Мечтательница
31 июля 2019 г., 19:18
ОЖП, преподаватели и студенты Академии, Героиня Невервинтера
Сорча мечтала стать бардом, сколько себя помнила. Глупо, конечно, для простой фермерской дочки, но она не могла ничего поделать с дрожью, которая охватывала ее при звуках музыки, заставляя забывать обо всем на свете. Умом девочка понимала, что ей стоит думать о том, как вырастить хороший урожай репы, или о приплоде поросят, а вовсе не складывать в уме строчки, что так легко и удобно вплетались в очередную придуманную мелодию. Но она мечтала – вопреки всему. Однажды – Сорче было тогда лет пять – родители взяли ее с собой на осеннюю ярмарку в Невервинтер, и она случайно забрела в район Чернозерья, где на музыкальном фестивале выступали самые знаменитые барды Берега Мечей. Девочка застыла, как завороженная, внимая волшебным звукам, которые извлекал из своей мандолины стройный светловолосый юноша. Потом мама, сбившаяся с ног в поисках неугомонной дочери, долго отчитывала девочку за то, что та осмелилась отойти от их телеги с овощами и зерном без спроса, даже грозила отходить розгами. Но Сорча ни слова не произнесла в свое оправдание и лишь мечтательно улыбалась, вспоминая голубоглазого барда и пение его мандолины... Жизнь совсем не похожа на мечты. Поэтому своими желаниями и надеждами Сорча ни с кем не делилась. Знала, что отец сурово нахмурится, отчитает, а потом напомнит ей о том, что пора кормить кур. А мама, скорее всего, вздохнет разочарованно и печально. Так что Сорча молчала и почти без содрогания выслушивала «тонкие» намеки папы насчет соседского паренька Айвила – мол, работящий, добрый, ответственный, ну чем не жених? И даже не морщилась, когда мама с такой же деликатностью сожалела о том, что у брата Роберта нет учеников: «Вот беда так беда! А ну как что случится с нашим жрецом? Другого целителя-то нету на десятки лиг в округе...» Мать всегда мечтала, чтобы ее единственная дочка не копалась всю жизнь в земле, как родители, а стала жрицей, целительницей, пользующейся всеобщей любовью и уважением. Но Сорча упрямо молчала и лишь ниже опускала голову, когда мама была особенно настойчива. А про себя продолжала сочинять новые песни. Девушка поняла, как серьезна была мать, лишь тогда, когда в их село пришла эпидемия холеры. Старенький священник, служитель Ильматера, стал первой жертвой коварной болезни, а потом ее черные крылья унесли еще много, много жизней. Взрослых, детей и стариков, мужчин и женщин. И маму с папой. Мамина сестра, тетушка Дульсимэй, приютившая осиротевшую Сорчу, полностью разделяла мнение о том, что нет для юной девицы благороднее пути, чем посвятить себя служению одному из богов Порядка. Сама тетушка рано вышла замуж, распростившись с амбициозными планами стать жрицей Латандера – возможно, даже Верховной. Молодой торговец, покоренный красотой юной селянки, сразу после свадьбы увез жену в Невервинтер, где пристроил на отличную должность – экономки в доме леди Танглбрук. Дульсимэй и ее муж были дружной, зажиточной, но бездетной парой, а потому к появлению Сорчи в их доме отнеслись как к благословению богов (хотя и всплакнули о судьбе родственников). Сорча в свою очередь искренне привязалась к тетушке с дядюшкой и даже к молчаливой леди Танглбрук, старательно помогала во всех хозяйственных делах – этому ее мама хорошо обучила, – и чувствовала, как постепенно притупляется острота поначалу невыносимого горя. Девушка даже умудрялась, закончив домашние дела, улучить минутку, чтобы сбегать в Чернозерье и послушать очередного барда. А потом, лежа в постели мечтала, что однажды и она выйдет на сцену, запоет – и площадь затихнет, внимая ее голосу и ее музыке...***
