Иной взгляд

Хикари Открыв глаза, я с восторгом рассматривала родные края, плавными движениями рук, как балерина, касаясь пальцами длинной травы по грудь, манившей мышцы ног на пробежку, чтобы услышать зов ветра, песню природы, голос сердца. Я была счастлива от кончиков ушей до последних шерстинок хвоста, кружась в неведомом танце на одном месте, устремив лицо к теплому золотому солнцу, наблюдавшее за жизнью в чистом голубом небе. Вытянув руки к бескрайнему простору вселенной, я остановилась, не помня ни чего, даже не осознавая обман картины сна, лишь дыша тем, что было утрачено много лет назад. Перед глазами нежными чертами образовались узоры ветра, доносившие голоса с холма. Последовав глазами за ветром, я вспомнила о возвышенности. Прищурившись и узнав в силуэтах бабушку, дедушку и брата, с блеском улыбки и нарастающих слез я побежала, блистая пятками, одной рукой придерживая подол белого платья с кружевами и вышивками в виде рябины и цветов. С изумлением на бегу рассмотрев одежду, кончики улыбки дошли до ушей, не веря в предназначение свое, сознанием уловив суть ожидания родственников. Меня приготовили к свадьбе, к узлу двух душ. Добежав до холма, запыхаясь, голос исчез, от счастья осталось ни следа, никого не было, лишь со всех сторон целенаправленно приближалась вода. Мысленно закричав, я закрыла спешно лицо руками, не понимая о двойной потере. Где дедушка, бабушка и брат? Где мой голос?! Вскоре шкуру до колен обняла холодная вода, поблескивая множеством маленьких звезд с огромной луной передо мной, повсюду таилась глухая тьма. Паника охватила полностью, я не знала куда шагнуть, гробовая тишь и звучание волн, появляющихся от движения ног, сводили с ума. Замерев как вкопанная, я устремила все внимание на луну, лишь после того, как сморгнув слезы, передо мной появился светло рыжий тигр с охристыми волосами, голубыми глазами и легкой улыбкой. Опустив плечи, я прошептала, не выдержав потока слез, лезших без разрешения на очи: «Орацио» Я боялась спугнуть введение, проснуться, сознание толкало прочь от него, за спиной скребя когтями, грозно шипя об уходе, о неправде. Юноша раскинул руки, лучезарно улыбнувшись, произнося с невыносимой теплотой и нежностью имя мое. Невыносимо, не выдержав, оттолкнувшись ногами, я побежала к нему, позабыв о тяжести воды, ее жемчужных всплеск. Зарывшись носом в мужскую грудь, ощущая столь родные крепкие объятия полосатых рук, с души упал камень. «Как мне тебя не хватает, - всхлипы и дрожь не унимались, пропадал контроль над эмоциями, внутренний лед таял, - почему судьба уготовила столь трудную и тяжелую дорогу…почему она забрала твою жизнь!?» Орацио осторожно гладил по спине, успокаивая, разделяя эмоции. Прильнув губами к шее в кротком чувственном поцелуе, он горько произнес, выразительно ожидая, положив кисть руки на мокрую щеку, чтобы я приподняла на него сырые глаза, скрытые зрачки под пеленой моря: «Когда луна взойдет в пятом кругу, встретившись с безымянной планетой и острой звездой, тебе откроется первая страница правды одного торговца, - подавив камень в горле, Орацио продолжил, приблизившись к лицу моему – полюбивший крестьянку, но отдавший свою никчемную жизнь марионетки» Убрав руку, Орацио отстранился, понурив голову. Не могла ничего произнести, я запоминала каждую черту лица тигра, пропитанные болью глаза, закрывала плотно под замком мгновение. Опустив глаза беспомощно, будто ударив молнией, я вздрогнула, увидев, как воду цепенеет коркой льда. Зрачки расширились, в нос вдарил запах крови, ушами поймав всплеск красных капелек со льдом. ужас вновь укутал меня, изо рта выдавился слабый стон. По лицу юноши струйками капала кровь, медленно закрывая погасшие слова, устремившие взор ко мне: «Уходи отсюда, забудь, кем я являюсь. Сотри мою плоть из своей памяти!» - голос пронзительно вырывался из него, не настоящий Орацио оскалил клыки. Я пошатнулась, спиной врезавшись в невидимую стену, пальцами рук вцепившись в ограждение. Я не могла моргать, оцепеневшая, как по мужскому телу сочилась алая вода, заливая мороз, стремившийся ко мне. Юноша истошно зарычал, неестественно выгнув спину, вскоре упав в воду. На его теле блеснули семь стрел. *** Хикари вывел из сна пронзительный кашель альбиноса, содрогавшегося всем телом. Пошире открыв глаза, девушка оценила положение собственного тела, пошевелив замерзшими кистями рук на груди, коленями упираясь в подбородок, а сгорбленную спину гладил прохладный утренний ветерок. Из открытого рта выходил пар, пальцы ног неприятно покалывал холод, не давая пушистому хвосту согреть тело. Спросони Хикари не могла понять, почему недавнее уютное место поприветствовал дух зимы, ненароком заглянув в убежище. Смотрев перед собой на пролетавшие снежинки мутными глазами, вспоминая обрывки затуманевшегося сна, Хикари казалось, будто в данный момент она находилась под землей и корнями одна, как в былые времена до появления юноши. Хатори вновь закашлял, стараясь закрыть рукой рот, чтобы приглушить столь привлекающий хищников леса в голодный утренний рассвет, занимающийся под одеялом серого неба. Девушка, не мешкая, повернулась к отвернувшемуся альбиносу, по всей видимости не принявшим покой на ночь, не сомкнувшего глаз со стены от вновь появившейся боли. Хикари, опершись на одну руку, округлившимися глазами заметила брызги крови на подстилке и руках Хатори, алой и черной. Сон вылетел из головы, забеспокоившись о ухудшении состоянии молодого фурри, Хикари дрожащим голосом спросила: «Чем я могу помочь?» – бережно положив кисть руки на плечо тигра, чтобы поделиться поддержкой и заботой, девушка отпрянула от полученного удара плечом по подбородку. «Не прикасайся ко мне!» - шипя от гнева ответил Хатори, сплюнув кровь. Хикари не понимала его поведение и здоровье, несколько секунд сидев, она с опаской всматривалась в дрожавшие уши тигра, его невыносимую для глаз дрожь тела. Безвыходная ситуация толкала девушку прочь из укрытия, оставив Хатори на уединение. Барса разделяла желание побыть одним с собственными мыслями, в личном пространстве, ведь, Хатори являлся большое время одиночкой, поэтому резко реагировал на помощь крестьянки. Девушка опустила от собственной слабости плечи, сжав руки в кулак для согрева, замотав их в жилетку. Юноша успокоился, тело поднималось в такт слабого дыхания, махнув кончиком хвоста, сухо приказал, став самим собой: «Можешь идти на охоту, нам предстоит далекий путь без еды, - Хикари в замешательстве торчком подняла уши, недоверчиво сузив глаза. Вспомнив о хозяине леса, барса открыла рот, чтобы напомнить о словах юноши, предупреждении, но будто предугадав мысли девушки, Хатори продолжил, - он не скитается днем по окрестностям» «Я не смогу оставить тебя, Хатори, вдруг тебе станет хуже?» - отстаивая свою точку, барса не сдвинулась с места, намереваясь любым способом оставить глазам надзор» «Чем ты мне поможешь?! – повернувшись всем телом, гневно зарычал альбинос, пронзительно сверкая исподлобья очами. Вытерев рукой кровь около рта, тигр еле сдержал желание рвануться к удушению