Targaryen Restoration

— …А Серый Червь всё равно сильнее любит меня! И обязательно будет учить меня сражаться, когда я тоже вырасту. А тебя… тебя не любит ни он, ни Миссандея. Вот! Выпалив это, четырёхлетний принц Джиор повернулся и побежал по направлению к дворцовому саду. Эймон только головой покачал и снова принялся приводить в порядок свой учебный меч. Он совсем недавно вернулся с Западного двора — занимался там с Серым Червём — и теперь хотел привести оружие в порядок. Кронпринц терпеть не мог, когда его любимый меч, пусть пока и не боевой, находится в небрежении, поэтому сразу же, как только освободился, отправился к себе в комнату. Вот только оказалось, что у его младшего брата на этот счёт совсем другое мнение. Джиор, который пока мог разве что забавляться с деревянным мечом, немедленно положил глаз на меч Эймона и всё пытался его стянуть и поиграть в рыцарей. Отказов он не принимал; просьб немного подождать или просто посидеть рядом не слушал. Наконец Эймон вспылил и сказал, что Джиор ещё слишком мал для настоящих рыцарских тренировок и Серый Червь будет с ним заниматься лишь через несколько лет. Именно из-за этого между ними и вспыхнула ссора. Всё ещё раздражённо хмурясь, кронпринц бросил обиженный взгляд в сторону сада и вдруг в какой-то тошной муке подумал о том, что проще всего было бы уйти сейчас со двора внутрь замка, повалиться на кровать в своей комнате, позвать Лианну и пожаловаться ей на слова брата. И мысль об этом соблазнительно мелькнула в голове юного принца Драконьего Камня. Впрочем, Джиор не желал его обидеть — Эймон знал это. Просто так уж частенько получалось, что подобное выходило у него само собой. То скажет, что Лианна стреляет из лука лучше, чем Эймон сражается на мечах; то, что с Гюрвалем Баратеоном играть интереснее, то ещё что-нибудь. Эймон давно привык не обращать на слова брата внимания, но никогда раньше Джиор не говорил ничего такого об их общих воспитателях — Сером Черве и Миссандее. Хотя оба они были прежде всего ближайшими друзьями их родителей, принцы и принцесса с самого младенчества обожали их всей душой и нередко спорили, кого из них троих Миссандея и Серый Червь любят больше. Даже про отца с матерью юные наследники престола никогда так не говорили, как-то изначально зная, что те относятся к ним одинаково. Младший — самый любимый. Эймон даже не думал, что может быть как-то иначе, тем более что Джиора он и сам очень сильно любил. Как не любить-то его, шалопая? Но сейчас он вдруг ощутил, как тянет в груди: больно, неприятно, тревожно. А если это правда? Он, Эймон, уже большой, ему целых девять лет. Может быть, ему просто уже… не полагается? То-то недавно Миссандея лишь мимоходом потрепала его по голове да велела слугам принести в спальню ужин, отправив самих Эймона с Лианной мыться после очередного учебного боя. Кронпринц прерывисто вздохнул и отложил меч, мысленно попросив у него прощения. Не в таком состоянии оружие чистить и втайне вострить — точно чего-нибудь напортачит. Разжав пальцы, Эймон уставился на свои руки. И что делать, если Джиор всё-таки прав? — Нет! не хочу об этом думать, — он резко мотнул головой и встал, даже не обратив внимания, что произнёс это вслух. — О чём? — послышался сзади знакомый голос с до сих пор заметным акцентом. Умение лорда-командующего Королевской Гвардии появляться бесшумно всегда приводило Эймона в восторг. Он мечтал научиться так двигаться, завидовал, но сейчас даже не сумел как следует восхититься. «Если Джиор говорит, что Миссандея меня не любит, то что уж говорить о Сером Черве. Джиор для него всегда был светом в окошке, не считая разве что Лианны», — тяжело подумал он, чувствуя, как на глазах выступают горячие слёзы. — Что такое, мой принц? Эймону показалось, что в голосе Безупречного звучит беспокойство, но он тут же отбросил эту глупую мысль. С чего бы вдруг? Серый Червь не слишком переживал, даже когда кронпринц впервые поранился на тренировочном поединке. Хотя там и от раны-то было одно название, если совсем уж честно. — Эймон… Крепкие темнокожие руки легли ему на плечи, и Эймон, сглатывая невольные слёзы, замотал головой. Сил сказать, что всё хорошо, всё в