История трех сердец

Холодные голубые глаза оценивающе следили за одевающейся девушкой. Длинные каштановые волосы волнами спадали на красивую белую спину и небольшую, но аккуратную, как у куклы, грудь, завиваясь на концах. Из-за света лампы они немного отдавали каким-то медно рыжим оттенком, что еще больше украшало светлокожую красавицу. Изящная фигура, выступающие ключицы, даже глаза — все было, как у нее. Томас сам выбирал себе спутниц на ночь — раньше блондинок со строгими чертами лица, напоминающих Грейс, а сейчас всех, кто был похож на Кэтрин. Девушка взяла протянутые им деньги, мягко улыбнулась и ушла, оставив мужчину в полном одиночестве. Закурив, Томас устало закрыл глаза и в голову полезли воспоминания. Все так же, как и после смерти жены. И ту, и другую Шелби потерял по своей вине — из-за привязанности к своему делу, своему бизнесу, своей семье. Но, смотря по сторонам и не находя рядом ни одного поддерживающего его члена семьи, он уже не один раз сомневался — правильный ли сделал выбор. Может стоило бросить это все и выбрать любовь? Нет, Кэт бы этого не допустила. Она слишком умна, чтобы понять, что без всех этих дел Томас загнётся и сопьётся раньше, чем закончится пачка сигарет. Бизнес помогал ему отвлечься от воспоминаний войны, тяжелых воспоминаний о копании тоннеля, которые часто преследовали его в кошмарах. Протянув руку к прикроватной тумбочке, он достал очередное, уже четвертое, письмо. Либо Кэтрин все еще ненавидит его, либо просто не получает письма, но Томми больше склонялся ко второму варианту. Дела с Соломонсом шли, на удивление, хорошо, за исключением последней недели. Итальяшки налетели, словно мухи на падаль, а он в это время был в отъезде, а потому не мог ответить и хоть как-то помочь. Однако теперь он был в деле и в ближайшее время намеревался навестить своего лондонского коллегу и, что немало важно, его жену. Встреча должна была состояться через пару дней, а потому завтра с утра Шелби уже раздавал свои указания Майклу, который был главным в его отсутствие. В это время в Камден Тауне Алфи морально готовился к встрече с бирмингемским партнером, готовясь обрушить на него весь свой словарный запас. Чертов цыган пропал на неделю, а потом объявился, как ни в чем не бывало. Кэтрин говорить о встрече он не собирался, иначе она бы точно захотела увидеться со старой любовью, а у него бы в душе заскребла бы ревность, отвлекающая от работы. А этого ему не надо. Из раздумий его вывел уже полюбившийся ему звонкий голосок жены. Она весело улыбнулась и попросила его вернуться пораньше, чтобы успеть сходить на какой-то фестиваль. Томас приехал на пару часов раньше, чем нужно было, и сразу решил отправится в пекарню Алфи, надеясь, что еврей примет его раньше и тот со спокойной душой покинет город к ночи. Зайдя в кабинет и не обнаружив Алфи, Томас решил устроиться на мягком диване и стал ждать. Кажется, приходить заранее было плохой идеей. Дверь скрипнула и послышался удивленный возглас. — Ептать, Томми! Какого хуя, дружище? Насколько я помню, встреча запланирована на послеобеденное время — Приехал на несколько часов раньше, примешь? — Конечно, дружище, — протянул Алфи, — ты вот только скажи: где ты, блять, шлялся всю неделю? Я, сука, столько легавых со времен Сабини не видал. Мы союзники или нет, а? — Алфи, я же писал, что был в отъезде. Такого больше не повторится. — Да-да-да, дружище, - скорчил рожу Соломонс, - засунь свои извинения глубоко в жопу. Теперь к делу. Виски? — Как обычно, сначала дела. — Ну тогда начинай… Разговор занял около двух часов, но оба по его окончании остались довольны. Алфи проводил взглядом удаляющегося Шелби и выдохнул. Все прошло хорошо, а значит хорошее настроение обеспеченно. Он закрыл глаза и представил сегодняшний выход в свет с Кэт. С каждым днем она расцветала все больше и больше, заставляя Соломонса все чаще и чаще думать о ней. Она была красива и умна, но таковыми были многие девушки в его окружении. Она же была какой-то… Он даже сам до конца не понимал какой. Просто она была собой и этого было достаточно, чтобы приковать все его мысли к себе. Шелби шел по главной улице города, держа курс на небольшой ресторанчик в центре. Заказав столик, мужчина