Tonight

Тэхён собирается возвращаться домой уже через десять минут после их разговора. И это настолько быстро, что мама, кажется, может даже и не заметить того, что его нет в комнате, но это, конечно же, не так, и Тэхён даже представить себе не может, что с ним будет, когда он переступит порог дома. Он следом за Чонгуком невозмутимо спускается по лестнице вниз, а внутри прячет бушующий океан эмоций. Хочется простого человеческого лечь в свою кровать, натянуть одело на голову, чтобы укрыться от внешнего мира, и как следует подумать над всем этим дерьмом, в которое Тэхён вляпался. Сейчас не время и не место думать об этом, лучше разделить эти минуты с Чонгуком, пока тот ещё рядом. Когда Тэ спускается на землю, Чонгук предлагает проводить его до дома, объясняя тем, что ему самому тоже надо в ту сторону. Тэхён угукает, а сам мысленно надеется, что его мать не увидит их в окне и не закатит сцену. Первые пару минут они идут вдвоём молча. Тэхёну бы чувствовать себя неуютно от молчания, но он этого даже не замечает, всё-таки погрузившись в свои воспоминания. Он кидает взгляд на Чонгука, чтобы убедиться, что он всё ещё идёт рядом, и невольно замечает на освещённом уличным фонарём лице ссадины и синяк под глазом. В голову врываются неприятные флэшбеки той драки в туалете. У Тэхёна кошки на душе начинают скрести, хотя одновременно с этим и тепло разливается внутри. Впервые за него кто-то заступился, да и ещё навалял его обидчику. Чонгук и Минхо были друзьями, но это не стало преградой для них, когда в ход пошли кулаки. Ради Тэ таких поступков ещё никто не совершал, и чувство некой защищённости впервые пробирается в его сердце. Он бы сам лично обработал каждую ранку и ссадину на этом красивом лице, которое должна украшать улыбка, а не побои, но всё что он может — это идти и смотреть, идти и смотреть, смотреть… — Тебе до скольки разрешают гулять? — внезапный вопрос выбил почву из-под ног. Тэхён на секунду теряется. — Я… я не знаю? Думаю, уже надо домой, — он мямлит себе под нос, немного смущаясь такого обычного вопроса. Других подростков отпускают гулять всю ночь напролёт, но не его, и из-за этого даже стыдно как-то, но что он может поделать? Чонгук удивлённо присвистывает. — Рано же ещё, — говорит он беззаботным тоном, поворачивая голову к Тэ, а тот жмёт плечами. — Предлагаю пойти поесть. Я не хавал ещё с тех пор, как вернулся со школы, — прикоснувшись к своему животу ладонью, Чонгук хмурит брови. Тэхён правда удивляется такому внезапному предложению, потому и продолжает молчать. Если он задержится, дома его ждёт нагоняй, чего хочется в последнюю очередь. Но и с Чонгуком провести время за едой тоже не каждый день выпадает возможность, да и не выпадет скорее всего больше вообще. А так как его всё равно накажут, даже если он вернётся домой прямо сейчас, то терять так-то нечего, так что… — Пошли, — даже как-то радостно выдаёт Тэ, но тут же теряется, — но я не брал с собой денег. В такие моменты хочется провалиться под землю. Нужно было просто сказать «нет» и пойти домой, вряд ли Чонгук будет платить за него. — Я заплачу за нас обоих, — тот отмахивается, будто у него в кармане завались лишние десять тысяч вон. — Я часто плачу за этих придурков, когда мы тусуемся после нашего концерта, так что ты для меня не проблема, — Чонгук усмехается и пожимает плечами, мол «ну да, вот такая я добрая душа». А Тэхён разваливается по кусочкам и собирается вновь, думая о том, какой же Чон замечательный на самом деле. Получив побои в драке и не получив ответа на важный для него полчаса назад вопрос, он собирается потратить деньги на причину своих неудач и провести с ней этот поздний холодный вечер. И ради чего? Тэ не понимает, почему Гук так возится с ним, почему его не воротит прочь, почему он тратит своё время на такого, как Тэхён. Их же засмеют, если увидят вместе. Такой дружбы не бывает, Тэхён в неё одновременно и верит, и нет, смотря с какой стороны посмотреть. — Ну, — он мнётся несколько секунд, натягивая рукава толстовки на пальцы, — ладно, пошли, — и