Хикари – ты никогда не поймешь, с чем столкнулась, крестьянская девка, уходи по-хорошему!» Хикари, будто получившая по ногам шенкелем, вздёрнулась спиной к выходу, с привкусом горести сузившихся зрачков и прикрытых глаз не отрывая цепочки контакта с пробудившимся внутренним зверем тигра, медленно сжала рукой лук. Развернувшись, девушка мысленно сжалась, напоследок положив под подмышку никчемную тонкую жилетку для самой маленькой капельки тепла, прошептав, надеясь на понимание желания заботы: «Я скоро приду, не волнуйся, постарайся согреться» «Спасибо, - с благодарностью еле слышно произнес альбинос, провожая уставшими глазами верно удаляющуюся тонкую фигурку. *** Черт, как мне было страшно в это мгновение, разглядывая в белоснежных глазах темного духа альбиноса, терзающего его изнутри. Может именно он причиняет Хатори страдания и мучения? Тогда, как объяснить жжение полос вдоль рук, многое оставалось загадкой и я поставила перед собой цель анализировать происходящее вокруг себя, особенно находясь рядом с тигром. Я действительно не могла ему ничем помочь, как я смогу ослабить боль, пропитанную магией, к тому же черной, не зная ее особенности. Еще вчера во время еды я заметила, как тигр вдыхал глубоко воздух с закрытыми глазами, глотая не высохшую кровь в туше. Похоже, дух питается энергией Хатори, и здесь нет моей вины, в том, что тигр отдавал половину на собственное лечение и мое, применение магии. От злости врезав кулаком в дерево, я потерялась в ходе мыслей и зацепок, в последний миг разглядев местность, вспомнив о нужном деле. Присев на корточки, приготовив единственную стрелу на тетиву, я приготовилась ждать появление маленького копытного на пропитание, ненароком прижимая хвост к ногам. К сожалению, шерсть хоть и согревала, но не до конца. Подняв глаза к кронам деревьев, мучал появившийся новый вопрос о погоде, почему крупинки снега парят в столь депрессивное утро? Странно, зима не скоро, только начался август. Уши встали торчком, уловив звуки где то сбоку. Бесшумно подкравшись поближе, с недоумением опустив лук, я разглядела еле шагающую лошадь с седлом, при том нашу! Выпрямившись, я целенаправленно, осматриваясь по сторонам, направилась к транспорту, согретая надеждой поездке верхом на будущем пути. Сделав несколько шагов, я встала камнем, боясь пошевелить любым волоском на шкуре, прижатыми плотно ушами цепенея от тошноты в горле. Лошадь местами была ободрана до мяса, виднеющихся костей, пустые бездной глазницы запечатывали дыру сознания камнями острыми, изо рта текла черная кровь. Дыша через раз, я вздрогнула, придя в себя от падения копытного передо мной, высыхая тушью на глазах, оставляя лишь скелет и зловонный пар. Закрыв рот, я приподняла очи, боясь признать правду, увидев ухмылку знакомого шакала, державшего поблескивающий мой нож с капающей кровью лошади. Его поза говорила сама за себя, гордость с примесью поделочного величия, главарь произнес: «Нихрэ рэх!» *** Воспоминания Хикари. «Еще одну ложечку кашечки и в награду получишь очень вкусную сочную ягодку, - с надеждой держа ужин около маленького ротика брата, издевающегося чисто говоря надо мной, хитро блестя глазками и улыбаясь, не принимая остатки собственно приготовленной каши, я выбивалась из сил, сонно моргая. Игра не закончилась, Стефано широко зевнул, упустив и мою смекалку при кормлении неугомонного брата. Воспользовавшись моментом, вскоре розовый язычок задела теплая ложка, карие глазки удивленно моргнули, наблюдая за моей наигранной гордостью за брата, наконец, доевшего за какие то полчаса маленькую тарелку каши, - молодец, Стефан, можешь смело бежать за ягодкой!» Пума радостно вильнула кончиком хвоста, осторожно слезая со стула и припрыжку направляясь в следующей тарелке, но более вкусной. Конечно, как и ожидалось, Стефан смеясь рассмотрел содержимое, вскоре повернувшись ко мне с вытянутой ручкой, показывая два пальчика, означавших о двух ягодах, а не одной. Я помотала головой, приблизившись к нему, достав все таки одну большую клубнику, остальное убрав высоко на полку от детских глаз, убедившись что они опустились на пол, с аппетитом разжевывая и причмокивая от сладкого вкуса. Еще раз украдкой взглянув на братишку, я волей не волей последовала желанию малого, взяв и для себя одну ягодку, скажем так для успокоения души. «А теперь пошли спать, - широко зевая от камня на спине, чуть подтолкнув энергичного комочка шерсти к другой комнате, где находились волшебные пути ко сну, то есть кровати, на ходу я распускала волосы, не успевая убирать пятнистый хвост от прыгающего Стефано вокруг меня, намереваясь укусить. Маленький сорванец так полюбил рассказы о драконах, мои быстрые наброски для полного детского представления об этих существах, - Стефан, где твои штанишки?» Пытаясь найти потерянную деревянную лошадку в нашей комнате, брат до такой степени увлекся рыться с головой в вещах, что превратил аккуратные стопки в развалины, убив во мне водопад спокойствия. Пума взобрался на кровать, приготовившись к колыбельной сестры, всем видом показывая готовность, но и нежелание закрывать веки. Краем глаза заметив на стуле маленькие штанишки, я с облегчением стянула их и переодела шустрого ребенка, придумавший новую игру, под названием «не оденешь». Слава богу, имелся опыт за эти три года, и вскоре миссия подошла к концу. Спина Стефано прильнула к моему животу, пушистая головка задевала мою упирающуюся руку об подушку, русые светлые волосы под такт моего теплого дыхания слабо раздвигались, ушки ненароком потихоньку опускались, слушая колыбель о старом колдуне изгое. Не знаю, кроме этой баллады ничего не приходило в голову, к тому же, пуменок не отказывался послушать перед сном о таинственном мужчине. Мирное посапывание Стефано дало толчком к моему уходу из покоев, прикрыв маленькие ножки одеялом, оставив слабо горевшую свечку и приоткрыв дверь, не спеша я вернулась на кухню для уединения. Присев на стул около стола и подобрав ноги под себя, укрыв хвостом, я с девичьей душою взглянула на опустевшие улицы, залитые лунным светом. Уронив голову на руки для опоры, я с восхищением всматривалась в усыпанный ночной ковер бесконечными маленькими огоньками звезд, пытаясь найти созвездия. Тишина в доме гладила меня по спине успокаивая, маня ко сну, к раздумьям любой девушки о молодом фурри. Прошел ровно месяц, как недалеко от нашей деревни образовались торговые постройки приезжих иностранцев с товаром, для удобства «опустив якорь» между городом и деревней. Кто мог подумать, что после «протаптывания» новых торговых дорог в холмах, протекавших не только к хребту «дракона», но и землям микотов и моим родным краям, иностранцам придет в голову посетить забытые Осаной места, где кроме деревянных домиков, полей, лесов и возвышенностей ничего полезного не найдешь. Растаяв в блаженстве умиротворения души, я медленно перевела взгляд на сиреневые колокольчики в белой вазе, стоявшие передо мной, кружившие голову приятными и теплыми воспоминаниями, смешанные с привкусом легкой боли. Сознание подсказывало