Targaryen Restoration

Полная луна стояла высоко над ним в безоблачном полуночном небе. Всё вокруг было тихо ночной тишиной, которая нарушалась только стрекотанием сверчков. Он почувствовал, как по его белому меху пробежал лёгкий, прохладный весенний ветерок. Он находился в новом доме уже три дня, и ему нравилось исследовать незнакомые земли и охотиться в пышных зелёных лесах, окружающих этот новый дом. Сегодня он встретил свою сестру Нимерию, и они вместе охотились. Он был сыт: совсем недавно съел один целого лося. Это был большой лось, очень сытный. Его сестре повезло меньше — лось, которого поймала она, оказался не таким большим. Она намеревалась охотиться до последнего, пока не утолит голод, поэтому осталась в лесу. Он же хотел вернуться в новый замок, потому что ему захотелось спать: ведь он наелся и очень устал. Ветер подул снова, и он глубоко вдохнул свежий морской воздух, пока шёл по скалам, ведущим к большому замку. Этот замок был его новым убежищем — на несколько дней, не больше, как сказал хозяин. Когда ветерок коснулся его носа, он почувствовал слабый запах чего-то знакомого и понюхал землю утёса, пытаясь найти, откуда исходит этот самый запах. Это доносилось не со скал, однако явно где-то рядом. Он спустился на пляж, принюхиваясь к воздуху, ища источник запаха. Запах становился всё сильнее. Он поднял нос от земли и посмотрел вверх. Там была пещера, и запах доносился именно оттуда. Когда он вошёл в пещеру, запах сделался ещё сильнее. Он знал этот запах, немного похожий на запах хозяина и особенно — его подруги. Он остановился, понюхал воздух и направился всё дальше и дальше в глубь блестящей чёрной пещеры. Запах становился всё сильнее. Он двигался по туннелям из чёрного стекла, следуя за этим запахом, а остановился, когда запах сделался почти невыносимым, и тут же начал передвигать лапами грязь и мелкие камни. Ему нужно было найти то, что источало такой знакомый аромат. Как только он убрал мусор, запах стал ещё сильнее, и его тайна становилась всё яснее с каждым камешком, который он отодвигал в сторону. Теперь он знал, что это за запах, — тот же самый, что и у его крылатых братьев. Он издал громкий, гулкий, восторженный вой. Он был взволнован, ибо прекрасно знал, что его хозяин со своей подругой захотят узнать об этой диковинной находке.

***

Вой Призрака разбудил в замке Драконьего Камня того, о ком он только что думал. От этих знакомых звуков спящий Джон вздрогнул и резко принял сидячее положение, даже не заметив, что разбудил и жену, чья голова до этого мирно покоилась у него на груди. Он жадно хватал ртом воздух, пытаясь сосредоточиться на своём «волчьем» сне, и глубоко дышал, чтобы успокоить учащённое сердцебиение. Это не могло быть правдой. Это просто сон. Но тут за окном вновь раздался вой, и Джон хлопнул себя ладонью по лбу. Нет, это правда. Это не сон, а действительность! В этот миг потревоженная Дейнерис недовольно завозилась у него под боком, застонала и открыла сонные глаза. — Джон, ты в порядке? — спросила она. В её голосе звучало беспокойство, когда она успокаивающе положила руку ему на плечо и села рядом с ним. — Это воет Призрак? Юноша накрыл её руку своей и вздохнул уже гораздо спокойнее. Дени всегда могла утихомирить его одним прикосновением. — Да, я в порядке. И Призрак тоже. Он просто… очень взволнован. — Джон повернулся к жене лицом; его серо-стальные глаза встретились с яркими фиолетовыми. — Дени… Мне приснился волчий сон. Призрак нашёл что-то поистине удивительное. Нам нужно пойти в пещеру драконьего стекла. Прямо сейчас. Это не может ждать, — отрывисто говорил он, едва сдерживая волнение. Дени протестующе мотнула головой и, покачнувшись, оперлась на локти: — Джон, ещё даже не рассвело… Разве мы не можем пойти туда днём или хотя бы утром? — Дени, эту находку необходимо увидеть именно сейчас. Я буквально чую это. Когда мы придём в пещеру, ты всё поймёшь сама. С этими словами Джон быстро встал с постели и начал одеваться. — Просто скажи мне, что это такое! — потребовала Дени, сняв тонкое одеяло со своего обнажённого тела и нехотя, но тоже выбираясь из кровати. Джон только улыбнулся, наклонился к ней, крепко обнял, поцеловал в макушку и сказал: — Пойдём со мной, любовь моя, и ты всё увидишь своими глазами. Тебе понравится находка Призрака, я обещаю.