такая лёгкость накрывает его, ведь этот вечер уже удался. Спустя пять минут они доходят до обычного продуктового, и Чонгук просит Тэ подождать снаружи, пока он сам сгоняет за едой. Тэхён сначала немного растерялся, но быстро закивал головой, хотя и поглядывал по сторонам, надеясь не увидеть за тёмным углом собак или каких-нибудь ночных монстров. В это же мгновение Чонгук скрылся за дверью магазина. На улице холодало с каждой минутой, и это очень мешало, ведь помимо того, что Тэхёну нужно было тщательно продумывать диалог с Чонгуком, в его голову постоянно заползали мысли по типу: «как же холодно, мать вашу, скорее бы домой». Он простоял на улице всего минуты две, когда за углом магазина послышались то ли шорохи, то ли шаги, что мгновенно заставило напрячься. Это просто ветер, успокаивал себя Тэ, а мысленно уже прикидывал план побега отсюда. Ещё через минуту непонятное копошение повторилось, и Тэхён, не раздумывая, заскочил в магазин, намереваясь найти Чонгука. Он обошёл один стеллаж, потом второй, за ним третий, оглядел кассы, но Гука нигде не было. В какой-то момент подступила паника, ведь Тэхёна могли просто кинуть. А что, если его просто разыграли, а Чонгук вышел через чёрный вход и уже идёт домой? Или стоит снаружи, смотрит сквозь витрины магазина и смеётся? Тэхён растерянно захлопал глазами и огляделся, начал накатывать страх. Надо было идти домой или вообще остаться дома, мама была права… Внезапно Тэ чувствует хватку на капюшоне своей толстовки, а потом еге резко тянут назад, да так, что он чуть ли не сшибает собой стеклянные бутылки на полках, вовремя удержав равновесие. — Говорил же, жди снаружи, — шипит Чонгук, всё ещё сжимая в кулаке тэхёнов капюшон, и судорожно оглядывается по сторонам. Тэ повторяет за ним, испуганно глазея направо и налево. В этой части магазина кроме них никого нет, слишком тихо, не слышно даже шагов. — В чём дело? — наконец шепчет Тэхён, выгиная брови. Поведение Гука неоднозначное. Он заглядывает Тэ в глаза и подходит совсем близко, вплотную, а у Тэхёна доступ к кислороду будто перекрывают. Так близко, что даже тот неуловимый запах шампуня или геля для душа взрывает все обонятельные рецепторы. Тэхён рефлекторно отходит назад, затылком вжимаясь в какие-то шуршащие упаковки, которые оказались на полке сзади, но он совсем не ожидал, что Чонгук вытащет из-под края толстовки пачку каких-то снеков. До него начинает доходить. Лучше бы остался снаружи и подождал. Чонгук прижимает указательный палец к губам и шикает, а потом аккуратно засовывает упаковку обратно под толстовку. — Чонгук, — тихо шёпотом зовёт Тэ, дёргая его за руку, — ты сдурел? Давай уйдём, — он молит глазами и сжимает пальцы на предплечье, надеясь, что Гук одумается. — Не ссы, я такое не в первый раз проворачиваю, — он улыбается и берёт Тэхёна за руку, ведя за собой. — Только тихо. Тэ пытается концентрировать мысли на своей руке, которую держит Чонгук, а не на том, что они собираются украсть некоторые товары из этого магазинчика. Гук приводит их к другому стеллажу, с чипсами. — Выбирай, — лыбится он, разводя руками, на что Тэхён лишь раздражённо выдыхает и оглядывается по сторонам. Лишь бы никто не заметил их. Чонгук суёт ещё одну упаковку закусок под толстовку. Хорошо что она у него оверсайз и отлично скрывает всё, что нужно скрыть. Тем временем они обходят ящики с овощами, направляясь к холодильникам с напитками. — Что ты любишь? — интересуется Гук, критично рассматривая бутылки с разным содержимым. Тэхён пропускает мимо ушей заданный вопрос, думая лишь о том, что под толстовку Чонгука больше ничего не поместится. Недолго думая, он быстро открывает дверцу холодильника и наугад берёт одну из стеклянных бутылок, тут же пряча её под своей толстовкой. Ледяное стекло неприятно холодит нежную кожу, заставляя скорчить лицо. — Неплохой выбор, — кивает Чонгук и тут же подзывает Тэхёна направиться к кассе. Тот складывает руки на груди, зажимая ими бутылку, чтобы она не выпала, и идёт следом. Внутренности сжимаются, когда они стоят на кассе. Чонгук покупает какую-то жвачку для вида, и Тэхён чувствует долгожданное облегчение, выйдя из магазина на свежий воздух. Он тут же достаёт бутылку и всучает её Гуку, будто это он заставил Тэ спрятать её. Какой позор был бы, если бы они попались. — Хэй, ты согрел её, — смеётся Чонгук, крутя бутылку в руках. — Что это вообще? — хмурится Тэ.