о приближении не что важного, а может, все эти мгновения являлись моей фантазией. Цветы принадлежали молодому юноше бенгальскому тигру Орацио. После его слов на поле, означавших о скорой встрече, произошедшей на следующий день к моему удивлению, во мне зажегся потухший огонек, означавший новую влюбленность. Да, прошел ровно месяц, а я втайне от Орацио влюбилась в него по уши, плотно скрывая это. Каждый день я думала о нем, вспоминала прожитые с ним минуты, но, я не могла признаться в себе об измене к кузнецу Эцио. Опустив уши, я закрыла глаза, с горестью нарисовав в памяти давно забытый силуэт оцелота. Уехал черт знает куда и не попрощался, лишь в последний день встречи, подарив мне холодный взгляд, смешанный с печалью. Но, если подумать, в данный момент я думала лишь о тигре, ведь именно он интересуется мною больше, чем кузнец. А может, все это лишь игра полосатого иностранца, найдя простую пятнистую игрушку на время. Паола иногда бегала к рыжему кицуне, с жадностью слушая древние рассказы о его народе, что оказалось удивительно для столь скромной собачки, оживленно вслушиваться к словам незнакомца. Наверное, деревенская скучная жизнь немного надавила на нее к просвету знаний. Что касается Гильберты, кошки с красными щечками и прекрасными глазами, то ее кавалер черный пума Дарси не упускал возможности получить ласку от мягкой девушки, мурча от удовольствия, чувствуя ее рядом. Рядом с ним я чувствовала себя крайне неуютно, шкура мгновенно вставала дыбом, клыки лезли наружу для вдавления «вкусного» сарказма в его самовлюбленное лицо под маской господина на все руки. Одним словом- отец. Уткнувшись носом в скатерть, я столь глубоко углубилась в мысли, не сразу услышав тихий стук в дверь. Я ошеломленно уставилась на выход из дома, гадая о таинственном визите незнакомца в столь приближающийся поздний час. Подойдя к двери, сгорбившись раздраженно шепотом спросила: «Почему не спится?!» «Также как и тебе, Хикари, - знакомый мужской голос приказал рукам убрать защелку и со скрипом впустить в дом гостя. Мягкая печальная улыбка и погасший свет в глазах Орацио напрягли уши, с опаской закрывая дверь и приглашая за стол, предвкушая не самый приятный разговор. Орацио кивком поблагодарил за прием, тихо прошелся до стула и молча посмотрел на букет колокольчиков, напряженно ожидая, когда я сяду напротив него. Усевшись, я поправила длинную ночнушку и волосы, с быстрым биением сердца и испуганными глазами «приказывая» тихой комнате «впитывать» тихий голос юноши, - Хикари, прошу, выслушай меня» «Конечно» - дрогнувший голос заставил Орацио взглянуть на меня, догадавшуюся, о чем пойдет речь. Тигр сел поудобней, всем телом развернувшись к собеседнице, пропитанные непонятной для меня болью глазами и вздрагивающим осипшим голосом начав диалог, - Хикари, милая, прошел месяц с нашего знакомства, но постоянное терзание себя, обман перед тобой убивает во мне живое. Ты умная, поэтому, не думаю, что все эти дни рядом со мной и моими напарниками прошли тебя стороной, - изобразив немой вопрос, я прищурилась и немигающими глазами пыталась увидеть его мысли, смысл слов, стараясь не выдать сои подозрения о кицунэ и пуме, тигр с опаской продолжил, - я не раз замечал с какой тенью презрения ты смотрела на них, вслушиваясь в разговор на незнакомом языке, запоминая жесты и позы, ставя галочку для анализа…» Опустив глаза, я не хотела поднимать данную тему о его работниках по соседству, здесь моя тень являлась бессильна, не зная их прошлое, что связывало троих на протяжении многих дней. Не дав закончить предложение, я перебила тигра, нарочно не поднимая глаз: «Зачем ты пришел так поздно? Не для выявления отношений между мной и теми двумя» «Нашими отношениями, - Орацио глубоко вдохнул воздух, набирая силы и спокойствие, но нервное подёргивание кончика полосатого хвоста выдавало его неуверенность, что я для себя приметила. Подняв глаза, я не заметила как моя улыбка лёгкой тенью скользнула в его кристальных голубых глазах, подняв уши юноши торчком. Чтож, мое сознание было очень радо услышать сие слова, но не надолго, как оказалось. Сжав пятнистую ручку, я вздрогнула от новых касаний, нахлынувших чувств и эмоций, тая от внутреннего блаженства. Тигр подался чуть вперед, не забывая о сне Стефано, еле слышным шёпотом продолжив, - с самого первого дня я влюбился в тебя, думаю, ты заметила и это. Я ждал встречи, хотел быть с тобой от рассвета до заката, но твой наигранный холод выдавал тебя с другой стороны, ты зажигала во мне надежду на будущее, - наши взгляды встретились, и я пожалела, что посмотрела на него, вздрогнув всем телом, с какой любовью он смотрел на меня. Сглотнув, Орацио задал вопрос, от которого руки страха и жара обняли меня со всех сторон, - скажи, пожалуйста, честно, ты любишь меня? Или играешь со мною все это время?» Легким не хватало воздуха для ответа, все внутри будто сжалось до мельчайших размеров, упуская возможность выдохнуть. Глаза заметались с одного угла стола на другой, перебирая различные варианты, но я не хотела обманывать Орацио, ровно также как и себя. Он ожидал, внимательно смотря на меня уже исподлобья, выдергивая доверие ко мне с каждой секундой. Прижав уши, я с мольбой взглянула на юношу, втянув голову в себя, срывающимся голосом подбирая слова, боясь задеть за живое мужское сердце: «Орацио, я запуталась, стою на конце обрыва и не могу принять ситуацию такую, какая она есть, - мне не оставалось, как сказать правду, заметив острый блеск в глазах тигра, на минуту показавшимся совершенно другой личностью, закончив совсем осипшим голосом – я давно имею два крыла, вторая половина не пустеет» Тигр очень долго смотрел в мои наполнявшиеся слезами глаза, не смеющих моргнуть, чтобы не отпустить жемчуг по щеке, стараясь не казаться в голубых глазах слабой и беспомощной. Выпрямив спину и нахмурившись, я еле выдавила слова, цепляясь за шанс выговориться и выплыть из темноты: «Он очень давно уехал из деревни, не обмолвившись на прощание ничем, будто все, что нас связывало раньше, потрескалось и оборвалось…» «Значит ты была его девушкой, - не дав закончить, твердо произнес Орацио, опустив глаза и сжав кулаки на столе, сдерживая наступающий гнев. Я ощущала весь поток энергии юноши и напряжение в мышцах, невольно впустив тошноту в горло от волнения. Орацио встал, не нарушив тишину, не смея взглянуть на меня метавшимися молниями очей, с нажимом прошептав – спокойной ночи» Лишь когда уши вздрогнули от скрипа двери, выждав момент подходящий ухода тигра из дома, я закрыла на замок дверь, пытаясь рыдать в себя, чтобы никто не услышал страдания никчемной девушки, особенно ничего не подозревавший маленький брат. Возвратившись обратно на место за столом, я уронила голову на вытянутые руки, содрогаясь от каждого вдоха пропитанного ложью воздуха. Как влюбленная птица, я цеплялась за юношу, принимая его заботу, интерес и помощь. Как я могла отказаться от визитов в мою деревню, понимая, сколько времени он тратит для того, чтобы увидеться с крестьянкой, тратя личное время. Он во многом