Иной взгляд

Дождь постепенно успокаивался, слушая водных духов леса, неба и недовольное ворчание Хикари, подбиравшей содержимое носа, постоянно втягивая воздух, содрогаясь всем телом от надоедливого кашля и сгибаясь спиной от веса альбиноса, в буквальном смысле лежавшем на девушке, не подавая признаков присутствия сознания. Лишь с плохо видневшимися полосками хвост мотался из стороны в сторону, ненароком задевая промокший до ниточки хвост Хикари, будто пытаясь сделать петлю, обнять. Девушка с нажимом зубов чуть выпрямилась, чтобы свободной рукой от поводьев схватить за шею Хатори, готовый поцеловаться с не самой приятной землей. Остановив лошадь, Хикари с надеждой посмотрела на голубые просветы в небе, слабо улыбнувшись, но тут же осмыслив возникшую проблему, а именно незнание правильной дороги. Прикусив губу, Хикари прошлась по каждому высокому дереву, видневшимся холмам сквозь густые переплетения веток, ушами улавливая быстрые передвижения на «руках хозяев» леса маленьких существ. Лошадь нагнулась не спеша жевать траву, постепенно стряхивая капельки дождя от шкурки, уловив долгожданный конец потокам с небес. Упиравшись руками об переднюю луку, девушка готова была с радостью сбросить тяжелый груз с затекшей спины, но понимала, сколько силы потребовалось юноше потратить ради побега, ради дурацкой выходки барсы с магом. «Что же я наделала»-прошептала Хикари, медленно скользнув кистью по нависшей полосатой холодной руке на хрупком плече, чтобы часть веса давила еще и сверху, для баланса. Сморгнув надоедливые бусинки с ресниц, барса устремила полный горя взгляд к невиданной цели, спрятавшейся далеко впереди. Повернув голову к тигру, девушка дернула ухом, увидев, как хвост подал признаки жизни хозяина, пробубнившего в промокшую жилетку Хикари неразборчивые слова,: «Какая ты теплая, - слабо приоткрыв глаза, альбинос со скрытым ужасом лицезрел близкое лицо девушки, во все глаза глядевшей на пробуждение тигра, будто рассвет посреди ночи. Опустив взгляд, Хатори с раздражением отдернул неуклюже руку, чувствуя прикосновение девушки. Хикари отвернулась и зашипела от возникшей боли в плече при сильном контакте мужской отскакивающем «булыжнике» по сравнению с «бамбуковыми стручками». Зажмурившись сильно и вновь открыв глаза для полного проникновения в местность, альбинос отодвинулся от дрожавшей спины, ругав себя за данные собственные слова, приняв очень сгорбившуюся позицию в седле и протирая глаза, юноша вскоре недовольно произнес, - почему мы стоим на месте?» Хикари впала в ступор, нехотя признавая свою плохую ориентацию среди незнакомых деревьев: «Ведь только вы знаете правильный путь» *** Хикари Я спешно слезла с седла, ногами утопая в отвратительной грязи, когтями впиваясь в скрытые «шоколадными волнами» мелкие камушки, предвещающие о скором конце леса, что настораживало мою душу с каждой секундой. Убрав поводья с шеи лошади, собрав их в петлю и сжав их с трензелем, я твердо смотрела на тигра, ожидая дальнейших приказов к такой маленькой капли ненужной в его блюдце, что становилось трудно дышать. Альбинос, шатаясь как самый слабый последний осенний лист на хрупкой веточке, положив руку на плечо, пораненное стрелою магов при спуске к городу, долгую и утомительную минуту молчал, исподлобья всматриваясь в невидимую тропинку сквозь «руки хозяев леса». Я сглотнула, повернувшись в сторону, куда был устремлён измученный взгляд тигра, на что я хотела съязвить, мол, неужели его величеству сон и еда не прибавили силы? Но тут же ударила себя мысленно по губам, вспоминая, как Хатори на шатавшихся ногах устоял череду событий. Устремив взор к макушкам «хозяев», я навострила ушки и с блаженством вслушалась в пение птиц, как неожиданно хриплый голос прервал нежную убаюкивающую мелодию, настраивающую на благополучный ход событий: «Сколько времени прошло, как мы выехали из бездны?» Солнце находилось чуть ниже пика неба, значит, столь драгоценные минуты не потеряны даром? Чуть помявшись на месте, чувствуя пронзающий взгляд по моим плеча белых глаз, я медленно повернулась и ответила, скорее всего себе, если судить по тону голоса: «Час…» Хатори слабо выругался на своем языке, нахмурив лоб, но тут же смягчив лицо, вновь спросил с нажимом: «Леди, неужели вы не видели никакой тропинки широкой?» Медленное неуверенное мотание головы и тень глаз в другую сторону ударила по тигру в самую грудь, ибо, как я понимала, по чудному протяжению линии судьбы к новому миру через лес из-за моей неуклюжести и страха в данный момент вычеркнул из сознания всякие мысли на счет временной свободы. Все долгие тянувшиеся минуты шатающегося положения в седле, стараясь удержать тигра в положении трупа, я не могла не думать ни о чем другом как о нем. Как ни странно, душу не волновал и тот факт о собственной отвратительной сырой насквозь одежде, плюс юноши, прислонявшийся столь долгое время. Что касается седла, пятую точку придется долго сушить у костра, если таковой появится. Думаю, альбинос не наградит пятнистую изысканной роскошью тепла вечером, в знак наказания упущения момента дурацкой чертовой тропы. Мне было страшно смотреть на его пристальный злой взгляд, нервное слабое подёргивание хвоста, но расстояние между нами накалялось, благодаря исходившей от него черной пелены энергии, силы и в конце концов злобы. Заметив краем глаза как белоснежная голова повернулась назад себя, не переставая шататься всем телом, крепко держась руками за переднюю луку седла, я все же осмелилась исподлобья взглянуть на полосатого, мысленно благодаря вновь за спасение шкуры. Лошадь упустила голову и зажевала траву, не обращая никакого внимания на двух таких разных фуррей и свое состояние. Уставшее, сырое, измученное. Я смотрела на нее с интересом, думая, что столь немаленькое создание, не имея речи, может терпеть все тяготы дня, дальше наслаждаясь жизнью, ценя то, что имеешь. Например траву под ногами, которую можно с легкостью съесть, набив тем самым желудок. В животе у меня заурчало, жалобно и требующее пропитание. В буквальном смысле после всего произошедшего живот обнимался с позвоночником, не щадя хозяйку а положении буквы «с». Сгорбившись, я вновь глянула на Хатори, продолжавшего что то высматривать в