Он-то даже и не видел, что схватил с полки. — Соджу, — Гук скалится, а потом взрывается смехом, когда Тэхён выдаёт тихое «пиздец». Он дал себе слово, что больше эту дрянь в рот не возьмёт после того, как перебрал чуток на вечеринке после выступления Kinjaz. Но ведь его никто и не заставляет, тем более, что эта бутылка обошлась им за бесплатно. Тэхён даже не замечает, как они оказываются у того магазинчика, на крыше которого постоянно тусуются. Это уже какой-то обычай или традиция. Здесь и атмосфера другая, по-особенному своя, душевная. Они сидят здесь около получаса, пока Чонгук рассказывает всякие интересные истории из своей непростой жизни и жизни ребят из Kinjaz, пока выпивает соджу (Тэхён тоже пару глотков сделал за компанию), пока смотрит в небо и достаёт телефон со словами: я позвоню ей прямо сейчас. — Кому? — чуть ли не давится снеком Тэхён, уставившись на Гука, который набирает чей-то номер. — Мие, я позвоню ей и признаюсь в чувствах, — гогочет он, прикладывая телефон к уху и осушая бутылку. Тэ замирает на мгновение. Он совсем забыл о некой девушке, к которой воспылал чувствами Чонгук. Понятное дело, что без выпитого алкоголя тот вряд ли бы решился так открыто признаться ей. Тэхён слышит звуки своего участившегося пульса и с каждым гудком в телефоне Гука ощущает, как сквозь пальцы утекает время, которое они делили сегодня напополам. Он всё прекрасно понимает и без зазрения совести резко выбивает чонгуков телефон у него из руки, и тот летит с крыши вниз, разбиваясь. Нужно было сначала придумать оправдание этому поступку, орёт внутрь себя Тэхён, пялясь на шокированного Чонгука, который лупает глазами в ответ. — Что за нахуй? — буквально взвизгивает Гук, оглядывая Тэхёна, и подскакивает к краю крыши, — что за нахуй, Тэ?! Ты чё наделал? — он сжимает волосы на голове и громко матерится, пока Тэхён отсчитывает минуты до своей смерти. Звук стучащего где-то в ушах сердца оглушает, в горле ком, руки заледенели. Чонгук с ним что угодно сделает, тем более под действием соджу. — Чё ты молчишь?! — напоминает он о своём присутствии, сверху вниз прожигая Тэ взглядом. — Т-ам...там пчела сидела, — мямлит Тэхён какой-то бред, который пришёл ему на ум, а сам мысленно прыгает с крыши вслед за телефоном. Чонгук закипает, краснеет, подходит ближе. — Пчела? Какая пчела, блять?! — он яростно хватает Тэхёна за ворот его толстовки и бьёт по лицу, чувствуя на костяшках чужие слёзы. — Что с тобой не так?! — орёт Гук, отшвыривая Тэ на край крыши, и спустя мгновение спрыгивает вниз, без проблем приземляясь на ноги и скрываясь в сумерках. Тэхён плачет. Он валяется на краю крыши и рыдает взахлёб, вытирая красное лицо рукавом, который уже насквозь мокрый. Слёзы обжигают щёки и скатываются за ворот толстовки. Какой же он дурак. Кто ему дал право так поступить? Чёртов эгоист, который заботится только о себе и хочет внимания только к себе. С чего он вообще взял, что может решать, с кем Чонгуку общаться, а с кем нет? Как мог подумать, что он лучше, чем та Миа? И ведь это лишь малая часть того, что с ним могли сделать. Тэхён похерил всё. Всё, чего еле добился. Теперь Гук к нему и близко не подойдёт, в глаза не посмотрит. Он с такой добротой искренней угождал сегодня Тэхёну: и домой предложил проводить, и заплатить за него хотел, а Тэ всё нахуй послал из-за своих личных, никому не нужных проблем. Он лежит на крыше ещё минут пятнадцать, смотря в небо и считая звёзды. Ему плевать на холод, на ноющую скулу и раздражённую из-за слёз кожу. Домой возвращаться страшно, но нужно. Мысли о тёплой и родной кровати мучают и не дают уснуть прямо здесь. Сейчас, сейчас он дойдёт до дома и уснёт. Желательно, навечно.

