Под открытым небом

Тсунаёши стоит возле окна и всматривается в огни города, переливающиеся вдали разноцветными бликами. Когда Юни сообщила, что им необходимо переехать в «серебряную иглу», потому что единая семья должна находиться в одном месте, девушка была против. Ей нравился небольшой пустоватый особняк Джиглио Неро, и нравилось несколько лужаек вокруг него, где можно было в одиночестве и тишине выпить чая, наслаждаясь свежим ароматом природы и теплом солнечных лучей. Ей нравилась библиотека с пыльными книгами и скрипящие половицы. Ей нравились старенькие ажурные светильники, отбрасывающие на стены кремовые тени, и просиженные кресла. Весь особняк Джиглио Неро дышал для неё тихой жизнью, полной загадочных звуков и неясного шелеста. В этом доме жили предыдущие боссы. В этом доме жила Ария. Всё в штаб-квартире напоминало так или иначе о былых днях, к которым присоединился и день собственного приезда. Особняк Джиглио Неро был первым местом после долгой жизни в Китае и скитаний вместе с Фонгом, которое Тсунаёши смогла назвать домом. И дом этот ей покидать совершенно не хотелось. - Грустишь, Сиэло-тян? - Твоё чутьё на моё настроение немного пугает. - Это потому что в твоём кольце Неба есть частица моего пламени. Это было необходимо для того, чтобы ты всегда могла найти меня и помешать моим планам, если мне вновь захочется «поиграть». Однако у этой связи постепенно выработалась и обратная сторона. Иногда я тоже могу ощущать отголоски твоих эмоций. Связь на пламени самая сильная, поэтому здесь нечему удивляться. Тсунаёши не оборачивается, но кивает в знак того, что услышала и приняла новую информацию. Ей не хочется отвлекаться от пустоты в своей голове и лениво перекатывающихся мыслей. Взгляд карамельных глаз скользит по ночному небу, провожая точку сигнала пролетающего самолёта. В памяти всплывают картины аэропортов, множества людей с объёмными чемоданами и улыбчивых сотрудников. Тсунаёши вспоминает, как волновалась в тот момент, когда они с Фонгом должны были улететь в Китай. Вспоминает своё волнение во время посадки и езды по незнакомым дорогам, ведущим в незнакомый город. Помнит долгий перелёт в жаркую Италию и как была удивлена разительной разницей во внешности людей и их одежде. Всё это был новый опыт, отзывающийся в сердце восторгом и страхом. - О чём ты думаешь? Бьякуран в отражении стекла сидит на диване с привычкой для него пачкой маршмеллоу. Тсунаёши рассматривает какое-то время его лицо без привычной улыбки и хмыкает. О чём? Обо всём и ни о чём одновременно. Мысли сменяют друг друга и перемешиваются, создавая хаос и кашу. Только что она думала об аэропортах, потом увидела маршмеллоу и задумалась о том, что этот зефир вкусный. Следом пришли мысли о том, что Спаннеру нужно есть меньше леденцов, иначе будут болеть зубы, и о том, что он так и не согласился создать ещё одного мини-Моску, потому что ему не нужен шаг к созданию крошечной армии. Потекли мысли о том, как Спаннер хорошо дополняет Шоичи. От мыслей о Шоичи потекли нити воспоминаний о шумном переезде, свалке, в которую оба парня превратили полученную в своё распоряжение лабораторию в первую же неделю, и Намимори. - Я давно не видела маму, - едва слышно говорит девушка. - Мы можем съездить в Японию, если хочешь, - предлагает Бьякуран. В отражении из-за светлой одежды он кажется прозрачным. Будто призрак или облако, что вот-вот растворится. Обернувшись, Тсуна встречается взглядом с фиолетовыми глазами и закусывает щёку изнутри. Вернуться в Намимори? Она думала об этом не раз и не уверена до конца, что именно её останавливает. Страшно увидеть изменившуюся мать? Страшно услышать упрёк за исчезновение с её стороны? Страшно напороться на шпионов мафии, которыми наверняка до сих пор напичкан город? Тсуна не знает. Намимори кажется ей кладбищем убитых надежд и мечтаний. Этот тихий и уютный город - топкое болото, и девушка боится, что с первого же шага на родные и знакомые улицы её засосёт в трясину. - Какого это - захватывать мир? - спрашивает она. Бьякуран одаривает её озадаченным взглядом, усмехается и откидывается на спинку дивана, перебирая пальцами зажатый шарик маршмеллоу. Они никогда не поднимали эту тему. Сначала было некогда. Переговоры, подписание договора об объединении семей Джиглио Неро и Джессо и переезд. Попытки освоиться на новом месте, изучение предоставленных помещений и ознакомление с правилами и обязанностями. Необходимость вновь обучаться, подтягивать свой уровень знаний и боевых навыков. Попытки помочь Юни адаптироваться, присмотр за своей семьёй во избежание недоразумений и непосредственная работа. Потом стало немного неловко. Тсунаёши не была уверена, что имеет право ворошить чужое прошлое. После заявление Шоичи о том, что она нравится Бьякурану, девушка совершенно растерялась. Не то чтобы она считала себя некрасивой, странной или какой-то не такой для того, чтобы к ней могли испытывать симпатию, но такие чувства были непривычны. Тсунаёши знала, что с парнями можно дружить. Гокудера, Ямамото, Рёхей, Хибари и Мукуро были парнями и достаточно красивыми каждый по своему, но никогда девушка не засматривалась на них, как на объекты мужского пола. Они были друзьями, не раз прикрывали друг другу спины, и Тсуна считала их родными и близкими людьми, почти братьями. Даже о Хибари и Мукуро пусть и крайне