Суд Магии. Орден Феникса

После отдыха на кафедру занесло профессора МакГонагалл. Она поправила на носу очки, оглядела притихший в предвкушении зал и приступила к чтению. Глава 29 Выбор профессии Студенты запереглядывались. Незадолго до этого деканы стали распространять на факультетах специальную литературу, которая должна была помочь им сделать означенный выбор. Там описывались во всех подробностях самые разные профессии, распространённые в магическом мире, начиная с продавца в магическом магазине и до мракоборца — то есть, от той профессии, которая считалась одной из самых незначительных и до той, которая входила в число элитных. Безусловно, напрямую на мракоборца Хогвартс не обучал, но он готовил студентов для того, чтобы они имели хорошие шансы при поступлении в высшие магические образовательные заведения, в том числе и Академию при Мракоборческом Центре. Но для этого студенты должны были сдать экзамены по соответствующим школьным дисциплинам с очень высоким баллом… В частности, для того, чтобы иметь шансы в будущем стать мракоборцем, следовало иметь высокие баллы — никак не ниже Выше Ожидаемого — на выпускных экзаменах ЖАБА по Зельеварению, Заклинаниям и Трансфигурации, а также проходной балл (Превосходно, Выше ожидаемого или Удовлетворительно) по ещё двум предметам по выбору студента. Банковский сотрудник тоже входил в число элитных профессий, но для неё чаще всего была необходима только Высшая Нумерология и Психология Высших Магических Рас (гоблины), в отдельных случаях и другие дисциплины, так, в частности, Билл Уизли был вынужден изучать Высшие Чары и чары узкой направленности, необходимые для того, чтобы он мог выполнять определённые обязанности, причём это обучение он прошёл уже по настоянию непосредственного работодателя и за его счёт. И пятикурсники в промежутках между Чтениями думали, обсуждали, переписывались со своими родственниками, чтобы узнать их мнение, консультировались у министерских сотрудников, у сотрудников госпиталя святого Мунго, у Билла, как у банковского сотрудника, представителей других профессий, которые здесь были представлены… Гермиона в конечном итоге решила идти в Министерство, работать с представителями разных магических рас, чтобы иметь возможность контролировать справедливое отношение к оным. Она уже осознала свою ошибку в отношении домовиков и не хотела, чтобы в дальнейшем могли возникать подобные эксцессы. Рональд тоже хотел идти в Министерство, хотя и не знал точно, в какой Отдел, но ему объяснили, что в настоящее время это совершенно невозможно, что его магическое ядро слишком нестабильно, поэтому ему предстоит лечение и специальное обучение. Гарри привлекал Мракоборческий Центр и, подтянув зельеварение, он рассчитывал на хорошие шансы, но, хотя родители его не отговаривали напрямую, было видно, что после Суда у них будет разговор, посвящённый именно этому моменту. И он был уверен, что Джеймс не просто так настаивает на том, чтобы сын интенсивно изучал определённые дисциплины. Невилл решил пойти на курсы подготовки Младшего Целительского Персонала, для того, чтобы иметь возможность впоследствии шансы поступить в Высшую Целительскую Академию. Непосредственно из Хогвартса он поступить туда никак не мог, поскольку Снейп слишком долго был слишком пристрастен к мальчику, нанеся ему тяжёлую травму и с зельями у Лонгботтома были проблемы. Снейп свою вину полностью признал и порекомендовал — не напрямую, через бабушку — хороших специалистов, которые могли исправить нанесённый им вред и помочь Невиллу со временем стать хорошим Целителем. Параллельно мальчик планировал получить профессию герболога, благо, совмещение было вполне возможно. Драко, как будущему Главе рода Малфоев, предстояло заняться финансами и политикой. Парвати и Лаванда задумались о создании Пророческого Салона. Но большинство определяющихся ещё пребывали в раздумьях… А тут ещё такое название главы! …Был первый день пасхальных каникул, и Гермиона, по своему обыкновению, провела большую его часть, составляя расписание подготовки к экзаменам для всех троих. Гарри и Рон не мешали ей: это было проще, чем ввязываться в спор. К тому же плоды её трудов могли и вправду им пригодиться. — Часто пригождались… — Но в принципе, то, что вы боялись ввязываться в спор, говорит, прямо скажем, не в вашу пользу, молодые люди, — покачала головой леди Лонгботтом. — Мистер Уизли, возможно, и не блещет особым умом, но, мне кажется, о том, что такое магия и кто такие маги, должен знать немножко больше, чем маглорожденная. — Вы, мисс Грейнджер, просто затерроризировали парней, привив им какой-то комплекс неполноценности, — сказал Кингсли. Гермиона вздохнула. — Этого же не было! — Но лично у меня не возникает и тени сомнения, что, не ворвись Корнелиус с этим указом об аресте мастера Поттера, всё происходило бы именно так, — вздохнула Амелия Боунс. …На душе у него скребли кошки. Всю жизнь он свято верил, что его родители были прекрасными людьми, и потому ни секунды не сомневался в том, что злобные выпады Снейпа в адрес его отца — чистейшей воды клевета. Разве другие, например Хагрид и Сириус, не говорили ему, каким замечательным человеком был его отец? — Ну да, конечно, ты посмотри на самого Сириуса, — раздался у него в голове чей-то язвительный голос. — Неужто он был лучше? Да, однажды он случайно услышал от профессора МакГонагалл, что его отец с Сириусом были в школьные годы порядочными смутьянами, но она говорила о них как о предшественниках близнецов Уизли, а Гарри не мог себе представить, чтобы Фред с Джорджем подвесили кого-нибудь в воздухе вверх тормашками просто ради забавы… разве что если бы по-настоящему его ненавидели… может, они и поступили бы так с Малфоем или кем-нибудь другим, кто действительно этого заслуживал. — Клянусь, мы бы никогда сознательно не пошли на такое откровенное унижение человека, — без тени улыбки сказал Фред. Джордж промолчал, но было видно, что он полностью поддерживает брата и на притихших Мародёров они смотрели уже… несколько иначе, чем до этого. — Учитывая, что этот человек не мог сопротивляться… Отвратительно. — Я не могу поверить… — Билл растерянно смотрел то на Снейпа, то на Джеймса. — И при этом вы теперь общаетесь? Безусловно, я никогда до этого не понимал, почему профессор Снейп так взъелся на Гарри… Но теперь это становится ясно… Гарри попытался убедить себя в том, что Снейп заслужил мучения, выпавшие на его долю, но разве Лили не спросила: «Что он вам сделал?» — и разве Джеймс не ответил ей: «Пожалуй, всё дело в самом факте его существования, если ты понимаешь, о чём я»? Неужели Джеймс затеял всё это только потому, что Сириус пожаловался на скуку? Гарри вспомнил давнишний разговор с Люпином на площади Гриммо: по словам Люпина, Дамблдор назначил его старостой, рассчитывая, что он поможет ему обуздать Джеймса с Сириусом… но в Омуте памяти он просто сидел и смотрел на происходящее… — Потом у нас состоялся очень напряжённый разговор, — начал было говорить бывший гриффиндорский староста, но его прервали. — Потом?! Да с ними надо было проводить ОЧЕНЬ НАПРЯЖЁННЫЕ РАЗГОВОРЫ КАЖДЫЙ РАЗ, КОГДА ОНИ ТОЛЬКО СОБИРАЛИСЬ… — голос МакГонагалл сел и она затребовала стакан воды. Гарри разглядывал свои пальцы. Джеймс и Сириус сжались в два комочка и тоже избегали смотреть в сторону пострадавшего в той сцене. — Ужасно… Ужасно… Гарри постоянно напоминал себе, что Лили всё-таки вмешалась — его мать вела себя достойно. Однако выражение её лица, когда она кричала на Джеймса, не давало ему покоя, как и всё остальное: Джеймс явно вызывал у неё отвращение, и у Гарри просто в голове не укладывалось, что после всего этого они могли пожениться. У него даже мелькнула мысль, уж не заставил ли её Джеймс выйти за себя силой… Почти пять лет отец был для него источником утешения и вдохновения. Если кто-нибудь говорил ему, что он похож на Джеймса, Гарри преисполнялся гордости. А теперь… теперь при одной мысли об отце у него внутри всё точно съёживалось от холода. — Так что ты сам себя «наказал» за своё чрезмерное любопытство, — сказал Кингсли. — Безусловно, «была допущена ошибка» со стороны Северуса, который хотя бы попытался… Я, правда, не думаю, что при данной методике обучения воспоминаниям преподавателя угрожала опасность вторжения, но он хотя бы «предпринял попытку» сберечь от ученика то, что могло его… шокировать… Гарри тяжело вздохнул. Мародёры и Снейп молчали. — Меня никто ни к чему не принуждал, — сказала Лили. — Ближе к выпускному Джеймс очень сильно изменился, в лучшую сторону… И я дала ему шанс, которым он воспользовался. — …Привет, Джинни, — сказал Гарри, подвигая к себе книги. — Почему ты не на тренировке? — Она закончилась, — сказала Джинни. — Рон повёл Джека Слоупера в больничное крыло. — Зачем? — Мы точно не знаем, но, похоже, он оглушил себя своей собственной битой. — О да, Джек вполне на такое был бы способен, — вздохнула Анджелина, глядя на мальчика. — Но, к счастью, у нас лучший загонщик… Она тяжело вздохнула. — Ну да ладно… Я получила посылку, она только что прошла проверку по новым правилам. Джинни положила на стол увесистый пакет в коричневой бумаге: видно было, что его разворачивали и потом аккуратно завернули снова. Гарри увидел на нём надпись, сделанную от руки красными чернилами: «Проверено и допущено к употреблению. Генеральный инспектор Хогвартса». Никто ничего не сказал, но по залу прокатился стон. — Это пасхальные яйца от мамы, — сказала Джинни. — Для тебя тоже есть одно… На, возьми. Она протянула ему красивое шоколадное яйцо в бумажке с узором из маленьких снитчей — внутри, под стать обёртке, оказался пакетик летучих шипучек. Гарри посмотрел на него и вдруг, к своему ужасу, почувствовал в горле комок. — С тобой всё в порядке, Гарри? — тихо спросила Джинни. — Да, всё замечательно, — хрипло пробормотал Гарри и сглотнул, превозмогая боль. Он не понимал, почему обыкновенное пасхальное яйцо вызвало у него такую реакцию. — Думаю, теперь такой реакции можно не опасаться, — усмехнулась Лили и пояснила: — Судя по всему, Гарри «начал» влюбляться в Джинни… — Последнее время ты прямо не в себе, — настаивала