бесконечных «руках» обитателей леса, закрывавших столь депрессивное серое небо, выплакавшее все горькие слезы. О чем он думал, этот тигр? И что он там высматривает?! Нахмурив лоб, я почему то вспомнила у мясника старого оленя, утопающего в каждом органе миллионами паразитами, лакомившихся дряхлым созданием, радующихся никчемной марионеткой со смертью над головой. И в этот момент, в душу вонзилось сердце и не успев закрыть рот вовремя, я твердо задала вопрос юноше, улетевший в иной мир отсюда, хрипло вдыхающего пропитанный усталостью воздух: «Почему вы закрыли слепым очам старого Олгра свет? – вздрогнув от резкого поворота альбиноса, молниями сверкнув в глазах, будто вся исчерпывающаяся сила влилась в него с ковша небес водопадом, я незаметно сглотнула, почувствовав сухость во рту, но выпрямившись, продолжила, уверенно держа лошадь за кольца трензеля – неужели вам нравится забирать жизнь ни в чем не виноватых жизней?» Хатори глухо зарычал, упуская голову к груди, будто готовясь напасть, показывая всем своим взглядом появившееся презрение ко мне. На глазах его тело окрепло и от слабости осталось не следа, я с ужасом заметила как его полосы вдоль рук вновь засияли слабым лунным огнем, хрусталь окрашивался в бледный красный цвет, будто кровь. Хатори глубоко вдохнул воздух, успокоился и картина действия мага, как я понимала, смотря на изменение тела, вновь вернулась на свои места, дав право холодному голосу ответить: «Какими чертями тебя занесло туда?» Я вновь вздрогнула, увидев перед собой изображение из недавнего сна. Таверна в каньоне и дядя Бэр, говоривший такие же слова! Тигр заметил, как я чуть пошатнулась, но уже не давал никакого виду обеспокоения за мою душу, видимо раскрытие его заказа для мясника превзошло всякие его ожидания на счет меня, ибо, как казалось, Олгр являлся тайными деньгами для полосатой шкуры и , конечно, для толстого льва. А может и для другой личности, чье имя скрыто тенью. Хатори явно ожидал ответа, проклиная мое молчание, мое спасения и прятанные глаза в разглядывании ног, пропитанных водой и грязью. Тигр выразительно кашлянул, обдав лошадь испугом и приподнятой головой на уровне русой макушки, разлохмаченной, не походившей ни на что, особенно на заплетенную косу. Интересно, как я выгляжу в этих бесцветных глазах? Поджав губы, мне все же пришлось ответить, провожая убегающего жучка по длинному стебельку, махнувшего на прощание крылышками, забрав с собой надежду на счастливое продолжение путешествия «семью»: «В тот день, когда вы меня спасли от Крайланов, пятнистую девушку уволили с должности охотника из-за невыполнения срока выдачи заказа, - хоть я и говорила сквозь зубы глухо и тихо себе под нос, но острый слух тигра улавливал отчетливо каждое слово, - мистер лев развлекался с купленной куртизанкой на утро, как видно, забыв закрыть дверь на защелку после ее визита. Поэтому я зашла вовнутрь, конечно, издав звук стука в дверь для хозяина барина на счет прибытия пустых рук» Чем больше я углублялась в тот момент «роскоши» обстановки, вспоминая каждую мелочь, тем больше я снижала голос, стараясь не покраснеть, хоть и не получалось. Теперь, я сожалела до кончика хвоста, что проклятый рот задал сие вопрос и так нервному альбиносу. Хатори лишь скептически ответил, понурив голову и отвернувшись, осознавал свою ошибку: «Спешка привела к тому, что я забыл закрыть дверь, - разговаривая с самим с собой или с деревьями, он продолжил, - ибо с внутренней стороны был замок, в результате чего можно самим закрыть помещении или используя последнего вышедшего. Влип я, больше не вернусь в тот город» Я наклонила голову, прищуром глаз понимая, сколько таится невиданных тайн и секретов в этом полосатом герое. Понимая ответ на свой типичный вопрос «почему?», я лишь сжала губы, придумывала различные догадки на счет этой темы. Темная аура, продолжающая исходить густыми клумбами от Хатори, наглухо запечатала во мне молчание до первых слов юноши, поэтому, гордо выпрямив спину и закрыв ротик на ржавый замок, я не спеша направилась в указывающую молча сторону тигром, продолжавшего как царь восседать в седле. Я понимала, сколько терпения, нервов, особенно внутренней энергии было потрачено на какую то крестьянскую девушку, такую как я, не достойнейшею поступков альбиноса. Спасение от гигантских крылатых хищников в лесу, обработка ран, к сожалению, потребовавших оголение верхней части тела перед белыми очами в бессознательном состоянии моем, наложение защиты от микота, чтобы тот не имел возможности прикоснуться и вновь спасение от этого же кошака в самый удачный момент его попытки возвышаться сверху. Стараясь не поскользнуться вместе с четвероногим копытным другом, спускаясь с маленькой горки, поросшей травой в перемешку с жижей грязи, теперь я шла, понурив голову, вспоминая следующие подвиги полосатого, но тут же вспышкой открыв глаза и устремив взор к семьям болотного цвета елей, утопающих в шишках, услышав в воспоминании громкий вопль микота. Покосившись краем глаза на уснувшего тигра, сгорбившегося и понурившего голову на груди, я с ужасом представляла, как Хатори вонзает мне нож в мою спину, совершая ошибку в своей жизни или некое желание покончить с крестьянкой. Ведь взгляд, устремившийся на меня о раскрытии дела, был полон ярости и злости, зрачки сузились и его образ напоминал лицо мага, который каким-то образом нашел меня спустя целых шесть лет, к тому же запомнил внешность, что весьма плюсует в копилку мага большой вклад на полку памяти. Хотя, как забыть тот эпичный момент кражи денег из его кошелька. Стараясь забыть о маге и микоте, я двинулась к другим нитям воспоминаний уже на сегодняшний эпик, так как ничем не отличался от вчерашнего дня, которого будто и не было, потому что все происходило в тумане и не самыми приятными отрывками. После микота следовали вновь маги, как видимо преследовавшие нас всю дорогу, но не как не наткнувшиеся случайно, ибо напряжение тигра в каждом мускуле и прислушивание к каждому звуку чувствовалось даже в углу телеги. Знал и молчал, вот подлец, чтобы настроение хрупкой даме не испортить, да страх не внушить в пятки. Город и тухлая кормёжка, к сожалению, не внушающая доверие к опустошению тарелок, а особенно кружки