Targaryen Restoration

— Ну давай, пошли, Робб! — весело окликнул Эймон. — Чего ты там копаешься? — Эйм, ты же знаешь: мои родители будут недовольны, если узнают, что мы летали сюда, — неуверенно откликнулся десятилетний наследник Севера, проворно идя вслед за кузеном. Ярдах в десяти от них по грязной, болотистой поляне распластался Самбар, на котором они и улетели погулять на Перешейке, за несколько сотен миль от Винтерфелла. Мальчики остановились на краю широкого рва, заворожённо глядя на раскинувшуюся за ним почти разрушенную старинную крепость, которая так и называлась — Ров Кейлин. Громадные базальтовые обломки, из которых когда-то давным-давно сложили стофутовую крепостную стену, были повсюду разбросаны сразу за рвом. — Это если они узнают, — пожал плечами Эймон. — Мы же всё равно уже здесь, правильно? И потом, наследного принца никто не смеет наказывать. Спорим, я быстрее тебя переберусь через ров и дойду во-он до той глыбы? — Не надо… — Робб хотел было придержать принца за плечо, но схватил только воздух: более решительный и азартный Эймон уже рванулся вперёд. Вздохнув, юный Старк сложил руки козырьком и с замиранием сердца начал следить за продвижением кузена. С каждым шагом, приближавшим одиннадцатилетнего кронпринца ко дну рва, у Робба сердце больно подпрыгивало в груди, переворачивалось и тугим комочком замирало где-то в районе желудка. — Давай за мной! — Эймон, казалось, нисколько не боялся возможной опасности в этом заброшенном месте и чувствовал себя распрекрасно. — Эймон, не дури, ведь тут львоящеры кишат! — Мысленно Робб понимал, что отговаривать кузена, во-первых, бесполезно, а во-вторых, опасно: споря с ним, Эймон ещё, чего доброго, упадёт в болото. Но смотреть, как фигура кронпринца всё больше отдаляется от него, было выше его сил. — Да ладно, не бойся! Или иди за мной, или жди здесь: я дойду до глыбы и быстренько вернусь. Робб с тревогой прислушивался к звукам, которые слышались из глубины рва, и громко шипел: — Эймон, ну скорей ты! Кончай это дело, там же очень опасно! Кронпринц вместо ответа перескочил по кочкам через особенно мутный участок и, приостановившись, обернулся: — Я от крови дракона! Драконы ничего не боятся! А если ты, Старк, боишься каких-то львоящеров, то и стой на месте, а мне не мешай! — Эймон, хватит дурить, пойдём! — Робб вдруг увидел, как на дне рва запузырилась вода, и застыл от испуга. Так и есть! Это был львоящер. Робб онемел, а Эймон, уже почти спустившийся, чирикал всё оживлённей: — По-моему, вполне можно перебраться… И ширина не такая уж и большая… Робб, так ты идёшь со мной или нет? Он стоял лицом к кузену и не видел огромного львоящера, выбиравшегося из болота на поверхность. Хищник рычал на яркое солнце, водя уродливой головой, но находившегося на гати мальчишку в богатом красном дублете и кожаных сапогах заметил сразу. — Эйм, берегись! — только и успел крикнуть Робб, с ужасом наблюдая, как львоящер вытянул голову вперёд, пытаясь цапнуть Эймона за руку. Повернувшись и встретившись взглядом с кровожадно настроенным зверем, кронпринц обомлел, едва не шагнув с гати в сторону. Ухитрившись-таки в самый последний момент выровнять равновесие, он увернулся от цепкой хватки львоящера, торопясь начать подъём. Увы, но спускаться по склону было куда легче, чем подниматься обратно: тогда он видел, куда ставить ноги, да и сердце не колотилось в груди как бешеное. Львоящер, видя, что добыча пытается скрыться, полез следом, не оставляя попыток схватить наглого мальчишку за руку. Бедный Робб не знал, что делать. Настоящего меча у него при себе ещё не было, да и быть не могло. — Давай, Эймон! — подбадривал он кузена, нервно приплясывая на месте. — Только осторожно! Эймон, как и следовало ожидать, не отзывался. Лихорадочно взбираясь по вязкому склону, он едва успевал уклоняться от выпадов львоящера. Робб что-то кричал, но все звуки заглушал бешеный стук крови в висках. Оглянувшись в очередной раз на хищника, принц сделал ещё шаг вверх и почувствовал, что теряет равновесие. Упал он весьма неудачно — его любимый дублет наполовину покрылся грязью, а по ноге проехался торчавший из земли острый камень, — однако сокрушаться по этому поводу не приходилось. Следующие несколько секунд, казалось, слились в бесконечность. Плохо соображая от страха, поднявшийся Эймон пытался цепляться за склон руками, пачкал пальцы, снова соскальзывал и падал дальше, хотя уже заметно