Иной взгляд

Каждая минута тянулась мгновение, полное неразберимых чувств, мыслей, взглядов на обстановку и размышление над прошлым сном. Хикари тяжело дышала, замерев в наклоне н ад супом, не вырисовывающий аппетит в голове. Опустив ушки, Хикари повертела ложкой, осмысливая сновидение еще раз: «Действия происходили в забытом Осане городе, якобы считающимся тюрьмой для преступников. Место обитания магов, кентавров и всякой нечисти в каньоне под самой столицей, где сам свет защищает верхний мир, закрывая огромными невидимыми крыльями голубые просторы неба и бескрайние звезды с невообразимым богатым миром. Девушка зачерпнула ложкой из тарелочки, поморщившись от странного вкуса, задавая следующий для себя вопрос: но что я забыла в каньоне? Осана, в самой таверне?! Может, под каньоном подразумевается моя пропасть в душе переполнившаяся грязью? Колючими мыслями? Тогда, почему дядя Бэр присутствовал там? А королевская стража, как я могла во сне подумать про их визит, чтобы отведать самые вкусные блюда?» Уловив приподнятым ухом шорох одеяла и ровный ритм дыхания альбиноса, девушка проскользнула по его вытянутой руке к другой части кровати, где обычно собственно должна лежать некая дама. Хикари продолжила, остановившись усталыми очами на полосатой открывшейся изодранной спине: «Юноша появился неожиданно, возвратив краски мира, опустив безжизненность и серость перед глазами. Новое дыхание, силу и резкий запах крови того мага, чьи действия внушали страх. Он олицетворял будто мою тень, угол комнаты, где в комочек притаится серая мышь, боясь сделать шаг вперед, закрывая лапками грудку. Того мага я знала, но прошло целых пять лет с того момента, когда кража кошелька стоила моей жизни в то время, чтобы уехать из чертова ада. Но кто думал, что юноша в капюшоне окажется колдуном, способным затмить разум и прижать к стене, грозя совершить надрез на тонкой шее. Действия немного совпадали со сном, даже ощущения, яркий свет заката, передаваемый свечами в той таверне, ярко выражали приглушения внутреннего «я». Альбинос разрушил стену, пролив немало крови. Он был спокойным, заметно потеплевший глазах, посмотрев на меня, но получив ранения упал на одно колено, скрыв лик под черной маской. От него почувствовался холод, будто резкая зима окутала лето, забыв такую одинокую осень. Я инстинктивно хотела защитить того, кто ради меня совершил подобные действия, в последнем вздохе накрыв волной воды, закрывая от острого кончика ножа. А те объятия, весьма ощутимые для меня, нежные и теплые, вцепились в память, некогда напоминая те мгновения, не спрашивая разрешения. Альбинос повторял, чтобы я не открывала глаза, но, не послушавшись я вернулась в свой мир, реальный, холодный и мрачный. Юноша знал, а я его нет. В моей столь короткой жизни не встречались альбиносы, а вот тигры да. Орацио единственным был, но, к сожалению, никто не придумал лекарство, чтобы воскресить умершего на твоих же глазах. Этого не может быть, это сказка, смерть нельзя обмануть, даже самый сильный маг не способен открыть глаза в мертвом теле. А Хатори, лишь предназначен мне судьбой, чтобы по новому взглянуть на этот мир, вспомнить прошлые ошибки, совершенные при Орацио» Хикари не спеша доедала суп, хоть сама того не желая опустошив наконец тарелку, закончив обдумывать следующие действия, чтобы как-то облегчить на душе столь нелегкую ситуацию. С появившейся болью, не понятной для девушки, она полными глазами безвыходного положения, опустив плечи, сгорбившись, смотрела будто без частицы жизни альбиноса, тяжело подымающуюся спину с хрипом, с каждым вдохом содрогая кончики ушей. Даже слепому было видно, как ему больно до крика души, но он молчал и не показывал своего истинного состояния и после того как отдал последние силы Хикари, чтобы затянуть пелену сна в углу и не выпускать. Девушка поникла, опустив голову и задев осторожно плечи, задумываясь о предназначенной судьбе, ведь, неспроста Осана соединил их нити жизни. На противоположном стуле лежали доспехи тигра, поблескивающие и манящие надеть их, попробовать и испытать. Кожаные черные нарукавники с застежками и символами духов ветра, дубовый лук, столь прекрасный на вид и прикосновение и чехол с ножами, острыми, как клыки драконов. Хикари приподняла уши, хмурым взглядом и сжатыми губами бегая глазами в поиске своего холодного оружия, чтобы вернуть к себе на законное место на худой бедный пояс. Ничего, скромность выживает, между прочим! Сердце екнуло от мерзкой и отвратительной мысли о побеге со своим добром из этого помещения, где, кстати, с каждой минутой появлялся шум выходивших полусонных посетителей и новых зашедших, требующих у жизнерадостного директора ночлег. Выпрямившись и посмотрев на дверь с уколом, Хикари прищурилась от нависшей грозовой тучи в пропасти сердца, готовясь поставить точку в строчке альбиноса, ведь, на следующий день все закончится, прольется тушь, замажется все черной кровью в памяти и лишь написанное и увиденное останется в сознании. Раскрыв пошире глаза от волнения, приоткрыв рот и вдохнув резко воздуха в опустевшие легкие, девушка, стараясь не издавать звуки, прошлась к стулу, доставая свой нож. С души камень слетел, ведь один необходимый предмет на месте. Глянув с тоской на лук, вспомнив о своем и о единственных оберегаемых стрелах, прожитыми с хозяйкой столь долгое время и чехол, сделанный своими руками. Ничего, это не столь огромная беда, все вновь купится и сделается! Закрыв глаза, Хикари просила прощения у Хатори, не подозревающего о побеге барсы, желающего, наверное, лишь яркое солнце на пути. Накинув жилетку поверх рубашки, Хикари напряженно сделала первые шаги, опустив глаза на пол, чтобы не впечатывать в память образ юноши, седлающего столь многого. Дверь