Сердца, что бьются в унисон

      Даниэль проснулся в своей постели, вскрикнув от неприятного, пугающего сна. Он медленно поднялся и прошел к наглухо задвинутым шторам, раздвигая их. Он с тоской взглянул на монотонно барабанящие по стеклу капли дождя. Было раннее утро. Стрелки часов показывали только пять часов, значит, ему еще три с половиной часа чем–то нужно занять себе…       Мужчина явно переживал из-за вчерашнего. Луиза, милая и нежная женщина, оказалась замужем, и все ничего, если бы не её супруг, тот показался Лавуа немного странным. Он улыбался ему, но взгляд его чётко показывал, что его обладатель вступил в борьбу за право стоять подле Дюбюк. Марк был собственником, и невинное времяпрепровождение мужчины, что так ему нравилось, могло очень сильно повлиять на их супружеские отношения. Даниэль знал, на что способен мужчина, когда видит свою женщина в обществе другого, хотя бы она и задорно смеётся. Если учесть то, что месье весьма часто слышал её смех — причиной которому было весьма недурное чувство юмора у артиста — то это могло стать проблемой. Да, сглаживать углы он умел… Вот только к чему всё приведет, подай он хоть один повод для ревности?       Вздохнув, Лавуа сел за стол и по привычке вывел пару четверостиший, довольный тем, что это был далеко не самый грустный стих. Артист боялся того, что однажды ему придет в голову что-то бессмысленно — грустное, имеющее суицидальный наклон, к такому жизнерадостный, пожалуй, мужчина готов не был. Рано ещё ему думать о плохом.       Тихо поднявшись из-за стола и пройдя к стойке с гитарами, он взял свою любимую, уселся на кровать и принялся наигрывать что-то только что пришедшее ему в голову. Это не была полноценная песня, да и для продолжения работы над ней нужно было быть чем-то вдохновленным, потому, выражаясь простым языком, Даниэль просто играл, водил по струнам, пытаясь хоть чем-то развлечься. Снова браться за письмо было откровенно лень, и вряд ли бы он быстро освободился.       По прошествии двух часов артист поставил на место гитару и прошел к шкафу, надел рубашку, брюки и теплую кофту поверх, боясь простудиться.       Весь оставшийся день он провел в компании своих товарищей, что помогли ему записать новую песню, неплохо было бы добавить её в скором времени выпущенный альбом. Все были горды своей работой, потому как с этим альбомом работа шла гораздо легче чем с прочими. Компании не верилось даже, что уже через месяц мужчина будет выступать со своими новыми песнями на одной из главных сцен Оттавы. Приглашение уже прислали вместе с просьбой спеть с парой артистов. Эта перспектива радовала мужчину, все же, выступать одному — это одно, а вот когда работаешь с кем–то, можно обменяться опытом и завести полезные, интересные знакомства. А дружить, как все знали, Даниэль умел как никто другой.       Ближе к вечеру, выходя из здания студии, радуясь, что дождь наконец завершился, он столкнулся с Лу. Женщина вновь не глядела, куда идёт, отчего едва не сбила его с ног.       — Добрый вечер, Луиза. Рад видеть! — усмехнулся мужчина и поставил её ровно, все же придерживая за руку.       — Месье Лавуа?! Ой, простите… Я снова не смотрела на дорогу. Марк ждет меня на соседней улице. Мы хотели сходить в кино, а я никак не могла найти свой телефон, вот и копалась в сумке… — женщина тяжело дышала, точно в панике, позабыв даже о приветствии.       — Ну, и?.. Ты нашла его? — Месье откровенно забавлялся, следя за забавно выбившейся из причёски прядкой, треплемой ветром.       — Да, только он разряжен. Простите, но мне пора бежать. — Лу улыбнулась и посмотрела в его глаза, чуть приоткрывая рот, любуясь милым выражением лица.       — Давай я провожу тебя?       — Не нужно, Марк… Он лишнего подумает.       — Ну, хорошо… — Месье немного расстроился. — А что там с интервью?       — О, оно почти готово. Я передам его вам завтра утром, идет? — Она наконец справилась с отдышкой.       — Идет! — Он, оживленный, поцеловал ей руку и пошел восвояси, задумав прогуляться по городу.