Тетя Дульсимэй плакала, провожая Сорчу в Академию. Леди Арибет де Тильмаранд приглашала молодежь Невервинтера на обучение – и объявила, что на сей раз при поступлении никто не будет смотреть на происхождение или платежеспособность студента. Лишь бы претендент обладал талантом и желал сражаться за любимый город мечом и магией. И хотя Сорча родилась вдали от Бриллианта Севера, она сердцем чувствовала, что город Вечного Лета стал ей родным. – Поступай так, как желаешь, милая, – промокая покрасневшие глаза краешком платка, сказала тетя. – Только порадуй мою душу – пойди в обучение к магистру Элинвиду! Жрецы сейчас ой как нужны... – Почему именно жрецы, тетушка? – удивленно спросила Сорча, которая полагала, что в свете бушующей в Невервинтере эпидемии и напряженных отношений с Лусканом городу больше пригодились бы маги и воины. – Потому что в годину бедствий люди превыше всего нуждаются в вере и надежде, – ответила Дульсимэй. Сорча не до конца поняла, что имела в виду тетя, но пообещала попытаться. Впрочем, в успех она не верила, поскольку на отделение божественной магии записывались трое из четырех поступающих. Каждому хотелось стать целителем, победившим Воющую Смерть. Вмешались высшие силы, – то ли Тимора, то ли Бешаба, – заставившие Сорчу перепутать двери и вместо зала, где отбирал учеников мастер Элинвид, забрести в класс тайной магии. Свои тесты здесь проводил магистр Джару, и девушка вмиг забыла обо всем на свете – о своем обещании, о длинной очереди студентов, готовых посвятить жизнь служению богам, и даже о Воющей Смерти. Все исчезло, когда она увидела, как творит волшебство крохотный гном в лиловом халате, смешном колпаке и с такими огромными усами, которые сделали бы честь любому кавалерийскому офицеру. Джару согласился протестировать восторженную селянку, хотя в списке его потенциальных студентов Сорча не значилась. Но магистр тайной магии не был обременен предрассудками и вел себя так деликатно и дружелюбно, что девушка расслабилась. А еще через минуту – уже повторяла за учителем матрицы самых простых заклинаний, касаясь Плетения так уверенно, будто делала это всю жизнь. Восхищенный и изумленный Джару тут же объявил Сорче, что зачисляет ее на свое отделение, и велел забыть про карьеру жрицы. – Твое призвание – тайная магия, девочка моя! А Элинвиду я все объясню, не волнуйся... Впрочем, коллега магистра Джару вряд ли переживал о том, что гном увел у него потенциального ученика, поскольку судьба привела на его отделение поистине уникальную особу. Сорча увидела ее, когда чуть позже заглянула в зал напротив, чтобы получить представление о том, какой могла бы быть ее судьба. Заглянула – и замерла, разинув рот. Золотоволосая девушка в зеленовато-бурой одежде, какую предпочитают следопыты или друиды, окутанная золотисто-зеленым сиянием, показалась Сорче живым аватаром Миликки. И девушка буквально кожей ощутила, как мощный поток магии подчиняется легким, но уверенным движениям длинных пальцев незнакомки, раскрывающихся, как лепестки водяной лилии, и слегка подрагивающих в напряжении. – Кто это? – невольно прошептала Сорча, прижимая руки к груди. – Ты что, с луны свалилась? – хмыкнул стоящий рядом с нею студент в свободной рубахе и штанах цвета охры, означавших принадлежность к ордену Желтой розы. – Это же Илэн Лайонсет! Гордость Академии... и надменная эльфийская сука! – добавил юноша с неожиданной злобой. Сорча подумала, что с таким талантом трудно не быть самоуверенной, даже не имея эльфийских корней. Но промолчала. А через час вошла в отведенную ей комнату в общежитии Академии и застыла на месте, обнаружив ту самую «эльфийскую суку». Впрочем, Лайонсет кусаться явно не собиралась. Наоборот, усмехнулась чуть насмешливо, но дружелюбно, и спросила: – Новенькая? Сорча не смогла даже кивнуть – лишь, испуганно