Сердца, что бьются в унисон

- Господи, где пояс от моей рубашки?! – раздался достаточно громкий возглас женщины, что битый час не могла найти этот элемент своего одеяния, то и дело метаясь по дому. Разумеется, это не укрылось от внимательного взгляда мужчины, что сидел на стуле в прихожей закинув ногу на ногу и откровенно наслаждался этой паникой любимой. Однако все его веселье прервал один строгий взгляд в его сторону, что с каждым её шагом приближался и нависал над ним. - Смешно? – рыкнула она. – Тебя забавляет то, что я ношусь пол часа и не могу найти клятый ремень? - Немного. – признался Месье и улыбнулся. – Но...ты прекрасна, когда злишься... - Даниэль! - Ну все, все. – он поднял руки вверх и в одной из них оказался тот самый ремешок от её рубашки. Вот теперь Луиза утратила всякий дар речи. Её глаз слегка задергался при мысли, что Дан все это время держал его при себе и она даже представила, как тонкая полоска украшает его шею в петле, но вздохнув, отняла ремень, тут же повязывая его на талии. - Зачем ты это сделал? Хочешь, чтобы мы опоздали? - Нет. Просто не хочу сидеть пол часа под дверью. Как мы это постоянно делаем по вине кое-кого. - Даниэль продолжал сидеть с легкой улыбкой и когда образ его благоверной был завершен, достаточно быстро усадил её к себе на колени, касаясь губами её щеки, допуская, что она не поняла. - Любимая моя, ты часы перевела на пол часа вперед, чтобы всегда приезжать вовремя, но обычно мы приезжаем слишком рано и это мне не нравится. Луиза накрыла его плечи ладонями и сильно сжала, недовольная, что он указал на её небольшой недостаток. - Так приезжай позже...- фыркнув, она хотела было отстраниться, но муж не дал, крепко держа за талию. – Даниэль... - Мммм? – словно ничего не произошло, мужчина даже голову склонил на бок. – Что такое? Пустить? Ну, просто так не отпущу. - Что ты...? – она не успела договорить, артист смело впился в женские губы и слегка ослабил хватку. Теперь, даже имея ужасно сильное желание, она бы вряд ли ушла от такого нежного и приятного касания. Уже даже будучи замужем за своим любимым пять лет, она видела в каждом его касании все ту же мягкость, нежность и невероятную трепетность, как и тогда, когда лишь смела держать его за руку во время прогулки в парке. Он не изменился ни капли, все то же дитя, все то же рассудительное и настойчивое создание. Она верила каждому его слову и в их новом доме недалеко от города, всегда давала ему пространство для творчества, но даже делая это, не выходила из него. Для Месье, его супруга была музой, была той, чью улыбку хотелось вызывать каждый день. Их стены не знали ссор. Показательная семья перед людьми, детьми и, что самое главное, перед собой. В такие моменты, когда кто-то из них позволял себе вспылить, иной быстро успокаивал объятиями или более приятным и закрытым от глаз людей, что, к слову и произошло сейчас, благо, дома не было детей, они гуляли с бабушкой и потому, предавшись страсти в ближайшей к ним комнате, супруги быстро привели себя в порядок и выехали. В этот вечер их ждал творческий вечер общего знакомого, который попросил Даниэля аккомпанировать ему. Как и почти всегда, мужчина справился со своим заданием на твердое «великолепно» и потому, вернулся домой с достаточно большим количеством букетов, что пришлось с пол часа расставлять по вазам. Луиза, взглянув на время, решила не заходить в детские, ибо там уже давно должны были спать их ангелочки, вот только по коридору пробежали шаловливые ножки и по ступенькам спустилась маленькая девочка. Увидев первой папу, она кинулась к нему и крепко обняла. Её напугал страшный сон и потому, девочка буквально вцепилась в рубашку отца. Даниэль страшно любил Габриэль. Пусть в ней не текла его кровь, он привязался к этому ребенку сразу как увидел и даже помогал Лу пеленать её, когда та занималась работой и не могла оторваться. Да и зачем, когда есть волшебный близкий друг, что смело отдает на растерзание свои шелковистые прядки маленьким ручкам. Однако сейчас малышка уже не так легко начинала смеяться, как раньше и больше просила нежности, чем чего-то иного, потому, любая минутка свободных коленей и все, нет их. Только отдавив их на столько, что мужчина с трудом встает, Габриэль с радостью убегала, а вот артист со стоном полз следом, говоря в шутку, что не любят его. Но стоит отдать девочке должное, она всегда давала Дану то же, что и он ей. Все, кто не знал, что они не кровные родственники, не могли поверить в то, что это шаловливое создание не родная дочка такому же шалуну, как и она. Но это было на руку, девочка и не думала о том, о чем хорошо знала и принимала это. Она знала, что её любят, а остальное, разве важно? Подняв малышку на руки и пообещав жене прийти как можно скорее, Лавуа понес её в спальню и уложив на кровать, сел рядом, поглаживая её по головке пока та сладко не засопела. Наблюдая за тем, как девочка спит, Месье вдруг понял, что для полного счастья ему не хватает всего одной детали и это хочется получить как можно скорее. Потому, медленно поднявшись и пройдя в их спальню с Луизой, он подошел к ней, стоящей у зеркала и нежно обнял со спины, накрывая её животик теплыми ладонями. - Любимая...- тихий шепот на ушко. – А я знаю, чего хочу...очень хочу... - Да? – женские руки погладили по тонким пальцам супруга. – И что же это? Только не говори, что новую гитару...их у нас уже правда много... - Гитар много не бывает. – буркнул он как дитя, но после, достаточно быстро превратился во взрослого и осознанного мужчину. – Лу...я хочу малыша...милого сыночка или нежную дочку, всю в её мать... - Малыша? – осознав, что сказал муж, Луиза медленно повернулась к нему в его руках, касаясь щек ладонями. – Но...у нас же есть дети... - Да...а я еще хочу, очень хочу...- мурлыкнул Месье и сощурился. – И собаку! Интонация мужа заставила женщину громко рассмеяться и не успокаиваться до тех пор, пока он не перестал строить Такую мордашку, а когда была готова ответить, в комнату вошла Габриэль, такая же напуганная, как и до этого прибегала к родителям. Лу попросила мужчину подождать немного со своим желанием и, взяв малышку на руки, уложила её посреди кровати родителей, обнимая сразу же, когда устроилась на своей половине. Засыпая, также прижимая к себе дочь, Дан все мечтал о том, как он, гладя собаку, будет держать на руках своего ребенка, общего с Луизой. Такого же доброго и светлого, как мама, и с глазами своего отца. Он подарит ему всего себя, даст все то, что сможет, и это дитя будет чистым плодом его с Лу любви. Светлой, чистой, нежной, настоящей...