оглядел помещение, отметив для себя его подкупающую простоту. Людей почти не было — время рабочее, а потому столик он выбрал у окна с видом на главную улицу города и небольшой фонтанчик на территории ресторана. Официант с любезной улыбкой принял заказ и удалился, а Томми продолжал осматривать заведение. Взгляд его зацепился на только что вошедшей девушке, что стояла к нему спиной. Каштановые волосы до лопаток казались мужчине знакомыми, как и очертание фигуры. Голоса он не слышал, но готов был поклясться, что он такой же прекрасный, как и его обладательница, за которую он принял девушку. Она обернулась. Он узнал эти глаза, а она узнала его. — Томми? — неуверенно произнесла она — Кэт, — он встал и мягко обнял подругу, — рад тебя видеть, прекрасно выглядишь. — Ты тоже ничего, — она улыбнулась и достала серебряный портсигар, — какими судьбами? — Дела, — коротко ответил мужчина, прикурив сигарету сначала даме, а затем себе. Она затянулась и, элегантно выдохнув дым, вновь притянула сигарету к алым губам. Помада добавляла изюминку в ее сероватый образ, состоящий из черных брюк, обычной светлой рубашки и серого пальто. — Ты вроде не курила, — улыбнулся Томас — Тебя вроде не спрашивали, — неожиданно грубо ответила она, — у тебя была встреча с Алфи? — Да, что-то не так? — Нет, все нормально, — опять улыбнулась девушка и выдохнула очередную порцию дыма — Как у тебя дела? — осторожно поинтересовался Шелби, до сих пор не понимая, простила она его или нет — Все еще замужем, — серые глаза смотрели прямо в душу. Не простила. — Кэт, я хотел сказать… — Томми, не надо. Я рада тебя видеть, но, пожалуйста, уезжай. Не сыпь соль на былую рану — Я понял, что не могу без тебя. Я, кажется, совершил самую большую ошибку в своей жизни. Я не должен был тебя отпускать. Я люблю тебя, Кэтрин Дарк. — Соломонс, — холодно поправила она, — а я тебя больше нет. Томми, уезжай прочь. — И что же? Ты теперь любишь Солосонса? Этого жида? Ставлю голову на отсечение, что ты не получила ни одного моего письма. Это его работа — Это уже не твое дело, Томми — Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы понять, когда ты врешь, Кэт. Сейчас ты врешь. — Прощайте, мистер Шелби, — закончила разговор девушка и, поднявшись из-за столика, удалилась прочь. Кэтрин быстро шла обратно домой, пытаясь не думать о Шелби и о том, что Алфи скрывал письма, адресованные ей. Ветер разметал ее волосы и светло серый шарф. Она не слышала ничего вокруг себя, настолько сильно была погружена в свои мысли. Неожиданно она врезалась в мужчину в черном пальто и шляпе, который шел навстречу. Больно ударившись плечом, она обернулась, чтобы извиниться, ведь это была ее вина, как вдруг сзади кто-то накинулся на нее, закрыв рот перчаткой, чтобы она не закричала. Крепкий мужчина потащил ее в подворотню, приговаривая на итальянском, что-то типа «шлюха Шелби должна сдохнуть». Вырваться не получалось, как и закричать, но попыток девушка не оставляла. Он развернул ее и прижал к стене, сильно ударив при этом ее голову об стену, продолжая держать руку в перчатке на ее губах. Он прорычал на ломанном английском, чтобы та не дергалась, иначе отрубит ей язык. На серо голубых глазах выступили слезы. — Вам не кажется, что с девушкой так обращаться нельзя? — знакомый хриповатый голос прозвучал усладой для ее ушей. Похититель обернулся и его лицо охватило гримасой ужаса. Перед ним во всем своем величии стоял глава этого района, предводитель еврейской мафии Алфи, мать его, Соломонс. Итальянцев в еврейском квартале не жалуют, а уж если они совершают что-то плохое, а уж тем более если нападают на жену здешнего короля, то им и вовсе не жить. Понимал это и преступник, а потому из двух решений этой задачки выбрал отпустить Кэт. — Хороший мальчик, — произнес Соломонс и достал револьвер, — а теперь сдохни, гнида. Выстрел. Серое пальто и шарфик окропили капли крови. Девушка испуганно взвизгнула и попятилась от трупа. Сердце бешено колотилось, а по щекам текли слезы. Алфи спокойно подошел к девушке, холодно обнял ее и повел домой. Приняв душ и немного придя в себя, Кэт спустилась к мужу. Он сидел напротив камина и пил ром, едкий запах которого она почуяла еще со второго этажа. Тишина продолжала