расширив глаза, таращилась на «Гордость Академии». «Храни меня Тимора!» – Да ты входи, не стесняйся! – девушка сделала приглашающий жест рукой, но, поняв, что новая соседка не в состоянии вести себя адекватно, поднялась со своей койки и почти силком втащила Сорчу в комнату. – Располагайся. Вот твоя кровать. Белье чистое, только утром поменяли, после того, как эта дрянь Чандра съехала... – А... почему съехала? – наконец выдавила Сорча, машинально присаживаясь на краешек кровати, застеленной колючим бурым одеялом. – Потому что я не самая приятная соседка, – неуловимо быстро пожав плечами, пояснила девушка. – Так что если ты решишь поискать себе другое место – я пойму. Вблизи Лайонсет уже не казалась такой устрашающей. Обычная девушка с примесью эльфийской крови, чуть раскосыми глазами, в цвете которых зелень листвы разбавляли еле заметные солнечные крапинки, высокими точеными скулами и растрепанной косой... И теперь, когда во взгляде новой соседки больше не пылал огонь божественной магии, а светилось что-то похожее на грусть, Сорча вдруг почувствовала, что не имеет права просто сбежать, как ей хотелось вначале. – Я – Сорча. Учусь на барда у магистра Джару, – сказала она, протянув руку. Лайонсет с улыбкой ответила на рукопожатие. – Илэн. Можно Ил. Друид. И воин.***
Их дружба многим казалась странной. Решительная, напористая (даже чересчур, как считала Сорча), а порой непредсказуемая Илэн была полной противоположностью своей тихой застенчивой соседки. И все же они находили удовольствие в обществе друг друга. Возможно, потому что иных приятелей в Академии не было ни у одной, ни у другой. Сорчу поначалу удивляло пренебрежение, граничащее с ненавистью, которое испытывали к ее соседке остальные студенты. То, что не любили ее, молчаливую и, пожалуй, скучную зубрилу, девушке было понятно. Но Илэн – красивая, талантливая, уверенная в себе, блистательно владевшая не только магией, но и клинком – почему она-то осталась за пределами круга самых популярных девушек Академии? Чуть позже, поразмыслив, Сорча поняла: именно поэтому. Лайонсет не любили за то, что магистр Элинвид на каждом занятии рассыпался в похвалах силе ее божественной магии, за то, что только с нею в экзаменационном поединке сражался сам сержант Харбен. Разумеется, сказать какую-либо гадость в лицо Илэн никто из ее многочисленных недоброжелателей не рискнул бы. Они ограничивались тем, что злобно шипели в спину. Но Лайонсет лишь презрительно усмехалась – и продолжала совершенствоваться. Сорче учеба давалась легко. Не так легко, как Илэн, но магистр Джару был доволен ее успехами и новыми песнями, которые девушка могла сочинять с утра до вечера. – Самородок! – однажды сказал Джару своей помощнице Марли, когда Сорча уже выходила из класса, но почему-то задержалась на пороге. – Чистое золото! Лишь бы не зазналась... В этот миг девушка почувствовала себя такой счастливой, что казалось – более сильных эмоций она не в состоянии испытать. И вновь ошиблась, поскольку пять минут спустя, впервые за проведенные в Академии месяцы заглянув в зал фехтования, чтобы позвать Илэн, испытала еще больший шок. Потому что увидела черноволосого мужчину, скрестившего свой меч с легким скимитаром Лайонсет. «Какой красавец!» – подумала Сорча, под ногами которой внезапно качнулся пол. На более глубокие размышления ее не хватило. Девушка замерла на месте, сжимая в руках редкий фолиант из личной библиотеки магистра Джару и не сводя глаз со смуглого мужественного лица. Каждый вздох почему-то давался ей с трудом, но сердце трепыхалось в груди бойким весенним мотыльком. – Все, Лайонсет! Хватит! – прекрасный рыцарь отступил на шаг и опустил меч в знак того, что сдается. – Пора прекратить наши тренировки. – Это еще