История трех сердец

— Что это? — довольно громко спросил Соломонс, бросив какую-то книгу на стол. Кэтрин, которая заваривала в тот момент чай, чуть не откинулась прямо тут от неожиданности сего действия. Окинув взглядом Алфи, она уставилась на книгу, которую прочитала пару дней назад. — А в чем дело? — недоуменно спросила она у еврея, на что тот с искренним удивлением заявил — она же, блять, на испанском! Девушка, явно не ожидая такого заявления с его стороны, громко рассмеялась, но, заметив недоумевающий взгляд мужа, спросила — Cual es el problema? — но, встретив еще большее непонимание в его глазах, перевела — А в чем проблема? — И на скольких языках ты балякаешь своим ангельским голоском? — Алфи улыбнулся, но в его улыбке девушка не увидела ничего хорошего для себя. — Даже не знаю… Compte?[1] Французский, испанский, итальянский, с русским проблемы немного… Уверена, что смогу разобрать цыганскую брань Артура Шелби, а это, как минимум, два разных языка. Всего понемногу, как говорится. — Надо же, какая мне попалась умница — Еврей хитро усмехнулся, — раз на то пошло, ты идешь завтра со мной на благотворительный вечер. Мне нужно будет поболтать с парой важных людей, а я не люблю, когда они базарят на своем. Чувствую себя не в своей тарелке, понимаешь ли. А ты будешь стоять и слушать, а потом докладывать мне. По одному твоему виду не скажешь, что ты такая умная. Обычная красотка, которой удалось растопить сердечко бедного глупого старого еврея. На, держи, — он кинул на стол пару бумажных купюр большого достоинства, — этого хватит, чтобы купить всякие женские штучки. Ты должна выглядеть идеально. — И с чего это вы решили, что я пойду? — У тебя нет выбора. Так я сказал. На этом мужчина развернулся и пошел к себе в кабинет. Кэт смотрела то на эти дурацкие купюры, то на чертову книгу про чертову любовь на чертовом испанском. Она была готова зарыдать от того, как надоело ей здесь находится. За что ей это все? Она схватила деньги и пошла в ближайший магазин, чтобы купить платье, да такое, что Соломонс больше никогда не пожелает приказать ей куда-то с ним пойти. После долгих поисков, девушка, уже остывшая от своего гнева, нашла довольно симпатичное платьице холодного металлического серого цвета. Сидело оно прекрасно, но слишком глубокий вырез на груди, а точнее на грудной клетке, как подумала девушка, был не очень удобен. Однако это был лучший вариант, поэтому она отдала деньги заглядывающемуся на нее продавцу и, забрав покупку, пошла прочь. В назначенный день они с Алфи приехали в назначенное место. Это был дом какого-то аристократа, видно было, сколько денег в это было вбухано. Огромное двухэтажное произведение искусства, подумала Кэт. Именно тут собрались сливки общества, к которым она отношения никакого не имела. Несмотря на то, что ее родители были довольно уважаемыми людьми, она и близко никогда не находилась в таком свете. Барышни тут были в богатых нарядах и пахли цветами настолько сильно, что у Кэт голова закружилась. Мужчины же курили лучший табак и смеялись так громко, что, казалось, вся семейка Ли на цыганских празднествах сидели тише воды, ниже травы, по сравнению с ними. Но, разумеется, это было не так. Просто девушка так давно не находилась в окружении такого количества народу, что все ее органы чувств были напряжены до предела. Кэтрин взглянула на Алфи. Он был… Привлекателен. Она не видела его таким со дня их свадьбы. В дорогой синей тройке, на жилете которой блестела тяжелая серебряная цепочка от часов, он казался таким же выходцем высшего света, как и остальные присутствующие. Он элегантно, насколько это позволяла его комплекция, взял девушку за руку и повел вглубь зала. Кэт взяла у подошедшего официанта бокал шампанского и залпом осушила его, вызвав тем самым косые взгляды окружающих. Алфи лишь коротко хохотнул. Чуть погодя к ним подошли два молодых человека. Оба высокие и худые, в черных костюмах в цвет таких же угольных волос. От них веяло дорогущим одеколоном и алкоголем. — — Ооо, мистер Соломонс, — воскликнул один из них, — пришли связи налаживать или наслаждаться обществом нашей интеллигенции? — он усмехнулся, — а это что за красавица? — он отвратительно подмигнул своему товарищу. — Это моя супруга Кэтрин, — равнодушно проговорил мужчина, но в душе ему хотелось как следует врезать этому ублюдку. — Ах, Кэтрин! Красивая, ничего не скажешь. Dove pensi che abbia preso questa puttana? forse a un prezzo decente, ci darà l'uso? dolorosamente buono, accidenti [2]. Повезло, вам мистер Соломонс. Vecchio grugnito ebreo [3]. Девушка слушала эти оскорбления с каменным лицом: нельзя было показывать, что она их понимает. Алфи стоял и равнодушно слушал всю их беседу, а после схватил за пиджак одно из говорящих и грубым голосом заговорил — слушай сюда, макаронник ебаный, если еще раз назовешь ее так, как назвал, то старый еврейский хрыч распорет тебе живот и вытащит через него глаза, а потом засунет их в задницу твоего дружка-товарища. Ты, блять, понял? Теперь вали нахер отсюда, пока я не передумал. Удивление и шок застыли в глазах как двух итальянцев, так и в глазах Кэт. После того, как мужчины удалились, она спросила — Так вы все же знаете какие-то языки? — Я просто услышал знакомые слова — Так зачем же вам была я, если вы и так слышите знакомые слова? — Мне надоело, что ты строишь из себя великомученицу, — они вышли на улицу подальше от шума, — у тебя есть возможность посмотреть мир и людей, почему бы не воспользоваться этим? А если бы я просто пригласил тебя, ты бы отказалась, — он закурил сигару. — Можно? — Ты мне и без вредных привычек нравишься, — он протянул сигару, — тебе не понравится. — Хочу понять, что люди в этом находят, — объяснила она и затянулась. Горло обожгло едким дымом, направившимся сразу в легкие. Кэт откашлялась, — вы правы, не нравится. Слишком грубые и едкие. — Хэй, — Алфи окликнул стоящего неподалеку курящего мужчину, — сигаретки не найдется? — кивнул он на девушку. Поблагодарив протянувшего сигарету, Кэт решила попробовать еще раз. На этот раз дым был не таким едким и не так жег горло. Она затянулась и почувствовала, как ее тело расслабляется, а разум отключается. Они стояли вдвоем под темным беззвездным небом. От них пахло сигаретным дымом, алкоголем и еще чем-то непонятным. Они стояли рядом, чувствуя тепло друг друга, и мыслили о своем. Кэтрин долго смотрела на черное небо, а когда перевела взгляд на Алфи, увидела перед собой не того мужчину, за которого выходила замуж. Он стоял и смотрел куда-то вдаль, а в глазах была задумчивость и какая-то грусть. Он был по своему красив. Она никогда бы не призналась раньше, но это была чистая правда. За ним она чувствовала себя, как за каменной стеной. Он умен и властен, и, что не маловажно, богат, хотя ее это почти не волновало. В любом случае сейчас он был рядом, а не Шелби. Она понимала, что предает себя и свои чувства, но ничего поделать не могла. Вдруг судьба ей дала шанс. Вдруг он не так плох, как она о нем думает. Девушка вновь подняла глаза и тихим шепотом произнесла куда-то ввысь, словно надеялась, что ветер подхватит ее слова и донесет отправителю, — Прощай, Томас…