тихонько скрипнула впуская в уши гул голосов в таверне. Плотно закрыв комнату и постояв пару секунд, прикоснувшись ладонью к двери, Хикари извинилась последний раз, устремив взор на лестницу. В типичной таверне сновали официантки, директор подходил к каждому новому посетителю и заводил старую пластинку, потрепанной марионеткой изображая шаблонные действия. В разгар дня рабочие приходили пообедать, уставшие и голодные, сонные от дождливой погоды. Хикари старалась проходить тенью между столами, не меня на крючок с наживкой добычу. Исподлобья глянув на стол, за котором по приходу воображаемой супружеской пары восседали некие фурри с документами, испарились. Вспомнив, с каким взглядом, полным зацепок смотрел на них альбинос, Хикари сжалась, инстинктивно положив руку на чехол с ножом. Почему на душе стало не спокойно? И почему из той компании неких депутатов, главарь с неприятной гримасой подошел ближе, скрестив руки и оценивая положения пары, будто от него зависит будущее. Выйдя на улицу, насладившись моментом некой противной свободы на плечах, Хикари облокотилась об столб, закрыв глаза, давая каплям дождя падать на лицо и скатываться, вырисовывая образы. Внутри вес бушевало, правильно ли она поступает? Голова снова падала вниз, прогибая усталостью от столь трудной минуты. Приоткрыв глаза, барса уловила в луже блеск кулона, отдававшего мерцание горного хрустался и железа. Барса наклонилась и подобрала удивительную находку, вычерчивая пальцами отпиленные объемные узоры крыльев дракона, мерцающие прозрачными свечениями костей камням, прикрепленные к форме ромба. Выглядело сие украшение для мужчины богато и насыщенно, поэтому повертев головой и обнаружив лишь пустоту на улице, девушка сжала в руке кулон и двинулась вперед под беспощадную стену, время от времени оборачиваясь назад, почему то надеясь на благородный поступок юноши, вернуть ее назад к себе. Чуть отойдя от таверны, в промежутках домов выходили из квартир фурри, нагруженные каждый своим добром для продажи иль работы. Хикари казалось, будто каждый прохожий горбился под тяжестью невыносимой боли и голода, ибо худощавые тела при помощи фантазии скрипели в ушах барсы, вырисовывая жуткую ходившую рядом с каждым смерть. Повертев головой в поиске новой тропы, Хикари, благодаря дождю, заикаясь от нахлынувших эмоций, с яростью выкинула кулон в неизвестное направление на главную дорогу, где обычно ездили телеги с лошадьми. Сжав губы и не зная что делать дальше, Хикари приподняла уши от знакомых шагов в ее сторону, уверенных и тяжелых, издаваемых неприятных звук грязи по лужам. В голове промелькнул образ Хатори, сумевший понять ее и себя, сумевший принять ее к своей «границе», но вздрогнув и услышав совсем другой до боли знакомый голос и увидев сияющие глаза, стреляющих в ее лицо и тело, на близком расстоянии схватившее руками барсу и прижавшую к проему между домов. Крепко держав за вновь закровоточенные плечи Хикари, не до конца понявшую эту долю секунды действий, прижимая торсом к стене женскую фигуру, нашептывая у самого уха колкие слова, заставившие зрачки девушки сужаться быстрее времени: «Я и не думал, что мои крылья помогут понять и отыскать тебя, воровка около кораблей, - сжав горло барсы и придавив острыми когтями, мужчина продолжил, облизнув губы и двигая губами около дрожавшей щеки, - а также жены за северного обитателя» *** Воспоминания Хикари. Я смотрела на его лицо и не могла отвести взгляд, время замерло, застыло на мгновение пропуская лишь ветер через волосы на яркой свету солнца, очерчивая блики в бирюзовых острых прожигающих глазах, будто очерченные, благодаря длинным ресницам. Пшеничные волосы, подстриженные, но оставленные длинной челкой, закрывающей половину лица и заплетенные четыре косички в янтарные бусины. Юноша принадлежал расе бенгальских тигров, за счет чего весьма выделялся среди рыжего кицуне и черной пантеры, который поддерживал наглой рукой мою подругу Гильберту. Лис проследил за реакцией каждого, довольно махнув хвостом, хлопнув по плечу тигру и проговорив, что то на своем языке, странно прикрыв глаза и поглядывая на меня, сдвигающей вниз брови. Украдкой глянув на Дарси, я приметила его странный свет в глазах и тень улыбки, промелькнувшей долю секунды, когда кицуне обратился ко мне, лучезарно улыбаясь, хвастаясь остротой выпирающих клыков: «Извините, леди, нам нужно удалится, - чуть ли не прошептав на моем языке, прервал минуту молчания рыжий, переведя взгляд на Дарси, отпускающих из объятий полосатую кошку, сжавшую ручки от близкого контакта, - я надеюсь, увидимся с вами еще на этом месте вечером» Проигнорировав ответ, лис слегка толкнул пантеру в спину, шептавшего прощание на дрожащее от возбуждения черное ушко Гильберты, державшее колотящее сердце руками. Я закатила глаза, в воображаемом радиусе вновь остановившись на тигре, до сих пор смотревшего на меня с теплой улыбкой и нежным взглядом. К сожалению, как Гильберта я не могла краснеть, поэтому своим способом показала смущенность, а именно сжав ладошками ткань платья и опустив глаза, слегка натянула уголки рта вверх, сжавшись на скамейке от нахлынувших мыслей о прекрасном будущем. Какая я же наивная была в эту минуту! Обернувшись, кицуне яростно крикнув вновь на своем языке отсутствующим в том мире парням, лис продавливая землю грубыми шагами взял за шкирку обоих и потащил в нужное направление, кривя морду от смеха девушек. Не смеялась лишь я, кисло наблюдая за продвижением «пьяных» иностранцев, уже слава Осане делавших нормальные шаги к шатрам. Тигр вновь обернулся, чтобы посмотреть на меня, на прощание махнув хвостом. Я слегка удивилась поведению полосатого, поэтому округлила глаза и замерла, переваривая увиденное. Подружки мигом подсели