отличался от кузнеца, оставивший коготь в сердце. Сейчас я открылась Орацио, понимая, что рано или поздно он уедет со своими коллегами в другие края, оставив меня здесь, в глухом месте, маленькой точкой на карте. Торгашам главное деньги, а не состояние девушки иль юноши, оценивая их поведение и вес кошельков. Время шло и я во что бы то ни стало, решила для себя дождаться Эцио, намереваясь навестить лично палатки иностранцев, отыскав тигра для последнего личного и откровенного разговора. Вытерев рукавом сырые глаза, я приказала себе успокоиться, принимая ситуацию за опыт, на не гнувшихся ногах и поникшей головой идя к мирному посапыванию Стефано. Брат, свернувшись клубочком, уткнулся розовым носиком в стенку, забрав под себя все одеяло, в результате чего мне пришлось, нашептывая ласковые слова, подбирать теплое укрытие. Устроившись на краю кровати, хорошо укрыв себя и брата, я приобняла сорванца рукой, тут же ощутив прикосновение тоненьких пальчиков. Мирное дыхание Стефано скребло душу, все больше нагнетая обстановку вокруг мыслей о случившемся. Вспомнив о приезде родителей рано утром с работы, с натянутой улыбкой я приподнялась и задула свечку, будто погасив внутри себя все то, что приобрелось хорошего за этот месяц. Топот отцовских ноги и ворчание матери вывели мое туманное сознание из короткого сна, решившего прийти лишь под первые лучи солнца. лениво поднимая собственную тушу с блаженного места, убирая переплетенный хвост с хвостом брата исветлую головку с плеча, пропитанного детскими слюнями, покачиваясь из стороны в сторону, я открыла дверь. Первые слова пробормотала мама увидев меня, доставая из корзины купленный хлеб и молоко, так как коровы у нас в деревне имелись не у каждого: «Приводи себя в порядок иди на колодец за водой, - даже слепой мог бы увидеть ее накопленную усталость и нескончаемый стресс, поэтому, мысленно закатив глаза и краем глаза покосившись на валявшуюся тушку отца вдоль кровати родителей в приоткрытой комнате, я молча кивнула и пошаркала за расческой, вслед выслушивая вдохи и выдохи мамы в спину, - ну зачем ты, Хикари, цветы поставила на стол? Почему кашу доели, а приготовить не судьба другую еду на завтрак? Неужели мне сейчас придется потратить время на готовку?!» Присев на скамейку рядом с дверь на выход, я очень лениво расчесывала запутанные длинные волосы, мутными глазами разглядывая фактуру на полу, лишь движением кончиков ушей показывая матери, что дочь хорошо слышит родное и привычное нытье. Перед очами вспыхнул вчерашний вечер, больно ударив по сердцу и легким. Исподлобья оценив сколько морщин от недовольства находится на лице мамы, как брат, хлопая глазами, проскулила: «Мам, можно после того, как я принесу воду, немного прогуляюсь?» «Женщина» смерила меня тяжелым взглядом, упершись руками об бока, махнув нервно хвостом в сторону комнаты брата, рявкнув: «После долгой недели работы мне необходим отдых, как ты думаешь, я получу его, отпустив тебя на гуляние?!, - после недолгого молчания и разглядывания повянувших колокольчиков, мать, похоже, немного догадалась о случившемся мгновении, конечно, нарисовав ее не так, как происходило на самом деле. Еще раз, просверлив в моем лбу несколько дыр, намечая серьезный разговор под вечер, мама проронила, доставая кастрюлю под суп, - вали» Со скоростью света переодевшись из ночнушки в длинное белое платье с красными узорами в виде растений по краям рукавов и подола, на ходу я затянула ниточкой небрежный хвост с петухами и схватив большое ведро, вышла наружу, улыбнувшись нежному утреннему солнцу. На некоторых участках уже работали молодые фурри, заботившиеся о пожилых, живущих с ними, так как большинство родителей уезжало в город на зарабатывание денег и покупку других продуктов. Хоть у нас неподалеку и имелась мельница около речки старенького дедушки, но его характер и манеры никому не давали спуску, хоть с вилами иди за необходимой добычей. На заборы вскакивали первые «будильники», будя всех в окрестности, не забывая наблюдать за мешавшимися под ногами снующих куриц. Жизнь в деревне потихоньку вытирала сонные глаза, даря обычную, но столь прекрасную обстановку. Холодная вода колодца игралась плесками с уставшими от бега ногами, щипая подушечки лап приятным холодком. Слабый ветерок раздувал вылезавшие кудри около ушей, превращая голову в гнездо для птиц. Заполнив ведро до краёв, я осмотрелась по сторонам, искав глазами шкурку Паолы на ближайшем участке за забором. Но сознание подсказывало, что собачка не поделится со мной советом для разговора, ибо девушка любила просыпать гудение петухов, мечтая соорудить катапульту из вил. Волнение вновь дало о себе знать, тошнотворным привкусом застряв в горле, неприятными ощущениями скребясь об стенки желудка. В голову не приходило правильной трактовки слов к диалогу с Орацио, чтобы не усугубить ситуацию. А может, сидя в данный момент на шелковых тканях, он рассказывает обо мне своим приятелям, чтобы серая пятнистая шкура не мелькала среди их временной территории. Сжав кулаками тяжелую ношу, я на всякий случай остановилась около забора Паолы, мысленно прося помощи. Но сколько глаза не всматривались сквозь зелень яблони на участок, в поддержку мне дул лишь ветер в сторону дома настойчиво в спину. Громко выдохнув каменный воздух из легких, не спеша ноги передвигались по знакомой тропе домой, каждым мускулом давая понять об ускорении для общего блага. Конечно, обратно к матери я вернулась не так быстро, как уходила прочь с глаз долой, но поставив ведро и еще раз убедившись о согласии на таинственную недолгую прогулку, с шоком для себя я решила завернуть в противоположную сторону, где находилась мастерская около леса. Не думала, что сознание решит извернуться дугой в нависнувшей проблеме. Потратив больше десяти минут на поток мыслей в круговороте и тяжелый ритм шага, я , наконец, завернула за угол отделявшего высокого забора деревню от густого леса на холмах. Как я здесь давно не была, с наслаждением вдыхая аромат хвои, каждым пальчиком на ноге ощущая иголочки елей и шишки. Заметив впереди домик кузнеца, как каменная статуя с приподнятой рукой над складками платья, во все глаза, впившись телегу с запряженной лошадью, стоявшей около сарая, я приоткрыла рот. Неужели мои мысли услышал сам Осана, дав шанс исправить свои ошибки перед кузнецом? Признаться в чувствах, таившихся на протяжении трех лет? И тут меня будто ударили, осознав рой пчел в сердце – кого я люблю больше? Эцио или Орацио? Напряженно, прижав хвост к ногам, широкими шагами я подошла к окошку, робко постучав в стекло, ожидая знакомого голоса и довольное лицо. Сколько воспоминаний происходило здесь, на этом месте, чуть улыбнувшись, увидев перед глазами картину того самого дня, когда Паола шпион, стоя на бочке, подслушивала разговор кузнеца со мной, с любопытством приподнимая ушки. И в тот день, я поняла о некой близости между мной и оцелотом, попивая чай с малиной и помешивая ложечкой мед от неловкости за его горячий взгляд. Не дождавшись ответа, ушки привстали торчком от шума