редко, но проскальзывали подобные тёплые мысли. Парни в свою очередь тоже не рассматривали её как девушку. Даже Гокудера, что всегда ходил за ней хвостом, не относился к ней никак иначе, как к боссу. А потом появился Бьякуран. Тсунаёши помнит его слова о тоске. Помнит его слова о том, что интересует Джессо больше, чем кто-либо другой из существующих в этом мире людей. Помнит его рассказ о кольцах и желании укрыть их в благодарность за всё. Помнит все его задержки взглядом, более тёплые улыбки и постоянные попытки вручить букет лилий при каждом удобном и неудобном случает. Это странно. Немного волнительно и немного пугает. Она не знает, чего ждать от этих чувств. Бьякуран никогда не напирает и не заявляет во весь голос о своей любви или чём-то таком. Он просто рядом. Заглядывает в своё свободное время, постоянно пытается угостить её чем-то сладким, дарит цветы и частенько зовёт на прогулки. Желает удачи перед отправкой на очередную зачистку, смотрит тяжело и пристально, если они с Базилем возвращаются потрёпанными или ранеными, и ненавязчиво окутывает заботой. Это приятно. Разумеется, это приятно. А ещё Тсунаёши боится привязываться. Боится открываться кому-то, впускать в своё личное пространство и проявлять излишнюю доверчивость. Её сердце и душа принадлежат лишь тем, кто прошёл проверку временем и обстоятельствами. Бьякуран же просто ворвался в привычный мир, сметая всё на своём пути очаровывающей улыбкой, и Тсунаёши не знает, что с этим делать. Хочется и рядом остаться, и бежать куда подальше. Да только куда убежишь от того, кому принадлежат все миры? - Это весело, - отвечает Бьякуран и протягивает пачку маршмеллоу, когда девушка садится рядом с ним на диван. - Весело, увлекательно, невероятно интересно. Так много способов и вариантов. Так много методов и тактик. Это пьянит. Люди любят кичиться своими деньгами и властью, ставя себя выше других, но настоящая власть не заставляет кричать тебя в голос. Настоящая власть пьянит и сводит с ума. Они горели, Сиэло-тян. Миры, которые я захватывал. Горели, пылали, дымились и бились в агонии под музыку жутких криков и воплей. Запах железа, крови, горячего металла и стёртого в порошок камня пропитал в них всё вокруг. - Тебе нравилось? - едва слышно спрашивает Тсуна, закидывая в рот пару шариков маршмеллоу, и Бьякуран улыбается так тепло, что в сердце ёкает. - Не представляешь, насколько, - шепчет чуть маниакально, заправляя выбившиеся из её хвоста пряди волос за уши, отчего по коже мурашки. - Я пытался найти аналог. Пытался найти что-то, что может вызвать такой же восторг, но не смог. Это как наркотик. Первая доза дарит счастье и эйфорию. Ты пытаешься взять больше, получить ещё немного, и у тебя получается. Вот только постепенно краски начинают меркнуть, и привычный экстаз вызвать не получается. Становится скучно. Земля вокруг горит или тонет, сохнет под палящими лучами горячего солнца и покрывается трещинами, а ты идёшь по изломанному асфальту кривой дороги, смотришь на оставшиеся от высоток руины и не чувствуешь ничего. Ты победил. Ты на вершине. Ты всемогущ. И нет больше цели. Нет ничего, к чему ещё можно стремиться, потому что это потолок. Поэтому я был так рад, когда привычная картина жизни изменилась. - В том мире, где я победила тебя? - спрашивает Тсуна, прижавшись к чужому боку. - Верно, - соглашается Бьякуран и приобнимает её за плечи. - Ты меня обхитрила. Я шёл по привычному пути, уничтожая всё вокруг. Мафия вставляла палки в колёса, но они были слишком слабы, чтобы сопротивляться. Только Вонгола с тобой во главе, Вария и семья Каваллоне выжили и продолжили. Юни была моей, аркобалено были убиты. Три-Ни-Сетте почти была у меня в руках, но ты всё испортила. Ты сломала кольца Вонголы, Сиэло-тян. Уничтожила их, тем самым стерев мои планы в порошок. Невозможно открыть дверь, если нужно три ключа, а у тебя всего два. - И что ты сделал? - Я убил тебя. Заманил на переговоры и собственноручно пустил тебе пулю в лоб, когда ты будто по секрету сообщила, что уничтожила кольца. В момент твоей смерти я осознал, что проиграл. Ты умерла с блаженной улыбкой на губах, как будто всё идёт точно по твоему плану. Как будто после моего выстрела завертелись колёса заранее подготовленной тобой машины, и пуля стала гарантом победы остатков вашего Альянса. И пусть я делал вид, что всё идёт по плану, чувство полнейшего провала никуда не делось. Оно преследовало меня постоянно, неимоверно раздражая. И интуиция не подвела. - Это та вселенная, где я была парнем? - Верно. С помощью Шоичи, который играл роль преданного мне человека, вы перенеслись из прошлого на десять лет вперёд. Ты и твои хранители принесли в разрушенный мир надежду в виде колец Вонголы. Вместе с вами прибыл этот проныра Реборн, без которого вам вряд ли удалось бы зайти далеко. Юни вышла из-под контроля, вы сбежали из моего поля зрения, а после смогли победить моих хранителей. Объединились все вместе и выступили против меня в финальной битве. А я ведь подготовился, Сиэло-тян. Я так хорошо подготовился. Победа должна была достаться мне, но победила в итоге ты. Ты и твоя воля. И в тот момент, когда кольцо Неба Маре лопнуло на моей руке, я вспомнил. Вспомнил университет и дни, проведённые с Шо-тяном и друзьями. Вспомнил, каково это - радоваться простым мелочам вроде хорошей погоды или удачной