ко мне, каждая проговаривая с радостью свои версии по сегодняшнему дню. Паола, проглотив остатки яблока и выкинув веточку в траву, сощурила зеленые глазки, улыбаясь до ушей, мурлыча и так понятную для моих ушей информацию: «Хикари, а ты приглянулась тому молодому тигренку!» Гильберта закивала, не скрывая двойного счастья за меня, ибо найти себе такого черного вежливого красавца, да плюс для подруги подходящую кандидатуру найти среди сельского захолустья и кицуне для Паолы, имевший рыжий мехи и привлекающий внимения собачки, столь интересующейся о данной расе. Похоже, мы мысленно втроем уже сидели за столом и пели песни, выпивая весьма содержательные напитки, не давая соседям спать из-за «философских» бесед и бесконечного смеха! Но почему то меня не совсем радовали эти факты, по поводу данной троицы, весьма отличающихся друг от друга, как и внешностью, так и характером. Я выпрямила спину, скрестила руки и опустила радугу в атмосфере, вглядываясь в мелькающие спины приезжих: «Девочки, огорчу вас, можете застрелить, но мне не внушает доверия эта компания» Паола приподняла ушки и помотала головой, не понимая значение слов: «Мы ведь первый раз их видим, Хикари, может, они весьма неплохие и расскажут и поведают нам многое» Гильберта молчала, хлопая карими глазами, смотря на нас, но думая о своем. Я продолжила, твердо смотря на Паолу: «У Дарси была сережка золотая в правом ухе, что способствует принадлежности к работе с продажей драгоценного украденного товара и рабов, которых ловят на территориях как наша, именно деревни, села и поселки. Не нужные забытые Осаной места, куда стража королевская не вздумает соваться каждый месяц на проверку. Не знаю, был ли у него соответствующий символ на серьге, к сожалению, я не помню какой конкретно знак, но при второй встречи со мной и Гильбертой он отстегнул «метку», делая вид, будто ничего не было, - сделав паузу, чтобы Паола приняла эту информацию, я поправила волосы и закончила, уже исподлобья вглядываясь в шатры, - а этот лис, он смотрит на нас, как на мелких насекомых, которых легко раздавить. Внушает доверие к себе, своей компании, пропуская в ход пантеру и тигра. Дарси уже действует, а вот на счет тигра я не понимаю. Может тактика у них не совсем одинаковая?» Гильберта вытянула лицо и приоткрыла рот, не до конца соглашаясь со мной. Паола почесала за ухом: «Хикари, давай не будем загружать себя этим, хорошо? А продолжим жить и радоваться. К тому же, мы не знаем до какого заката солнца они здесь остались» «Вы можете быть в стороне, но я буду наблюдать и вслушиваться» Наше совместное времяпровождение длилось недолго, ведь закончив каждый свою повесть за это утро, мы разошлись по домам, в надежде под вечер пересечься под той же самой яблоней, где недавно я и Гильберта ожидали Паолу. Я не спеша направлялась к дому, разглядывая необычайные силуэты облаков, придумывая образы различных существ, всматривалась в лица старых знакомых соседей за заборами, трудящихся в поту и мысли о том, что после трудной минуты наступает счастье. Совсем юные мальчишки неподалеку от меня бегали друг за дружкой, забавно прятаясь в длинной траве, выпрыгивая, будто охотник на добычу. Маленькие красавицы в красивых ячменных платьях заплетали венки из ромашек, придав образ невесты заплетенным косам. Я с грустью вспомнила те моменты из своего детства, ожидая взросления и полной свободы, мечтала познакомится с джентльменом и выйти замуж, прикрыв лицо прозрачной тканью. Я с улыбкой представляла себя в образе невесты, одетой в белое узорчатое кружевное платье, волосы заплетенные в некоторых местах в косички с крошечными белоснежными цветами, в руке держа знак согласия о статусе жены – тоненькую белую веревочку, вскоре переплетенную с ладонью мужа, при поцелуе разделившуюся на двое, завязанную на безымянном пальце. Знак, похожий на браслет, обозначавший прикосновения близкой души. Остановившись около двери дома, я выдохнула потяжелевший воздух, вытерев ноги об коврик и зайдя вовнутрь, прижав уши от радостного крика брата, увидевшего сестру. Не успела я моргнуть, как мои ноги обхватили ручки, прижимаясь лицом к коленам. Братишка засмеялся, когда я задорно почесала его по светлой головке, лохматя волосы для схожести вытаращенных лучиков солнца. Подняв глаза, навстречу шел отец с большой сумкой, чмокнув в лоб брата, не замечая моего присутствия, столь привычного состояния для меня. Следом из кухни вышла мать, по-своему успокаивая меня, лениво деловито объясняя распорядок на сегодня, даже не смотрев в мою сторону, остановившись у двери: «До завтрашнего дня ты будешь со Стефано, - мама погладила брата по головке, поднявшего блестящие карие глаза на прикосновение. Но открыв дверь, матушка привычно разгорелась напоследок, яростно махнув хвостом по детям – я сварила кашу и суп, а кто еще будет готовить?!» После чего дверь захлопнулась, оставив недоуменную меня, медленно опускающую сузившие зрачки на брата, понимая о рухнувших планах на сегодняшний день. Нервно хихикнув, я отстранила от себя Стефано и направилась в свою комнату, чтобы достать игрушку для брата. Брат энергичней всех на свете обогнал вялую сестру, со скоростью растопырив дверь, взлетая на кровать. Я закатила глаза, шикнув на несносное поведение малого, садясь на краешек кровати, легким движением с невысокой полки достав деревянную лошадку. Стефано прижал ее к себе, улыбаясь во все появившиеся зубки, моргая длинными ресницами и сощуривая глазки, пытаясь рассмешить меня, сгорбившуюся от внезапно нахлынувшей усталости от всего. Упав на подушку, брат последовал примеру, уткнувшись в шею, бубня что то на своем детском языке, водя пальчиками по фактуре лошадки. Я приобняла его одной рукой, наслаждаясь моментом, приобретавший