на своём Джинни. — Знаешь, я уверена: если бы ты просто поговорил с Чжоу… — Мне надо поговорить не с Чжоу, — резко ответил Гарри. — Тогда с кем же? — спросила Джинни. — Мне… Он огляделся, чтобы проверить, не подслушивает ли их кто-нибудь. За несколько стеллажей от них мадам Пинс выдавала большую стопку книг Ханне Аббот, у которой был абсолютно невменяемый вид. — Мне надо поговорить с Сириусом, — прошептал Гарри. — Но я знаю, что это невозможно. Ему не хотелось есть, но чтобы чем-нибудь заняться, он развернул своё пасхальное яйцо, отломил от него большой кусок и сунул в рот. — Ну, — неторопливо сказала Джинни, в свою очередь отламывая от яйца кусочек, — если ты и правда хочешь поговорить с Сириусом, пожалуй, мы сможем это устроить. — Брось, — мрачно ответил Гарри. — Амбридж следит за всеми каминами и проверяет всю нашу почту! — Если человек всю жизнь живёт с Фредом и Джорджем, — задумчиво сказала Джинни, — он начинает понимать, что на свете нет ничего невозможного — дело только в том, хватит ли у тебя храбрости… Гарри посмотрел на неё. Может быть, причина была в шоколаде — Люпин всегда советовал есть его после встречи с дементорами, — а может, у него просто стало легче на душе после того, как он высказал вслух желание, мучившее его целую неделю, но в его душе снова затеплилась надежда. — Что вы себе позволяете? — Ах ты, чёрт, — прошептала Джинни, вскакивая на ноги, — я совсем забыла… К ним стремительно шагала мадам Пинс — её морщинистое лицо было искажено гневом. — Шоколад в библиотеке! — воскликнула она. — Вон отсюда, немедленно! И, взмахнув палочкой, она отправила книги Гарри, его сумку и чернильницу вдогонку за их владельцем и Джинни, поспешившими прочь из библиотеки, — вещи то и дело догоняли их и на лету поддавали им по затылку. — ДА Я БЫ ИХ ЗА ТАКОЕ… — что именно сделала бы мадам Пинс, застань она студентов в своей вотчине с едой, осталось неизвестным, так как у строгой библиотекарши от ярости сел голос. * * * Словно для того, чтобы подчеркнуть важность надвигающихся экзаменов, незадолго до окончания каникул на столах в Гриффиндорской башне появились стопки брошюр, рекламок и проспектов, посвящённых различным волшебным специальностям, а на доске вывесили объявление, гласившее: КОНСУЛЬТАЦИЯ ПО ВЫБОРУ ПРОФЕССИИ В течение первой недели летнего семестра всем пятикурсникам надлежит пройти краткое собеседование с деканом своего факультета на предмет выбора будущей профессии. Дата и время собеседования для каждого ученика указаны ниже. Гарри отыскал в списке свою фамилию и выяснил, что он должен явиться в кабинет профессора МакГонагалл в половине третьего в понедельник. Это означало, что ему придётся пропустить почти весь урок прорицаний. В последний уикенд каникул он вместе с другими пятикурсниками потратил львиную долю времени на изучение материалов по профессиональной ориентации, предложенных их вниманию. — Не хочу быть целителем, — заявил Рон вечером накануне начала занятий. Он был поглощён чтением брошюры, на обложке которой красовались перекрещенные кость и волшебная палочка — эмблема больницы святого Мунго. — Здесь говорится, что ты должен получить, как минимум, «В» на ЖАБА по зельеварению, травологии, трансфигурации, заклинаниям и защите от Тёмных искусств. Немного же они требуют, как по-вашему? — Ну, это ведь очень ответственная работа, правда? — рассеянно откликнулась Гермиона. Она читала яркий оранжево-розовый проспект, озаглавленный: «ХОТИТЕ ПОПЫТАТЬ СЧАСТЬЯ В ОТДЕЛЕ СВЯЗЕЙ С МАГЛАМИ?» — Похоже, для общения с маглами не нужна очень уж высокая квалификация. Надо всего лишь сдать СОВ по магловедению: «Для нас гораздо важнее ваш энтузиазм, терпение и хорошее чувство юмора!» — О да, на самих уроках по магловедению нужно много терпения и хорошее чувство юмора! — решили все маглорожденные, вспомнив опыт общения с магами, которые пытались быть похожими на маглов… Хотя бы одного чудака, разгуливавшего по лесной полянке в ночной рубашке… Джинни тоже явно вспомнила это, поскольку поспешно зажала рот ладонью, у Дина скривились губы, поскольку он тоже старательно сдерживал смех, чтобы не смутить ещё больше преподавательницу, которая продолжала считать себя прекрасным специалистом по маглам… — …Эй, — сказал кто-то у Гарри над ухом. Он обернулся: к ним подошли Фред и Джордж. — Вчера Джинни потолковала с нами насчёт тебя, — сказал Фред, положив вытянутые ноги на столик перед собой. Несколько рекламных брошюрок Министерства магии полетели на пол. — Она говорит, ты хочешь перекинуться словечком с Сириусом. — Боюсь, учитывая «контроль» Амбридж за каминами и прочим, это было бы чрезвычайно… сложно, если вообще возможно, — сказал Доулиш. — Вспомните, чем завершился последний опыт… — …Конечно, но тем не менее, — сказала Гермиона таким тоном, будто объясняла нечто очень простое законченным тупицам, — даже если вам удастся отвлечь Амбридж, где Гарри сможет поговорить с ним? — В её кабинете, — тихо произнёс Гарри. Он размышлял об этом уже две недели и не придумал ничего другого. Сама Амбридж сказала ему, что единственный камин, свободный от постоянного наблюдения, находится у неё в кабинете. — Ты… сошёл… с ума, — севшим голосом сказала Гермиона. — Это точно, — было всеобщее мнение. — Совершенно не понятно, как можно пробраться в кабинет Долорес, она ведь закрывает его на большее количество заклинаний, чем Северус, — хмыкнул кто-то из министерских и пояснил: — я однажды пытался зайти в её кабинет в министерстве, так меня так скрючило… — И она наверняка приняла меры для того, чтобы, кроме неё, этим камином никто не мог воспользоваться, — сказала Тонкс. — ….