новой схемы робота, при виде которой на лице Шо-тяна появляется широкая счастливая улыбка. Вспомнил тепло, которое переполняло меня. У меня не было тогда власти, но было нечто более ценное, делающее меня цельным и целостным. В настоящем же меня долгое время изводила пустота в душе и отсутствие понимания, зачем и для чего я вообще существую, способный уничтожить всё вокруг. - Думаю, я понимаю тебя, - после продолжительного молчания признаётся Тсуна и ворует ещё пару шариков маршмеллоу, всматриваясь в размытое отражение в окне. - Когда Реборн появился и начал изводить меня жуткими тренировками, я думала, что моя жизнь ужасна. Мой репетитор никогда не делал поблажек. Думаю, он вообще не знает, что это такое. Все свои методы он называл методами Вонголы, но что-то я сомневаюсь, что кто-то посмел бы того же Ноно будить током или ударами кувалды по голове. Реборн издевался. Извращался, насмехался, изгалялся. Он получал невероятное удовольствие, когда слышал мои крики о помощи или о том, как мне больно. Иногда я искренне желала умереть. В очередной раз, когда он спасал меня при падении с отвесной скалы, я мечтала просто упасть с неё и разбиться, чтобы больше не терпеть всё это. - Всё изменилось, когда появились друзья, - понятливо кивает Бьякуран и сжимает плечо крепче, подтаскивая поближе к себе под тёплый бок. - Верно, - отвечает Тсуна и прижимается виском к плечу, пустым взглядом сверля столешницу с массивной вазой, в которой красуется очередной букет белых лилий. - Хотя и тогда кололось. Гокудера, например, был грубым, заносчивым и совершенно безбашенным. Он чуть не убил меня в нашу первую встречу, облив грязью с ног до головы. Оскорблял, издевался и насмехался, а после моей победы упал на колени и завёл песню о том, что уважает, восхищается и готов землю целовать, по которой я хожу. Так гадко было от его двуличия. А ещё я никогда не понимала, что у него в голове. Конечно, я знала, что он какое-то время был свободным киллером. Бежавший из своей семьи, он перенёс немало, но... Разве можно быть таким... Я даже не знаю, как назвать его. Гокудера никогда не задумывался о том, что его действия могут кому-то навредить. Что динамит, которым он разбрасывался во все стороны, это не игрушка. Сколько раз он кидался им в Ламбо? Сколько раз он кидался им в Ямамото? А если бы попал? А если бы зацепило взрывом? Что бы он почувствовал, увидев залитое кровью лицо мёртвого Бовино? Маленького ребёнка, которого просто никто не воспитывал, а потому тот и вёл себя безобразно? А что бы он сделал, если бы на самом деле убил Ямамото? Как бы он после смотрел в глаза отцу Такеши, что всегда заботился о нас, и что бы ему говорил? «Извините, ваш сын бесил меня без всякой причины, а я больной на голову психопат, поэтому разорвал его тело на куски»? Как можно быть таким умным и одновременно таким тупым? В Конфликте Колец собирался умереть, но получить кольцо. И не волновало ни капли, что для кольца нужен носитель. Что ради кольца и была битва, из которой нужно было выйти живым, чтобы иметь возможность нацепить реликвию на свою руку и встать рядом с Небом. Не выдержав закипающего раздражения, Тсунаёши рывком поднимается на ноги. Стоит какое-то время, а после начинает ходить по комнате со скрещенными на груди руками и поджатыми губами. Раздражает. Так сильно раздражает. Со временем все счастливые и радостные моменты вытерлись из памяти, оставляя лишь ярчайшие примеры чужой глупости и безрассудности. Жаловаться Реборну было бесполезно. Жаловаться маме было пустым звуком. Жаловаться Фонгу или остальной появившейся семье было бессмысленно. Никто бы не понял её недовольства. Никто бы не осознал в полной мере, как сильно и по каким причинам её злили собственные друзья, за которыми она готова была идти в огонь и в воду. Но Бьякуран понимает. Тсунаёши отчётливо это чувствует. Она это знает, потому что Джессо общался с её хранителями в разных мирах, и везде они были, как поделился однажды парень, такими же, как и в этом мире. - Безрассудный пустоголовый идиот, - припечатывает девушка и сильнее сжимает пальцы на своих плечах, резко разворачиваясь к окну, отчего волосы плетью бьют по спине. - И остальные были такими же. Меня окружали одни идиоты. Ямамото считал, что мафия - игра. Рёхей вообще не понимал, что происходит, и ввязывался во всё лишь из-за своей адреналиновой зависимости. Хибари был бешеной собакой, бросающейся на каждого встречного. Даже Мукуро со своим болезненным прошлым и долгими годами в Вендикаре, которые должны были заставить его переосмыслить и понять собственную жизнь, и тот нёс совершенный бред во время нашей битвы. Тело моё он собирался захватить. Мафию он собирался уничтожить. Просто смешно. Можно подумать, даже при удачном исполнении его плана Реборн бы не заметил, что моё тело захвачено. Уж он-то нашёл бы способ выбить Мукуро наружу. Он бы мне этот его красный глаз просто вырвал с корнем своими цепкими крошечными пальцами. А уничтожение мафии? Шоичи во время нашего разговора о тебе упомянул, что при вашей последней встрече ты как раз и сказал ему о том, что собираешься неведомым способом проверить свои силы. Если перенести временные рамки на другой мир, то прилично же времени прошло перед тем, как ты захватил мир. У тебя были люди, знания, оружие, опыт. Ты действительно был невероятно силён. Да