порядке, у него не нашлось. Тогда Серый Червь увлёк его к стоявшей неподалёку лавке, почти насильно усадил и присел рядом. — Расскажи, что с тобой стряслось. Принц так низко опустил голову, что волосы скрыли его лицо, и снова промолчал. Но евнух не отступал. Ухватив пальцами его подбородок, он заставил Эймона посмотреть на себя, и мальчик совершенно точно увидел в его чёрных глазах искреннее беспокойство. — Прошу тебя, — непривычно мягко сказал Серый Червь. Кроме него, только Миссандея, Сэм и Тирион могли называть королевских детей на «ты». — Скажи мне, в чём дело? Мы закончили учебный бой, ты дрался хорошо. Или ты всё же недоволен? Тогда я… Эймон замотал головой, кривя губы в бесплодной попытке улыбнуться. — Джиор сказал… — начал было он и увидел, как беспокойство в глазах Серого Червя сменяется раздражением. — Что-то с братом не поделили? Эймон, но он же… — Младший! я знаю! — неожиданно для самого себя выкрикнул Эймон, вскакивая на ноги. — Ну и иди к нему, не трогай меня! Всё равно меня никто не любит: ни ты, ни Миссандея. Только Джиора! Уже четыре года — только его! Тяжело дыша, он отвернулся. Он чувствовал себя глупо, понимал, что должен был сдержаться, но было уже поздно и теперь Серый Червь наверняка подумает о нём невесть что. Эймон вздрогнул и попытался вырваться, когда лорд-командующий снова коснулся его плеч, но тот не позволил. Не стал он и пытаться развернуть подопечного к себе — только притянул его поближе, уткнулся лицом в его макушку и поцеловал. — Мы любим тебя, мой принц, — глухо сказал Серый Червь. — И я, и Миссандея. Ты же нам как родной, ну как можно тебя не любить. — Да уж… — вздохнул-всхлипнул Эймон. — Да, — ещё серьёзнее подтвердил собеседник. — Знал бы ты, как мы с ней и лордом Тирионом радовались, когда ты родился. — Знаю, мне мама рассказывала, — отозвался кронпринц и неожиданно улыбнулся. — Ага, — в голосе Безупречного слышалась мягкая усмешка. — Мы втроём тогда столько выпили за твоё рождение, что до следующего утра встать не могли, хотя до этого мы с Миссандеей впервые пили вино только один раз — в Миэрине. Разговаривали, вспоминали о том, что у нашей королевы теперь есть наследник, маленький дракон, и продолжали снова. А когда протрезвели… — …то мама ещё полчаса никого из вас на порог не пускала, а папа еле уговорил её это сделать, чтобы вы вместе зашли посмотреть на меня, — подхватил Эймон и рассмеялся, но тут же умолк. — Но это всё давно прошло, Серый Червь. Радость проходит. — Но не любовь, — поправил лорд-командующий и мягко развернул наследного принца к себе лицом, погладил его по щекам, стирая следы слёз, поправил серебряные локоны. — Мы с Миссандеей будем любить тебя всегда. — И я вас… — почти прошептал Эймон и по старой привычке бросился своему телохранителю на шею, но тут же, смутившись, дёрнулся назад. Однако Серый Червь только засмеялся и не дал ему отстраниться, крепче прижав к себе. Мирно сопящий в его объятиях кронпринц искренне наслаждался этой немудрёной лаской. — А теперь давай-ка, собирайся, — сказал Безупречный немного погодя. — Куда? — Помнится, я обещал тебе конную прогулку по Королевскому Лесу… — улыбнулся Серый Червь. — И всё никак не получалось. Эймон радостно закивал, чувствуя, как легко становится на сердце. Забыв было про обиду, нанесённую ему братом, он сделал пару шагов ко входу во дворец. — Пойду скажу Джиору. Он тоже хотел. — Нет, — остановил его Серый Червь. — Мы поедем вдвоём. — Но… — Нет, мой принц. Твой брат должен понять, что некоторые слова нельзя говорить просто так, особенно тому, кем дорожишь. — Он же не со зла… — попытался Эймон защитить брата. — Я знаю, — согласился Безупречный. — Если бы со зла, я, должно быть, сказал бы об этом королеве. Но с нами Джиор всё равно не поедет. — А разве так он что-то поймёт? — Если не глупый — должен. А теперь собирайся. И Эймон бегом помчался на конюшню: велеть, чтобы седлали его коня. Он был так рад, что даже не вспомнил про Лианну, которая сейчас находилась где-то в Башне Десницы, захотев навестить Тириона после своих упражнений в стрельбе. Обычно Эймон всегда делился с ней подобными предложениями, но сейчас решил положиться на доводы Серого Червя.

