Son of a Exy!

Нил почти задремал, когда стук в дверь поднял его с кровати. Он посмотрел на Эндрю, крепко спящего, и мягко улыбнулся. Он заслужил отдых после того, как служил непреодолимой стеной перед воротами, не давая команде Кевина забить и вырвав победу из когтей их друга. [максимально убогое предложение, на большее меня не хватило] Нил все еще немного улыбался, представляя размер паука, которого Люк собирался попросить его убить, когда открыл дверь спальни, и на него мертвым грузом упал мальчик. Только его рефлексы и подтянутое тело спасли его от падения на пол. Сердце Нила застучало как бешеное, когда он почувствовал прерывистое дыхание Люка. "Мне больно, пап..." было единственным, что сказал мальчик, прежде чем начать хныкать от боли. "Эндрю!" — судорожно позвал Нил, мягко кладя Люка на пол. Эндрю подпрыгнул на кровати, резко взмахивая руками, услышав голос Нила, наполненный паникой, и, прежде чем Нил смог что-либо еще сказать, блондин уже включал лампу на прикроватном столике. Увидев упавшее тело мальчика и Нила, проверяющего его на наличие ран, Эндрю практически подлетел к ним и присел на колени по другую сторону от Нила. "Что случилось?" — спросил Эндрю, замечая сморщившееся лицо Люка и его вымученное дыхание. "Ран нет, но у него жар… Где болит, сынок?" — спросил Нил, и Люк медленно опустил руку на правую сторону живота. "Я нажму здесь, хорошо?" — сказал Нил, и Люк мягко кивнул. Когда пальцы Нила прикоснулись к месту, где, как он знал, находится аппендикс, Люк взвыл от боли. "Черт… Это аппендицит… Нам срочно нужно в больницу!" — сказал Нил. Эндрю уже пошел за их кошельками и паспортом Люка, беря ключи от машины, пока Нил поднимался с Люком на руках. Когда Нил дошел до переднего двора, Эндрю уже завел машину, и, как только Нил закрыл заднюю дверь, в голове Эндрю не существовало никаких дорожных правил. Во время поездки Люка вырвало в машине, но ничто не могло отвлечь Эндрю от его миссии доставить Люка в больницу так быстро, как только возможно. Когда они вошли в отделение неотложной помощи, несколько медсестер [и медбратьев, надо полагать. Тяжко жить без гендерно-нейтральной лексики… когда пишешь и в женском, и в мужском, тупня какая-то получается] и врачей ходили вокруг, направлялись к другим пациентам, в то время как другие продолжали печатать на компьютерах, игнорируя пару, в панике ищущую, к кому обратиться за помощью. "Слушайте, вы, ебаные мудилы! [хз, насколько это правдоподобное для нашей речи оскорбление, но вот так] Моему сыну больно, и я начну бить людей, если ему никто не поможет!" — прокричал Нил, пока Эндрю поддерживал Люка. Две медсестры перестали печатать и посмотрели вверх. Они оббежали свои стойки, на ходу хватая каталку. "Положите его сюда. Как его зовут? Что случилось?" — спросила более взрослая медсестра, проверяя лоб Люка. "Люк… Его аппендикс…" — сказал Нил. Медсестра возилась с Люком, мягко зовя его по имени и про себя делая наблюдения. "Как давно начались симптомы?" "Он сказал нам 30 минут назад…" — ответил Нил, и его сердце остановилось, когда медсестры обменялись взглядом. "Мы позовем доктора. Пожалуйста, оставайтесь здесь! Мы сообщим больше, как только сможем…" — медсестра постарше забрала Люка, пока младшая взяла стопку бумаг со стойки. "Вы его опекуны?" — спросила медсестра, и Нил кивнул. Рядом с ним Эндрю застыл, а его глаза были приклеены к дверям, через которые увезли Люка. "Как его полное имя?" "Люк Миньярд-Джостен…" "Группа крови?" "Вторая положительная…" "История болезней? Аллергии?" "Я не помню…" — признался Нил, чувствуя себя так, будто он тонет. Он знал, что читал медицинскую книжку Люка перед усыновлением, но сейчас в голове была пустота. "Он сломал ногу, когда ему было четыре, и у него была пневмония в