только что с того? Сам мне рассказал, что Вонгола, Вария и семья Каваллоне сражались до последнего. Когда ты убил меня, Вонгола не испарилась волшебным образом. На что рассчитывал Мукуро? С охотой Вендиче и Реборном на хвосте он бы в жизни ничего из своих безумных планов сотворить не смог. Сильный, умелый, ловкий, но идиот. Все они были такими. - Когда ты злишься, Сиэло-тян, твои глаза сверкают янтарём. Завораживает, - усмехается Бьякуран. Тсуна едва ли смущается этого комплимента. Не то настроение. Разворачивается к парню, одаривает раздражённым взглядом, но почти сразу же остывает и засовывает руку в протянутую пачку, доставая горсть маршмеллоу и начиная планомерно уничтожать его с таким видом, что Бьякуран не сомневается в том, кого именно девушка видит на месте белоснежных сладких шариков. - Когда они оставили меня, было очень больно. Больно, одиноко, пусто и страшно. Я хотела, чтобы они все вернулись. Я готова была терпеть адские тренировки Реборна. Я готова была закрывать глаза на раздражающие меня в парнях вещи. Я просто хотела быть счастливой и проводить время вместе с ними без воплей о мафии, моей возвышенности и великом будущем. Однако не вышло. Когда Фонг увёз меня, и я постепенно отошла, на смену апатии пришла злость. Злость и чувство стыда. Я знала, что имею полное право злиться, но в то же время мне было очень стыдно за свои мысли. Я думала о том, что стоит быть благодарной Реборну за то, что всё же сделал меня сильнее, подготовил к встрече с Варией и подарил мне друзей. Но со временем злость начала перевешивать. Из-за появления Реборна и началось всё это. Мафия сломала мне жизнь. Мафия держала в постоянном напряжении, даря боль и страх. Мафия отняла у меня под конец всё. Мафия заставила меня бежать и прятаться. Мафия заставила навсегда отречься от нормальной спокойной жизни. Я возненавидела Вонголу. Я желала, чтобы эта семья развалилась. Я позволяла себе мечты о том, как каким-то неведомым образом всё же становлюсь боссом и разрушаю эту мерзкую семейку, возомнившую себя вершителями чужих судеб, до основания. - Я бы посмотрел на это, - сытым котом разваливается на диване Бьякуран, подгребая под спину декоративные подушки. - На то, как ты крушишь всё вокруг. Грозная Валькирия, разрушающая всё на своём пути. Сжигающая всё вокруг своим пламенем и заставляющая дрожать тех, кто до этого считал себя хозяином твоей судьбы. Так что же изменилось? Что удержало тебя от шагов в этом направлении, когда подвернулась возможность? - Джотто, - отвечает девушка и садится в угол дивана, подбирая под себя ноги. - День, когда он появился из моего пламени, изменил всё. Он учил меня. Он делился со мной. Он рассказывал мне. Он исповедовался. Я узнала, что такое Вонгола на самом деле. Я узнала, чего именно пытался добиться Джотто, когда создавал Виджеланте. Я смогла заглянуть туда, куда никто никогда заглядывать не собирался, потому что плевать все хотели на настоящую историю семьи. И мне стало стыдно. Не раз и не два я мысленно обвиняла Примо в том, что он создал эту чёртову семью, что сломала мою жизнь. Но дело не в Джотто, и не он причина всем моим бедам. Не он создал кровавую семью, решающую всё насилием. Не он создал идеалы и безумные принципы, которым следовали следующие поколения. Не он участвовал в принятии решения о том, что только его кровные наследники и потомки будут занимать кресло босса, как достойнейшие из достойнейших. Всё совсем наоборот. Джотто желал подарить мир мятежным людям. Джотто желал принести спокойствие мирным людям. Джотто желал принести величие своей семье благими поступками. И Джотто был тем, кому воткнули нож в спину. Кого предали. Кого выкинули, будто он ненужная вещь, хлам, мусор. И кто его предал? Тот, кто был всегда рядом. Тот, кто заверял в своей преданности. Тот, кто обещал быть всегда рядом. Собственный Туман. - О, это интересно. Я никогда особо не задумывался о том, что скрывает в себе переворот во времена Первого, когда его место занял Рикардо. Всем известна версия о том, что Джотто перестал устраивать собственных людей в роли босса и потому отошёл от дел, - подбирается заинтересовавшийся Бьякуран, и Тсунаёши отрицательно качает головой, потирая ноющие от усталости глаза. - Эту версию распространили для того, чтобы скрыть грязную правду. На деле же всё было совсем не так. Не поверишь, но причиной раскола послужила любовь. Туман Джотто был влюблён в девушку, что имела отношение к мафии и к Виджеланте в том числе. Когда Виджеланте набрала огромную силу, Джотто начал замечать, что многие его подчинённые используют свой статус и положение для того, чтобы начать наживаться на других. Это не пришлось ему по душе, и когда ситуация накалилась, Джотто расформировал часть семьи. Остальные сочли это за удачное время для нападения, и так получилось, что Елена была убита во время набега на штаб-квартиру. Это послужило для Тумана, который не успел спасти её и держал на руках тело любимой, что шептала свои последние слова, причиной для сдвига в голове. Спейд решил, что это Джотто виноват. Что он ослабил семью, и из-за этого на них напали, вследствие чего погибла его любимая. Он затаил на Джотто злобу, начал проворачивать грязные дела за его спиной, а после и вовсе участвовал в заговоре, встав на сторону Рикардо. Поэтому Джотто покинул семью вместе со своими