почему? – хмыкнула Илэн, тоже опуская оружие. – Потом что я вряд ли смогу еще чему-то научить тебя, – мужчина развел руками, но улыбался так широко и радостно, будто собственная ограниченность доставляла ему удовольствие. Его лицо и рубашка были мокрыми от пота, черная челка неряшливыми сосульками свисала на лоб и лезла в глаза, но Сорче в этот миг он показался прекраснее всех изображений Латандера. А потом мужчина, словно почувствовав взгляд девушки, повернулся прямо к ней – и Сорча утонула в сиянии его голубых глаз... – Может, ты и прав, – рассмеялась друид тем временем. – Сегодня ты выдержал даже меньше обычного! – Я скажу сержанту Харбену, что перевожу тебя в его группу, – предложил мужчина Лайонсет. В этот момент Илэн заметила подругу, буквально обратившуюся в каменное изваяние и взиравшую на ее учителя с нескрываемым восхищением. – Знаешь что, Денди, – внезапно заявила друид, – думаю, нам не нужно торопиться сбрасывать тебя со счетов. Сержант, конечно, мастер боя, но он сражается двуручником или бастардом, а это совсем другая техника. Большинство бойцов, как и ты, предпочитает длинный меч. – Да, пожалуй, – подумав, согласился мужчина. «Денди. Его зовут Денди». – Так что не пытайся от меня отделаться! – Илэн с усмешкой хлопнула инструктора по плечу. – Передохнем и продолжим? – Ну, если ты настаиваешь... – Денди шутливо поклонился. А Илэн помахала рукой соседке. – Я недолго! Подождешь меня, Сорч? Девушка смогла только кивнуть и почти сползти по стене на каменную скамейку, поскольку ноги совершенно ее не слушались. К счастью, Денди уже переключил внимание на Илэн, углубившись в обсуждение нюансов ближнего боя. Так что Сорча могла всласть любоваться тем, как усмешка озаряет его лицо, как играют под облепившей тело рубашкой тугие мускулы, как он отбрасывает со лба челку резким движением головы. И как вдохновенно и восхищенно он смотрит на Лайонсет каждый раз, стоит только той отвернуться. «Я пропала...» – с тоской подумала Сорча. А в голове ее начали всплывать строчки новой песни – о храбром странствующем рыцаре, чья душа была так же прекрасна, как и облик...***
– Почему ты не хочешь пригласить Денди на вечеринку в честь выпускного? – прямо спросила Илэн, роясь в своем сундуке с одеждой. – Он же тебе нравится! – Потому что я его не интересую, – отозвалась Сорча. – Да ты с ним даже не пытаешься заговорить! Как вообще он может узнать о твоем существовании, если ты постоянно прячешься у меня за спиной? «Рядом с тобой ни один парень меня не заметит, даже если я буду размахивать у него перед носом магическим жезлом и испускать молнии!» – едва не брякнула девушка, но сдержалась. Илэн не виновата, что Денди не видит никого, кроме нее. Лайонсет в этом отношении так же слепа, как и ее наставник, – не замечает ни одного печального пристального взора, каким провожает ее Денди, поскольку его чувство безответно. Как и любовь Сорчи. – Не вижу смысла пытаться привлечь внимание мужчины, которому я неинтересна, – вслух пояснила девушка, прикладывая к себе новое платье, присланное тетушкой Дульсимэй. – Почему? – Илэн удивилась и даже отложила в сторону батистовую рубашку, которую, наконец, выкопала из-под кучи повседневных и, на взгляд Сорчи, совершенно безобразных вещей, абсолютно не красивших полуэльфийку. – Ты меня просто удивляешь, Сорч! Мужиков порой нужно просто брать под уздцы и вести в стойло. Они сами не всегда понимают, чего хотят... Так что даже не сомневайся – напяливай это очаровательное платьице и отправляйся покорять сердце своего рыцаря! Если не сегодня – то когда? «Может быть, Ил права? – робко поинтересовался внутренний голос девушки. – Может, стоит попытаться? Да и платье, действительно, выглядит неплохо...» Вишневый бархат с золотистой вышивкой