свои краски в уюте лежания с младшим. Но какой ребенок будет вот так долго лежать? Стефано, стукнув нечаянно напоследок игрушкой об мою голову при неуклюжем вставании с кровати, свалился на пол, игрушкой изображая бег лошадки, показывая бег. Смотря на игру, я подумала о катании на своей лошади, выехать ли в пшеничное поле или зеленый усыпанный цветами холм? Сидеть целый день дома невыносимо, а гулять в деревне с братом гораздо хуже, так и норовишь наткнуться на неприятность. Встав, я потянулась к потолку, разгибая хрустевшую спину: «Стефано, пойдем покатаемся?» Брат кивнул и издал звук, походивший на слово «да», оставив игрушку под кроватью и потянув ручки ко мне, показывая желание не идти пешком. Конечно, его путешествие на руках длилось недолго, наконец, усадив маленькую тушку на бочонок с водой, зайдя в маленькую конюшню, больше походившую на одинокий денник. Кремовая лошадь в яблоках подняла голову, ушки встали торчком, подойдя к нам поближе, чтобы поприветствовать своих любимых хозяев. Я радостно почесала ей носик, смеясь от быстрого движения-приветствия губами щекотными волосиками. Потрепав одно место, я перешла к слабому месту каждой лошади-холка, ведь именно к этой точке прикасается мордочкой другая особь, выражая свою любовь и преданность. Стефано смотрел на столь милый спектакль молча, боясь пошевелить хвостом, но пальцем показывая на луг за дверью, куда собственно я и хотела поехать верхом. Отыскав уздечку, вытерев тщательно ее и помыв трензель, подумав, как я с братом усядусь вдвоем на седле или вальтрапе, в итоге придя к выводу о неиспользовании того и другого метода. Усадив брата и показав как держаться за гриву крепко, отказывая о его желании как взрослый ухватится за поводья, придерживая Стефано я вывела лошадь на выход, довольно махающую хвостом, отгоняя надоедливых мух. Крэла, так звали лошадь, без команды готова была рвануть вперед галопом, моргая длинными ресницами, блестя глазами и наслаждаясь яркому солнцу. Но буквально вцепившись в поводья правой рукой около трензеля для лучшей работы, я, не спеша и присматривая за братом, повела свою скромную кампанию на луг, самое чудесное и прекрасное место в нашей деревне. Просторное, зеленое, манящее художников завпечатлить момент на холсте. По пути нам встречались дети, прося покатать немного, махая хвостиками и строя глазки. Я лишь улыбалась, мотая головой, идя вдоль забора и искав глазами пенек, с которого я смогу запрыгнуть на лошадь и поехать рысью. Дети не отставали, будто не понимая моих слов, столь привычная обстановка, атмосфера, казалось, будто и иностранцы никакие не приезжали и знакомств не было. Раздражаешь, когда думаешь, что те моменты, буквально прошедшие час назад, испарились или растаяли, появляясь явлением сна в памяти. Дети, наконец, увидев отсутствие глаз в их сторону, вскоре устали быть хвостом, шепча друг дружке новые планы, начинавшие о воровании груш с чужих огородов, заканчивая преследованием за курицами до момента появления петуха. В моем детстве я подобное не совершала, стараясь казаться воспитанной и культурной девочкой, будущей хозяйкой и женой дома, в результате чего общество нынешних подросших фуррей, с которыми я имела связь в те годы, отвергло меня, повесив табличку «изгой». Не вешая нос и гордо идя вперед навстречу будущему, я твердила себе, что благодаря этому я выделялась, а не вливалась в толпе в общую массу. К тому же, Гильберта и Паола принимают меня такой, какая я есть и это главное. Дойдя до пенечка, я ловко запрыгнула на спину лошади, осторожно поправляя посадку брата, прильнувшего к животу. Потрепав его за ушком, прижав ноги к лошади, придерживая одной рукой Стефано, а ругой крепко взяв поводья за холку, я послала Крэлу рысью, благодарив за столь мягкий аллюр. Мы словно летели над землей, встречая поток теплого воздуха, цепляясь глазами за зеленый горизонт. «Стой, приехали» - остановив поводьями лошадь, я не спеша спустилась и взяла руками брата, чуть не упав от резкого движения Клэры к траве, дабы вкусить зелень. Стэфано упал в траву, перебирая шаловливыми рученками маленькие цветочки, абсолютно позабыв обо мне, уткнувшись носом в ромашки. Убрав уздечку и оставив неподалеку от себя, дав возможность попастись лошади, я присела рядом с братом, вглядываясь в место, где проходила торговля иностранцев, всеми способами стараясь не думать о том тигре, стараясь не влюбится в него. Приземлившись рядом с братом на спину, вновь наслаждаясь минутами времяпровождения с озорным хвостом, я смотрела в небо, столь свободное, нежно голубое и приветливое, где летало множество птиц, летя к своей цели. В голове автоматически заиграли любимые мелодии на флейтах, исполняемые соседскими парнями по вечерам или у речки около костра, приглашая лишь на свою территорию знакомых девушек. К сожалению, как я не старалась подойти ближе, в лицо сыпались не приятные комментарии. Вскоре интерес пропал и тайной я накопила деньги на приобретение своего музыкального духовного инструмента, самостоятельно под одиноким дубом на холме играя воображаемые ноты, доверяя слуху. Брат неожиданно покатился в мою сторону, врезавшись ножками в мой живот, тщательно пиная для вставания. Конечно, закатив глаза, я придняла пятую точку и отсела подальше, наклонив голову и наблюдая за ползаньем ненасытной вокруг себя пространством пумы. Сорвав одну ромашку, рука машинально потянулась за второй, потом и третьей, глаза забегали за другим надобным количеством, вскоре сплетя венок на свою лохматую из-за ветра голову. Хмыкнув, я поправила кудри за уши, приглаживая концы длинных неухоженной шевелюры за спиной. Одев белый венок, я закрыла глаза и вновь с наслаждением представила себя в традиционном образе невесты, рядом идущего некого