в доме, дав волю душе постучаться в дверь и накинуться на шею Эцио с радостью младенца. С нарастающей улыбкой, ручка повторно постучала в дверь, вспоминая волшебный тайный ритм для нас двоих. Хвост дернулся, вскоре завиляв от появившегося скрипа, впустив свет солнца в дом. В щели показался кузнец, со взъерошенными каштановыми волосами и очень удивленными глазами, смешанные с тревогой. «Здравствуй» - широко улыбнувшись, я не могла налюбоваться Эцио, но, приметив странное выражение лица юноши, будто смотревшего сквозь меня, нахмурившись от неясности происходящего, я уловила шаги за спиной оцелота. Посмотрев за пятнистое плечо, я отперхнулась, как ужаленная, от юноши, увидев беременную девушку, с ярко выраженным раздражением во взгляде оценивающей мое положение. Остекленевшими глазами от ужаса, я нервно сжала руками складки на платье, молясь Осане, что передо мной стояла знакомая Эцио, приезжая погостить или в результате чего-то произошедшего в ее доме, кузнец уехал к ней на помощь, привезя в деревню для успокоения души и будущего ребенка. Слепо видя перед собой конец грядущих проблем, оценивая нависшую тишину и тяжелое напряжение, скоблившее по сердцу, губы задрожали в приступе натиска новых слез. Девушкой оказалась молодая олениха, с карамельными блестящими глазами, украшенными густыми ресницами, аккуратной короткой прической, заплетенной по бокам в косички. На волосах блестели голубые бусины, обвивая голову и заканчиваясь хрустальным синим камнем на лбу. Изящные тонкие пальцы защищали от внешнего мира ребенка приблизительно на шестом месяце беременности. Длинное платье цвета ясного неба, затянутое на рукавах белыми лентами, придавало оленихе вид, подобающей даме далеко в холмах, где жили микоты, ибо в близких краях столь чудные создания не приживались. Кузнец грозной тенью навис надо мной, преграждая встречу серых слезившихся глаз с дамой, нервно размахивая хвостом, ожидая скорого и тихого ухода без лишних разговоров. Повернувшись к оленихе, кузнец с нежностью произнес, временно приглушая рычание в горле, пытаясь скрыть свое нежелание начинать с подобного день: «Алета, будь добра, поднимись на второй этаж и подожди немного» По телу вновь прошла мелкая дрожь, не узнавая голос прошлого Эцио, будто его подменили. Олениха с непереносимой тяжестью в выразительном взгляде на меня поднималась по лестнице, напоследок прижав уши. Казалось, что это мгновение длилось вечно, пока музыку стрекотания кузнечиков и птиц не прервал звук стукнувшей двери. Я тихо сглотнула, с горем опустив голову, потеряв всякую надежду на другой положительный ответ, лишь сердце сообщало о приближающихся шипах и ноже, готовые в любой момент отрезать и повредить крылья любви, ожидавшие столь долгое время возвращение кузнеца. Ведь даже полюбив тигра, я отреклась от него, вспомнив о кузнице, вспомнив о своей первой любви. Эцио медленно повернул голову к колыхающемуся от волнения хрупкому телу, твердо спросив: «Зачем ты потревожила мою семью? Неужели ты ничего не поняла в тот день?! – повысив голос на последних словах, оцелот яростно хлестнул хвостом по ногам, дав волю накипевшим эмоциям, намереваясь избавиться от меня, вышвырнуть за порог. Крепко сжав кулак и врезав в дверной проем около моего носа, наградив воздух мелкими щепками, лицо кузнеца плотно приблизилось к серым глазам, громко повторил – зачем?!» Ловя воздух ртом и не обращая внимания на лившиеся слезу по щекам, нервно подымающимся и опускавшимся ушам, я не смела встретиться со решительным взглядом Эцио, боясь получить за молчание и слабость крепкое сжатие кисти на худой руке. Сглотнув, я исподлобья зашептала, с каждым словом чувствуя осколки вокруг себя, не видящими для других глаз падение перьев на пол, измазанных в крови: «Ждала я тебя…Ждала…Верила в твое возвращение, - вспомнив о ребенке в животе девушке, с полными ужаса и страха за ответ, я откровенно призналась кузнецу, надеясь вернуть прошлый разум юноши, с теплотой всматриваясь в безжалостные карие глаза – я люблю тебя!» Оцелот поперхнулся, через секунду зрачки в очах юноши сузились до тонкого волоска шкуры, придавая облик кузнецу настоящего хищника, приглядевшего жертву. Юноша, сделав шаг вперед ко мне, насмешливо прошептал, сузив глаза: «Не думал, что ты уйдешь до такого, Хикари, признаваясь в любви тому, кто тебя не любил и не называл своей девушкой, - от произнесенных слов мое сердце упало в бездну, с треском рвав острыми сломанными концами костей нити крепления к телу. Сил не осталось на слезы, мысли остановили время, таща сознание в густую темноту зажмуренных глаз. От кузнеца не ощущалась тень жалости, сострадания, им управляло нечто другое, не способное к милосердию и понимаю стертых путей. Сделав более широкий шаг к поникшему телу, кузнец яростно схватил и дернул меня за руку на выход, оскалив зубы. Стоя на мягкой траве, я ощущала контраст, происходивший на улице и в доме, ведь подойдя ближе к кузнечной, я сразу встревожилась мелодии холода по шкуре и не хорошему предчувствию, но, как слепая, не подала этому никакого значения. Смотря на потухшую свечку перед собой, я в последний раз потемневшими прикрытыми глазами смотрела на лед кузнеца, сухостью закончивший диалог, сжав ручку на двери, - запомни, я никогда не любил тебя по-настоящему. Для меня жизнь в деревне пыткой тянулась изо дня, лишь по твоей неуклюжести и любопытства, я познакомился с доверчивой особой, хоть как то под предлогом убегая от отца и его никчемной потной работы, - опустив глаза, Эцио пристыженно прижал уши, с маленькой горькой каплей не хотя произнеся, - пойми, я эгоист и ничего не мог поделать, как не использовать тебя до того дня, когда отец решил на время покинуть родные края для ознакомления новых территорий. Я не смог к тебе подойти и сказать всю правду, как она являлась в моей душе, лишь взгляд смог показать, что на этом нить связи оборвалась, но ты восприняла его по-другому. Оставь меня в покое, поставь точку между нами. Я люблю Алету и ее ребенка» Как я появилась дома, присела тихо на скамейку рядом с матерью, чистившей вкусно пахнущую морковь, не помнила. Весь путь, пролитый золотом солнца, провожал в тумане головы, встретившейся с грозою. Слезы быстро высохли, дух постепенно становился крепче, дыхание успокаивалось, но лишь стучавшие слова кузнеца и щипание глаз напоминали о разговоре. Посмотрев на пустевшую вазу, я тихо спросила раздраженную маму, косившуюся краем глаза на никчемную дочь от бездельничества: «Зачем ты выкинула колокольчики?» «Они повяли» - бросила мама, дернув ушами от слабо понимающей смысл жизни барсы, имеющую разум ребенка. Покорно приняв действия матери, я закрыла глаза и упала на стенку, в глубине души радуясь за тот факт, что родители на знали происходивших событий в моей личной жизни, принимая дочь за пустоголовую. Но сейчас, слушая стук ножа по доске и вспоминая красоту цветов, потерявших ее за ночь и уже валявшихся, где то во дворе, я понимала одно, отдаленным голосом – луна, горевшая для двух звезд, погасла, потерявшись в беззвездном небе. *** После