Слова верного друга и истинного Уизли, — сказал Фред, наградив Рона увесистым шлепком по спине. — Итак. Мы думаем приступить к делу завтра после уроков, когда все выйдут в коридор, — тогда можно будет добиться максимального эффекта. Начнём где-нибудь в восточном крыле, чтобы сразу выкурить Амбридж из кабинета. Пожалуй, Гарри, мы можем гарантировать тебе минут двадцать. Как ты думаешь? — Он поглядел на Джорджа. — ЭТО БУДЕТ ВАМ СТОИТЬ… — Ничего. Долорес, вы забываете о двух факторах, — одёрнула её Амелия. — Первое: мы читаем о том, чего не случилось и уже не случится. Второе: вы здесь абсолютно ничего не решаете. Вы не имеете отношения к школе и присутствуете здесь лишь потому, что, судя по всему, у Магии к вам будут какие-то претензии. — …Гермиона, — негодующе прошептал Рон, — хватит наконец пилить Гарри! Будешь ты слушать профессора Бинса или мне придётся самому писать конспекты? — Конспекты следует писать самостоятельно, независимо ни от каких жизненных обстоятельств! — Но, мам… — Когда ты уже повзрослеешь, Рональд! — Можешь и поработать для разнообразия, не умрёшь! — Вот именно! К тому времени, как они добрались до подземелья, и Гарри, и Рон перестали разговаривать с Гермионой. Но это нимало её не смутило: она воспользовалась их молчанием, чтобы по-прежнему изливать на них поток жутких предсказаний, и её громкий свистящий шёпот заставил Симуса потратить добрых пять минут на поиски утечки из своего котла. После этого слушателям пришлось потратить те же добрых пять минут на поиски возможности вдохнуть, до того всех развеселила представившаяся картинка. Причём те, кто «был задействован» — Гермиона, Рон и Симус — тоже принимали в этом веселье самое непосредственное участие. …Когда настала пора отправляться на прорицания, он был в таком дурном настроении, что совсем позабыл о назначенной ему консультации с профессором МакГонагалл и вспомнил о ней только после того, как Рон спросил, почему он ещё здесь. Гарри бегом кинулся наверх и опоздал лишь на несколько минут. — Безусловно, непунктуальность… Но ваше «дурное настроение» было более, чем естественным, — сказала чтица. — При данных обстоятельствах я бы удивилась, если бы вы были в хорошем расположении духа. — Итак, Поттер, мы встретились, чтобы обсудить ваши профессиональные перспективы и помочь вам решить, какие предметы лучше выбрать для изучения на шестом и седьмом курсах, — сказала МакГонагалл. — Есть ли у вас какие-либо идеи относительно того, чем вы займётесь по окончании Хогвартса? — Э-э… — промычал Гарри. Назойливый скрип за спиной мешал ему собраться с мыслями. — Ну? — поторопила его МакГонагалл. — Ну, я думал, может, мне пойти в мракоборцы, — промямлил Гарри. — НИКОГДА! — Долорес… — НИКОГДА НОГА ЭТОГО… МАЛЬЧИШКИ НЕ ПЕРЕСТУПИТ ПОРОГА МИНИСТЕРСТВА ИНАЧЕ, КРОМЕ КАК ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ОН МОГ ЯВИТЬСЯ НА ОЧЕРЕДНОЕ СУДЕБНОЕ ЗАСЕДАНИЕ, В РЕЗУЛЬТАТЕ ОДНОГО ИЗ КОТОРЫХ ОН ОБЯЗАТЕЛЬНО ОКАЖЕТСЯ В АЗКАБАНЕ! И ПРЕКРАТИТЕ МЕНЯ ЗАТЫКАТЬ, РАНО ИЛИ ПОЗДНО, ТАК ИЛИ ИНАЧЕ, НО ДОБЬЮСЬ СВОЕГО! — Для этого нужны высшие баллы, — сказала МакГонагалл, извлекая из-под бумажной груды на своём столе маленькую тёмную брошюрку. — Вот видите: они требуют не менее пяти ЖАБА, и по всем нужно получить, как минимум, «выше ожидаемого». Кроме того, вы должны будете пройти ряд обязательных тестов на психологическую устойчивость и профессиональную пригодность в Главном мракоборческом центре. Это очень трудно, Поттер, — они берут только самых лучших. По-моему, за последние три года у них вообще не было пополнения. — Последней была я, — вздохнула Тонкс. — И, боюсь, одна из присутствующих, действительно, костьми бы легла, чтобы не допустить тебя даже к данному тестированию, если бы могла что-то сделать… Профессор Амбридж еле слышно кашлянула, точно проверяя, насколько тихо ей удастся это сделать. Профессор МакГонагалл не обратила на неё внимания. — Наверное, вы хотите знать, какие предметы вам следует выбрать? — сказала она, чуть повысив голос. — Да, — сказал Гарри. — Очевидно, защиту от Тёмных искусств? — Разумеется, — твёрдо ответила МакГонагалл. — Я бы также посоветовала… Амбридж снова кашлянула, на этот раз немного отчётливее. МакГонагалл на секунду прикрыла глаза, потом опять открыла их и продолжала говорить как ни в чём не бывало. — Я бы также посоветовала взять трансфигурацию, поскольку мракоборцам часто приходится прибегать к ней в своей работе. Кстати, Поттер, должна предупредить вас, что я беру в свою группу