***

Закрепив на бедре Длинный Коготь, Джон заодно прихватил несколько факелов и сунул их в пустой холщовый мешок, ожидая, пока его жена закончит инструктировать Миссандею по поводу присмотра за спящим Эймоном, пока их самих не будет. Сопровождавшие монархов двое стражников-Безупречных шли поодаль примерно на десять футов, чтобы не нарушать их личного пространства, но внимательно следили за тем, не угрожает ли какая опасность королю и королеве. Когда они подошли к дверям, ведущим на большую каменную лестницу, Джон зажёг один из факелов и с улыбкой взял жену за руку. — Ты действительно не собираешься объяснить мне, почему мы идём в пещеру драконьего стекла посреди ночи? — спросила Дейнерис. — Ты скоро увидишь, любовь моя, — пообещал Джон. — Дай только время. Когда они достигли входа в пещеру, их встретил взбудораженный лютоволк. Джон вытянул перед собой руку, в которой не было факела, почесал своего гигантского питомца за ушами и почему-то растроганно пробормотал: — Ты мой хороший!.. Самый лучший зверь на свете! Дени никогда ещё не видела Призрака таким восторженным, как сейчас, и тоже протянула руку, чтобы погладить его. Удовлетворив таким образом неприхотливого, но любящего ласку лютоволка, она велела охранникам-евнухам стоять на страже перед пещерой и никого не впускать. — Показывай дорогу, мальчик, — тем временем сказал Джон Призраку и бережно сжал в руке ладонь Дейнерис. И оба они последовали за своим четвероногим проводником. Путь в пещеру оказался недалёк. Через несколько минут Призрак тихо заскулил и принялся скрести землю своими огромными передними лапами. Как только он отошёл в сторону, Джон взял свой факел и посветил в открывшееся перед ними отверстие. Дейенерис ахнула и сама схватила мужа за руку, чтобы не упасть. В норе явственно виднелись два драконьих яйца. Она медленно опустилась на колени, а затем так же медленно протянула руку в отверстие и вытащила большое, красивое белое яйцо с серебряными и золотыми завитками. — Эти яйца так отличаются от тех, из которых вылупились мои дети… — только и пробормотала девушка. — Они не такие… окаменелые. Джон присел на корточки рядом с ней, положил факел на землю рядом с собой и уже сам потянулся к отверстию. Он вынул другое яйцо — оранжевое, с отметинами тёмно-синего цвета. — Оно ещё и тёплое… — выдавил он полушёпотом, и на его лице появилось благоговейное выражение. — Знаешь… за твоей скорбной волчьей внешностью скрывается настоящий дракон, любовь моя, — внезапно заметила Дейнерис, целомудренно целуя Джона в губы. — Только наполовину, — возразил юноша. — Настоящий дракон — это ты, Дени. Хмыкнув, он осторожно положил яйцо в мешок и уточнил: — Тут только два яйца или… сколько? Дени передала ему то яйцо, которое держала в руках, чтобы положить его в мешок, а затем на всякий случай заглянула в дыру и внимательно её осмотрела. — Джон, здесь ещё одно! — воскликнула она, вынув его и протянув мужу. Третье яйцо было блестящего красного цвета — того же оттенка, что и листья на чардреве — и с чёрными полосками. — Что же мы будем делать с тремя драконьими яйцами, любовь моя? — сказал Джон, поднимая красное яйцо и восхищаясь его красотой. Дени задумчиво нахмурила брови. Эта находка до странности напомнила ей день свадьбы с кхалом Дрого, когда Иллирио Мопатис преподнёс ей такой же бесценный подарок. Три окаменелых драконьих яйца… и из них вопреки всему всё же вылупились драконы. Но находка Призрака явно символизировала нечто новое… «Три головы дракона», — вспомнила она. А что, если?.. — Мы подарим Эймону одно из этих яиц. Тогда, когда у нас будут ещё дети, каждому из них дадут по оставшемуся яйцу, которое они оба станут держать в своей кроватке. — Мне нравится эта идея… — пробормотал Джон, повернувшись к ней лицом. — Ты действительно веришь, что у нас будет ещё двое детей? — добавил он с радостной улыбкой. — Теперь верю. Джон, в этих