быстрого и четкого произношения некого заклинания шакала, не успев оценить полностью всю нагрянувшую беду в целом, голубые глаза превратились в два огромных озера, наполненный ужасом и безвыходным положением, имеющим лишь крошечный просвет между побегом и повиновением. Хикари круто развернувшись всем телом в противоположную сторону, оторвав в долю секунды ноги от сырой холодной почвы ввысь, во все стороны, махая от порывистого ветра хвостом, не разбирая дороги, устремившись вперед, мысленно крича о помощи альбиноса. Девушка прекрасно понимала, что быстрое перебирание ногами и судорожные вдохи воздуха от нехватки кислорода в легких между прыжками через широкие канавы, не смогут спасти ее шкуру, когда взгляд мага ясно говорил о без жалости к женской особе на этот раз. Впереди показался крутой обрыв, дав возможность барсе скатится вниз и с хриплым выдохом упасть под обрыв, похожий на укрытие, в котором на данный момент спал юноша. Грудь девушки безжалостно поднималась и падала, с дикой фантазией взбешенного разума ломая ребра и разрывая сузившиеся легкие. Хикари всем телом печаталась в землю, пальцами от страха вонзаясь в почву, инстинктивно пытаясь слиться с окружающей средой от хищника. Уши не улавливали ни один звук внешней среды, будто нарочно улавливая лишь звуки стука столь быстрого танца одного органа. Шерсть стояла дыбом, мышцы ног ныли от столь долгой пробежки, валив барсу в положение бессильного бездействия. Хикари насторожилась, задержав дыхание, острыми глазами вцепилась с силуэты веток, приказав встав ушам торчком, дабы уловив столь не ожидавшиеся шаги. Все движения давались с трудом, норовя бить паническую тревогу. Мертвая тишина прерывалась тонким свистом утренних птиц и колыхающего траву ветра, задувая маленькие снежинки в овраг, сбивая с толку концентрацию внимания барсы. И вдруг сердце Хикари сжалось, понимая тот факт, что во время бега, девушка не слышала взади себя не малейшего мужского рычания и стремительного яростного преследования. «Добыча» нервно сглотнула, обдав пересохшее колючее горло холодной слюной от частого прерывистого дыхания. Девушка сильно зажмурилась и открыла глаза, увидев перед собой черного, как смоль, ворона, сидевшего на ветке дерева, внимательно смотревшего на девушку сияющими блеском пролетающего снега глазами. Хикари вздрогнула, увидев перед собой отрывок видения в пройденном городе, свои руки, державшие под дождем амулет в виде птицы, принадлежавший шакалу. Барса не успела напрячь мышцы для продолжения невиданной тропинки к никчемному спасению, как ворон, широко расправив крылья, взметнулся к девушке, в полете возродив прежний облик мага. Мощные пышные крылья перелились к мужские вытянутые руки, удачно сомкнувшиеся на тонкой пятнистой шее, показавшейся для них самым слабым стебельком среди высокой и острой травы. Русая голова со стуком ударилась об землю, изо рта выдавились хриплые попытки вдохнуть грамм воздуха, пальцы девушки встретились с ладонями шакала, царапая и вонзаясь когтями для освобождения кислорода. Тело изгибалось, извивалось подобно змеи, коленками стуча по нависшему сильному телу мужчины. Шакал с издевкой улыбнулся, всматриваясь в слезившиеся голубые глаза Хикари, одной рукой ослабив хватку на горле, другой закрепив девичьи кисти над русой головой, оставив без дела только ноги. Хикари сбросила с себя сопротивление из оков, уловив ноздрями поток воздуха, мутными глазами через боль прямо и бесстрашно смотря на нависшую угрозу жизни. Шакала явно забавляла подобная картина, с неким едким интересом рассматривая появляющиеся кровавые пятна на рубашке девушки, дернув уголком рта, саркастически поставив свою точку в деле: «Пожалуй, немного позабочусь о твоем состоянии до прибытия альбиноса, - обнажив клыки до десен, маг сильно прижал уши, едва коснувшись носом дрожавшей от холода щеки барсы, - скажи спасибо, дорогая, своему ножу и моему поддельному самообладанию над собой, ибо не будь рядом товарищей, твои позвонки с мелодичным хрустом отсоединялись от головы, в то время, как лезвие не спеша вспарывало живот!» «Хватит играть с добычей, прикончи, как душе угодно и пошли на поиски белого духа!» - за спиной мага образовались три нависшие тенями фигуры, одна из которых с шипением выдало сие слова, бес стыда, встав на хвост Хикари, пальцами рыхля скомканную шерсть. «Поделом ей, пускай искажается в муках, - рявкнула вторая фигура, образовавшаяся над головой девушки, с презрением рассматривая слабость жертвы, метнув в глаза шакала тонну сарказма - благодаря именно, нам пришлось с радостью отдать больше всей своей силы до кончика хвоста тебе, Рагр» «На исцеление и стирание следов происшествия, прибавляя стену защиты, барьер от кристалла стражи» - очень спокойно добавила последняя фигура, с холоднокровным спокойствием доставая длинный острый нож, стеклянными глазами осматривая местность. Теперь Хикари впала в заметную дрожь по всему телу, осознавая нависшие тени не только магов, но и приготовившейся смерти. Девушка обмякла, не зная, в какую сторону обратить взор, стоит ли закричать и что из этого выйдет. Шакал довольно убедился во вновь появившемся ужасе в лице Хикари, ушами дернув назад себя, уловив приближающиеся шорохи. Убрав руку с горла, маг кивнул свои товарищам, вздернув пятнистое тело над землей, чтобы твердо поставив на землю и прислонить нож к горлу. Нажав острие холодного оружия, шакал с дьявольским наслаждением прошептал на дрожавшие уши Хикари, глазами проследив поток воздуха и готовность партнеров позади него: «И все же удивительная связь тянется между вами, дорогая, ты только посмотри, кто к нам пожаловал, как только ощутил приближение твоей могилы» Девушка замерла, в неудобном положении чувствуя тянувшиеся мышцы спины, как сжимается кожа мужскими руками на руках, не давая возможность рывку кулаков. Через минуту перед нами оказался запыхавшийся Хатори, не оценившего на хорошую оценку увиденную картину, будто еще со вчерашнего дня догадывался о ее написании. Сделав шаг вперед, юноша осматривал лицо и позицию каждого мага, не обратив внимание к оторопевшей девушки. Выпрямившись, альбинос твердо устремил все внимание шакалу. Хатори не внушал доверия для девушки спокойствием и сухостью в еле заметном движении, его молчании. Напряжение снял шакал, зло, процедив, плотнее прижимая поблескивающий нож: «Мне надоела подобная фигня, Хатори, игра длинною в каждый миг дня. Либо ты возвратишь былые времена, или столь скромная девица пострадает на твоих глазах, - уловив слабое белое сияние в глазах альбиноса, украдкой переведя взгляд к огромным глазам Хикари, маг с выражением отчеканил, косясь на товарищей, слабо кивнувших в ответ – хотя, если подумать, то падение внутренностей барсы ни чем тебя не удивит, особенно жены. Не меняешься, наш осколок, таков и остался, молодец. Я мог бы пожать тебе руку или похлопать по плечу, только смотри, как я сейчас занят важным делом. Стоит ли упускать в высшие небеса чудное крохотное создание?» Хатори громко выдохнул, наклонив голову, с прикрытыми очами скользя