только тех старшекурсников, которые получили на СОВ оценку «выше ожидаемого» или ещё более высокую. Сейчас, по моему мнению, вы заслуживаете только оценки «удовлетворительно», так что до экзаменов вам придётся как следует потрудиться, если вы хотите продолжать обучение у меня. Затем, вам нужно будет взять заклинания — это всегда полезно — и зельеварение. Да, Поттер, зельеварение, — повторила она, и по её лицу скользнула едва заметная тень улыбки. — Каждый мракоборец должен быть хорошо знаком с ядами и противоядиями. И учтите, что профессор Снейп решительно отказывается брать учеников, получивших на СОВ что-либо, кроме «превосходно», поэтому… Профессор Амбридж кашлянула громче, чем в предыдущие два раза. — Позвольте предложить вам микстуру от кашля, Долорес, — сухо сказала МакГонагалл, не глядя на Амбридж. — Нет-нет, не надо, благодарю вас, — ответила Амбридж со своим обычным жеманным смешком, от которого Гарри всегда коробило. — Я только хотела спросить, нельзя ли мне вставить в ваш разговор одно крошечное замечание, Минерва. — По-видимому, я не вправе вам отказать, — процедила МакГонагалл сквозь крепко сжатые зубы. — Меня всего лишь интересует, достаточно ли у мистера Поттера данных, чтобы стать мракоборцем, — сладким голоском пропела Амбридж. — Ах, вот как? — высокомерно сказала МакГонагалл. — Ну что ж, Поттер, — продолжала она, точно её никто не прерывал, — если ваши намерения серьёзны, я посоветовала бы вам пополнить свои знания в области трансфигурации и зельеварения. Я вижу, что в последние два года профессор Флитвик выставляет вам в основном «удовлетворительно» и «выше ожидаемого», так что с заклинаниями у вас всё более или менее в порядке. Что же касается защиты от Тёмных искусств, то в среднем ваши оценки были довольно высоки. Профессор Люпин даже считал вас… Может, вам всё-таки стоит принять микстуру от кашля, Долорес? — Нет-нет, благодарю вас, Минерва, — откликнулась Амбридж, которая только что кашлянула уже совсем громко. — Но меня тревожит одна вещь: получили ли вы самые последние оценки Гарри по защите от Тёмных искусств? Уверена, что я их вам передавала. — Вы имеете в виду это? — с отвращением сказала МакГонагалл, выуживая из личного дела Гарри кусочек розового пергамента. Она проглядела его, слегка приподняв брови, а затем убрала обратно в папку, воздержавшись от всяких комментариев. — Итак, Поттер, как я уже говорила, профессор Люпин считал вас весьма одарённым учеником в этой области, а для мракоборца, естественно… — Вы не разобрали мой почерк, Минерва? — спросила Амбридж елейным тоном, позабыв кашлянуть. — Конечно, разобрала, — сказала МакГонагалл, так крепко стиснув зубы, что её слова прозвучали слегка невнятно. — Тогда я в недоумении… Боюсь, я не совсем понимаю, зачем внушать мистеру Поттеру ложные надежды, если… — Ложные надежды? — повторила МакГонагалл, всё ещё избегая отвечать Амбридж взглядом на взгляд. — Он получил высокие оценки за все контрольные работы по защите от Тёмных искусств… — Мне крайне неловко возражать вам, Минерва, однако, как вы можете видеть по моей записке, у меня на уроках Гарри демонстрировал очень низкий уровень знаний… — Что ж, тогда мне следует высказаться более определённо, — заявила МакГонагалл, наконец повернувшись и глядя Амбридж прямо в глаза. — Он получал высокие оценки по защите от Тёмных искусств у всех преподавателей, компетентность которых не вызывала сомнений. Раздались овации. Да, занятия ЗоТИ с Амбридж в реальности были… не столь продолжительными, как в книге, и заключались они отнюдь не в чтении дурацких текстов, но несостоявшегося преподавателя-Инспектора-директора, тем не менее, ненавидели все и, судя по лицам многих — как студентов, так и преподавателей и министерских — многие мечтали о том, чтобы набраться наглости разговаривать с бывшим Первым Секретарём в таком тоне. Правда, ни у кого также не возникло сомнений в том, что как книжная, так и реальная Амбридж сделает всё возможное и невозможное для того, чтобы отомстить за свою обиду. — Правда, было их не слишком много, — буркнул Гарри. — И имеет ли смысл засчитывать лже-Моуди? — Думаю, речь шла именно о нём и о Ремусе, — Джеймс решил всё же заговорить. — Не знаю, насколько качественными были уроки Квиррелла, но Локхарт… Улыбка исчезла с лица Амбридж мгновенно, будто выключили лампочку. Она откинулась на спинку стула, перевернула страницу в своём блокноте и застрочила в нём с невероятной скоростью — её зрачки так и шныряли туда-сюда. Профессор МакГонагалл снова обернулась к Гарри — её тонкие ноздри раздувались, глаза горели. — Есть вопросы, Поттер? — Да, — сказал Гарри. — Какого рода тесты предлагает Министерство, если у претендента достаточно высокие баллы по ЖАБА? — Ну, вам нужно будет доказать, что вы умеете сопротивляться давлению и так далее, — пояснила МакГонагалл, — продемонстрировать выносливость и упорство, поскольку подготовка мракоборцев занимает ещё три года, и вдобавок иметь очень хорошие навыки практической защиты. Это означает необходимость усердно трудиться даже вне школы, так