подчеркивал теплый оттенок кожи Сорчи и глубокий цвет ее карих глаз, и в душе девушки внезапно зародилась надежда на то, что этот вечер – важный и даже судьбоносный – все изменит. Денди поймет, что Илэн им совсем не интересуется, а на нее, Сорчу, взглянет по-новому. Воображение мгновенно нарисовало Сорче ярчайший образ: Денди делает шаг ей навстречу, с поклоном протягивает руку, и в его глазах вспыхивает восхищение. «Надеюсь, леди подарит мне один танец?» «Я готова подарить вам их все...» – Не спи, собирайся! – засмеялась Лайонсет, швырнув в подругу многострадальную рубашку. – Вот ведь мечтательница...***
Их спасло упрямство Илэн. Лайонсет заявилась в Большой Зал Академии в доспехах и с оружием, поскольку решила присягать на верность Невервинтеру как воин, а не как друид. Когда же из внезапно раскрывшихся порталов на них набросились неизвестные противники, полуэльфийка не растерялась. Лишь бросила Сорче через плечо: «Держись у меня за спиной!» – и ринулась на врага. Все, что происходило в первые минуты нападения на Академию, Сорче виделось будто в тумане. До того момента, как прямо ей под ноги отлетела отсеченная голова гоблина, она словно находилась в плотном коконе, не пропускающем звуки и образы. Но теплая кровь, брызнувшая на ступни в открытых туфельках, отрезвила. Заставила собраться с духом и поддержать подругу в этом страшном бою. И пусть Сорча никогда не отличалась талантами в воинском деле, она была хорошим бардом, – а потому делала то, что умела. Тайная магия ее песен помогала Илэн без устали вскидывать скимитар и опускать его на головы гоблинов. А эти твари были страшны не столько своей ловкостью и звериной жестокостью, сколько количеством. Клинок и броня Лайонсет давно уже были алыми, без малейшего проблеска серебра, а твари все напирали и напирали, падая на каменный пол, заливая его своей темной кровью... Полное отупение... Измененное состояние сознания, в которое погрузилась Сорча в тот день, не дало ей сойти с ума. Она не плакала, переступая через мертвые тела наставников и студентов – людей, эльфов, дварфов, которые всего час назад перешучивались в коридорах Академии, предвкушая грядущий праздник. Сердце екнуло, лишь когда Илэн накрыла собственным плащом труп магистра Джару – и хотя Лайонсет не отличалась высоким ростом, крохотному гному ее накидки хватило с избытком. Но потом они вошли в тренировочные залы, и Сорча почувствовала себя так, будто высоченные каменные своды вдруг резко опустились вниз, легли на ее плечи, придавив своей неимоверной тяжестью. У самого входа лежал сержант Харбен, чьего тела почти не было видно за горой гоблинских трупов. Смотритель зверинца Фердинанд был пришпилен к одному из тренировочных манекенов длинным мечом, насквозь пронзившим его тощее тело. Неразговорчивый дварф – кажется, его звали Гилберт, – уткнулся лицом в каменный пол рядом с мертвым Хьюиттом, инструктором по стрельбе, все еще цепляющимся за свой сломанный лук. А дальше всех, у самой стены, привалившись спиной к каменной кладке, в луже собственной крови полулежал Денди, и при виде его посеревшего лица Сорча так и взвыла. – Нет!!! Боги, только не он! Девушка кинулась к мужчине, одной рукой обхватила его плечи, а другую прижала к ране на его груди, словно старалась удержать кровь, которая ручьем стекала с тела на пол. Денди вдруг еле слышно застонал и приоткрыл глаза. – Ил, он жив! Помоги, скорее! – крикнула Сорча. Лайонсет одним прыжком подскочила к ним, опустилась на колени, окинула быстрым взглядом израненное тело, коснулась пальцами шеи. Но тут же нахмурилась. – Он слишком плох... – Спаси его, умоляю! – перебила девушка, глядя на подругу с мольбой и отчаянием. Илэн не спорила. Глубоко вздохнула, накрыла ладонями раны на теле