Истинными хранителями. Потому что видел чужое безумство и знал, что достучаться до Спейда не получится. - Какая интересная история, - усмехается Бьякуран. - А то, что любой человек мафии всегда на прицеле, Спейд пропустил мимо своего носа? В этой истории есть лишь один правдивый факт - смерть этой Елены. Причина неважна. Её могли пристрелить в переулке. Её могли взорвать вместе с остальными посетителями в ресторане. Её могли похитить, избивать и насиловать, попутно требуя выкуп, выдачу кого-то или заключение сделки. Эта Елена оказалась в шаге от смерти уже тогда, когда оказалась среди мафии. Хотя это даже забавно. Этот Спейд ловко переложил свою вину на другого человека и его же после подставил. Разве Елена была возлюбленной Джотто? Разве она была его женой, девушкой, сестрой или дочерью? Почему Примо был обязан печься об этой женщине? Если Спейд так любил эту Елену, то это его вина в том, что не спас любимую, не смог её защитить. Это не вина Джотто, для которого семья была на первом месте. Это вина Спейда, который ничего не смог сделать для того, чтобы уберечь возлюбленную. Просто смешно. Это как если бы Гокудера-кун со своей любовью отключать мозги тогда, когда нужно ими пользоваться, полез бы в самое пекло и погиб, а Ядовитый Скорпион Бьянки обвинила бы тебя в его смерти. Да, ты в ответе за свою семью, но не твоя вина, если люди семьи не умеют пользоваться мозгами. - Примерно то же самое я сказала Джотто, - улыбается Тсунаёши и распускает хвост, ероша волосы на затылке и облегчённо выдыхая. - Он выглядел подавленным, когда делился со мной своей историей. Он чувствовал себя виноватым в том, что произошло. Вот только так не должно быть. Примо был великим человеком, и таковым его назвали за дела его. Он сумел собрать вокруг себя самых разных людей и сумел заслужить их доверие и уважение. Его Дождь был миролюбивым человеком, любящим музыку, но продал свой инструмент ради того, чтобы купить оружие и прийти на помощь, когда Джотто это было необходимо. Его Солнце после несчастного случая на ринге стал священником, не желая больше никому причинять боли, но оставил свои убеждения, когда Примо оказался в беде. Даже трусливая Гроза ради него готова была идти в бой. И не вина Джотто, что незамужняя девица, дочь известного графа, ошивалась в его доме без всякой видимой на то причины. Не вина Джотто в том, что Елена не успела спрятаться или хотя бы затаиться. Если Спейд так любил свою ненаглядную, ему стоило лично позаботиться об её охране и местонахождении, а не скидывать всё на Примо, будто тому нечем заняться. - Так было и с тобой, верно? У тебя руки дрожат так, будто ты хочешь кого-нибудь придушить, - посмеивается Бьякуран и отдаёт девушке пачку с остатками маршмеллоу, чтобы она хоть на что-то отвлеклась. - Эта история напомнила мне, из-за чего Лучано начал на меня охоту, - фыркает Тсуна. - Он не знал, что произошло с кольцом. Он не знал, кто в этом виноват. Он не имел никакого права распоряжаться чужой жизнью. Но ничего из этого его не остановило. Он послал за мной головорезов. Мне пришлось долгое время отсиживаться в тени, боясь каждого шороха, и молиться о том, чтобы мама была в порядке, а я сама смогла выжить. А в чём же была истинная причина «потухшего» кольца? В том, что мой братец зазнавшийся, обнаглевший, эгоцентричный ублюдок, жадный до власти, денег и раболепия перед своей жалкой ни на что не способной персоной. Не во мне дело, не в хранителях, не в отце или Ноно. Дело в том, что мой брат обладатель настолько гнилого нутра, что Джотто предпочёл рискованный шаг по перекидыванию привязки на меня, чем бездействие и наблюдение за тем, как очередной идиот загоняет его семью ещё глубже в вязкое кровавое болото. - Десятое поколение всегда и везде выделяли, - задумчиво хмыкает Бьякуран, вглядываясь сквозь окно в чернеющее небо. - Возможно, дело было не в том, что вы принесёте былую силу семье. Возможно, дело было как раз в том, что Десятое поколение возродит семью. Не очистит Вонголу, потому что это просто невозможно - исправить то, что натворило восемь поколений за прошедшее время, а именно возродит семью Примо. Возродит Виджеланте. - Эта мысль однажды посетила и меня. Именно поэтому в итоге появился мой отряд. Я могла тихо и мирно сидеть под боком Юни и ничего не делать, но это было бы предательством Джотто с моей стороны. Он был рядом со мной с самого начала. Он поддерживал меня и помогал держаться, а после учил меня и делился тем, что у него на душе. Он никогда не заставлял меня что-либо делать и не принуждал следовать своей воле. На все свои поступки я решилась сама и сама же за них отвечаю. Поэтому я сейчас здесь. Поэтому Виджиларе существует. Поэтому я никогда не вернусь в Вонголу. - И это радует меня, Сиэло-тян. От Вонголы всегда были одни проблемы. Бьякуран тянет слова чуть манерно и жеманно, кривя лицо в показушном отвращении. Тсунаёши не выдерживает и смеётся. Она прекрасно знает, что Вонгола не раз и не два вставала костью в горле Джессо, когда тот захватывал другие миры, а потому прекрасно понимает его отношение. И пусть это неправильно, но чувство чужой неприязни к Вонголе греет. Тсунаёши в этом не одинока, и есть всё же нечто общее между ней и Бьякураном. Между ней и этим невероятным человеком, который, как и говорил Шоичи, многогранен и бесконечно интересен.