***

Это был едва ли не самый лучший день в жизни принца Драконьего Камня. Охоты, конечно, никакой не было, хотя Королевский Лес издревле славился именно охотничьими угодьями. Но зато силки, которые, поразмыслив, поставил Серый Червь, к вечеру поймали им жирного зайца. Сейчас добыча жарилась на костре, а Эймон смеялся над своеобразными шутками телохранителя и чувствовал себя совершенно счастливым. «Так вот, значит, как это бывает, — подумал он. — Когда всё тебе одному». И хотя отказаться от брата и тем более от сестры он не смог бы даже под страхом смерти, это чувство было удивительно приятным, его хотелось длить и длить. И Эймон так и делал. Он совершенно не по-королевски подлез под бок к Серому Червю и прижимался к нему всем телом; довольно вздыхал, слушая его рассказы, нежился под сильной рукой, которой тот его обнимал. С недавних пор он позволял себе такое реже обычного, стараясь вести себя как настоящий наследник престола — достойно, спокойно и уверенно, — и теперь немного жалел об этом. — Может, останемся тут на ночь? — подумав, неуверенно предложил он. — А ты этого хочешь? — спросил Серый Червь. — Очень! — тут же отозвался Эймон. — Как пожелает мой принц, — легко согласился лорд-командующий. Костёр горел ярко; ночь выдалась тёплой, дичь — вкусной; звёзды над деревьями будто бы весело подмигивали принцу и его телохранителю, и Эймон чувствовал, что долго будет вспоминать эту прогулку. Чего-то немного не хватало, но мальчик не стал над этим думать и прогнал эту мысль, с удовольствием слушая, как Серый Червь рассказывает о Миэрине. А потом так и уснул, уткнувшись ему в плечо. Чего именно ему не хватало, Эймон понял сразу, стоило только въехать назавтра утром во двор Красного Замка. Взъерошенный, явно недавно проснувшийся Джиор встретил их во дворе и исподлобья посмотрел на брата. Тот перевёл взгляд на Серого Червя, а евнух, улыбнувшись ему, погладил по плечу и прошёл во дворец, даже не посмотрев на младшего принца и не ответив на его приветствие. У Джиора задрожали губы, и этого Эймон уже не смог выдержать. — Пойдём, братец, — произнёс он, и Джиор покорно пошёл за ним. Конюхи, которых нарочно выслал во двор Джон, ещё вчера предупреждённый старшим сыном о затяжной прогулке, вели вслед за принцами коня Эймона. В конюшне было пусто, и они привычно принялись рассёдлывать жеребца. Кронпринц же не уходил, сам не зная почему, и молча наблюдал за их работой. — Прости меня, Эйм, — вдруг услышал он, но не повернулся. — Я такой дурак… Я сам не понимаю, почему это сказал. — Наверное, просто хотел меня побольнее задеть, — отозвался Эймон и услышал всхлип за спиной. — Но я не сержусь. — Правда? В голосе Джиора было только неверия, перемешанного с облегчением, что Эймону захотелось рассмеяться. Но он сдержался, повернулся и насмешливо посмотрел на братишку. — Правда. — Но я же виноват… — прошептал Джиор. — Да, — кивнул Эймон и, всё-таки не выдержав, весело фыркнул, глядя на его виноватое лицо. — Но я знаю, как ты искупишь свою вину. — Как? — на кронпринца уставились два полных надежды фиолетовых глаза. — Поможешь Серому Червю вычистить его коня. Хотя для принца это было из ряда вон выходящее приказание, Джиор так быстро закивал, что незаплетённые, взлохмаченные серебряные волосы запрыгали у него по плечам. — А я, пожалуй, пойду завтракать. А потом расскажу Лианне, что вчера было; а потом… — Эймон на миг запнулся, придумывая, что бы ему ещё сделать. — Будешь чистить свой меч? — подсказал Джиор. — Я ведь вчера тебе не дал. Ну, когда… — Отвлёк, — кивнул Эймон, решив больше не упоминать о тех словах брата. — Да, именно это я и сделаю. — А можно… Можно мне посидеть рядом, Эйм? Я обещаю, что не стану мешать. Эймон заулыбался и кивнул. — Здорово! — Джиор подпрыгнул и повис у брата на шее, не придавая значения тому, что делает это при слугах. — Я вчера по тебе скучал… — тихонько проговорил он. — И я, — откликнулся Эймон, крепко обнимая его в ответ. — Я больше никогда не буду тебя обижать. И… я очень тебя люблю. И Лиа. И Миссандея. И Серый Червь. — Я знаю, Джи, — кронпринц с удовольствием вдохнул запах волос брата. — И я вас тоже.