мужчины, закрыла глаза, сосредотачиваясь. Зеленовато-золотое сияние затеплилось на кончиках пальцев друида, постепенно разгораясь все сильнее, и заметив, что раны перестали кровоточить, Сорча облегченно вздохнула. Но Илэн подняла на нее взгляд, в котором светилось сожаление, и покачала головой. – Мне очень жаль, Сорч... – Что? – девушка поначалу не смогла догадаться, почему подруга смотрит на нее с таким сочувствием и болью. – Почему жаль? И лишь через несколько мгновений поняла, что все еще открытые глаза Денди стекленеют, и в них гаснут последние искорки жизни. Сорча не заплакала и на этот раз. Она крепче обхватила руками Денди, прижалась к нему всем телом в этом единственном – последнем – объятии, коснулась губами непослушной растрепанной челки. – Почему? – глухо произнесла она. – Здесь нужен жрец, а не друид, – тихо ответила Илэн, отводя взгляд. – Я... не могу вернуть того, кто уже ушел. Прости. – За что? Ты ни в чем не виновата... Они оставили Денди не сразу. Илэн не решалась потревожить скорбное молчание подруги, поэтому Сорче самой пришлось напомнить Лайонсет, что пора идти, что Вотердевианским существам, на которых так надеется Невервинтер, нужна защита. Но все же она задержалась, чтобы осторожно опустить тело своего прекрасного рыцаря на каменный пол, коснуться пальцами его век, закрывая потухшие голубые глаза. В этот момент девушка почему-то подумала о том, что на темно-вишневом подоле ее платья кровь почти незаметна... А еще ей было невыносимо жаль, что она не выбрала путь жрицы по совету мамы и тети Дульсимэй.***
Илэн долго уговаривала Сорчу стать ее соратницей на службе Невервинтеру. Говорила, что она талантливый бард, и ее мастерство поможет спасти многих... Но девушка лишь качала головой. «Зачем мне мое мастерство, если оно не помогло спасти Денди? Да и не нужны сейчас Невервинтеру мои песни...» Несмотря на упорное сопротивление Сорчи, Лайонсет не сдавалась, и девушке пришлось пойти на обман. Она сообщила в Академии, что возвращается домой, на Полуостров, сама же присоединилась к волонтерам, ухаживающим за больными в лечебнице при храме Тира. Сорча была уверена в том, что Илэн не будет искать ее здесь. А если и будет, вряд ли узнает среди остальных сиделок с закрытыми лицами – молчаливых вестниц Воющей Смерти. – Как же больно! Помогите мне! Помогите! Сорча протянула умирающему чашку с травяным отваром. Лечебные зелья не спасали от Воющей Смерти, но они помогали лучше переносить муки или погружали страдающего в забытье, чтобы он своими криками не беспокоил товарищей по несчастью. Мало того, что Воющая Смерть почти не давала шансов выжить, последние дни зараженных были наполнены жуткой непрекращающейся болью. Сорча уже с первого взгляда могла определить, на какой стадии находится доставленный в лечебницу пациент, и как долго ему придется страдать, прежде чем он предстанет перед богами. Обычно ее прогнозы были точны. – Ч-ш-ш... Выпейте. Все будет хорошо, – прошептала девушка мужчине, чье лицо выглядело так, будто его недавно освежевали. Сейчас, по прошествии нескольких месяцев, ложь слетала с ее языка гораздо легче, чем в первые дни пребывания в лечебнице. «Кого я обманываю? Ничего, ничего уже не будет хорошо! И никогда...» Как правило, в лечебницу доставляли больных уже на третьей или четвертой стадии, когда нарывы, сплошь покрывающие тело, начинали лопаться, сочась гноем, затем трескалась кожа, местами отваливаясь от костей вместе с мясом. Люди, заключенные в ловушку невыносимых страданий, уже не понимали, где находятся и что с ними происходит. Каждый из них был гарантированным источником заражения, но Сорчу это не пугало. Она спокойно промывала зудящие раны, кормила и поила больных с ложечки, держала за руку тех, кому нужна