трёх яйцах заключены жизни, которые, как все думали, исчезнут после смерти моих драконов, — заявила Дени твёрдо и с сияющей улыбкой, глядя в глаза своему возлюбленному. — Они являются признаком новой династии Таргариенов. Признаком нового Вестероса. — Ну что ж, любовь моя… тогда нам лучше поработать над тем, чтобы завести ещё двоих детей и с полным правом забрать все три яйца, — вдруг прошептал юноша, обрамив лицо жены ладонями и заглядывая ей в глаза. Низкий стон вырвался из его горла, и он прильнул губами к губам Дени, прижимая её к стене. Поцелуи опустились ниже, и девушка чувствовала горячее прерывистое дыхание на своей шее. Джон шептал её имя, целуя каждый дюйм кожи, заставляя вздрагивать и приникать к нему ещё больше. Его руки сомкнулись на талии Дени, крепко держа её в своей власти. Контролируя каждый её вздох и каждое движение, он полностью подчинил её своей воле. — Пойдём обратно в замок, — только и смогла выдавить Дени, впиваясь пальцами в узковатые плечи Джона. — Есть вариант получше… и поближе, — ответил тот, отрывая её от стены. Он быстро сбросил свой меховой плащ, который надел поверх ночной рубашки, и расстелил его на каменном полу пещеры. Потом снял плащ с Дейнерис, откинув его в сторону, и так же небрежно помог ей избавиться от её сорочки. Дени сняла рубашку с него самого, а затем сноровисто расправила шнурки его брюк и осторожно легла поверх его плаща. Мех приятно щекотал ей кожу, и она улыбнулась, глядя в глаза нависшего над нею мужа. Джон улыбнулся в ответ и немного отстранился, разглядывая её. Разнеженная, всё ещё опьянённая его поцелуями, Дени лежала перед ним на плаще, озирая юношу затуманенным взглядом из-под тёмных длинных ресниц. Дрожащими от волнения и возбуждения пальцами она провела по его обнажённой груди. Из груди Джона опять вырвался низкий стон, и Дени, приподнявшись, приникла губами к пульсирующей жилке на его шее. Он задышал чаще, хватая ртом воздух, подхватил Дейнерис и прижал к своему горячему телу. Губы жадно хватали жаркое дыхание Джона; всё ещё дрожащие пальцы сильнее впивались в плечи. Его руки прошлись вдоль спины девушки и остановились на пояснице. Дени чувствовала его дрожь, его нарастающее желание. Держался Джон на удивление долго, но в конце концов с глухим рыком притиснул жену к плащу, нежно и страстно целуя в губы. Руками она обвила шею молодого короля, притягивая его ближе. В его объятиях Дени чувствовала всё тепло его тела, такого желанного, такого родного. Он резко дёрнулся, понимая, что осталось совсем немного времени на возврат самообладания. — Джон… — начала Дейнерис, но договорить муж ей не дал. — Тихо, Дени… — прошептал он, жарко дыша ей в шею. — Не говори, что ты об этом не думала… — проговорил он хриплым от перенапряжения голосом, впиваясь поцелуем в нежную кожу. Рывок — и Дени уже хватала ртом воздух; ещё рывок — и её пальцы снова впились в плечи Джона, а стоны начали разноситься едва не по всей пещере. Не было никакого дела до того, а если вдруг кто войдёт — например, кто-нибудь из оставленных снаружи стражников. Было всё равно. Даже если бы кто-то из них крикнул внутрь пещеры, их повелителей это бы не остановило. Джон скользнул руками ей под спину, прижимая к своему разгорячённому телу. Пряный запах его кожи сводил молодую королеву с ума. Движения сделались более резкими, ритм — рваным, а стоны — громче. Жаркие губы Джона ласкали кожу Дени, делясь теплом и нежностью. Его имя срывалось с её губ со стоном, и в ответ она слышала своё имя хриплым шёпотом, которым он жарко дышал ей в шею. Горячий язык юноши провёл по коже, оставляя влажную дорожку. Дыхание сбилось, и, казалось, ещё чуть-чуть — и Дени потеряет сознание. Ей было так хорошо, как было, пожалуй, только тогда на корабле. С Джоном всегда было хорошо, но этой ночью как-то по-особенному. В этот раз всё шло иначе. Джон был её королём, а она — его королевой.