***

- Шо-тян, маленький вестник Апокалипсиса, перестань так трястись. Я собираюсь наказать тебя по всей строгости за попытку взлома охранной системы нашей базы, но это не значит пытки и проливание крови. Бьякуран улыбается настолько солнечно, что глазам больно. Шоичи при виде этой улыбки лишь бледнеет сильнее и хватается за живот. Тсунаёши негромко смеётся и прижимается плечом к плечу своего Солнца, пытаясь его таким образом подбодрить. Это срабатывает. Вспомнив о присутствии своего Неба, готового ради защиты своих близких снести каждого, кто встанет на пути, парень немного успокаивается. Что бы ни задумал Бьякуран, Тсунаёши не даст его в обиду. Помимо этого приходит постепенное понимание, что его собираются втянуть в какие-то тайные проделки. Иначе, зачем бы им всем сейчас находиться в Намимори? - Наказание Шоичи как-то связано с постройкой базы Мильфиоре в Японии? - уточняет Тсуна. - Юни-тян успела поделиться с тобой итогами собрания перед отлётом? Это хорошо, - кивает Джессо. - Всё верно. Я подумал, что было бы неплохо иметь здесь базу. С учётом расстановки сил, это будет выгодным шагом. Всё-таки Япония - твоя родина и родина Шо-тяна. Помимо этого, многие люди из Вонголы корнями уходят в этот городок или страну, а потому иметь здесь наблюдательный пункт полезно и из стратегических соображений. - А какое отношение к этому имею я? - уточняет Шоичи, и Бьякуран нехотя отрывает взгляд от Тсуны и переводит на него. - Самое прямое. Когда мы учились в университете, ты показывал мне чертежи базы, состоящей из передвижных блоков, каждый из которых из центра управления, являющегося сердцем базы, можно переместить на место другого блока. Тогда ты был очень огорчён, что не сможешь воссоздать нечто подобное в реальности, хотя у тебя был макет и даже электронная модель со всеми расписанными подробностями работы подобной базы. Но мечтам свойственно рано или поздно сбываться, поэтому на какое-то время ты обоснуешься в Намимори и будешь заниматься вместе с командой подобранных мной лично людей строительством этой базы. Позже к тебе присоединится Спаннер, чтобы помочь. Шоичи расцветает буквально на глазах. Тсунаёши не может сдержать улыбку, когда видит блеск чужих глаз. У Ирие с Бьякураном сложились странные отношения. Джессо помнил о коварстве парня, проявившемся в других мирах, и с нескрываемым удовольствием подтрунивал над ним или слегка запугивал, приходя в восторг от бледного лица и проявляющегося в речи нервного заикания. В то же время блондин явно испытывал к Шоичи симпатию и порой мог провести в его компании целый день, в течение которого Шоичи оправдывал своё прозвище, данное ему Бьякураном ещё во времена их учёбы. Они часами разговаривали о только им понятных вещах или людях и оба выглядели невероятно довольными проведённым вместе временем. Поэтому Тсунаёши никогда не вмешивалась в их перепалки. Девушка понимала, что такие вот своеобразные отношения для этих двоих залог успеха. - Но где будет находиться эта база? - уточняет Ирие, поправляя очки. - Под землёй. В Намимори не так давно начали строительство торгового центра. На глубине под той территорией уже готовы пустые многоэтажные блоки из особого сплава. Тебе, Шо-тян, нужно заставить их работать и навести там красоту. Будет тяжело, трудно и долго, но я уверен, что вы со Спаннером быстро втянетесь. В конце концов, вы ведь гении. Бьякуран не льстит, лишь констатирует факт. От открытого признания Шоичи смущается и краснеет, но согласно кивает. Тсунаёши переводит взгляд с одного парня на другого и качает головой. Как бы Ирие себя в могилу не загнал в погоне за воплощением мечты в жизнь. Не раз и не два девушка заставала его уснувшим в смешных позах из-за чрезмерной усталости, а потому тут же делает мысленную пометку приставить к группе Бьякурана кого-нибудь из своих людей с единственной поставленной задачей - следить за тем, чтобы два сумасшедших гения спали хотя бы по шесть часов в сутки и хоть что-то ели, а не только пили кофе и грызли леденцы. - Думаю, нам нужно отдохнуть после дороги? - предлагает Шоичи, сжимая ручку своего чемодана. - Я отправлюсь к матушке. Мы с ней давно не виделись, так что будет, о чём поговорить. Завтра утром позвоню тебе, Сиэло. Если что-то случится до этого времени - звони или пиши в любое время. Махнув рукой на прощание, Шоичи уходит, постепенно скрываясь из вида в потоке людей. Тсунаёши проводит его взглядом и оборачивается к Бьякурану, с интересом осматривающему всё вокруг. - Какие у тебя были планы? - Я оформил нам номера в отеле, но если хочешь, то можешь остаться у матери. Ведь мы приехали сюда в том числе и ради неё. Планы? Я надеялся, что ты покажешь мне город и расскажешь много смешных историй о том, где и что с тобой случалось в Намимори. - Смешные истории? Это как я падала в бассейн с крыши школы, падала с утёса в обрыв и падала на асфальт из-за прилетающих в спину пинков Реборна? - со скепсисом в голосе уточняет Тсуна, на что Бьякуран лишь разводит руками и обворожительно