мужа на закате…. Мои мечты сорвал брат, уронив толчком и меня обратно на горизонт, припечатывая ладошки к лицу сестры, не забывая теребить и от того не самые привлекательные щеки. Влившись в образ, я махнула хвостом и обняла брата, вытянув руки вперед и улыбаясь, спросив «Обнимашки?», на что получила быстрый ответ теплого близкого прикосновения. И все же, какой у меня замечательный брат, если убрать те моменты, из-за которых моя психика стояла на краю обрыва. Взглянув на лошадь из плеча Стефано, я заметила как лошадь заинтересовано приподняв голову смотрела куда-то нам за спину, фыркая от любопытства. Конечно, я, стараясь убрать приклеившегося брата, хотела взглянуть на картину, поправляя рукой задернувшееся платье. Результат не заставил себя ждать, поставив пуму на две ноги и вздрогнув от мужского силуэта, идущего в нашу сторону по протоптанной копытами траве, я округлила глаза, приобняв брата. Сердце забилось от страха, узнав в юноше бенгальского тигра, смело шагавшего к нам. Стефано сжался около меня, ладошками зарывшись в волосы, смущенно, будто незаметно для всех, тянувшись к лепесткам ромашек, дабы оторвать от нечего не деланья при незнакомце. Тигр пристально смотрел на меня, а я, мысленно краснея и оценивая свой деревенский вид, желающий лучшего, лишь быстро привела в порядок венок, стремившийся упасть на другую светлую головку. «Не ожидал увидеть вас здесь, - благородно поприветствовал тигр, остановившись коло нас, дабы не возвышаться над нами, он также сел на траву, благодаря, откуда то взятым крестьянским шортам. Я поприветствовала его улыбкой, стесняясь сказать лишнее слово такому красавцу, отводя глаза. Юноша немного недоуменно посмотрел на Стефано, спросив столь для меня намозоленные слова – это ваш сын?» «Нет, мой брат, - я вновь улыбнулась, хоть и хотелось оскалить зубы от данных слов и столь настырного жатия ко мне пуменка, - родители уезжают на работу в ближайший город, в результате я остаюсь с ним иногда и на неделю одна дома» Юноша разглядывал прячущиеся глазки брата, вскоре переведя взгляд на меня, даря лучезарную улыбку: «Чем же вы деревенские жители занимаетесь целый день? Извините за выражение, чем ты занимаешься?» Вновь появилось желание показать зубы, вспоминая городскую жизнь за границей, где сходишь на рынок за продуктами, сваришь или пожаришь, позовешь всех к столу, помоешь за всеми и все, а про уборку – раз в неделю! Строя из себя милую девушку, посадив на коленки Стефано, я с нажимом начала лекцию для интересующегося иностранца, видимо ничего не знающий о жизни вне города. Тигр с каждым новым словом открывал глаза шире предыдущего раза, не хватало для образа лишь открывающегося рта: «Как чем, утром лошадь покорми, денник почистить, сено с улицы принести в конюшню, потом на очереди курицы, их желудки набить да яйца посмотреть. Если есть, то собрать, главное петуха опасаться. Брата тоже не забыть бы накормить, сварив овсянку или перловку, а пока готовишь, глаз да глаз за ним следить надо, ибо одно не верное движение и откуда-нибудь что-нибудь посыпается, с полки упадет или мебель. Всех накормив, я попью чай, помою посуду и на огород, конечно, взяв Стефано с собой. Все полить, прополоть, бочки воды набрать из колодца, постепенно собирать появляющийся урожай, да в дом заносить на чердак или на кухню, - тыкнув пальцем на брата, я сделала акцент – все делается с ним! Потом уборка по дому, пыль, тряпка, метла, так как сейчас жарко, двери некоторые открыты и все добро с улицы летит, плюс курицы в гости заглядывают. Если кушать не хочется, кухня ждет, давая проход свободному времени. Мы с братом либо идем навещать подруг, либо моих дедушку и бабушку, но они живут на конце деревни около леса, до тудова идти далеко. А если и подруг нету, идем на луг, как сейчас или в другое место, наше секретное, где никто не ходит, лишь мы вдвоем». О том, что мы в тайном убежище дурачимся как козы бодаясь, я рассказывать не стала, стыдно и неудобно. Юноша застыл, не зная как отреагировать на короткий распорядок дня, почесывая затылок и видимо вспоминая свой список дел. Я прищурила глаза, довольно улыбаясь, гордясь своей работоспособностью, не до конца «проболтав» продолжение дня, скажем так, вечер, где и действий больше и мыслей. На кровать валишься в одежде, забывая о траве, насекомых и грязи, обнимая, наконец, уснувшего брата на твоем плече. Тигр таинственно улыбнулся, обделив следующие слова некой загадкой и смыслом, обдав мои ушки горячим впервые ощутимым мужским до мурашек голосом: «Я бы хотел узнать о вас больше» *** Хикари, пытаясь пошевелить руками, обнажив клыки, зарычала, не боясь нагрянувших последствий, проследив за спокойным продвижением прозрачных за стеной погоды силуэты прохожих, не подозревавших о нападении. Маг скептически заметил реакцию девушки, прильнув лицом к щеке, вдыхая влажный воздух, пропитанный отвратительным запахом крови на одежде у обоих представителей скрытого от глаз спектакля. Барса несколько раз пыталась ударить мага ногой, выхватить ладони из крепкого сжатия когтистых рук юноши, но попытки катились в бездну, получая лишь неприятные прикосновения торса и удары об кирпичную стену заведения. Хикари казалось, будто еще один удар способен разломать части тела, наградив мага столькими попытками в прошлом перерезать глотку беглянке. Продолжая показывать оскал, сжав глаза, девушка ощущала едкий запах алкоголя и прошипела на дрогнувшее ухо каракала, не стеснявшегося своих неприличных прижиманий к девушке нижней частью мужского достоинства: «Если вы и дальше будете продолжать свои домогательства, я во все горло закричу о помощи! Знайте, грязные твари, каждый город защищен барьером от вашей чертовой магии!» Барса пыталась запугать юношу, не веря