по худой пятнистой тушке, фыркнув: «Не одну смерть видал близких, проживу вдоволь и без жены, - странный блеск промелькнул в белоснежных глазах тигра, обдав шкуру Хикари неимоверным холодом по всему телу. Девушка затаила дыхание, сконцентрировав все внимание на отстранённость от нынешнего положения партнера у Хатори, лениво покачивающего кончик хвоста, после минутной тишины и медленно приближения к шакалу, от чего двое магов встали в боевую стойку, альбинос глухо произнес заключение, - завершай отвратительное дело, ведь хорошо зная твой разум и сознание, ты с трудом сдерживаешь искушение поразвлечься над созданием гнилой плоти» Хикари не поверила ушам, из-за глупости поддавшись с рычанием вперед к предателю, искренне пожалев о содеянном, ощутив тонкий порез ножа на горле и едва вталкивающуюся из образовавшегося выхода капли крови. Тигр хмыкнул, свысока взирая поведение пойманной птицы в клетку, с появляющимся испугом и неимоверным страхом представляя исполнение заветного желания шакала, не сводившего очей с тигра. «Времена тебя не изменили, Хатори» - остановившись, тигр уловил напряжение в словах мага, сжавшего нож. *** Я теряла дар речи, утратив всякую надежду на уловку выхватки холодного ружья из когтистой руки, задевающей кончик холодного мокрого носа. Пальцы ног постепенно каменели от натуги сдержки тела на носочках, ловя снежинки на ускоряющемся ветру, пронизывающий воздух в рубашке. Шея, выгнувшаяся дугой, немела, прекратив поступление крови в сознание, туманя перед глазами изображение стоявшего альбиноса, не принимающего не малейшие попытки спасти меня. Как я не пыталась понять ход мыслей полосатого спасителя, на ум приходило лишь одно- он тянул время для удачного рывка. Но, его слова лишь укололи сердце, заставив вырвать рычание изо рта с глухим гневом. Как он смеет говорить подобное после всего произошедшего между нами, предатель?! Покосившись мельком на двух других магов, я уловила слабое красное сияние на кончиках пальцев, удерживающийся с большим трудом. Их рвение к драке считывалось именно в позе готовности, ожидав приказа вожака иль неудачный шаг тигра, наслаждавшийся гнетущей тишиной и протяжной нитью между им и шакалом. Их цепкие взгляды будто перекидывали прошлое общее, на минуту позабыв о окружающем мире и легком морозе. Хатори, прикрыв глаза, медленно проскользнул по всем трем врагам, некогда являющимися друзьями, сухо ответив на замечание шакала, сжав крепко кулаки: «Время либо калечит, либо исцеляет, - упустив голову пониже, посмотрев исподлобья на меня, превысив голос и обнажив зубы, - мой песок в часах еще не закончился! «У северных жителей жена является не только родной кровью, но второй луной, - проигнорировав Хатори, изобразив ушами глухоту, прижав к затылку, шакал издевательски обнажил длинные острые клыки, с аппетитом облизнув пересохшие губы, от чего мое тело обмякло, приготовившись к наихудшему, заметив промелькнувшую панику в белых глазах. Двое магов напружинили ноги, ослабив красный огонь в ладонях, обдав мои ноги ужасным приятным неподходящим теплом. Маг продолжал сильно сжимать руки, ноющие от туги прижавшейся в круговороте кожи. Я попыталась шелохнуться, но лишь хвост, качнувшись кончиком, выдавал мое безысходное состояние. Не успев набрать в легкие воздуха, как щеку пронзила невыносимая горячая боль, сливавшаяся с холодом железа в долю прикосновения и прорезания, после чего шакал закричал, безжалостно швырнув меня в сторону – час расплаты настал!» Я скрючилась на земле, подавляя всхлипы и стоны, крепко закрывая рану ладонями, отдаленно услышав рев пламени начинающейся драки. Неужели сейчас произойдет как во сне, драка Хатори и шакала? Открыв глаза и смотрев на представление через нарастающие слезу, я, как маленький птенец среди могучих сильных орлов дрожала всем телом, заворожённо не моргая следя за метающимися огненными шарами в уворачивающегося тигра, окруженного со всех сторон. Шакал наглым образом одолжил мой нож, пытаясь нанести ответный удар в грудь Хатори, в момент закрытия глаз от вспышки пламени. Лишь отличный слух тигра позволяли вовремя изогнуться или отскочить, не позволяя ранить себя, также защищаясь собственным большим ножом. Кровь продолжала литься из щеки, сбивая ход мыслей с толку о оказании помощи, ведь ему не справится с тремя магами! Почему Хатори не впускает в оборону магию? Рану невероятно сильно обожгло, высвободив крик из глотки, что позволило рухнуть на землю, потеряв сознание на несколько секунд. Открыв глаза, я распахнула из как только могла, сузив зрачки от очень ярких вспышек молний, с громким треском образовавшие сетку перед тигром, кончиком уголка рта приметив поджатые хвосты двух магов, потерявшие контроль над потоком энергии в их теле. Шакал рванул назад, лишь его напарники, застывшие, как статуи с вытянутыми стиснутыми руками без огня за гранью цепи, не шелохнулись, надев маски обреченности. Боль вновь усилилась, по шее и рукам потоком потекла кровь, окрашивая тонкую корку снега алыми «цветами». Но я не чувствовала и не слышала ничего, кроме оглушительного крика двух магов, повисшие над землей. Из тел фонтанами брызгала кровь, попадавшая на стиснутые магов молнии, шипя при касании. Сжав ладонью щеку и напрягаясь, я услышала треск всех костей, в следующее мгновение следя за падающими по отдельности от всего остального головами, словно мозайкой распадаясь на маленькие кусочки. Казалось, что меня уже ничего не испугает в этой жизни, после увиденной полуживой лошади без глазниц, но приземлившаяся голова рядом со мной, будто разжеванная неким хищников, сотрясла всю серую шкуру, имея лишь колкий ужас. Я подняла глаза, мигом поднявшись всеми двумя лапами, позабыв о крови и увиденном, метнувшись к луку, чтобы успеть убить бежавшего на меня шакала. Не знаю, что омерзительней, увидеть лицо Хатори в столь привлекательной для него игре или жаждущего мою смерть шакала. Хотя если подумать, то вися в его хватке, он бы сразу убил меня, а не подарил шрам. Похоже, игра только начинается, если судить по отвеченному от нас альбиноса. Проехавшись по земле и схватив одной рукой лук, пользуясь острым концом для случая попадания в лицо мага без стрелы, я лежа на спине направила конец на встречу преследовавшего, ожидая с закрытыми глазами толчок. Но, вновь уловив прижатыми ушами приближающийся треск молнии и нарастающую боль в ране, на этот раз и в плечах, я открыла очи и поперхнувшись воздухом увидела остановившегося мага передо мной, повернувшего голову к тигру с презрением и шипением, выдавая раздражение нервным хвостом. Я перевела взгляд на Хатори, как спокойно он приблизился, оставаясь от нас приблизительно в тридцати шагах, с каким холодом и безразличием взирал на слабого вожака, вздернув нос к верху. Я сглотнула слюну, опуская очи к окровавленному моему ножу, в то время, как Хатори оказался совершенно без царапины. Отсутствие молний должно бы успокоить, но мне казалось, что альбинос лишь ждет, как и в прошлый раз, повод впустить смерть. «Не посмеешь», - прохрипел шакал, пронзая горящими глазами