пять. У него аллергия на пыль, но сильной реакции никогда не было, только чихание и заложенный нос…" — быстро перехватил диалог Эндрю, и Нил вздохнул, позволяя руке Эндрю сжать свое запястье в молчаливой поддержке. Медсестра записала всю информацию в бумаги и затем попросила Нила и Эндрю подписать некоторые из них. "Могу я узнать кое-что?" — спросил Нил, когда медсестра уже разворачивалась, чтобы уйти. Она кивнула. "Когда другая медсестра спросила, как давно начались симптомы, вы странно посмотрели друг на друга… Почему?" Медсестра посмотрела сначала в нервные глаза [нервные глаза… мда…] Нила, затем в безразличные — Эндрю. "Обычно такая высокая температура и такая сильная боль начинаются после 30 минут… Вы были с ним в течение дня?" — спросила медсестра, и Нил задумался, узнала ли она их. "У нас была игра. Мы не были с ним между часом дня и десятью вечера." — ответил Эндрю, и медсестра мягко кивнула. "Но мы не можем быть уверены без обследования… Не волнуйтесь, доктор позаботится о нем… Пожалуйста, присядьте и подождите…" — медсестра отошла, и Нил и Эндрю сели в два пластиковых сиденья, на которые она указала. Когда Нил сел, он потер руками бедра и вздохнул. Он молчал пять минут, прежде чем повернуться к Эндрю. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но вратарь остановил его. "Даже не начинай. Нет смысла гадать, что произошло, или чувствовать себя виноватым… Нам придется подождать, пока доктор не выполнит свою работу и не поможет ему…" — сказал Эндрю. "Но…" "Нил!" — голос Эндрю стал более строгим. "Мы ничего не можем сделать сейчас. Если он чувствовал себя плохо и ничего не сказал, тогда мы выясним, почему он не сказал нам и убедимся, что такого больше не повторится. Но если он сказал нам, как только ему стало плохо, мы убедимся, что он знает, что поступил правильно, чтобы он продолжал это делать. А сейчас, заткнись и прекрати чувствовать себя, блять, виноватым!" — после этого Эндрю замолчал, и кто-либо другой подумал бы, что он безэмоционален, но Нил знал, что это не так. Он видел это в том, как кулаки Эндрю сжимались и разжимались через определенные интервалы; в том, как напряжена была его спина, будто он готовился к драке; в том, как его глаза каждые пять минут обращались к часам на стене… "Да или нет?" — неожиданно спросил Нил, и Эндрю наконец отвернулся от стены. Нил подбородком указал на руку Эндрю, и блондин вздохнул, но все равно пододвинул свою руку ладонью вверх и раскрыл пальцы, так, что пальцы Нила могли сцепиться с его. Нил сжал руку Эндрю, и Эндрю сжал его в ответ. [божечки-кошечки, какое тупое предложение вышло] Часы были их врагом, тикая и тикая, и тикая… и никто из медперсонала не мог им ничего сказать…. Эндрю пытался сохранять спокойствие ради Нила, его легендарный характер тикающей бомбы, которой он не мог позволить взорваться посреди отделения неотложной помощи, но даже Эндрю начинал терять контроль над своими эмоциями, контроль, над которым он работал и вырабатывал годами. И маленький мальчик, которому только исполнилось 12, разрушал эти выстроенные стены направо и налево, и открывал ящик Пандоры, который Эндрю держал запечатанным последние несколько лет [чтоб вы знали, в оригинале использовалось словосочетание "банка червей", как лучше это адаптировать я не придумала]. Последний раз, когда Эндрю позволял этому ящику открыться, ему было двадцать лет и у него забрали другого маленького мальчика [ну как мальчик, там уж парень, скорее, но ради сохранения аналогии с Люком...], чтобы его убил человек, который должен был заботиться о нем больше, чем о чем-либо еще. Тот мальчик вернулся к Эндрю: раненный, травмированный, грустный, но он вернулся. И Люк тоже вернется… Да? Эндрю потряс головой, чтобы избавиться от этих опасных мыслей. Он