в свои слова, больше надеясь на свою силу. Каракал отстранил грубое в царапинах лицо от Хикари, на близком расстоянии вдавливая страх узкими про долговатыми зрачками в серые глаза, твердо смотревших на свою судьбу. Маг, сжав пятнистые руки, опустил их на уровень своего живота, больше прислоняясь к девушке, сухо проскрипев голосом у тонкой шеи: «Милочка, никто не отменял кровопролитие, - каракал глубоко вдохнул исходивший холод от девушки, метающую мысли из одного угла в другой, искав просвет в нагрянувшей тьме. Юноша облизнул губы, задев серую шерсть, добавив напоследок мягкие слова – я устал гоняться за тобой воровка, что касается и твоего альбиноса…» Каракал резко повернулся назад себя, навострив уши в сторону раздавшегося звона колоколов, означавших о прибытии королевской стражи в город, тем самым очищая и проверяя территорию при помощи редких кристаллов, излучавших колкий свет, убивая черную магию. Маг, знав эту информацию, вспомнив о своей шкуре расслабил мышцы, все внимание, переключив на приближающиеся звуки копыт по каменным дорогам. Хикари задержала дыхание, приготовившись к собственному удару по своей душе, дождавшись момент большего ослабления мужских пальцев. Прижав уши для приглушения будущего крика, Хикари яростно освободилась из цепки, эс-образным положением тела достав нож и мимолетно прорезав талию мага, наклоном тела в полете нажимая на сколько хватит времени и мгновения вдавливания острия в глубину. Оставив осколок, девушка, упав на землю, в панике металась глазами в поиске некой вылазки из тупика, вырисовывая перед глазами единственное спасение на данный момент – лес. Встав на дрожавшие ноги, упираясь на них руками из-за нахлынувшей слабости, барса не успевая глотать потяжелевший воздух, прижала уши и ковыляя пошла вдоль узкого прохода между домов, тем самым не попадая на глаза стражи. Фурри в доспехах кричали какую-то информацию для горожан, крепко держа поводья разъяренных лошадей, чувствующих колотое излучение маленького кристалла, на небольшом расстоянии от руки впереди идущего командира отряда, сиявшего слабым светом поисковиком магии и крови. Хикари, вспомнив этот факт, прильнув к стене и всматриваясь в серьезные лица всадников и испуганных дворянин, не знала, как действовать дальше. Остановившись неподалеку от места преступления, рыцари насторожили уши, уловив волну кристалла, грозно закончив речь для местных, спеша разыскать причину пульса: «До конца третьей луны на данной местности не должна остаться не единая душа, очистка начнется сие непременно. Фурри, не повиновавшиеся приказу ее величеству, грозит страшная смерть, ибо стирание места будет происходить без какой либо проверки» Сморгнув капли с ресниц, Хикари не обратив внимания на речь, с ужасом осознала о потере ножа, об улике, остановленной в теле мага, по всей видимости ушедшего в мир иной. Барса больше слилась со стеной, всем телом чувствуя сырую фактуру кирпича, пальцами инстинктивно пытаясь сжать что то в руках для защиты. Приподняв ухо, девушка вслушалась в шаги стражника, уверенно шагавшего за дом, рукой приказывая остальным быть на чеку. Действия происходили в команде, одни загораживали обзор жителям, не подпуская к обжигающего кристаллу, другие же осматривали местность, вертя головой на тристашесьтдесят градусов, искав врага. Свечение усиливалось, казалось, будто чистый хрусталь обжигает в радиусе своей силы все, обдавая улицу густыми облаками. Дети, хныкая и всхлипывая за спинами родителей, смешая любопытство и ужас картины, не моргая следили за продвижением отряда, не задумываясь о самых наихудших будущих последствиях. Более взрослые горожане зашептались, изредка поглядывая на хмурые острые лица рыцарей, прикидывая план беседы на счет отказа о законе. Хикари затошнило, закружилась голова от понимая своей безысходности, понимая, что стражник, увидев колдуна, благодаря острым глазам и «огню» моментально разыщет убийцу. Это мгновение ожидания крика иль толчка в спину длилось вечно, неописуемо болезненно. Сжав глаза от наступивших слез, Хикари, не успев отреагировать на приближавшиеся звуки, вскоре ощутила крепко прижатую мужскую руку ко рту и мертвую хватку кистей за спиной, не давая изгибать спину. «Успокойся, барса, - кто то тихо шикнул ей на ухо, поворачивая лицо к своим глазам, тем самым маленькой теплой каплей падая на замерзшее сердце, давая слабую надежду, - идем со мной, пока есть шанс» Девушка встретилась с жестким взглядом белых глаз, вздрогнув всем телом, инстинктивно ударив руками по груди юноши, тяжело опускавшуюся от нехватки кислорода. Хатори напряженно вслушивался в происходящее за спиной Хикари, не отводя взгляда от сузившихся зрачков барсы и прикрытого рта. Спустя долю секунды, стражник заметил труп, достав из кармана другой кристалл и направив свет в радиусе происшествия, пройдясь по каждому жителю грозными глазами, следя за реакцией каждого задетого. И лишь благодаря невидимому для девушки барьеру альбиноса, они оставались вне поля зрения. Хатори. Сжав ее руку, я повел якобы свою жену обратно в таверну, не спеша наступая ногами в лужи, чтобы не выдать присутствие двух убийц, давая команды жестами ушей скованную барсу, не желающую чувствовать сжатие жилистой руки, на что я скептически скрипел зубами, держа злость повторного непослушания пятнистой. О, Осана, сколько еще нитей судьбы будет связываться клубок жизни, закрепленный для устойчивости сухой кровью чужих, с этой девушкой? Всю дорогу до таверны напряженное молчание прерывалось всплесками кристаллических волн, вонзающихся в невидимый барьер около нас, требующий огромное количество энергии колдуна. Я старался особо не думать о своем состоянии, не впервой испытывающее подобную ситуацию, звуки, чувства, но поменялось