с алкоголем, к которой я не решалась прикоснуться. Вспомнив с каким трудом я избавляла будущий ночлег от пыли и всякого мусора, оказавшимся бесполезным и напрасным трудом, плечи под тяжестью невезенья опустились с двойной силой, осознавая следующие события. Встреча с красным лисом, к тому же, олицетворяющий мага из сна. Может, он являлся знаком столкновение с ним в реальной жизни, но опять же как таковой драки тигра с ним не было, по большому счету участвовала в ней именно я, пролившей чужую кровь и подчеркнув пункт «Запачкавшая руки» в памяти Хатори. Остановившись на более ровной местности, чуть улыбнувшись от щекотания длинных одиноких стебельков травы среди густой зелени, прищурившись, я заметила, какими скачками деревья менялись в количестве, предвещая скорый конец местности. Широкий обзор после долгой дороги в появляющимся тумане, позволял получше оглядеть картину леса. Невысокие холмы, редко встречающиеся кучки больших камней, считавшимися «скалой» лесных богов, прятавшихся на самых верхушках деревьев. Изредка встречались ели и березы, места, где трава пересекалась с приятным на касание подушечек лап мох. На пути «преследовали» в основном лишь старые клены, молодые дубы и сосны. И все же, хоть лес особо не отличался от того где я охотилась, но потеряться очень боялась, даже имея лошадь и «труп» тигра. Лошадь вновь принялась жадно есть траву, не забыв внимательно посмотреть на меня, мысленно спрашивая разрешение на привал, чувствуя шкурой волны усталости новой хозяйки, подкашивающей ноги от долгой ходьбы, то поднимаясь в холм то спускаясь. Упав рядом с ногами пиршества второго мужика в отряде неудачников, мне очень захотелось в переносном смысле уйти в параллельный мир на несколько часов, оставив этот, от которого жуть как тошнило. С внутренним недомоганием я лениво приподняла глаза на альбиноса, каким то образом при помощи чуда державшись в седле всю дорогу, даже когда лошадь спотыкалась о густые груды земли. Я навострила уши, внимательно прислушиваясь к минувшему месту, совсем позабыв о страже и магах. Полностью погрузившись в прошлое, отдавшись ему. Рыцари не обнаружили тело красного лиса и пролитую кровь, никаких знаков и зацепок. Неужели колдуны научились не оставлять за собой следов после убийства и спасаться бегством подобие быстрого исчезновения молнии в небе, при возникшей грозе? Тупо уставившись в траву, я продолжила грызть себя размышлениями. Убивая время, отдыхая и ожидания пробуждения полосатого «солнца». Совершенно не хотелось будить Хатори, благодарив за пятое спасение пятнистой шкуры, даже после недолгого сна в комнате. Поспавший, наевшийся, но тут же потративший неимоверное количество энергии, тем самым убив тело наповал и открыв не зажившие раны. Совесть давила на меня всем грузом «любви», классически грозя пальцем и приговаривая над самым ухом слова «А ты как ему оплатишь?». Нервно теребя кружевные края рубашки, я с опаской рассматривала Хатори, с мольбой вглядываясь в закрытые глаза, полные боли. С нависшей белой головы уже не так быстро капали оставшиеся слезки дождя, одежда во всех местах еще сырая прилипала к стройному подтянутому телу альбиноса. Имея страсть разглядывать одежду охотника, я прищурилась и медленно скользила с темной песчаной рубашки до темной кофейной жилетки с капюшоном, «горьким» шоколадным штанам и ногавкам, слабо поблескивающим не дорогим доспехам вдоль верхней части ног. Кожаный ремень по две небольшие сумки с каждой стороны и рядом висящие железная фляжка и чехол ножа с необычными узорами и черные нарукавники, в Я отскочила от тигра глазами и посмотрела на лошадь, шипя на себя что имею возможность пялится на юношу без сознания, разглядывая мужское столь красивое тело! Успокоив себя, потому что в телеге лишь округлившимися зрачками, как бывший художник, вырисовывая черты лица, редкую красоту и внешность северного жителя, не обращала особого внимания на одежду альбиноса. я вновь упала в историю сна, услышав слова «Я для девушки ненезнакомец», значит, стычка двух мужчин состоится в скором времени, так как и маг, судя по ухмылке «жена северного жителя», проговорившейся с такой интонацией, означавшей давнее знакомство, подчеркивало тот факт, что расстояние между ними обрушится до вытянутой руки с ножом. Сжав перед собой поводья, подтянув лошадь поближе к себе, я недовольно зажмурилась от неприятного не самого сухого прикосновения сырой травы к пятой точке, даже хоть одежда и не внушала мысли о скором высыхании и придания более благоприятного вида, я все же встала на хмыкающие ноги в ответ на косое выпрямление. В нос ударил запах крови, переведя взгляд от леса на Хатори, я вздрогнула от капающей крови по кисти дрожавшей белой руки. Рана открылась шире, оказавшаяся при контакте со стрелой мага, я подошла ближе и чуть коснулась руки альбиноса, оставляя на пальцах свежую кровь. Я была права, заметив пятна на рубашке и пропечатавшиеся струйки крови. неужели Хатори на столько ослаб, что не может контролировать затягивание ран? Услышав хриплый слабый выдох из рта альбиноса и чуть заметное движение руки, я с испугом отскочила в сторонку, как маленький ребенок раскрыв широко глаза, боясь сказать слово. Приоткрыв очи, Хатори дернул кончиком хвоста, кашляя кровью проговорив сквозь зубы, шипя: «Не смей трогать меня…» - не успев закончить, как полосатое «мятое» тело повалилось набок, невидимыми руками дух совести толкнул меня к альбиносу, чтобы хоть как то смягчить падение друга. Оттолкнувшись ногами от места шокового состояния, я вытянула руки и успела обхватить руками тело Хатори, придерживая верхнюю часть юноши над землей, сузившимися зрачками следя за струйками крови изо рта. Сердце с двойной силой заколотило в груди, болезненно намекая о поспешных выводах на счет наихудшего состояния тигра. Черт, как же близко его измученное лицо, наводившее слезы в глазах от безысходного положения. Мне не хотелось так быстро сдаваться, падать духом, не хотелось его почему-то терять. Если он умрет, то до конца жизни мое тело будет проклято Осаной. Шёпотом успокаивая Хатори, стараясь не спеша убрать лук с альбиноса, лишь приоткрытые глаза, покрытые пеленой и смотревшие на пыхтевшее лицо насквозь, не давали покоя, лишь