***

Путь до дома как в тумане: в ушах шум, глаза застелила пелена новых слёз. Бешеные тявкающие собаки идут нахер, сейчас реально не до них. Уже виднеется знакомый подъезд, но Тэхён не спешит звонить в домофон. Он просто забирается на выступ под окном своей комнаты и к своему счастью обнаруживает, что оно не закрыто. Главное, чтобы мама уже спала, иначе ссора с ней добьёт Тэ окончательно. Он снимает кеды, чтобы не наследить грязью в своей комнате, и пробирается внутрь. Здесь тепло и уютно — то, что надо для релакса тела и мыслей. Скинув верхнюю одежду, Тэхён в одних трусах залезает под одеяло и чуть ли не стонет от накатившего удовольствия. Сейчас он выспится хорошенько, а завтра со всем разберётся.

***

— Поднимайся, живо, — утреннюю дремоту нарушает знакомый голос. — Бессовестный, погляди на него. И спит себе спокойно. Тэхёнову сонливость как рукой сняло. Он прекрасно всё помнит, всё до деталей, и маму свою понимает. — Мам, я… — он копошится в одеяле, пытаясь встать. — Замолчи и иди завтракать. Ты опаздываешь в школу. Только вот школы здесь не хватало, проносится в голове у Тэхёна. Ко всем проблемам добавляются ещё и невыученные вчера уроки. Наверное, ему стоит прогулять сегодня школу, чтобы не получить плохих оценок. Тэ покорно встаёт с кровати, идёт в ванную, а затем и на кухню, в то время как его мать уже стоит у входной двери и ждёт, чтобы Тэхён за ней закрыл. Она молча кидает на него взгляд, который пригваждает к полу, и скрывается за дверью. Тэ щёлкает замком. Так, он сегодня остаётся дома, осталось только как-то сказать об этом Чимину, чтобы не беспокоился. Но это Тэ сделает позже, а сейчас можно заняться самобичеванием. Следующие два часа Тэхён просто сидит перед телевизором с пустым взглядом и тарелкой хлопьев с молоком. Он уже настолько загнобил себя во всём, что произошло, что уже тошнит. Недавно Чимин написал, спросил, почему не появился в школе. Тэхён думает над ответом уже час и никак не может придумать что-то нормальное. В итоге пишет: «заболел» и отключает телефон. Все мысли заняты Чонгуком. Рано или поздно нужно будет пойти в школу и, возможно, видеть его на переменах в столовке или в коридоре, что уже звучит как смертный приговор. Самое страшное — это то, что Тэхён абсолютно без понятия, что ему теперь делать. Ведь он же не сможет на всё забить и жить дальше. Не сможет забить на Чонгука, а значит и на свои жалкие постыдные чувства, которые плещутся внутри. Как он докатился до такого? Буквально пару месяцев назад он жил спокойно и кроме учебников ничем не интересовался. А сейчас что? В кого он превратился? Сплошное разочарование. Огромное разочарование с секретом, что мучает и теплится внутри.