лишь одно, я был не один. Но и этот факт не успокаивал мою душу. Благодарив свободный проход между перекрестков, отсутствие фуррей сыграло нам на руку, без особых моментов дойдя до назначенного места, умирающего в тишине огней. Насторожив уши и задернув голову к окну, где собственно располагалась комната, ожидающая недавнего поселения альбиноса и барсы, я колким шепотом произнес, отпустив дрожащую ладонь девушки, не понимающая следующих моих действий: «Оставайтесь здесь и ждите моего возвращения, - повернувшись к ней, я многозначительно добавил, прищурив глаза и приоткрывая дверь, нарушая черную пропасть между спасением и разоблачением, - кровь не смыть на ваших руках, леди» Зайдя внутрь, я быстро провел вытянутой рукой по раскинутым объятиям таверны, чтобы до кончика хвоста убедится в сохранении спокойствия обстановки, мертвых душ и запечатывания личной меткой крестовые красные лучи для сбивания толка рыцарей в поисковом режиме. Пошатнувшись от траты сил, взяв себя в кулаки я направился в комнату со спокойной душой, время от времени прислушиваясь к звукам с улицы, ведь барса осталась одна без защиты. Без меня. но зайдя в комнату, сознание кольнуло и подсказало совсем не подходящее решение для снятия шкур-не привлечёт ли внимание директора и стражи внезапный отъезд молодой пары? Я нахмурился и остановился взглядом на окне, истекающее слезами, напоминающими забытый спектакль. Играть чувствами барсы мне не хотелось, изображая боль за ее муки во внезапных терзаниях внизу живота. Слишком неправдоподобно будет казаться картина, но и оставаться на одном месте мешали последствия девушки в убийстве, плюс я, как разыскиваемый магами, заселившихся в таверне, встречающих нас не самым теплым приветствием. Слава Осане, какое то время они не узнавали меня, до того момента, как я спускался по лестнице к знахарю, уловив тот самый странный блеск в бесцветных глазах, узнавший некие сложные знаки в их бумагах. И кто думал, что один их них доберется до барсы, а она прикончит его одним ударом. Не думал, что столь хрупкое создание способно на подобные не для слабонервных действия? Но я ведь не знаю, что таится в ее прошлом. Выдернув себя из туманных влекущих за собой мыслей в пелену, я надел чехол и схватил лук, вдобавок пройдясь холодным взглядом по нетронутым остаткам еды, к сожалению, дурной этикет девушки я припомню попозже, если останусь в живых. Выбежав из номера, в ритм пробегая по ступенькам, проверяя скрепление ножей на ремне и под жилеткой, я накинул капюшон и вышел на улицу, обдав лицо шоком. Барсы нигде не было. Падать духом мне не пришлось, пройдя до стойл с лошадьми, я увидел барсу, крепко державшую наготове за уздцы нашу кобылу, решительно встретившись с моим взглядом. «Если поедим верхом, то привлечём больше внимания, - подойдя к ней, я положил руку на седло, не отводя глаз от стреляющих стрел. Я не понимал что творилось у нее в этот момент в душе, ее мыслей, поэтому, наклонившись к ней, не издавшую ни звука не движения, я закончил, как думал, последний диалог с ней, - тебе придется продолжить путь без меня» Голубые глаза моргнули и раскрылись шире, услышав тяжелые слова, отпустив поводья и безжизненно ударившись об ногу, губы задрожали, девушка с трудом сдерживала слезы. В мое сердце попал осколок льда, без боли прорезав еще одну линию, прижав уши и без эмоций наблюдая за рухнувшей стеной барсы до того момента, как неожиданно для самого себя полосы вдоль рук до спины загорели слабым светом, прожигая шкуру, из-за чего я с трудом сдержал равновесие, чтобы не упасть на барсу, потерявшую перо судьбы. «Планы резко поменялись, - проскрипел зубами я, неожиданно для себя сжав рукой плечо барсы, моля Осану о сохранении собственного образа, не переходившего границу потока моей силы, - садись на лошадь, поедим вместе к воротам» Девушка послушалась, усевшись в седло и устремив полный страха взгляд в сторону пути, таково тихого и таинственного. Взяв лошадь за уздцы, на минутку я представил что будет, если план оборвется, не дав возможность скрыться, но с другой стороны мне почему то казалось, будто эта атмосфера не поменялась после убийства, ибо звон стали и копыт не были слышны, а волны кристаллов не доходили до таверны. Тогда почему черт возьми рисунки на моем теле так больно жгут? Вывив лошадь из под крыши, краем глаза наблюдая за девушкой, а старался успокоить сердцебиение, усевшись за спиной барсы и вновь как в тот момент спуска с горы ощущая ее грудью спину, дрожь и те забытые чувства. Натянув поводья, крепко сжав в кулаки, я прошептал над ухом девушки, дрожавшей от препятствия впереди или такой паршивой погоды: «Нам предстоит ехать через толпу и стражу, - послав лошадь идти шагом, я потерял ход мыслей, что хотел сказать, передать единственному в кавычках другу на последок. Затаив дыхание, я неуверенно спросил – можно мне узнать твое имя?» «Зачем знать вам, если вы ведете нас обоих на верную смерть?» - девушка опустила голову, упав духом. Но самое странное для меня было то, что она не делала попыток сбежать. Может дело во мне? В моей защите мужской? «Не падайте духом, - навострив уши, я сжал зубы от острой боли в спине, вновь ощутив жжение полос, начерченного рисунка грязными руками того, кто проклял меня на всю жизнь. Впереди показались силуэты фуррей, ожидавших следующих приказаний рыцарей – мы не знаем, каковы сейчас последствия, держите себя в руках. Может нам удастся по течению обстоятельств быть как все и не прицепить к свои образам острые глаза» Девушка приподняла голову, удерживая мою еле шатавшуюся на ногах временную уверенность в голосе. Расстояние между пропастью жизни умешивалось с каждым шагом лошади, приближая к устремившимся взглядам фуррей, полных готовности для принятия