что если вы не готовы… — Полагаю, вам стоит учесть, — сказала Амбридж, на сей раз очень холодным голосом, — что Министерство интересуется прошлым тех, кто хочет стать мракоборцем. Я имею в виду их уголовное прошлое. — …если вы не готовы к тому, что вам придётся сдавать новые экзамены по окончании Хогвартса, вам действительно лучше было бы поискать другое… — Таким образом, у этого мальчика столько же шансов сделаться мракоборцем, сколько у Дамблдора — когда-либо вернуться в эту школу. — То есть довольно много, — сказала МакГонагалл. — Поттер привлекался к суду по уголовным обвинениям, — громко сказала Амбридж. — И был оправдан по всем пунктам, — ещё громче сказала МакГонагалл. Профессор Амбридж встала. Она была такой низенькой, что это почти ничего не изменило, но её жеманные, кокетливые манеры уступили место холодной ярости, придавшей её широкому, обрюзглому лицу зловещее выражение. — У Поттера нет ни малейшего шанса стать мракоборцем! Профессор МакГонагалл тоже поднялась на ноги, и с её стороны это было гораздо более впечатляющим приёмом: теперь она возвышалась над Амбридж, как башня. — Поттер, — сказала она звенящим голосом, — я помогу вам стать мракоборцем, даже если это последнее, что я сумею сделать! Я буду учить вас по ночам и позабочусь о том, чтобы вы добились необходимых результатов! — Министр магии никогда не примет на работу Гарри Поттера! — свирепо заявила Амбридж. — Когда Поттеру понадобится работа, на посту министра магии вполне может оказаться кто-нибудь другой! — выкрикнула МакГонагалл. — Ага! — взвизгнула Амбридж, тыча в сторону МакГонагалл толстым пальцем. — Вот! Вот, вот оно! Конечно! Так вот чего вы хотите, Минерва МакГонагалл! Вам хочется, чтобы Корнелиуса Фаджа сменил Альбус Дамблдор! Вы думаете, что тогда вам достанется моё место, разве не так? Мечтаете стать первым заместителем министра и директором школы в придачу! — Вы бредите, — сказала МакГонагалл с глубочайшим презрением. — Поттер, нашу консультацию можно считать законченной. — Вообще-то, к тому моменту, когда мастер Поттер мог бы поступить в нашу Академию, министр был бы переизбран так или иначе, — сказала Амелия Боунс. — И у меня существуют серьёзные сомнения, что, даже без этих событий, у Корнелиуса было бы достаточно много шансов остаться на данном посту… ….Он опустился перед камином на колени. Руки его дрожали. Он никогда не делал этого раньше, хотя был уверен, что знает, как надо действовать. — Этим всегда следует заниматься… — У Гарри не было возможности обратиться за помощью к взрослым, — одёрнула коллегу Тонкс. — Не забывайте, эти двое, — кивок на близнецов, — «затеяли» что-то именно для того, чтобы отвлечь хозяйку камина от её помещений. Сунув голову в зияющую дыру, он взял большую щепоть пороху и бросил её на поленья, аккуратно уложенные внизу. Они мгновенно вспыхнули ярким изумрудным пламенем. — Площадь Гриммо, двенадцать! — произнёс Гарри громко и отчётливо. Это было одно из самых странных ощущений, какие он когда-либо испытывал. Конечно, ему и раньше доводилось путешествовать с помощью летучего пороха, но тогда он весь целиком летел сквозь волшебные камины, сеть которых раскинулась по всей стране. В этот же раз колени его по-прежнему опирались на холодный пол кабинета Амбридж и только голова кувырком неслась куда-то в изумрудном пламени… И вдруг полёт прекратился так же внезапно, как начался. Чувствуя лёгкую тошноту и неприятное жаркое покалывание, точно ему на голову надели чересчур тёплую шапку-ушанку, Гарри открыл глаза и обнаружил, что смотрит из кухонной печи на длинный деревянный стол, за которым сидит человек, углубившийся в чтение пергаментного свитка. — Сириус! Человек подскочил на месте и оглянулся. Это был не Сириус, а Люпин. — Гарри! — воскликнул он с видом крайнего удивления. — Откуда ты… что случилось, с тобой всё в порядке? — Да, — сказал Гарри. — Я просто хотел… то есть я… мне нужно кое о чём поговорить с Сириусом. — Я позову его, — сказал Люпин, поднимаясь на ноги. Он всё ещё выглядел крайне озадаченным. — По-моему, он наверху, ищет Кричера, — тот, похоже, опять спрятался на чердаке. И Люпин поспешил прочь из кухни. Теперь Гарри было не на что смотреть, если не считать ножек стола и стульев. Он подумал, почему Сириус ни разу и словом не обмолвился о том, как неудобно говорить из огня; его колени уже мучительно ныли от продолжительного стояния на твёрдом каменном полу. Спустя минуту-другую Люпин вернулся. За ним по пятам шёл Сириус. — В чём дело? — взволнованно спросил он, отбрасывая с глаз свои длинные чёрные волосы и садясь около печи на пол, чтобы оказаться на одном уровне с Гарри. Люпин тоже стал на колени, в его глазах светилось беспокойство. — У тебя всё нормально? Может, тебе нужна помощь? — Нет, — сказал Гарри. — Со мной ничего такого… Я просто хотел поговорить… об отце. Сириус и Люпин обменялись изумлёнными взглядами, но Гарри некогда было смущаться и медлить: с каждой секундой его колени болели всё сильнее, и вдобавок из отпущенных ему Джорджем двадцати минут уже прошло, наверное, не