***

      Марк Дюбюк стоял под кинотеатром и ждал свою супругу, нервно крутя кольцо на своем пальце, он всё больше сомневался насчет верности жены. Да, он очень любил её, но и делиться ею ни с кем не хотел, и если кто-то посягнет на его счастье, осознает весьма быстро, куда и с какой скоростью следует отправляться.       — Прости, милый, я задержалась, никак телефон не могла найти, — послышалось за спиной, и перед ним выросла его благоверная.       — Лу, я, кажется, просил тебя прийти вовремя! — Он весьма строго на неё посмотрел, после чего вздохнул и прикрыл глаза. — Не он ли тебя задержал? Что, нравится?       — Он?       — Я о Даниэле Лавуа.       Глаза женщины вспыхнули, она посмотрела на мужа, как на врага, готовая в случае чего расцарапать его лицо.       — Месье меня не держал, и мы встретились случайно, Марк. Если ты считаешь, что я что–то испытываю к нему, то ты прав, но это все фанатское чувство восторга и только. Он удивительный. Познакомься ты с ним ближе, понял бы. Да и ведь часть моей работы — встречаться с такими людьми! — говорила женщина, явно задетая подозрением супруга, что читалось его глазах.       Марк остыл, видя порозовевшие щеки любимой женщины и сжатые ею же кулачки.       — Ну прости меня, Лу, прости, я погорячился, — вздохнул мужчина и трепетно обнял её. Подняв милую головку за подбородок, он стал целовать, нежно, трепетно, извиняясь за все свои слова.       Дюбюк сильно его любила и готова была простить все, что и сделала сейчас, не сильно обнимая его и целуя в ответ, запуская руку в шелковистые волосы.       — Мы опоздаем на сеанс… — едва оторвавшись от этого невероятного действа, произнесла женщина.       — Мы опоздаем, вернее сказать, не пойдем, не хочу. — Он аккуратно поцеловал её в шейку. — Идём домой, я найду более интересную замену кино.       Легкий смешок вырвался из груди Луизы, и она покорно последовала за супругом, уединяясь с ним в спальне. По утру она едва не опоздала на работу, потому как почти до самого рассвета муж доказывал ей, что он лучше кого бы то ни было, заставляя её поверить в то, что он не ревнует, но если она даст повод, то будет наказана. Разумеется, все было сказано с улыбкой, с намёком на то, что спать ей не дадут и, скорее всего, не одну ночь.       У самого входа они встретились с не выспавшимся из-за странных снов Даниэлем, поприветствовав друг друга, немного пообщались. После Луиза передала ему черновую версию интервью, попросила немного подредактировать и вечером обещала зайти, дабы узнать, можно ли отдавать интервью в печать. Она хотела задать ему пару вопросов. Лавуа, разумеется, дал согласие, но попросил не заходить к нему, а дождаться, когда он к шести к ней подойдет, ему что-то было нужно в редакции — друг попросил узнать кое-что. На том их разговор и завершился, оба разошлись по своим делам.       Мужчина, перешагнув порог студии, сразу же принялся читать написанное Лу. Лишь в некоторых местах он решил внести правки, на полях ставя звездочки и расписывая причину замены, на тот случай, если им не удастся нормально поговорить. У артиста было странное чувство, будто её супруг усилит надсмотр над ней.       — О, смотрите, кем это сама Луиза Дюбюк заинтересовалась, — улыбнулся вставший за ним Жиль.       — Откуда ты знаешь, что это она? — Месье встрепенулся и посмотрел на друга.       — Ну, она изысканно пишет, да к тому же она — частый гость артистов этой студии. Не со всеми работает, правда, работает, но…       — То есть, мне повезло?       — Можешь и так считать, — подал голос звукооператор, который хорошо знал Даниэля, помогая тому записать пару песен в этой студии. — Но не рассчитывай на многое. Она своенравна.       — Не заметил, Луиза — приятная женщина… — Лавуа смерил их непонимающим взглядом.       — Это-то да, но она не такая, чтобы попасть под чьи-то чары. — Лихое подергивание бровей.       — А-а, вы об этом. Да я даже и не думал о ней в подобном ключе. Все же, она замужем. Да и нужен ли кому… Ах, не суть. Давайте работать. — Он отложил черновые листы с его интервью и пошел к микрофону, принимаясь сперва распеваться, а после и полноценно петь.       К вечеру, как и было запланировано, Даниэль зашел к Лу и, сперва передав письмо знакомого одной из работниц, подсел к ней за стол, объясняя, где будет лучше вставить ту или иную информацию. Он пояснил, где она ошиблась, а где нужно написать более просто, ибо он не сразу понял, со своим–то опытом.       — Хм… — после получаса внесения правок, приправленных забавными замечаниями артиста, произнесла журналистка, глядя сперва в листы, а потом в глаза собеседника. — Хорошо, я поняла, исправлю сегодня и завтра дам материал уже готовый, а пока… Ответите еще на пару вопросов?       — Да, давай, я буду рад. У тебя вопросы не «кусаются», мне это очень нравится! — широкая улыбка в ответ на стеснительно опущенную головку.       — Кхм, — она неуверенно на него посмотрела, — Ну, какого быть знаменитым, и какой аспект вашей профессии самый неприятный или трудный?       Мужчина застыл, потирая, после, висок.       — Накаркал… — Артист долго думал прежде чем дать ответ, над таким всё же следовало поразмыслить, дабы не показаться зазнайкой или хуже того — гордецом.        — Я не знаю, как мне ответить на первую часть… Думаю, тут для каждого свое, но точно могу сказать, что мне не нравится быть «звездой». Мне очень трудно приспосабливаться к этой «звездности». Мне это правда не нравится. Например, признаюсь, что особенно я не люблю давать интервью. Я не вижу, почему я больше заслуживаю интервью, чем кто–то другой. Я понимаю тот факт, что мои песни удачно принимают на радио, и что это привлекает интерес людей. Я уверен, однако, что многие люди могли бы дать намного более интересные ответы, чем те, что даю я. За исключением того, что, как говорится, «является частью работы». В любой работе есть негативные аспекты и мне в моей особенно не нравится то, что называют «звездой». Через это нужно пройти, чтобы иметь возможность заниматься тем, что я очень люблю, так это петь, писать музыку и выпускать диски, конечно.       — Вау!.. А это здорово! Но вы сказали, что не любите давать интервью… значит ли это, что сейчас вам неприятна наша беседа? — Луиза немного взволновалась, довольствуясь лишь тем, что вовремя включила диктофон, потому как большую часть его слов записать не удалось.       — Нет, наша беседа более неофициальна и похожа скорее на общение хороших друзей, — поспешил её утешить Лавуа.       — Хорошо, — выдохнула она, — тогда, еще пару вопросов, и вы свободны.       — Готов ответить! — Он едва ли не отдал честь.       — Как вы себя чувствуете на сцене?       — Я хорошо себя чувствую, когда я уже там, но, когда я думаю, что Я должен выйти на сцену, это приводит меня в панику. — Месье нервно хихикнул, но после снова стал серьезным. — У меня действительно нет такого желания, потому что порой я боюсь выйти и показать себя всем, но когда машина приведена в движение, то начинается потрясающее путешествие, особенно с тех пор, как я работаю со всей группой. Говорят, что я не так уж экспансивен, но прими во внимание, что тот, кто горланит свои песни о любви невпопад на радио, не такой уж интроверт, как должен бы. Но я действительно не очень люблю себя выставлять напоказ.       — Проще быть скрытным? На сколько я знаю, очень много людей хотят узнать от вас что-нибудь личное, вы им интересны. — Луиза вздохнула, что-то внутри сжималось при разговоре с ним в роли журналиста и знаменитости, но ей нравилось его общество, пусть она и предпочитала непринужденную беседу, а не на личные темы. Пускай сама она не любила изливать людям душу, но иногда это делала.       — Не то, чтобы проще, просто это мне больше нравится. Но я стараюсь подарить людям то, чего они хотят. Но ведь не сразу же мне выкладывать им все, верно? — он подмигнул. — Должна же быть во мне загадка.       — Да, вы правы.— За эти полчаса, она впервые ответила на улыбку улыбкой. — Позвольте последний вопрос, и я вас отпущу. Какую книгу вы любите и советуете прочесть другим?       — О, а ты первая, кто мне задаёт этот вопрос, — задумался он. — По правде, я люблю читать, и тем, кто любит историю, я посоветовал бы прочитать замечательную книгу, которая называется «Salt». Не знаю, выходила ли она на французском. Это история соли, начиная с древнейших времен, и о том, как люди используют соль. Из нее можно узнать о войнах, которые выигрывались или проигрывались из-за соли. Это увлекательная книга, очень толстая, правда, она охватывает десять тысяч лет человеческой истории. Кроме того, если до сих пор не было времени на Умберто Эко «Le nom de la rose», то стоит ее прочитать, потому что она совершенно потрясающая! Я прочитал ее два раза.       — О, да, я тоже читала Эко, мне понравилось, хотя поняла далеко не сразу… — Журналистка выключила диктофон и сложила листы бумаги в сумку. — Что ж, у меня сегодня будет время поработать над всем этим, потому ждите завтра готовый материал!       — С удовольствием! — Лавуа посмотрел на неё. — Мне проводить тебя?       — Нет, не стоит, меня муж встретит.       — Хорошо, тогда доброго вечера, Луиза, — её имя мужчина произнес предельно нежно, поднимаясь и целуя ручку. Выйдя сперва с их крыла, а потом и из здания, он незаметно оказался дома. Скоро мужчина вспомнил, что завтра у него выходной, и он будет дома. Даниэль поспешил отправить Лу сообщение, что может приехать к ней или встретиться в кафе. У неё ведь есть определенный срок сдачи готового интервью. Ответ был вскоре получен. Она писала, что позвонит, как все будет готово, и тогда они договорятся, после чего пожелала доброй ночи и отправилась к мужу. Марк был чем-то расстроен.       Как оказалось, все дело было в его начальнике, что решил перевести его в другой город, от чего ей придется переезжать с ним. Это было трудно осознать, еще труднее — согласиться.       С тяжелым сердцем что Луиза, что Марк уснули.        Даниэль сидел на балконе и вглядывался в темноту ночного города, никак не понимая, что так тянет его к Дюбюк и от чего он готов назвать её лучшим другом? Когда сгустился туман и похолодало, артист вернулся в дом, укладываясь на кровать. Мужчина думал, что был бы не против поехать куда-то с сыном. У его бывшей супруги почти нет на это времени — показать ребенку мир. Поэтому, мысленно наметив какой-то морской берег, Лавуа закрыл глаза, погружаясь в глубокий сон. Он видел себя в те годы, когда он был не один.