улыбается. - Что поделать, Сиэло-тян. Мне чуждо сочувствие. Тсунаёши прекрасно это знает, а потому лишь качает головой. Бьякуран подставляет ей локоть, и девушка берёт его под руку, делая первый шаг навстречу знакомому до последнего закоулка городку. Они исследуют Намимори до самого вечера без всякой усталости или намёка на скуку. Как бы скептически Тсунаёши не относилась к большей части своих воспоминаний, вновь увиденные родные места вызвали светлую ностальгию. Улицы, парки, магазинчики и кафешки. Она показала Бьякурану все места, в каких только бывала. Они посетили главную торговую улицу и зашли в кондитерскую, где в прошлом Тсуна частенько покупала сладости вместе с Хару. Прогулялись до парка, в котором чего только не случалось. И спокойные дни, и встреча с Шоичи, и пробежки из-за пинков Реборна, и подсмотренная сцена с Хибари, подкармливающим котят, и попытки поймать Шамала, когда на теле появились метки болезненных черепов. После пришло чувство голода, и Тсунаёши отвела Бьякурана в ресторанчик отца Ямамото, где они объелись самыми разными суши. Джессо признался, что пробовал японскую еду несколько раз, но нигде она не казалась ему такой вкусной, как в «Таке-суши». На такое заявление старик Цуёши, лично готовящий для них, довольно улыбнулся и гордо вскинул подбородок. Лишь перед тем, как пара собралась уходить, он снял улыбчивую маску и отвёл Тсуну в сторону, заглядывая в ставшие серьёзными карамельные глаза. - Тсунаёши, ты уж скажи старику, как там поживает мой Такеши? Он письма пишет часто, да только всё никак не может в гости приехать. Последний раз я его видел больше года назад. Всё ли в порядке? Я ведь знаю, что не просто так мой сын просил обучить его искусству меча, а после вы все вместе из Японии в Италию уехали. Тсунаёши невольно теряется и отводит взгляд. Что ей ответить человеку, который всегда так тепло к ней относился? Что сказать тому, кто всегда так радовался, что за его непутёвым сыном присматривает столь прекрасная девушка? Раньше все они были очень дружны и часто вместе приходили поесть в «Таке-суши». Отец Ямамото говорил, что их дружба выдержит всевозможные испытания, ведь люди, что столь искренне улыбаются в компании друг друга, просто не смогут предать. И вот как всё обернулось. Друзья покинули её, сама девушка бежала в Китай в попытке спасти свою жизнь, а в настоящем от прежних беззаботных детей с многочисленными планами на будущее и блеском в глазах ничего не осталось. - Цуёши-сан, с вашим сыном всё хорошо. Резко вскинув голову, Тсуна видит подошедшего чуть ближе, но всё же остановившегося на приличном расстоянии Бьякурана. Парень покачивается с пятки на носок с засунутыми в карманы джинсов ладонями и едва заметно улыбается взволнованному мужчине. - Он получил прекрасное образование и сейчас работает в крупной организации. У него лучшие учителя и тренеры. Ваш сын оттачивает владение мечом, но не забывает и про другие стороны своей жизни. Вежливый, тактичный, честный молодой человек. Его готовы с руками оторваться, но он ещё и верный. Полагаю, не может вырваться он из-за занятости. Постоянные разъезды, командировки и совещания кого угодно заставят позабыть о течение времени. Уверен, он вскоре приедет навестить вас. Цуёши облегчённо выдыхает и кивает в знак благодарности. Он проводит своих гостей до дверей и желает им приятного вечера, а так же приглашает ещё хоть раз навестить его, пока Тсуна в Намимори. Девушка заверяет, что если и будет где-то обедать кроме дома, то только в его ресторане, и с широкой улыбкой прощается. Но как только отец Такеши скрывается из виду, девушка поджимает губы и невольно погружается в мрачные мысли. Лишь когда Бьякуран берёт её за руку и крепко сжимает ладонь, слегка дёргая, она приходит в себя. - Не думай об этом. Твоей вины здесь нет, - хмыкает Бьякуран и смотрит без грамма веселья. - Они сами выбрали свою жизнь. Сами не стали ничего менять, когда осознали реальность после исчезновения влияния пламени Тумана. Я ведь сказал старику правду. Твой бывший Дождь занимает не последнюю должность в Вонголе, хорошо зарабатывает и имеет отличное образование. А то, что его руки по плечи в крови и вместо души выжженное пепелище, не твоя вина. И не нужно старику об этом знать. По глазам видно, как сильно он любит своего сына. Сложись судьба иначе, всё было бы по-другому, но прошлого не вернуть. - А говорил, что тебе чуждо сочувствие, - слабо улыбается Тсуна, на что Бьякуран лишь пожимает плечами. Медленно и неторопливо они направляются в сторону дома Тсунаёши. Путь их пролегает через Среднюю школу Намимори, и девушка невольно останавливается возле распахнутых ворот. Редкие школьники, задержавшиеся в кружках, покидают здание и расходятся в разные стороны. Тсуна вспоминает, что когда-то и сама с таким же усталым выражением лица плелась домой. Только после появления друзей стало легче жить. В школе стало весело и интересно, потому что помимо нудных уроков появилось живое общение со сверстниками. Одноклассники всегда её