давили на грудь с утроенной силой. Недалеко слышался плеск ручья, дающий надежду на «крестьянское» исцеление ран тигра, потому что в голове не укладывались мысли на счет внутреннего магического лечения Хатори, ибо время клонилось к вечеру, а состояние юноши не улучшалось. Позабыв о коне, я, отцепив фляжку у Хатори, вертя ушами из стороны в сторону, добежала до узенького ручейка, больше походивший на ключик в камешках. Процесс набирания воды происходил в нервной спешке, постоянно оборачиваясь к альбиносу и отходившему подальше коню, набивавшему желудок. Потеря четвероногого существа не кружило голову черными тучами, лишь намекало передвижение лап долгими часами без отдыху. Поджав под себя ноги и положив белоснежную голову к себе на колени, я покрепче обхватила холодную бодрящую воду и преподнесла ко рту тигра целебные свойства простого лекарства, молясь, чтобы юноша услышал, шептав: «Хатори, открой, пожалуйста, рот» Кисти затряслись, чувствуя поток пробегавших мыслей, касаясь руками мужского лица, сквозь пальцы, пропуская «слезы» леса. Касания сводили с ума, но постоянно приговаривая себе под нос и крича, что все делается от души к этому юноше, чтобы помочь и не остаться в долгу, я продолжала шептать те же слова, не заметно наклоняясь ближе к лицу. По телу Хатори прошли судороги, слабо закашляв, он пошире приоткрыл глаза, ухом почувствовав щекотание моей косички, а я в это мгновение старалась не уронить слезу, ибо юношу, где то глубоко в душе сердце полюбило. Хотя сознание видело в его образе Орацио. Альбинос еле слышно подал звуки жизни, вцепившись туманными глазами в мои перепуганные очи, наконец, уловив суть прижатия рук с флягой к его губам: «Поможет?» Я слабо кивнула, опустив веки и не спеша, дарила глоток новой жизни тигру, принявший помощь. Поблагодарила Осану за сохранение жизни полосатому фурри, с болью глотавшего капли «света». Слова не находились, чтобы описать все переживания сейчас, речь пропала, утонула в ручье, а сердце облилось кровью, впечатывая в память умирающее тело Орацио, также лежавшего на моих коленях, вдыхавшего последний воздух. Альбинос проглотил последние струйки, закрыв веки и сжав руками траву, с мерзостью ощущая появление крови на собственном теле. Я убрала руки с его лица, положив флягу рядом с ногами и приобняв себя руками, отвернувшись, не сдержав появившееся горькие воспоминания. Тигр посмотрел на меня, прищурив глаза, но будто не обратив никакого внимания на появление слабости во мне. Я не могла сказать ни слова, прижав уши и сжав глаза, ненавидя себя за открытие образа с другой стороны в себе. Не помню, когда в последний раз меня накрывало волной, ожидающей жалости, но услышать утешения со стороны Хатори я не могла. Включив одурманенное сознание в обдумывание немедленных действий, я повертела головой в поиске надежного укрытия, чтобы, в крайнем случае, переночевать в тишине и спокойствии. Но постоянные образы невидимых существ, преследующих нас на протяжении всего пути, поднимали время от времени уши торчком для оценивания исходивших вокруг малейших звуков. Про мага я не забывала, но и забивать голову одним им я не собиралась, сейчас задачей являлось спрятаться, ибо появление сквозь туман слабые бледно розовые просветы, значит примерно через час лес погрузиться в мглу. По телу тигра вновь прошли судороги, выводившие сознание из паутины, глаза закрылись и я умоляюще прошептала как только могла, чтобы вновь не впустить в ход слезы: «Хатори, попробуй встать» Моя просьба была жалкой, сырой и отвратительной, видя в каком состоянии прибывал альбинос, но другого я попросить не могла, так как появившиеся вновь слабые силуэты в тумане подняли каждый волосок на шкуре торчком. Пристегнув фляжку к себе на пояс, надев лук за спину, я не могла себе представить, чем обернётся столкновение с магом или в худшем случае с той самой кампанией из таверны. Не спроста Хатори заострил внимание на них, буквально изменившись в поведении и в голосе. Ожидание ответа длилось целую вечность, хотя прошла всего лишь какая-то доля секунды, в результате чего тигр слабо кивнул, с неожиданностью сжав мою руку, слабым взглядом прося помощи, он приподнял тело от коленок. Полосатые ноги не слушались и отказывались выпрямится, сгибаясь и врезаясь в «прогнившую» землю. Я с усилием перекинула руку тигра через свое плечо и позволила использовать себя, как опору, ибо Хатори клонило вновь слиться с травой, чего я не могла допустить. Благодаря слабому туману и помощи оттенкам приближающейся ночи, спустя несколько шагов глаза разглядели резкий спуск земли, вниз, обозначавший обрыв. Сердце заколотилось быстрее, дав команду ногам двигаться быстрее, но постоянно поглядывая на лицо альбиноса, сознание держало за глотку желание убежать. Гладкого и безопасного спуска нигде не оказалось, поэтому, взяв в силу кулак, я крепче сжала ткань жилетки альбиноса и утопающую в крови полосатую руку, приготовившись упасть вниз, не пугающий незначительным расстоянием, а болезненным падением Хатори, скорее всего на меня. приземление оказалось быстрым, тигр на удивление не проронил ни слова по поводу героического спуска барсы, к тому же, полосатые ноги удержали нас двоих. Но как только мы оказались под навесом земли в вперемешку с корнями различных растений, я осторожно положила Хатори на более менее сухой участок, временно. Упав рядом от усталости, я с ужасом заметила вновь появившуюся струйку крови изо рта, закрытые глаза и отсутствие признаков жизни юноши. Не имелось времени отдохнуть, привести в порядок мысли, сознание толкало к работе. Со скоростью света оббежав рядом все вокруг, чтобы собрать как можно больше различных веток, я оценила «нарисовавшуюся» кучу и принялась спешно делать подстилку из хвойных веток для Хатори, благодаря глубокий овраг и крышу над головой, страшась не успеть по всем пунктам никчёмного спасения. Как зеницу ока придвинув полосатое тело к подстилке, убедившись в благополучном «силуэте», пальцы принялись за сооружение будущего «факела», а на счет вертела в голове в данный момент мысли сомневались о поимке пропитания. Но что то мне подсказывало, что двое охотников скоро окажутся добычей для других. Языки пламени не хотели дарить свет, появляясь и