меньше пяти. И Гарри сразу же принялся рассказывать о том, что увидел в Омуте памяти. Когда он закончил, Сириус и Люпин некоторое время хранили молчание. Потом Люпин негромко сказал: — Я бы не стал строго судить твоего отца за то, что ты видел, Гарри. Ему же было всего пятнадцать… — Мне тоже пятнадцать! — с горячностью воскликнул Гарри. — Послушай, Гарри, — миролюбиво сказал Сириус, — Джеймс со Снейпом возненавидели друг друга при первой же встрече — такое бывает, ты ведь можешь это понять! Я думаю, у Джеймса было всё, чего так хотелось Снейпу: его любили товарищи, он прекрасно играл в квиддич — да ему вообще удавалось почти всё! А Снейп был типичный замухрышка, странный малый, который с головой ушёл в изучение Тёмных искусств, тогда как Джеймс — что бы ты о нём теперь ни думал, Гарри, — всегда терпеть не мог Тёмные искусства. — Да, — сказал Гарри, — но на моих глазах он напал на Снейпа без всякой причины, только потому… ну, только потому, что ты пожаловался на скуку, — закончил он с извиняющейся ноткой. — Мне тоже гордиться нечем, — быстро ответил Сириус. Люпин покосился на него и сказал: — Послушай, Гарри, ты должен понять одну вещь: в школе твой отец и Сириус всегда и во всём оказывались лучшими — многие просто души в них не чаяли, и если порой это слегка кружило им голову… — Ты хочешь сказать, если порой мы вели себя как заносчивые болваны, — вставил Сириус. — Рад, что вы наконец это поняли, — хмыкнула жертва означенных «заносчивых болванов». — Но, смею вас заверить, я не гонялся за всеобщей любовью, а в квиддич играл достаточно хорошо, чтобы завидовать тому, кто часто выигрывал исключительно потому, что имел лучшую метлу. Джеймс, в отличие от Амбридж, понимал, когда следует промолчать. Люпин улыбнулся. — Он всё время взъерошивал себе волосы, — с болью в голосе сказал Гарри. Сириус и Люпин рассмеялись. — Я и забыл об этой его привычке, — с нежностью сказал Сириус. — А со снитчем он баловался? — жадно спросил Люпин. — Да, — ответил Гарри, непонимающе взирая на просветлевшие от воспоминаний лица Сириуса и Люпина. — А я… мне показалось, что это выглядит немножко по-идиотски. — Конечно, это выглядело по-идиотски! Мы все тогда были идиотами! — решительно воскликнул Сириус. — Хотя… к Лунатику это относится в меньшей степени, — честно добавил он, посмотрев на Люпина. Но тот покачал головой. — Разве я когда-нибудь говорил вам, чтобы вы оставили Снейпа в покое? — спросил он. — Разве у меня хоть однажды хватило духу сказать вам, что вы зарываетесь? — Да, я теперь чувствую, что был чуть ли не таким же трусом, как Питер… — Но ты бы никогда не стал на сторону… — Это нет. И предавать я бы не стал. Но, — Ремус закрыл лицо руками, — я теперь вспоминаю целый ряд эпизодов, когда я реально мог вас остановить… Мог, но не сделал, потому что мне не хватило духу, я боялся, что вы после этого от меня отвернётесь… Я презирал вас — за подобные выходки, презирал себя — за то, что молчал… Но палец о палец не ударил, чтобы исправить данную ситуацию… — …Почему она вышла за него замуж? — спросил Гарри, чувствуя себя очень несчастным. — Она же его ненавидела! — Вовсе нет, — сказал Сириус. — На седьмом курсе она стала гулять с ним, — сказал Люпин. — Когда у Джеймса малость поубавилось спеси, — сказал Сириус. — Когда он бросил задирать людей ни с того ни с сего, — сказал Люпин. — И даже Снейпа? — спросил Гарри. — Ну, — уклончиво сказал Люпин, — Снейп — это особый случай… Он ведь никогда не упускал возможности пальнуть в Джеймса каким-нибудь заклятием — ты же не стал бы требовать от своего отца, чтобы он безропотно это сносил! — И мама спокойно мирилась с этим? — Честно говоря, она не слишком много знала, — пояснил Сириус. — Сам понимаешь, Джеймс не приглашал Снейпа на свидания вместе с ней и не насылал на него заклятий прямо у неё на глазах… — К тому времени мы с Северусом… не то, чтобы разругались, но общение свели практически к нулю, — сказала Лили, глядя на друга, который старательно избегал взглядов в её сторону. — Да, он то и дело извинялся… Но это абсолютно ничего не меняло. И в конечном итоге мне это надоело. Я видела, что до Джеймса что-то дошло… И решила, что имеет смысл с ним пообщаться, а там… Понимаешь сам. — Я не могу сказать ему это, он меня убьёт! — возмущённо воскликнул Гарри. — Вы не видели, какой он был после того, как вынул меня из Омута памяти! — Если бы… Если бы… Кхммм… — Гарри поднял голову. — Решительно, если бы это и в самом деле БЫЛО… На месте профессора я бы поступил бы точно так же. И мне… очень больно от сознания того, насколько бы это было реально, если бы не определённые обстоятельства… …Он умолк, потому что вдалеке послышались чьи-то шаги. — Кричер спускается к нам? — Нет, — оглянувшись, сказал Сириус. — Наверное, это кто-то с твоей стороны, Гарри. Сердце Гарри дало перебой. Как и сердца многих слушателей, представивших себе, что могла бы учинить Амбридж, застав Гарри в своём кабинете… — Тогда я пошёл! — торопливо воскликнул он и вытащил голову из печи на кухне родового замка Сириуса. Несколько мгновений