игнорировали, и потому так непривычно было в самом начале видеть улыбающегося ей Гокудеру и слышать, как Ямамото зовёт их обедать на крышу. Как много всего произошло в стенах этой школы. Фактически, вся жизнь Тсуны в Намимори, полная воспоминаний, связана с этим местом. - Травоядное. Ледяной голос, прозвучавший со стороны, заставляет напрячься. Медленно Тсуна разворачивается и замирает. В нескольких метрах от неё стоит Хибари Кёя собственной персоной. На нём уже нет формы ДК и красной повязки на рукаве, заменённых строгим костюмом с фиолетовой рубашкой, но это мало что меняет. Всё тот же стальной блеск в глазах. Всё та же пугающая аура, из-за которой внутренности в животе поджимаются. Ещё в самолёте девушка вспомнила об идеальном цепном псе Вонголы и пожалела, что не проверила его местонахождение. Она знала, что Хибари несколько раз наведывался в Намимори, и предполагала, что встреча возможна. Однако надежда на отсутствие бывшего хранителя Облака в городе была сильнее, а полный приятных воспоминаний и впечатлений день заставил позабыть об угрозе, что могла подстерегать за любым углом, ведь Хибари считал себя полноправным владельцем всего города. - Сиэло-тян, ты его знаешь? Обернувшись к Джессо, Тсуна замечает отблески лукавства, тщательно спрятанного под серьёзностью. Она чувствует, что Бьякуран задал свой вопрос не просто так, и начинает судорожно соображать. Положение не безвыходное. Слухи о том, что она жива, всё-таки просочились в мафиозный мир из-за случайно сболтнувшего лишнего Дино. Однако никто так и не смог выйти на её след. Никто не знает, где она и чем занимается. Сейчас они в Намимори. Тихом спокойном городке, который был всей её жизнью, но никогда не относился к мафиозному миру, как относится буквально каждый город Италии, скрывающий под покровом душных ночей вооружённых до зубов головорезов, наёмников, киллеров и прочих тёмных личностей. Помимо этого она выглядит самой обычной девушкой. Форма Виджиларе за ненадобностью осталась в штабе. Сейчас на ней лёгкое платье до колен персикового цвета и белые балетки. Никаких перчаток, никаких пистолетов и кольцо с руки перекочевало на цепочку, болтающуюся на шее. Самая обычная. Такая же, как и сотни девушек вокруг. Это рождает безумную мысль в голове, и девушка тут же отрицательно качает головой. - Нет. Я его не знаю. - Тогда пошли скорее. Нам ещё нужно увидеться с твоей матушкой. Тсуна согласно кивает и уже делает шаг вперёд, когда Хибари бросается в атаку. Бьякуран тут же оказывается перед девушкой и принимает удар тонфа на свою руку. С такой силой кость должна была сломаться, но Тсуна цепким взглядом успевает отследить плотное небесное пламя, покрывшее руку главы Мильфиоре, перед тем, как широко распахнуть глаза и панически вскинуть. Строить наивную дурочку, когда это необходимо, она научилась ещё во времена пребывания в Китае под крылом Фонга. - Какое слабое Облачко, - приторно улыбается Бьякуран, без страха глядя в блестящие яростью глаза Хибари, и тут же рывком отпихивает его от себя. - Такое же слабое, как и ваш никчёмный босс. - Бьякуран! Всё в порядке? Ты его знаешь? - тут же начинает тараторить Тсуна, хватаясь за его руку и в ужасе глядя то на блондина, то на навострившего уши брюнета. - Не забивай свою прелестную голову, Сиэло-тян, - тут же улыбается ей Бьякуран и берёт за руку, переплетая пальцы. - Моя милая невеста ни о чём не должна волноваться. Тсунаёши ошарашено замирает после столь громкого заявления и совершенно не сопротивляется, когда Бьякуран тянет её за собой прочь от школы. Крепко вцепившись в чужую руку, девушка несколько раз оборачивается назад с испуганным выражением лица, и лишь когда они скрываются из вида Хибари, облегчённо выдыхает. И тут же пихает Бьякурана локтём в бок. - Какая ещё невеста? - недовольно интересуется она, на что Бьякуран усмехается. - Разве не забавно получилось? Облако расскажет о нашей встрече, будь уверена. Твой спектакль по разыгрыванию амнезии был хорош. Савада Тсунаёши, непонятно как и куда исчезнувшая в прошлом, забыла о своей жизни и приехала в Намимори, чтобы попытаться что-то вспомнить. Беглый бывший босс Вонголы, что носит милые платья и испуганно пищит, когда рядом поднимается шумиха. Наивный взгляд, паника при виде насилия и отклик на чужое имя вместо родного. И при всём при этом невеста главы крупной независимой мафиозной семьи. В Вонголе искусают свои локти в попытке понять, как всё это произошло. Бьякуран выглядит очень довольным их спектаклем, явственно предвкушая веселье. Тсунаёши лишь качает головой, опуская взгляд на их переплетённые пальцы. У Джессо красивые руки, которые отлично смотрелись бы на клавишах рояля. Кольцо Неба Маре поблёскивает в лучах закатного солнца, мерцая изнутри пламенем своего хозяина. Спрятанное под воротом платья собственное кольцо слегка нагревается, напоминая о связи между реликвиями. Хранитель и надсмотрщик вопреки воле остальных, да? Девушка едва слышно хмыкает. Это намного значимее, чем быть невестой.

|...|