угасая вновь. Ничего не оставалось, как на время покинуть Хатори и выследить дичь, к тому же, огонь может привлечь внимание кого угодно. Взяв несколько прямых веток, заточив наконечник и взяв лук, я окинула взглядом дрожавшего Хатори, слабыми чертами просматривающимся в черной густоте оврага. «Не беспокойся, я ненадолго» С опаской поднявшись наверх, я осмотрела местность, с печалью подчеркнув отсутствие лошади, думая, куда отправиться на поиск пищи. *** Хикари с осторожностью ступала подушечками лап на корни дерева, хвостом вырисовывая узоры на подсохшей траве, оставляя наметки, чтобы в дальнейшем не заблудится и вернуться обратно к ночлегу. Прислонившись боком к приятной на ощуп молодой коре жителя леса, девушка присела на корточки и повела ушами, разыскивая тончайшие шорохи любой дичи. Зацепив стрелу на тетиве, в любую минуту при малейшей возможности впустив в ход летящую смерть, Хикари не забывала о приближении коварной ночи, укутывающей все уголки жизни, ибо хищники выходили с наступлением сумерек и у барсы не появлялось желание вновь встретится с ними нос к носу, потом вылизывая раны, если конечно клыкастые позволят выйти с целыми легкими. Хикари старалась держаться вблизи знакомой местности, поставив точку на корнях, сузившимися зрачками вцепившись в колыхание стеблей побегов, вскоре выпустив на открытый обзор маленького копытного зверька, скорее всего детеныша Олгра, если судить по пятнистой черно-белой спине и белым копытам. Хикари напряглась каждым мускулом, сливаясь с шоколадной фактурой, не спешив совершить взаимодействие с луком, сгорбившись и спрятав собственную шкуру за зарослями высокой травы. Один шанс, две стрелы ы выстрела зашевелили нервы в каждой извилине мозга, шептавшего столь приятные слова о трапезе копытным. Хикари не моргая проследила за движением детеныша, осторожно шагавшего вдоль зеленой стены, черными огромными глазами изучая окрестность. Девушке казалось, будто убив Олгра, издавшего душераздирающий вопль, смотря куда попасть, то сие непременно вырисуются позади убитого тела его ненаглядные родители внушительных размеров тел и рогов. Хикари про себя ухмыльнулась, на секунду представив лицо Хатори, увидевшего, как к нему с округлившимися очами несётся барса, держа под подмышкой добычу, а за ней габаритные существа. Прошла минута, девушка покрепче сжала рукой лук, не высовывая из укрытия стрелу, дав волю надежде на удачный прицел в живот будущей еды, натянув тетиву посильнее. Стрела с визгом вылетела из тонких пальцев, вонзившись в землю около ног Олгра, прыгнувшего от неожиданного момента, вскоре рванувшего поблескивая копытами, откуда пришел. Хикари обнажила зубы, выпрямившись, поблескивающими молнией ярости глазами выплеснув вторую стрелу в голову. Не выдержав накипевшую внутреннюю боль, Хикари не ожидала подобных от себя действий, но подбежав к детенышу, поблагодарила в столь трудную миллисекунду рвение пыла. Выдернув стрелу, девушка сжала горло добычи и прислушалась к звукам, громко выдыхая горячий воздух изо рта от пробегающих по телу пульса волнения. Сознание повсюду вырисовывала в наступающем тьме необычные силуэты, от чего Хикари рванула с больно колотящимся сердцем к Хатори, время от времени останавливаясь для проверки окрестности, доверяя острому зрению. Выдохнув с облегчением, увидев в обрыве слабый красный огонек, Хикари погладила по плечу совесть, ручкой натянув легкую улыбку, впустив в ход поток мыслей о полосатом юноше. Девушка не знала, как начать разговор, что придет в голову слабо чувствующегося себя Хатори, о чем он спросит ее. Ведь прошло не так и мало времени с тех пор, когда Хикари на прощание махнула хвостом тигру, молнией метнувшейся на охоту. Подбежав ближе, девушка на отрывая горящих глаз страха вцепилась в лежащий спящий образ альбиноса, слабо подымающуюся спину, закрытые очи. Положив рядом с костром добычу, барса принялась за вертел, мысленно и раздраженно кивая приставучему требующему еду желудку. «Славная охота, - неожиданно прошептал альбинос, от чего Хикари вздрогнула всем телом с поднятыми руками, стараясь не шипеть от испуга, потому что сердце толком не успокоилось от прежней волны. Опустив с облегчением плечи и приоткрыв рот, девушка встретилась с белыми глазами, с тонкой мутной пленкой разглядывающие тревожное женское лицо, - не волнуйся, вода помогла мне, также как и мазь» Хикари вздрогнула от воспоминания в комнате, казавшимся таки далеким и прошлым, а ведь всего лишь случившимся в самый разгар дня. Изуродованная полосатая спина, кровоточащая рука юноши, разодранные собственные плечи. Хикари, не выдавив не слова, сжала губы и отвернулась от нахмуренного лица Хатори, разделывая по кускам мясо, проронив горькую слезу. Сколько бед еще свалится на столь хрупкое на первый взгляд существо, испытаний и душераздирающих слов, столь острых глаз и до каждого волоска шкуры слабый голос? Закончив с разделкой, мясо вскоре закапало свежей кровью, вдаривая в ноздри до слюней вкусным запахом. Сжавшись напротив Хатори поближе к костру, растопырив пальцы ног к языкам пламени, Хикари приобняла колени и уткнулась мордочкой в рубашку, слушая напряженную тишину между ней и юношей. Альбинос смотрел сквозь барсу, душевно наслаждаясь спокойствием леса, но каждого, не секрет, гложимо свое внутренне я. Хатори раздраженно, не заметно для девушки, шевелил кончиком хвоста, сознанием скаля зубы от прикосновений девушки, столь отвратительных со стороны для тигра, гордо шагавшего впереди ее. Он постоянно выпутывался самостоятельно из любой ситуации, находил выход, зарабатывал деньги и лечил себя, шагая по тропинке к поблескивающей злом косе, проливающей черную кровь. Почему не красная, потому что некоторые маги имели столь темную «воду» в жилах. Хатори стоял на предпоследней ступени в своей жизни к данному обществу крови, оставалось лишь совершить последний шаг, означавший полное гниение души. Но альбинос прекрасно понимал, каких усилий, совершив ошибку, придется выпутываться из паутины острой судьбы, если возможно вновь отрастить крылья. Посмотрев мельком на девушку, опустевшую уши, устало закрывшую глаза и прижатый хвост под ноги, Хатори хмыкнул, восхищаясь силой леди, сумевшей не впасть в панику, увидевшей