стоять еще минуты две, как вдруг еврей заговорил. — Ну как там Томми? — язвительно поинтересовался он — Что? Причем тут Томми? — Ну вы же так прекрасно сидели в том блядком ресторанчике. Мило общались, улыбались. Ты думала, что я не узнаю? О чем вы там, блять, говорили? — О том, что тебе не стоит совать нос не в свое дело, — так же язвительно ответила она. За все это время она отучилась быть скромной, держащей язык за зубами, девушкой. Вобрала все самое лучшее от мужа, как говорил Соломонс, хотя периодически ее манера так отвечать его сильно раздражала. — Ты, дорогуша, так со мной не разговаривай, — все яростнее и яростнее, сжимая челюсть, проговорил мужчина — А как мне с тобой разговаривать? Откуда ты вообще знал, что я встретилась с Томасом? — Видел вас, голубков, сидящих за одним столиком у окна. Мимо по делам проходил. Он твой любовник? Отвечай, блять — Не смей так со мной разговаривать, — она перешла на крик, — не было у нас ничего. Он хотел вернуть меня, а я послала его обратно в Бирмингем. А вот ты… Томас упомянул про письма. Он что-то мне писал? Почему я ничего не находила? — А я ебу? — соврал Алфи — Врешь. Томас бы не врал о таком. Ты прятал мои письма. Зачем? — Да не ебу я, о каких письмах ты говоришь! — Хватит мне, блять, врать! — она впервые повысила голос на мужа в таком ключе. — Да потому что испугался, что потеряю тебя… — в воздухе повисла тишина. — Я не могу от тебя уйти, у вас с Шелби соглашение… — Я не об этом, — на секунду он задумался, стоит ли говорить об этом, но заметив ожидающий взгляд Кэт, тихо продолжил, — не хочу потерять то, что между нами сейчас: прогулки, выставки, твою искреннюю улыбку. А она искренняя, я знаю. Ты любила эту цыганскую мразь и я ничего не мог поделать с этим. Лишь избавить тебя от малейшего упоминания о нем. — Письма. Где они? — В среднем ящике моего стола, под ключом, — он кинул ей золотой маленький ключик, — забирай, — сказал он и, хлебнув ром из горла, плюхнулся на кресло. Кэтрин, взяв письма, расположилась у камина и, не замечая пристального взгляда Алфи, начала читать. Она читала около получаса, изредка шмыгая носом и вытирая слезы, катившиеся по щеке. Соломонс смотрел на нее и продолжал хлебать из горла обжигающий напиток. Он потерял ее. Точно потерял. Она любила Томаса Шелби, а думать, что когда-нибудь она полюбит его, было его самой большой наивностью. А вот он умудрился влюбиться. Он никогда бы не признался себе в этом, но да, он влюбился в нее. Девушка сидела с письмами в руках и не знала, что делать. Она всегда думала о том, что сделает, прочитав эти письма, а сейчас не знает, что делать дальше. Все было бы слишком просто, если бы Кэт хоть немного тронуло за душонку хотя бы одно из писем. Но нет, она не почувствовала ничего. Она больше не любила Томаса Шелби. Она обернулась и увидела его. Развалившись на кресле, он угрюмо попивал ром, думая о чем-то своем. Его взъерошенные волосы и борода почему-то показались девушке необычайно привлекательными, а задумчивое лицо со сдвинутыми хмурыми бровями и голубыми глазами еще больше завораживали ее. Кэтрин отвернулась и, схватив все письма, кинула их в камин. Нахуй Томаса Шелби. Девушка тихонько подошла к Алфи и мягко коснулась губами его щеки. Он удивленно поднял глаза. — Вы спасли меня сегодня, дорогой муженек, — Кэт ехидно улыбнулась — Если это благодарность, то этого маловато, миссис Соломонс — еврей будто принимал правила ее игры. Теперь она коснулась его губ. Лишь на мгновение, но этого хватило, чтобы искра страсти вспыхнула в опьяненном разуме Соломонса. Он потянул девушку на себя и прильнул к ее пересохшим горячим губам, а она ответила на поцелуй. Нахуй Томаса Шелби. Горящие от укусов губы мужчины переместились на белоснежную тонкую шею, оставляя на ней алые пятна. Нахуй Томаса Шелби. Камин весело потрескивал, сжигая остатки писем, а на кресле сидели двое, опьяненные страстью и алкоголем. Мужчина целовал желанную женщину, думая о том, что никогда ее не отпустит. Девушка целовала желанного мужчину, думая о том, что ей сейчас просто хорошо и что, кажется, она потихоньку влюбляется. Они оба думали о своем, но была лишь одна общая мысль, мелькающая в одурманенных головах — нахуй Томаса Шелби.