Targaryen Restoration

Дени крепко сжала руку Джона, когда её настигла очередная острая схватка, и стиснула зубы, пытаясь справиться с болью. Хотя для неё это был уже второй опыт родов, но за сравнительной давностью лет она почти успела забыть, что это бывает так мучительно. — Прекрасно справляетесь, ваша милость, уже скоро настанет время тужиться, — объявила Миссандея, которая ещё несколько месяцев назад неожиданно для самой Дейнерис вызвалась лично поучаствовать в столь значимом грядущем событии, оттеснив даже Сэма. И королева не смогла ей в этом отказать. Дени тяжело дышала, глядя в обеспокоенные глаза Джона, стоявшего на коленях подле неё. Он слегка улыбнулся жене и поцеловал её руку, которую сжимал в своей. Джон никогда не испытывал ничего подобного. Дени видела, что он нервничает из-за скорой встречи со своим ребёнком, но в то же время жаждет её, как и она сама. У них будет северное дитя, но с почти чистой драконьей кровью. Хотя они с Джоном много раз обсуждали, к какой семье будет принадлежать ребёнок, они пришли к выводу, что, несмотря ни на что, они оба являются Таргариенами — и, следственно, их ребёнок тоже. — Хорошо, моя королева; теперь смело тужьтесь, — велела Миссандея, хотя измученная Дени и так тужилась изо всех сил, чувствуя, как голова ребёнка пробивает путь к выходу. Она застонала от боли, затем остановилась, тяжело дыша. — Очень хорошо, ваша милость… уже почти всё, осталось совсем немного… Потерпите, пожалуйста, — почти умоляюще просила Миссандея, взволнованная едва ли не больше самой роженицы. Дени испуганно зажмурилась — нежный поцелуй Джона в сведённые от напряжения её скулы немного убавил страха, но не предчувствия новой боли. — Я же здесь, я с тобой, — успокаивал юноша. Девушка откинула голову ему на плечо, и молодой король крепко поцеловал её искажённые судорогой губы. Отчаянный крик, полный боли, утонул в неразрывном поцелуе. Привкус влаги на слитых устах; терпкий запах крови в воздухе; какая-то тарабарщина на разных языках, безостановочно срывающаяся с губ Миссандеи; ослепляющая сознание последняя боль… и — мгновенная тишина, которую разорвал плач новорождённого младенца. — Громко ревёт, видна кровь дракона! — заметила наатийка, удерживая младенца на весу. — Кто? — слабо прошептала Дени, едва различая затуманившимся взором собственного ребёнка. — Кто-кто… — повторила Миссандея с усмешкой. — Наследный принц, вот кто! Уж не принцесса, — она умело вымыла и запеленала младенца, который расходился громким плачем, заполняя Красный Замок известием о своём появлении. — Полежите спокойно, моя королева, вам надо отдохнуть, — по-сестрински ласково обратилась советница к ослабшей королеве, после чего заулыбалась новоиспечённому отцу: — Ваша милость, держите своего сына. Она протянула ему беспрерывно плачущего младенца. Оказавшись на руках у Джона, тот неожиданно затих. Радость буквально распирала отцовское сердце; одной рукой он сжимал вспотевшую ладонь Дени, а другой прижимал к себе новорождённого сына. Девушка со слезами на глазах улыбалась, наблюдая, как муж впервые держит на руках их ребёнка. Чудеснейший момент. — Он прекрасен, — радостно воскликнул Джон, осторожно усевшись на край постели и передав сына самой Дейнерис, которая тут же принялась его кормить. Уставшая, но довольная молодая мать зажмурилась от прикосновения мужа и тихо произнесла: — Смотри: у него твои глаза… Джон и сам это прекрасно видел. Их сын был наделён изумительными серыми глазами и серебряными завитками волос. Король улыбнулся и очень осторожно дотронулся до крошечной ручонки маленького принца. Тот негромко закряхтел. — Не бойся, всё в порядке, — прошептала Дени, заметив, что муж слегка испугался реакции сына. — Он — чудо. Наше маленькое чудо, — юноша погладил младенца по щеке. — Спасибо, любовь моя. — Это тебе спасибо, — закончив с кормлением и освободив одну руку, Дени притянула лицо мужа за подбородок и поцеловала его. Умница Миссандея к тому времени уже тихонько ушла, так что, казалось, никто не мог испортить такой прекрасный момент их единения. Но тут, как нарочно, в проёме приоткрытой двери послышался чей-то предупреждающий кашель и непонятно к кому обращённый вопрос: — Кх-кх… я извиняюсь… Ваша милость, а вашему верному деснице зайти можно? — Тирион… Ты, как всегда, являешься незаметно, — саркастически произнёс обернувшийся Джон, вспомнив, как