была поддержка перед лицом Вечности. И думала о том, что Денди повезло умереть так, как он умер – с достоинством истинного воина, спокойно и легко. Он снился ей каждую ночь. Стоило только Сорче смежить веки, как ее прекрасный рыцарь в лазурном плаще гвардии Невервинтера – под цвет сияющих ярких глаз – шел к ней навстречу по Большому Залу. «Надеюсь, леди подарит мне один танец?» «Я готова подарить вам их все...» После того, как Сорча стала сиделкой в лечебнице, она лишь дважды видела Илэн. В первый раз друид ругалась с предводителем жрецов Хельма, Дестером Инделейном, и леди Арибет безуспешно пыталась остановить перебранку, взывая к благоразумию обоих. Сорча невольно улыбнулась под своим черным капюшоном. «Илэн и благоразумие? Нет, не слышали...» Вторая встреча с подругой произошла позднее – и была настолько неожиданной, что Сорча едва не назвала Лайонсет по имени. Друид буквально вывалилась из портала в храме Тира, поддерживая высокого мужчину в одежде варваров Утгардта. Богатырь был бледен и, едва сделав шаг, рухнул под ноги Илэн. – Помогите! Скорее! Сорча машинально двинулась к подруге, но при виде ее фигуры в мрачном траурном одеянии Лайонсет закрыла раненого собой, решительно выставила руку, чтобы не позволить сиделке коснуться его, и выкрикнула: – Нет! Его нельзя в лечебницу, он не заражен! Глаза ее сверкали. Но в этой пламенной ярости Сорча отчетливо разглядела страх. «Этот варвар... Он дорог ей!» – Держись, Дел! – Илэн обернулась на сдавленный стон раненого, обхватила его за широченные плечи, прислонила к себе, не позволяя упасть и удариться головой о каменный пол. Мужчина был некрасив. Что, впрочем, не показалось Сорче странным, поскольку в его чертах прослеживалась явная принадлежность к племени орков. Но когда могучий варвар с усилием поднял взгляд на Лайонсет, он показался девушке таким же прекрасным, как и ее потерянный рыцарь. В янтарных кошачьих глазах светилось точно такое же выражение, с каким когда-то смотрел на Илэн Денди. – Не покидай меня, Тигр! – прошептала друид, прислонившись щекой ко лбу мужчины. – Что угодно, только не это! В этот миг Сорча будто увидела со стороны себя саму – отчаявшуюся, прижимающую к себе холодеющее тело Денди. Сердце ее застыло на секунду, но тут же забилось сильнее. И девушка со всех ног кинулась к кабинету леди де Тильмаранд. – Леди Арибет! – Сорча молотила по двери, наверное, впервые в жизни проявляя такую напористость. – Скорее, нужна ваша помощь! Паладин Тира, усталая, с темными кругами под глазами – отпечатками еще одной бессонной ночи, – выбежала на крик и стук почти сразу. А еще через несколько секунд она уже наклонялась над бесчувственным полуорком, и золотистое сияние божественной магии озаряло ее осунувшееся лицо. По щекам Илэн катились слезы. Но Сорча слишком хорошо знала подругу и сразу поняла, что это были слезы облегчения. Девушка улыбнулась, отступила к дверям, ведущим в лечебницу. Ее ждали повседневные обязанности. В эту ночь она не только говорила с Денди, но и танцевала – кружилась в его объятьях по Большому Залу Академии. А потом, когда затихла музыка, рыцарь наклонился к девушке, коснулся губами ее лба и произнес: «Я так горжусь тобой...» Обнаружив у себя на руке первые багровые язвы, Сорча не ощутила страха. Ну, почти не ощутила... Мороз пробежал по спине, горло сжалось, и ей даже показалось, что самообладание вот-вот оставит ее. Она слишком часто смотрела в лицо Воющей Смерти, чтобы строить иллюзии. Но потом Сорча вспомнила взгляд Денди, его улыбку, голос, произносящий ее имя, и леденящий душу ужас отступил. «Надеюсь, мы встретимся там, где ты сейчас находишься. Надеюсь, ты знаешь, как сильно я тебя люблю». И она впервые со дня нападения на Академию взяла в руки лютню...