***

Когда они вышли из пещеры, уже рассвело. Джон прижимал к груди прикрытый плащом тяжёлый холщовый мешок с драконьими яйцами. Дейнерис держала его за локоть, пока они поднимались по крутой каменной лестнице, ведущей обратно в замок. Призрак шёл прямо перед ними, а Безупречные следовали примерно в пяти шагах позади. Уже у дверей замка всю процессию встретил очень сердитый Тирион. — Тьфу ты, седьмое пекло! Я ж вас уже обыскался совсем! — по старой привычке напустился он на обоих венценосных супругов, словно совсем забыл, с кем разговаривает. — Вам что, романтики, что ли, захотелось посреди ночи? Я, конечно, всё понимаю, но для таких вещей ещё и день есть! Вы бы хоть меня предупредили, что в подземелье пойдёте, а то ж я и тревогу поднять мог! Вы чем вообще думали, полуночники-авантюристы? — И вам доброго утра, милорд-десница, — прервала Дени этот поток слов, нарочно подпуская в голос царственных ноток. Она не могла сдержать смеха от такого тона Ланнистера, а также — волнения, когда смотрела на своего мужа, который с трудом сдерживал нескрываемую радость. — А что это у вас двоих глазки так бегают? — невозмутимо продолжал Тирион, переводя взгляд с одного молодого монарха на другого. — И что же такое у вас в мешке, Джон Сноу, что ты вцепился в него, как в дракона над Винтерфеллом? Джон посмотрел на Дени, которая слегка кивнула ему: — Тирион, мы нашли кое-что очень важное. Пожалуйста, собери через час весь Малый Совет в зале заседаний. Мы с королевой будем там после того, как оденемся и накормим Эймона. — Он поднял руку, чтобы заставить карлика замолчать, прежде чем тот успел возразить. — Обещаю, там мы всё всем объясним. Повторяю: дело очень срочное и не терпит отлагательств. С побеждённым кивком Тирион отошёл в сторону и позволил Призраку и королю с королевой пройти в замок.

***

Через час королевская чета была уже полностью готова. Джон, одетый в свою обычную северную тунику и брюки, по-прежнему не выпускал из рук мешка с драконьими яйцами. Дейнерис же облачилась в тёмно-серое шерстяное платье с брошью в виде дракона на плече. Сына они оставили в своей комнате под бдительным присмотром Призрака и четверых Безупречных, охранявших вход и коридоры. Когда они вошли в Палату Расписного Стола, там уже находились все члены Совета. Увидев пришедших, сановники быстро прекратили беседовать между собой и дружно встали в знак уважения к королю и королеве. Когда те добрались до своих мест во главе стола, Джон осторожно положил мешок с драконьими яйцами под Расписной Стол. Затем он выдвинул стул для Дейнерис, прежде чем занять свое место. Как только он сел, все их советники также заняли свои места. После обмена утренними любезностями голос подал всё тот же Тирион: — Итак, теперь вы собираетесь нам рассказать, почему вы оба решили эту ночную вылазку устроить? Что такого в этом мешке, что вы весь Малый Совет созвали? Что, одного меня не хватило бы? Джон поглядел на Дени; она быстро кивнула ему. Тогда он встал, вынул из-под стола мешок и протянул его жене, а затем начал говорить: — Сегодня утром меня разбудил волчий сон. Призрак сделал невероятное открытие в пещере драконьего стекла. Сир Давос, — вдруг обратился он к мастеру над кораблями, — вы долго жили здесь ещё при Станнисе Баратеоне… Должно быть, вы слышали легенду о том, что здесь где-то есть тайник с драконьими яйцами? — Слышал, ваша милость, — Давос непроизвольно подался вперёд. — И… что же вы хотите этим сказать? Джон лишь многозначительно посмотрел на Дейнерис, и та начала поочерёдно вынимать из мешка найденные яйца. В комнате стало очень тихо. Весь Малый Совет был в шоке, глядя на три настоящих драконьих яйца, разложенных перед ними на Расписном столе. Миссандея первой обрела дар речи: — Ваша милость, вы же не собираетесь… высиживать эти яйца? — Нет, конечно, — улыбнулась Дени. — Мы с Джоном решили подарить по яйцу каждому из наших детей. — А, так вы ещё на двоих замахнулись! Ну так это же другое дело! — вполне искренно заметил Тирион. При этих словах лицо Дейнерис озарилось грустной улыбкой, и она любовно провела пальцами по чешуйкам оранжево-синего яйца. — Лорд Тирион, это судьба. Это судьба привела лютоволка в пещеру и дала ему возможность отыскать эти яйца. Долгое время я верила, что мне никогда не суждено иметь собственного ребёнка, что моё чрево проклято. А потом, когда обнаружилось, что я беременна от Джона, я нередко думала, что снова потеряю этого ребёнка, как потеряла Рейго. Должно быть, единственная причина, по которой я смогла родить Эймона, — это смерть Визериона. Но сегодняшняя находка внушила мне надежду на то, что нам суждено дать каждому из этих яиц их будущего владельца и наездника. — Ваша милость, неужели вы считаете, что из всех этих яиц вылупятся драконы? — вмешался Сэм, который на людях всегда предпочитал называть и Дейнерис, и даже Джона официально. — Ведь всем известно, что даже существование Дрогона, Визериона и Рейгаля долго считали не более чем досужими слухами. — Я уверена, — ответила Дени с твёрдостью, пропустив вторую фразу молодого Великого мейстера мимо ушей. — Эти яйца — символ того, что династия Таргариенов возрождается. И драконы отныне уже не переведутся в Вестеросе. Мы с Джоном позаботимся об этом.