столь не для слабонервных картину умиравшего на руках. Тигр задумался, если барса устояла перед испытанием, значит, на ее страницах выпадала капля чернил, вычерчивающих приговорённые слова Осаны. Тигр провел ладонью по руке, чувствуя слабое жжение полос, отдававших в мозг сигналы немедленного выхода, требовавшего отсутствия Хикари, но сказать подобные слова альбинос не мог, боясь раскрыть страшный образ проживавшего внутри него магии. Хикари, не открывая глаз, протянула руку и повертела другой стороной вертел, уловив ушами шипение костра. Девушка капалась в памяти, насилуя в переносном смысле мозг, не щадя нервы на подробное изучение каждого подхода, мгновения и возникшего образа. Все прикосновения юноши к ней исходили странными ощущениями в животе, никогда не возникавших ранее, столь близкое дыхание тигра, просьба помощи в лице. Девушка никогда не помогала мужчинам, призирая их, не доверяя не малейшему слову, даже приятным, ласкающих слух. После хорошего всегда случалось плохое, Хикари приготовилась к наихудшему, вырисовывающимся сознанием оттенки красного лиса перед собой. Открыв глаза, девушка медленно прошлась по изящному изгибу дубового лука юноши, лежавшего рядом чехла с ножом, широкий пояс с одним открытым кармашком, откуда выглядывала баночка с лекарством. Похоже, барсы действительно долго не было около альбиноса, если судить по удобному спокойному расположению тела юноши и его рядом вещей, чтобы не мешали при отдыхе. И вновь Хикари не заметила подобное, да, если внимательно не следить, можно пропустить многое. Повернувшись назад себя, девушка с восхищением в глазах смотрела на половинку луны, манившей повыть от тоски по временам в деревни и знакомству с амурским иностранцем. Сердце сжалось, девушка повернулась к Хатори, пронзительно изучавший движения барсы, догадывающийся о метавшихся мыслях девушки: «Чтобы не сойти с ума от жажды при виде пустого бокала, можно заполнить его» Хатори пытался говорить мягко, одев временную маску послушного доброго мальчика. Хикари недоумевающе смотрела на юношу, наконец неуверенно выдав: «То есть, найти тему для разговора?» Тигр слабо кивнул, стараясь не шевелить частью больной руки, наигранно начав речь для успокоения души девушки: «Хочу поблагодарить тебя за помощь, теперь мы, в какой-то степени поставили галочку в пунктах по спасению шкуры в лесу, - внимательно оглядев замкнутую позу барсы, Хатори продолжил – пожалуй, с заполнения бокала уступлю даме» Повернув вертел, Хикари хлопая глазами, изобразила гримасу, присущую при вкушении кислого предмета. Побегав глазами по корням побегов в почве крыши, барса глубоко вдохнула потеплевший вокруг себя воздух, шуткой ответив альбиносу, в которой крылась причинявшая страдания правда: «Могу поведать вам об деревенской игре, в которой мы утопали аж на целый выходной день от работы, забывая о всех проблемах бытия, - чуть улыбнувшись, Хикари почувствовала появившийся интерес в белоснежных глазах, вкушающих каждое слово из жизни в забытых краях местах. Сев поудобней, подобрав хвост к ногам, Хикари продолжила свой рассказ, стараясь говорить свободно и уверенно, - когда мои родители приходили на выходные домой после работы из города, то у меня появлялся шанс выбраться из дома к друзьям, то есть открыть решетку и порхнуть, куда душе угодно. Но в этом не заключалась вся радость дневного бытия. Собиравшись в маленькие кампании или скажем так группы, вся молодежь отправлялась развлекаться на речку за деревню, подальше естественно от взрослых. Юноши брали с собой еду, покрывала, а девушки лишь готовили неземной красоты образ для мужских глаз. Одни одевали самые красивые белоснежные платья с разнообразным покроем или вышивкой, расплетали волосы и пряди сплетали с полевыми цветами. Более богатые, дворяне, надевали бусы и сережки, браслеты, выделяясь из общей массы, на подобных, почему то у меня душа неприятно косилась, кроме моей подруги Гильберты» Хикари остановилась, повернув в дебри прошлого, не предназначенного для ушей альбиноса, на протяжении всего рассказа не отрывая сияющих при луне глаз от лица барсы, как маленький ребенок, слушающий на ночь сказку. Девушка мельком оценила выражение лица Хатори, вопросительно подняв уши на его приоткрытый рот. Повернув вертел, в глазах Хикари отразилась тоска, упорхнувшая на секунду от неожиданного сухого вопроса тигра: «За два дня так и не услышал твоего имени» Острый белоснежный взгляд вонзил нож в спину барсы, сглотнувшей от ощущения сухости в горле: «Хикари, - кивнув на ответ, тигр попросил продолжить рассказ девушки про прошлое, дабы затмить тишину и неприятные мысли, но после произношения имени, шкура барсы поднялась дыбом, пройдясь неимоверным внутренним холодом, перейдя совсем иные напряженные слова, - именно в эти минуты половина деревни молодых собиралась на берегу» Голос Хикари понизился, уши опустели и рука вновь повертела вертел, утонувшему лицу в густоте паутины дав знак о скором ужине. Понимая об ожидании альбиноса рассказа, девушка взяла в себя в руки, вдохнув побольше воздуха, на протяжении всей истории разглядывая почву, не смея встретиться с бесцветными очами. Хатори скромно засмеялся с улыбкой, больше походившую на ухмылку. Барса твердо выдержала насмешливый взгляд тигра, исподлобья спокойно продолжив: «В то время имелся около собственной шкуры ухажер, но, к сожалению, после его долгого таинственного отсутствия связи рвались и крошились, оставаясь пылью. Я не до конца была уверенна в его мыслях, словах и поступках до определенного мгновения, произошедшего случайно. Зеркало разбилось и осколки запали в душу, - помедлив, девушка поникла плечами, давя на себя о чертовом желании откровения перед альбиносом. Как хотелось высказаться ей, все то, что накопилось в одиночестве среди колючих ветвей, - иностранец, проходивший мимо нашей кампании, украсил один из вечеров» Хатори проглотило тихое любопытство, посматривающее на лунные камни, собирая первые кусочки пазла в огромную картину. Тигр пожирал глазами каждое движение Хикари, улавливая и запоминая, вырисовывая образ и находя слабое место в твердом стержне. Упиравшись одной рукой альбинос сел напротив Хикари, выпустившей клубок тишины из опущенных глаз, ушей