решений королевской стражи, на данный момент увлеченных бумагами под крышей и обследовавших территорию. Я остановил лошадь около пожилых фуррей, перешептываясь недовольно в общей компании, мельком поглядывая в сторону рыцарей. «Я разберусь, в чем дело, - прошептав барсе я спешился, взяв всю вину на себя, стараясь влиться в общество, - извините, не подскажите, как добраться до главных ворот, ведущих в сторону Ялгора?» Один из стариков улыбнулся мне, наблюдая за благородным поклоном, прищурив единственный глаз, проскрипел последними оставшимися зубами, дав знак друзьям о прослеживании реакций сторожевых: «Юноша, вы не сможете в данный момент уехать, посмотрите вокруг, что происходит в эдаком утопающем в грязи золота мире, - отцепив от меня взгляд, он, почему то переключил все свое внимание на движущийся объект за моей спиной, если судить по его дрогнувшему зрачку – женщин не жалеют» Услышав сие слово, я резко развернулся, заметив как барсу насильно достают из седла, вцепившись в ноги железными нарукавниками, усмехаясь над ее бесполезными ударами рук. «Прекратите, не трогайте мою жену!» - осмелившись повышать голос на стражника, сжав его плечо и отшвырнув в сторону, встав между своей девушкой и недоуменным лицом, приготовившееся высказать все минусы моего поведения к этим якобы благородным происхождениям фуррей рыцарей. В результате я оказался прав, прижавшись спиной к седлу, я устремил твердый взгляд на стражника, доставшего меч, жестом руки отказывая подмогу своих союзников, услышавших начавшуюся интригу. Махнув нервно хвостом и сжав губы, я мысленно представлял следующую драку, оценивая силы противников, но в итоге, боковым зрением заметив странные исходившие искры в сторону главных ворот, мне почему то стало не по себе, вновь ощутив жжение полос вдоль спины, интуицией чувствуя смертельные дальнейшие последствия. Конечно, если не раскрутить ситуацию грамотно и поспешить стирать свои шкуры с этого места, ибо в данный момент все глаза присутствующих были устремлены на меня, заинтересованные и печальные, со страхом и надеждой. Увидев, как пасть стражника открывается для зачеркивания давящей тишины, я, вспомнив уловки в поведении, уже спокойно открылся по новому в его глазах: «Извините мою грубость и неосторожность к вам сэр, - чуть повернувшись к настороженному лицу барсы, я дерганьем уха дал намек на молчание, ибо ее закрытый рот дарил золото. Как трудно давалось в этот момент спокойствие, таявшее под грузом сарказма и злобы - мы северные жители, заехавшие в этот чудный город отдохнуть для дальнейшего пути, но услышав ваше предупреждение, решили поторопиться, как вы сами и сказали, исчезнуть отсюда…» Не успел я договорить, как из-за его спины выступил более опытный рыцарь в своем деле, отличавшийся возрастом, доспехами и магическим сиреневым кристаллом в руке, от которого при приближении ко мне усиливался каждый раз, от чего я волей не волей прижимал уши и глотал наступивший страх, но продолжая уверенно прямо держать осанку и не оставлять девушку в одиночестве. Да и побег бессмыслен сейчас, если откроется во мне совсем другое дыхание, клетка и присутствие в королевском замке не избежно. Еле слышно прошептав заклинание, тратя на этот раз действительно последние силы, я образовал вокруг себя и барсы волну защиты, способную скрыть душу мага и двух убийц. Я очень надеялся, что благодаря дождю кровь с женских рук отмылась, а рубашка хоть и не стала белоснежной, но избавилась от гнойных пятен. Встретившись лицом к лицу со своей нарастающей опасностью, «старейшина» в доспехах рявкнул, прищурив глаза от погасшего света от кристалла: «Проваливайте, - с недоверием покосившись в сторону барсы, он заметил знак брака на ее шее, закончив весьма занимательный диалог, если судить по его отвратительному тону на счет расы, - северные» Я вежливо кивнул, взяв лошадь за уздцы, больше не проронив не слова и упустив взгляд на жидкую грязь, продавленную множеством лап и копыт, медленно направляясь на выход, ступая дрожащими ногами от навалившейся усталости. Хотелось упасть в объятия кровати, уткнувшись носом в подушку, мурлыкая от удовольствия ласкающих рук куртизанки. Чувствуя на себе подозревавшие взгляды других рыцарей, я приподнял кончики ушей для уловки тончайших звуков, предвещающих свободу, ибо те самые старики спасли нас своими расспросами о собственной жизни королевских «великанов», горой хоть и маленькой, но многочисленной возвышаясь над кучей простого блестящего железа. В глазах темнело, сердце чуть слышно билось, спина сгорбилась, и я пошатнулся, ухватившись за переднюю луку седла, покосившись на благо отдаляющиеся силуэты не прошеных гостей, хриплых голосом сказав девушке, не охотно посмотрев в ее перепуганные глаза: «Какое то время мы будем вместе ехать, - скрипнув зубами, проследив как барса подвинулась вперед в седле, я воспользовался этим и, набрав воздух в легкие, запрыгнул сзади нее, вновь ощутив те же самые чувства, убрав женские руки с поводьев, с усилием воли отвергая сон, - до главных ворот ехать недолго, но путь будет долгим до следующего города» Девушка кивнула. Послав лошадь, я с ужасом заметил идущих к нам навстречу другой отряд рыцарей под знаком золотого феникса, означавший верхний титул королевы, в который не каждый способен попасть, даже если уйдет на это вся жизнь. И лишь те, которые особо отличились из ряда мужских исцарапанных доказывающих свою преданность морд, могут стать крылом самой королевы и ее дочери. Проезжая мимо них, я напряг мышцы, одной рукой приобнял оцепеневшую барсу за талию и опустил голову, прятав лицо в густой тени капюшона, узнав близкую к моей душе тварь, довольно махавшую хвостом от титула. Проехав ворота, я словно по щелчку потерял сознание.