не собирался позволять своему разуму победить, не тогда, когда Нилу и Люку он был нужен с трезвой головой… Когда, наконец, доктор вызвал семью Люка, солнце уже вставало, и нервы Нила и Эндрю были натянуты и готовы взорваться. "Нам пришлось прооперировать Люка, это действительно был аппендицит и развился он крайне быстро. Вы привели его как раз вовремя… Сейчас он спит, но проснется через несколько часов. Если хотите пройти…" — доктор жестом показал им следовать за ним, в это время объясняя, как симптомы появились, пока Люк спал, и как он почувствовал боль, когда она стала сильной. "Когда мы дали ему обезболивающие, он все нам рассказал… У вас очень сильный мальчик… И он беспокоился, что вы можете паниковать и крушить все вокруг своими ракетками…" Нил немного улыбнулся, все еще слишком напряженный, чтобы оценить юмор в тоне врача. И, судя по мрачному выражению лица Эндрю, ему слова доктора тоже не показались такими уж забавными. Нил и Эндрю стояли возле кровати Люка, неподвижно как статуи, пока мальчик не открыл свои голубые глаза. Люк осмотрел комнату, замечая белые стены и белые простыни, пока не нашел их, стоящих с каменными лицами, держась за руки и еле дыша. "Вы выглядите как горгульи…" — прокомментировал Люк хрипящим голосом. Когда Нил попытался заговорить, у него в горле образовался комок и он не смог сказать ни слова. Эндрю закатил на Нила глаза и приблизился к кровати Люка. "Привет, вредитель…" "Привет, старик…" Нил встал рядом с Эндрю и коснулся волос Люка. "Привет, малец…" "Привет, пап…" — ответил Люк и вздохнул. "Слушайте, медсестра спросила меня, скрывал ли я симптомы… Не знаю, что она вам сказала, но я хочу, чтобы вы знали, что как только я проснулся, я пошел к вам…" — в глазах Люка читалась потребность объясниться. "Я не хочу, чтобы вы думали, что я вам не доверяю…" "Мы знаем, что ты доверяешь нам…" — сказал Эндрю. "Но мы также знаем, что ты слишком похож на этого фанатика и иногда думаешь, что быть гребаным мучеником — лучшая идея на планете. Но будь уверен, это не так! И если ты не хочешь вычищать дворы всех наших соседей, тебе лучше не забывать об этом!" — Люк улыбнулся в ответ на слова Эндрю. "Черт, старик, люди подумают, что ты эмоционально нестабилен!" — пошутил Люк, и Нил наконец хихикнул [ну не хихикнул, а тип когда смеешься, но коротко типа "пх", что-то вроде фырканья, но не совсем]. "А! Вот и оно! А то я начал волноваться…" — он посмотрел на Нила и улыбнулся. "Теперь спи, Люк. Мы будем здесь, когда ты проснешься…" Нил мягко поцеловал Люка в лоб и почувствовал, как глаза мальчика закрываются. "Ебаный вредитель…" — прокомментировал Эндрю, беря стул и садясь на него, кладя ноги на кровать Люка. "Осторожно, Эндрю, люди поймут, что тебе не все равно… Давай не будем приводить их к инфаркту", — сказал Нил, закрывая глаза. Эндрю раздумывал между тем, чтобы столкнуть Нила со стула или ударить его в лицо. "Да или нет?" — спросил Эндрю, сделав выбор. Нил снова открыл глаза [хз, уместно ли говорить "снова", ибо такое ощущение, будто он сначала помер, а потом передумал, ну да ладно]. "Да." Эндрю пододвинулся к Нилу, его губы в нескольких сантиметрах от губ нападающего. Нил улыбнулся, чувствуя дыхание Эндрю на своем лице. "Беспокойный фанатик…" — прокомментировал Эндрю, прежде чем позволить губам сказать то, что он сам сказать не мог [пососались они, если кто не всек; хз как правильнее сказать, чтоб было понятно, ибо губы штуки многофункциональные. извиняюсь], а Нил ответил единственным способом, который знал [опять же, пососались]. "Ну, старик! Слишком много ППЧ!" [публичное проявление чувств] Визг Люка заставил Нила подпрыгнуть и упасть со стула. Эндрю посмотрел на него, сидящего на полу, и ухмыльнулся. "Мне даже не пришлось ничего делать…"