прислушивающихся к треску костра, колыхающихся на ветру светлых прядей волос, слабый блеск серебряной сережки в ухе. Вся простота этой деревенской девченки притягивало внимание тигра, пытавшегося скрыть себя за черной пеленой: «Так понимаю, иностранец очертил твою шею знаком» - девушка слабо кивнула. Догадываясь о дальнейшем вопросе юноши, придвинувшегося поближе к барсе, ожидающего женского голоса, Хикари слабо всхлипнув, встретилась с глазами тигра, твердыми и решительными голубыми глазами, но столь безжизненной нотой: «Его нет в живых» Хатори прищурил глаза, с глубоким болезненным вдохом потянувшись к прожаренному мясу, запах, столь вкусно и соблазняюще шагающий в ноздри оголодавших охотников. Альбинос понимающе кивнул девушке, принимая откровение в свою сторону, столь неосторожное и горькое, как вкус старого прошлого мгновения. Сердце отбивало звук барабанов, сотни расположившихся в ряд, призывающих мощь и силу духа альбиноса, способный пропустить чужую тоску, но не в данный момент. Хатори принял помощь барсы, позволил коснуться себя, выглядеть в женских глазах беспомощным котенком, потрепанный по своей неосторожности. Разрезав тушу на несколько кусочков мяса ножом, тигр протянул ужин Хикари, смотревшей в бескрайнюю кромешную тьму леса. Скромное пиршество проходило в нагнетающем молчании, каждый вспоминал и анализировал свои мысли, настоящее, прошлое, все сматывалось в единый клубок, облитый кровью, смотавший множество кинжалов, ворот, спрятавший монеты судьбы. На спине Хикари за гранью обычных очей скривилось белоснежное крыло, на ветру терявшее перья, стараясь прикрыть глубокую рану, означавшей отсутствие второго крыла, вырвавшего юношей. От шрама тянулась дорожка от кончика ножа, изящно державшего кистью руки умелого владельца до каньона сердца, способного выпрыгнуть от порыва в любое мгновение. Хикари до сих пор смотрела на прошлое с некой таинственностью, надеясь все перевернуть к чертям, вернуть то, что по праву принадлежало с самого начала ей, но судьба распорядилась иначе, сыграв на чувствах злую шутку. Укутавшись в плед, закрывая обнаженное тело, открытую душу тому владельцу, прятаясь от собственного холода души и сердца, она чувствовала порыв ветра, дующего в спину. Разжевывая кусок мяса, Хикари выпрямилась и взглянула на Хатори, утонувшего в своих дебрях, прислушивающийся в треск догоравшего дерева. Альбинос не охотно откусывал от добычи нужное пропитание, дающее силы и свежую кровь, необходимую для восстановления магии в самом себе. Ему требовалась кровь больше, чем воздух, его зрачки глаз сужались при глотке этого напитка, поэтому приходилось отворачиваться в сторону, чтобы не напугать девушку и так принявшей его как некий опасный объект. Хатори приметил сообразительность деревенской особы, ее задумчивость, анализ, столь острый испепеляющий взгляд до костей, в то время, как в глазах читались адские страдания. Альбинос мог без труда вцепиться зубами, как вампир в тонкую шею, позабыв об осторожности. Сильная воля побороли в нем чувство дьявола, потребность в убийстве. Иногда тигр не понимал собственных действий, ибо им управлял некий другой хозяин, тянувший за нитки, словно марионетку во время любой сцены в спектакле, управляя актером. А жжение полос вдоль рук усиливало желание взять нож, влив холодную воду в очи. Порой, Хатори бросало в дрожь от подобного, но ничего не мог поделать, как подчиниться. Юноша взглянул на оставшиеся две самодельные стрелы, пустоту в баночке из под лекарства и состояние обоих фуррей, желавших немедленного спокойного сна, которого, к сожалению, могло не быть. Доев мясо, тигр, широко зевнув, прикрыв рукой рот в крови, спокойно прервал раздумья: «Завтра рано вставать» Напоследок поблагодарив за еду, тигр не спеша лег на бок, отвернувшись от сгорбленной девушки, доедавшей последний ломтик. Обнявши колени, Хикари прошептала, следя за изгибом спины альбиноса, судорожно поднимавшейся в такт воздуха: «Зачем тебе все это рассказала…» Хатори махнул хвостом, минуту обдумывая ответ: «Чтобы смог понять тебя? – молчание способствовало соглашению девушки, опустившей глаза на языки костра, согревая протянутые ладони, - мы оба пережили многое, поэтому, в какой то степени наши души похожи, Хикари» Девушка вздрогнула, услышав с какой интонацией, назвал ее имя юноша, полного сочувствия и принятия в свой омут: «Вы тоже потеряли дорогого себе фурри?» Хатори повернулся на другой бок, чтобы лучше видеть голубые глаза барсы, с неуверенностью сжавшей пальцы в замок, жалея о заданном вопросе. Но альбинос, с шоком для самого себя, выдал ей тайну, о которой никто не знал кроме свидетеля: «На моих глазах убили ребенка, - увидев сузившиеся срачки Хикари и прижатые уши, Хатори продолжил, хрипло и жестко – ребенок захлебнулся кровью» Хикари сглотнула, сдерживая поступившую тошноту в горле от представленной картины, словно только что перед глазами пролилась детская алая кровь, вдарив едкий запах жидкости. Хикари убрала ладони от тепла и приобняла себя, почувствовав вокруг себя дискомфортное положение, будто черная пелена ночи и маленький огонек подавали сигнал о некой тишине мыслей, потока слов, как цветение первых листочков весной или цветов, заменив малоприятные тропы и извилины. Барса осторожно приподняла глаза, поймав исподлобья острые очи альбиноса, с читавшейся микстурой боли и любопытства, слабостью и силой. Хикари уловила ушами, как вены на руках Хатори вновь зашипели, от чего лицо юноши сморщилось от напряжения, страстной жажды чего то, что тигр не мог произнести. Как не старался он удержать маску холоднокровия и без эмоционального состояния души, маска трескалась со всех сторон, резав ножом, державшую красную нить вокруг белоснежной головы, обозначавшую надрез холодным ружьем. Хикари вздохнула, приняв Хатори и в собственный омут, зачерпнув откровение. Но как быть дальше девушка не знала, душу потихоньку скребли холодные когти страха, поэтому, взяв осторожно нож и убрав тушку с вертела, барса разделила ужин на неравные куски, чтобы заполнить пустоту желудков и прошлого. Момент, как карнавал, каждый ушел в себя, обливаясь теплом красок костра, заклиная колким блеском отражения глаз в друг друге. Хотелось кричать, выгнуться