Ланнистер, и так следивший за ними на корабле, чуть не застукал их с Дени после той памятной ночи любви. Истолковав это как согласие, лорд-десница осторожно прошёл в комнату. Бросив на короля извиняющийся взгляд, он повернулся к его жене и примирительно сказал: — Вы что мне, до конца жизни это припоминать будете, что ли? Дайте хоть подержать-то наследника, а то зря я, получается, там стоял, вашу дверь подпирал… — Конечно-конечно, держи, — внезапно согласилась Дени и с улыбкой протянула Тириону кряхтящего маленького принца. — Но даже я его ещё толком не держал, — возмутился Джон, за что получил слабый тычок локтем от супруги. — Не будь жадиной, — тихо сказала юная королева. — Ещё надержишься. К тому же посмотри, какой Тирион трогательный с нашим сыном. Никогда не думала, что он может быть таким… Это так мило. — Да уж, — обиделся муж, с завистью смотря на то, как Тирион качает его сынишку. Но всё-таки Джон про себя отметил, что Дени права: всегда серьёзный или язвительный карлик сейчас просто сиял, держа на руках новорождённого наследника престола и шепча ему какие-то нежности. — Привет, мой маленький принц, — слышали молодые родители его слова. — Знаешь, кто я? нет? Тогда ладно, скажу. Я — Тирион Ланнистер, королевский десница, и любить тебя я буду так, как своего бы сына любил, если б он у меня был, конечно… Джон закатил глаза, но от комментариев воздержался. — Ты посмотри, а важный-то какой… как будто чует, что на Железный Трон сядет. Сразу видно: настоящий Таргариен! Поздравляю вас, ваша милость, — нарочито почтительно проговорил Тирион, улыбнувшись королеве. — Спасибо, но теперь моя очередь, — вместо Дени ответил Джон, которому надоело ждать, когда десница наиграется с его сыном. Он многозначительно протянул руки, чтобы забрать малыша. Тирион нехотя отдал ему принца и спросил: — Ну что, ваша милость, имя-то хоть придумали? Джон пожал плечами и вопросительно посмотрел на жену. — Я бы хотела таргариенское имя… — отозвалась Дени. — Только никак не могу определиться, какое именно. У тебя нет такого на примете, Джон? — Ну… вообще-то есть, — вдруг ответил юноша. — Эймон. В честь мейстера Эймона, моего наставника на Стене. Красиво звучит? — Красиво… Хорошо, пусть будет Эймон. Я не против. — Эймон Таргариен, принц Драконьего Камня… — повторил Тирион и вдруг, повернувшись к Джону, переменился в лице и стал таким, каким тот знал его вплоть до своей коронации. — Теперь, когда у тебя у самого сын есть, причём законный, ты узнаешь, каково это — учить кого-то жизни, Джон Сноу. И поймёшь, почему о тех или иных ситуациях я говорил тебе так… как говорил, — напомнил он и, переведя смягчённый взгляд на Дейнерис, добавил: — Ладно, ваша милость, пошёл я, а то дел много. Я попозже зайду, а то этот ревнивец смотрит на меня, как на покойную леди Старк. — Заходите обязательно, лорд Тирион, — улыбнулась королева. — А пока отправьте воронов в Винтерфелл и Штормовой Предел. И только тогда Ланнистер покинул покои. Дени же вновь посмотрела на мужа. — Обязательно было быть таким грубым? — упрекнула она его. — Но он всегда такой бесцеремонный… — тихо оправдывался Джон, глядя на личико ребёнка, только что получившего имя. — К тому же это мой сын. Это я должен был держать его сейчас, а не Тирион. — О Семеро, ты такой упрямый!.. — засмеялась его жена. — Никак не можешь поверить, что у тебя теперь есть сын? — Нет, теперь, когда я взял его на руки и мы дали ему имя, я уж точно этому верю, — голос юноши переполняли радость и гордость. — Покачай его немного, пока мои руки отдохнут, ладно? — попросила Дени. — Но только не очень долго. Я ещё сама не успела им нарадоваться… — Хорошо, любимая, — взяв сына на руки, Джон поудобнее уселся рядом с женой. Дейнерис устало положила голову ему на плечо и прикрыла глаза. — У меня есть сын… Наследник Железного Трона… — Джон поцеловал ребёнка в лобик. — Знай, что папа любит тебя и никому не даст в обиду. — Назови его по имени, пожалуйста, — попросила Дени слабым голосом. — Эймон. Услышав из уст мужа имя их сына, она довольно улыбнулась, а Джон тихо проговорил: — Добро пожаловать в этот мир, принц Эймон… Дени улыбнулась и наклонила голову, чтобы поцеловать Джона, чувствуя, как любовь к нему захлёстывает её сердце. В этот момент Эймон открыл глаза, оглядел родителей и подарил им свою первую улыбку, навсегда завладев сердцами молодых правителей Вестероса.