она словно вращалась у него на плечах, потом головокружение прошло, и он обнаружил, что по-прежнему стоит на коленях перед камином Амбридж и смотрит, как затухают, мерцая, последние язычки изумрудного пламени. — Скорее, скорее! — сипло бормотал кто-то прямо за дверью кабинета. — Ага, она забыла её запереть… Гарри бросился к мантии-невидимке и едва успел натянуть её на себя, как в кабинет ворвался Филч. У него был абсолютно восторженный вид. Лихорадочно бормоча что-то себе под нос, он пересёк комнату, выдвинул один из ящиков стола Амбридж и принялся рыться в бумагах. — В чём дело?! — запереглядывались преподаватели. — Восторженный вид у Аргуса? Филиус, вы когда бы то ни было видели его восторженным, с чем это могло быть связано, по вашему? — Но чтобы до такой степени, чтобы позволить себе рыться в чужих бумагах… — Разрешение на розги… Разрешение на розги… Наконец-то я до них доберусь… Теперь они у меня попляшут… Он вынул из ящика кусок пергамента, поцеловал его и быстро зашаркал обратно к выходу, прижимая листок к груди. По залу прокатился стон. Гарри вскочил на ноги и, убедившись, что сумка не забыта, а мантия-невидимка надёжно прикрывает его с головы до пят, рывком отворил дверь и выскочил из кабинета вслед за Филчем, который ковылял впереди с удивительной скоростью. Спустившись на следующий этаж, Гарри решил, что теперь можно без опасений снова стать видимым. Он скинул мантию, запихнул её обратно в сумку и поспешил дальше. Из вестибюля доносились шум и крики. Он сбежал по мраморной лестнице и увидел, что внизу собралась чуть ли не вся школа. Зрелище было примерно таким же, как в тот вечер, когда увольняли Трелони. Стоящие вдоль стен ученики образовали огромный круг (некоторые из них, заметил Гарри, были покрыты чем-то очень похожим на Смердящий сок). Были в толпе и учителя с привидениями. Среди наблюдателей выделялись члены Инспекционной дружины — они явно были чрезвычайно довольны собой. Под потолком болтался Пивз, взирающий сверху вниз на Фреда и Джорджа, которые стояли посреди вестибюля с таким видом, что было яснее ясного: их наконец загнали в угол. — Итак! — торжествующе сказала Амбридж. Только сейчас Гарри заметил, что она стоит всего на несколько ступеней ниже его и коршуном смотрит на близнецов. — Итак! Вы полагаете, что превратить школьный коридор в болото — это смешно? — Мы полагаем, что да, — сказал Фред, глядя на неё без малейшего страха. Филч протолкался поближе к Амбридж, чуть не плача от счастья. — У меня есть документ, директор, — хрипло сказал он и помахал куском пергамента, который только что на глазах у Гарри вытащил из её стола. — У меня есть документ, и розги готовы… Прошу вас, позвольте мне сделать это сразу… — Очень хорошо, Аргус, — сказала Амбридж. — А вам двоим, — продолжала она, глядя вниз на Фреда и Джорджа, — предстоит узнать, что бывает с нарушителями в моей школе… — Знаете что? — перебил её Фред. — Боюсь, у вас ничего не выйдет. Он повернулся к брату. — Джордж, — сказал он, — по-моему, в нашем с тобой случае идея школьного образования себя исчерпала. — Да, у меня тоже такое чувство, — весело откликнулся Джордж. — Пора испытать себя в настоящем мире, как ты считаешь? — спросил Фред. — Согласен, — сказал Джордж. И, прежде чем Амбридж успела вставить хоть слово, они подняли свои палочки и хором воскликнули: — Акцио, мётлы! Гарри услышал где-то в отдалении громкий треск. Взглянув налево, он пригнулся, и как раз вовремя. Мётлы Фреда и Джорджа — на одной из них ещё болталась тяжёлая цепь с железным крюком, к которому приковала их Амбридж, — неслись по коридору к своим хозяевам. Они свернули влево, скользнули вниз над лестницей и резко затормозили перед близнецами — цепь громко прозвенела по вымощенному камнями полу. — Надеюсь, мы больше не увидимся, — сказал Фред профессору Амбридж, перекидывая ногу через свою метлу. — И не стоит нам писать, — подхватил Джордж, оседлав свою. Фред обвёл взглядом собравшихся учеников — молчаливую, настороженную толпу. — Если кто надумает купить портативное болото вроде того, что выставлено у вас наверху, милости просим в Косой переулок, номер девяносто три, в магазин «Всевозможные волшебные вредилки», — громко сказал он. — Это наш новый адрес! — Специальные скидки для тех учеников Хогвартса, которые пообещают, что используют наш товар в целях избавления от этой старой крысы, — добавил Джордж, показывая на профессора Амбридж. — Держите их! — взвизгнула Амбридж, но было уже поздно. Когда члены Инспекционной дружины кинулись на Фреда с Джорджем, те уже оттолкнулись от пола и взмыли вверх футов на пятнадцать — железный крюк угрожающе раскачивался внизу. Фред поглядел на полтергейста, парившего вровень с ними по другую сторону вестибюля. — Задай ей жару от нашего имени, Пивз. И Пивз, который на памяти Гарри ещё ни разу не послушался ни одного ученика, сорвал с головы свою шляпу с бубенчиками и отсалютовал ею, а Фред и Джордж под громоподобные аплодисменты толпы описали в воздухе полукруг и вылетели из распахнутых парадных дверей навстречу сияющему закату.