от натиска жгутов вокруг тела, пронзающих стрел спину, нахлынувших эмоций. Девушка и юноша сделали свой выбор, купив за сделанное кусок мозайки. Картина потихоньку собиралась, имея туман, но проясняя первые извилины троп лабиринта. Хикари поморщилась, чуть не подавившись кровью туши, всплеском воспоминания уловив движение в стволах деревьев. Девушка замерла с приоткрытым ртом, не спешив хватать лук, пытаясь разглядеть слабый силуэт гостя. Хатори же, положив кусок мяса обратно к щепкам веток, поближе к огню, прошептав сквозь зубы девушке, стрельнув в ее прижатые уши от волнения: «Немедленно избавься от мяса, - видя, как барса продолжает вырисовывать широкими глазами свет на шкуре обитателя леса, тигр прикрикнул, пожалев о увеличении тона, ибо боль вернулась на свое место в собственное тело -пусть оно сгорит! Хикари бросила остатки туши в костер, не понимая суть слов альбиноса, его странного выражения лица, будто в данный момент поведение барсы походило на ребенка в ситуацию приближения незнакомца. Языки пламени загорелись ярче и мгновенно потухли, оставив от дерева лишь едкий запах дыма. Печально рассмотрев почерневшее мясо, девушка нахмурилась и непонимающе прошипела, осознав применение легкой магии, не требующей особых сил: «Я старалась для нас обоих, а не для эпичной картины…» Не успев договорить заключение молниеносного предложения, Хикари окаменела, в очень густой тьме маленького укрытия поймав сияющие белые глаза Хатори, будто миллионы звезд с лунами жили в его прекрасных очах, даря необыкновенную красоту и свет. Тигр хмыкнул, мотнув головой в сторону выхода, подперев рукой голову: «Развернись и ты поймешь, для чего дар леса потребовал жертвоприношение красному цветку» Девушка заинтересованно повернулась, насторожив ушки и поддавшись вперед к удивительному зрелищу, теряя дар речи от изумления. Буквально в нескольких шагах от охотников в стороне ухода Хикари за добычей, стоял с приподнятой ногой внушительных размеров хозяин леса, иначе говоря дух. Шкура, покрытая прозрачной серебристой пеленой, длинная шея и голова с красными глазами были изрисованы некими символами, отображающих проклятия и дары. Ростки цвета неба рогов переплетались символиками, на некоторых концах имея по бутону нераспустившегося цветка, других же очень острые шипы. Призрак внимательно рассматривал незваных фуррей на свои земли, территорию, закапанной недавней кровью с неслыханной жестокостью. Дух благородно сделал два шага к охотникам, прикрытыми очами остановившись на альбиносе, спокойного и решительного. Хикраи повернулась к юноше, неожиданно моргнув от быстрой вспышки нити молнии между взглядами «магов». Непонимающе хлопая глазами, девушка вздрогнула, с какой выразительностью «красных озер» дух изучал ее, твердо приближаясь к «парочке». Хикари сглотнула, очень тихо спросив: «Хатори, что нам делать?» Дух стремительно мотнул головой, пронзив быстротой движений тела, изгибы, тошный для ушей рев. Девушка оцепенела, не чувствуя ничего в себе, лишь сузившимися зрачками показывая повиновение могучему хозяину. Вонзившись передними копытами в землю, оставив почву целой и невредимой, дух опустил голову и исчез, лишь светлячки, зажигавшиеся в промежутках травинок, внушали потихоньку умиротворение. Девушка сильно моргнула, приоткрыв рот от изумления, не находя слов. Хатори, скептически цокнув, закатил глаза, поудобней устраиваясь в кровати до первых лучей солнца, намереваясь откровенно спать до отвала. Хикари, посидев же еще несколько секунд, анализируя произошедшее, удивленно покосилась на отвернувшегося тигра, потом на то, что осталось от тепла и еды. С интонацией, присущей мамочке, ругавшей ребенка и ставя галочкой минусы его действий, сказала, намереваясь на минуту позабыть о шрамах альбиноса вдоль спины для удачного пинка с самый далекий конец почвы: «Может, объяснишь мне, крестьянке, почему дух вышел именно к нам?» «А, может, ты хочешь поподробнее все узнать? – Тигр парировал, недовольно повернувшись к барсе, девушка кротко кивнула, опустив веки. Хатори глубоко вдохнул, уловив контакт с глазами Хикари – дух леса дает себя увидеть определенным фуррям, скажем так, кому судьба написала, лишь тем, кому предначертано что то или забрать жизнь, как таковых обрядов гораздо больше для хозяина. Если бы не успели сжечь тушу его «подопечного», то нас бы и похоронили под этими корнями. Дух не чувствует запаха, он видит то, что другие не способны разглядеть, но если судить по его взмаху рогов, в тебе хозяин разглядел нечто необыкновенное в плохом смысле, на худой конец, под воздействием гипноза дух поймал отрывок воспоминания твоей недавней охоты, но ему что то помешало, поэтому благополучно исчез» «Ты не договариваешь, - Хикари сжалась от холода, устремив уши к лесу, слушая ночные песни птиц. Положив голову на колени, девушка, смотря на засыпающего тигра, думала вслух – ты почувствовал его давно, раз снежные глаза неестественно загорелись магией. Дух не полез в твое сознание, ибо оно крепко запечатано цепями и замком, искра заставила призрака обратиться ко мне. Твое спокойствие не поддавалось гипнозу, ибо, как видно, вы встречались не первый раз с хозяевами территорий, и вы знали, как нужно вести себя! А поняв как его «щупальца» пробираются в мои извилины, вы ничего не могли сделать, ибо интерес подавил вашу помощь! Вы…» «Слишком много «вы»! - грубо оборвал альбинос нарастающий гнев девушки, - барсам, привыкших распутывать узлы самостоятельно, также требуется отдых до восхода солнца. Немедленно ложись спать рядом! - Чуть отодвинувшись от спального места, альбинос закашлял, упершись ногами в твердую почву, махнув хвостом, приглашая для грядущего сна, - если так и будешь сидеть, замерзнешь вскоре. Думаю ты прекрасно понимаешь, ведь наверняка, не впервой тебе спать в лесу» Не хотя Хикари поползла к подаренному местечку, сняв жилетку и укрывшись поверх, прятав руки под воображаемым одеялом. Хвостом укрыв ноги, дрожавшей спиной прикоснувшись к юноше, девичье сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Тигр выгнувшись вновь закашлял и вместо слов «спокойной ночи» барса прошептала, чтобы уйти в собственные мысли: «До сих пор болит?» Хатори очень тихо ответил: «Больней болит душа»