ненависти на тигра» Я затаила дыхание, осознав почему только шакал не использовал магию – имена причинённая рана от ножа в городе ослабила его поток энергии, в результате чего тело обмякло и не подлежало во времени целостному восстановлению, лишь получив слабые импульсы от товарищей, оставивших крупицы огня для себя. Зажмурившись очень сильно и уронив голову на землю, прикрыв уши руками для заглушения будущих звуков разрывания плоти, я мысленно молилась о контроле альбиноса. Крик, треск и тело с глухим стуком падает неподалеку от меня, остатками молний сверкаясь в некоторых частях испепеленной одежды. Стараясь не упасть взглядом на безжизненный труп, я пошатываясь на ногах встала, крепко сжимая лук и тупо смотря в красный снег, приходя слабо в себя. Послышались шаги Хатори, уступившему столь забытую тишину в лес и мрачные оттенки погоды. Поймав выразительный взгляд Хатори, в котором не читалось ничего, я с шоком услышала в себе, почему альбинос в столь уверенном положении вышел невредимым. Выпрямившись и резко натянув стрелу в голову тигра, с ленивым движением зрачков проследивший за мной, я с волной обиды и тяжести на душе просипела, напрочь отпустив окружающих частей трупов, запах паленной крови с слабость: «Ты использовал меня» *** Я, пытаясь сохранить контроль над телом, искрящееся безумием и наслаждением вкуса крови, протекавшей по венам, получая жидкость от барсы, холодно поправил вывод девушки, смотря исключительно в серые глаза: «Точнее нашел более безопасный выход из данной ситуации, - сжав зубы от испепеления магии внутри тела, предавая организму прежнее вымотанное состояние, брезгливо поймав себя на мысли о жалости к Хикари, я не смог больше стоять на обоих ногах, упав на ноги с глухим стуком, прерывая тянувшуюся нить крови от барсы к самому себе. Закрыв глаза, с наслаждением ощутив легкий холод земли, я с отвращением втягивал полной грудью запах паленных трупов, лишь искренне радуясь о конце преследования красного поддонка и его оставшейся шайки. Скорее всего шакал их убил за непослушание или слабость духом. Но самое невероятное из произошедшего, это появившаяся способность во мне, а именно передача импульса крови через невидимые пути к своему сознанию, вскоре обратив накопившийся гнев в разряды молнии, достигавшие не каждого мага. До конца не могу понять, как я смог подобное привести в действие, не до конца понимая ход и движения рук, выпав на несколько секунд из реальности, подавшись на искушение другого существа в себе, требующего более жесткие меры. Слабо упустив уши, я очень тихо прошептал, понурив голову ниже от внутреннего стыда перед девушкой, все же казавшуюся для меня самым хрупким созданием, - благодаря именно тебе мы вышли практически сухими из воды» Мне не хотелось смотреть на ее нахмуренное лицо, порезанное, испачканное, поэтому продолжал неподалеку сидеть сгорбленно, ловя мгновение передышки. Уши встали торчком, уловив взмах пятнистого хвоста и свит стрелы, пролетевшей около шеи, порезанной в секунду касания конца, вонзившегося без пощады в землю наполовину. Я не издал ни звука, лишь плотнее сжал зубы, чуть ранее предугадывая подобный поступок Хикари, ее хриплое рычание и светло передающееся раздражение в поблескивающих клыках, ибо, не удержавшись, я все же медленно посмотрел на нее исподлобья: «В тебе совести не имеется, Хатори, - яростно бросив лук к моим ногам, барса подошла поближе, позабывшей о капающей крови из щеки, сжав кулаки и выплескивая накопившееся за эти дни, прослеживая затягивание образовавшегося пореза на моей шее от стрелы и появление надрезов вдоль ткани одежды от ударов ножом мага, - возомнил из себя лидера, холоднокровного убийцу и некого таинственного подлеца с большой буквы! Растерзав микота, после чего уничтожив дом, воспользовавшись им как укрытие от посторонних глаз, после чего управляя мной, будто я имеюсь марионеткой для тебя! Управляешь и приказываешь, не стесняясь внутреннего положение моего, наращивая плети с шипами и наглым образом вытряхивая из меня живое для эффектного зрелища ради своей души! Как ты можешь притворяться тем, кем не имеешься, Хатори?!» Я сам до конца не понимал своего внутреннего демона, выучивший уроки жизни, натягивая улыбку для удара и притворяясь неповторимым образцом, но на самом деле мне лишь хотелось вернуться домой на упокой, забыв все прошлое напрочь ради самого себя. Я медленно приподнялся, упершись руками об ноги, с трудом выпрямившись и твердо взглянув на дрогнувшие уши Хикари, но готовые к выслушиванию исповеди острые испепеляющие очи, я, приняв голос разума, все же решил произнести то, чего бы не следовало допускать до сознания девушки, на огромное удивление державшую свое положение около себя, прожив, услышав и увидев не мало приятного из за меня. Хикари ожидала в напряженном молчании, выдернув напоследок нотку кислых и противных слов, задевших мое сердце: «Что произошло в твоем прошлом?» «Тебя это не касается, - пожалев о лишней грубости, я расслабил лицо и с потускневшими глазами приблизился к девушке, сверху вниз уважая стойкость и силу столь тонкой особы, колко смотревшей за очертанием моих очей, - микота я использовал в качестве бесплатного проживания среди чащи и, безусловно, алкоголя, но упуская некоторые моменты нашего столь недолгого проживания вместе, во мне не образовалась привязанность и благодарность, что в последствии убийства послужило плюсом, ибо его душила серебристая магическая змея, вылившаяся из бутылки рома, который купил микот. Этот дух не исправим при малейшей попытке высвободится, беспозвоночный лишь плотнее прижмется, всасываясь в тело, что способствует дальнейшим не самым приятным последствиям. И только поделив пополам жертву, тем самым разделив на живое и не живое, потому что духи делятся на два типа, змей высвободился, не до конца насытившись плотью, шипя, как ты слышала, на нас во время побега. Горевший дом сыграл на руку, облюбовавшийся микот или точнее что от него осталось, являлся хозяином помещение, требовавшее после укуса горячую очистку, - заметив блеск недопонимания в глазах Хикари, я мысленно хмыкнул о трате времени, но все же, продолжил, - это тесная и запутанная связь паутины магии, которую не поймет простой житель, не имевший дело с кристаллами, - оставив следующие откровения к другой дороге, я устало опустил веки и с упавшим камнем с души тенью улыбнулся, уловив образовавшуюся слезу в серых очах, не моргнувших ни разу, напуганному лицу девушки и опущенных ушей, я захотел прикоснуться к ней, чтобы почувствовать тепло и успокоить возобновившуюся дрожь в пятнистом теле, но, как оказалось, от холода. Я был в ней уверен, в ее внутренней неповторимой силе. Отдернув себя от мысли прикосновения, я лишь прошептал, взглянув на стертый задний план леса за спиной барсы, - нас ждут бескрайние поля» Русая голова потускнела, Хикари спрятала глаза и резко развернулась к тропе, безжизненно уронив хвост. Не передать, как я был благодарен ее принятию решения и пониманию к никчемному созданию полосатому, являющимся альбиносом.