замедлился. Львоящер тоже приотстал, но Эймон это едва заметил. Последнее, что он запомнил перед тем, как еле выкарабкаться из рва, — обеспокоенное лицо кузена, тут же растворившееся в темноте беспамятства. Да ещё услышал громкий утробный рык, который издал Самбар при виде измученного, покрытого грязью и кровью хозяина. Робб же был готов был рвать на себе волосы. Что делать?! что?! Он склонился над потерявшим сознание принцем, дрожащей рукой щупая пульс, как учил отец. Делал он это скорее для того, чтобы просто что-то делать: если бы Эймон умер, он, Робб, наверняка бы это понял сразу, но это вовсе не означало, что опасности для жизни кузена нет. Итак, сердце бьётся, дыхание есть. Что дальше? Робб несколько раз глубоко вдохнул, глотнув ртом воздух, прекрасно понимая, что паникой он ничего не добьётся. Надо определить, не сломано ли чего, а потом — срочно доставить кузена в Винтерфелл. О второй части плана Робб старался пока не думать: как взгромоздить на дракона бессознательного и, может статься, раненого принца, он не знал. Шорох за спиной заставил его обернуться. Теперь, когда глаза наткнулись на злополучного львоящера, который тоже выбрался наверх, Робб вспомнил, что шорох раздавался уже сравнительно длительное время, но он, поглощённый отчаянной паникой, напрочь его проигнорировал. «Ну почему я не заглянул в ров? — тоскливо подумалось ему, когда он попытался отшатнуться, чтобы избежать контакта с огромными ядовитыми клыками. — Ведь отец не раз повторял, что нет ничего хуже недооценённого противника. Ну или что-то похожее…» Клык царапнул грудь, рассекая её практически ровно по горизонтали. Рана была не слишком глубокой, но боль огненной волной прокатилась по телу, и Робб со вскриком повалился на землю, прижав руки к груди. Львоящер угрожающе навис над ним, хрипя и булькая, но юный лорд Старк, несмотря на боль, сумел откатиться в сторону, пытаясь избежать смерти в зубах болотного хищника. Почему-то тот не стал его преследовать, и уже через миг Робб понял, почему. Внимание львоящера привлёк бесчувственный Эймон, распростёртый на земле прямо перед ним. По всей видимости, он решил сожрать хоть одного из так удачно подвернувшихся ему мальчишек, который к тому же не мог сопротивляться. От страха за кузена у Робба разом ослабли ноги, а во рту пересохло. И в этот момент Самбар, до сих пор выдававший свою тревогу только скрежетом и рычаниями, взревел громче прежнего и придвинул своё гигантское тело ближе ко рву. Раненый Робб припомнил, как по дороге сюда Эймон хвалился, что они с Лианной по примеру матери выучили своих драконов выдыхать пламя по команде «дракарис». Хотя сейчас это было рискованно, сын Сансы понял, что выбора у него нет: сам защитить кузена, не имея сил даже подняться на ноги, он не в силах. — Д… дракарис, Самбар! Дракарис! — проорал он срывающимся голосом, не вставая с земли. К счастью, дракон его понял и немедленно выдохнул мощный сноп огня. Робб удивился такому точному «выстрелу»: пламя не задело Эймона ни единым краем, зато целиком охватило львоящера, уже наклонившегося над беспомощным принцем. Заверещав от боли, горящий заживо хищник стал метаться туда-сюда и в итоге, уже изрядно обгорев, скатился по склону обратно в ров. Что было дальше, Робб не видел, да и не испытывал на это особого желания. Главное он понял: теперь они с Эймоном в безопасности по крайней мере от львоящера. И несколько минут просто лежал, без особого успеха стараясь отдышаться и побороть боль в раненой груди, упорно не желавшую отступать.

***

— Их нигде нет, милорд, — обеспокоенно доложил кастелян Винтерфелла, склоняя голову в почтительном поклоне. — А чтоб тебя… — Сандор Клиган махнул рукой по привычке, но досадливо прервался, глядя на удивлённое лицо сира Брандона. — Собери несколько поисковых отрядов и прочеши Волчий Лес. — Да, милорд. С новым поклоном сир Брандон вышел, спеша выполнить данное распоряжение. Несмотря на частые проделки и шалости юного лорда Робба и кронпринца Эймона, приехавшего погостить в Винтерфелл вместе с братом и сестрой, все обитатели замка были искренне к ним привязаны. И кастелян абсолютно точно знал, что воины будут готовы ровно через столько времени, сколько необходимо, чтобы оседлать лошадей и взять оружие. — Сир Брандон? Тихий оклик заставил кастеляна остановиться. Вскинув голову, он встретился взглядом с обеспокоенным взором леди Сансы. — Что происходит? — Голос хозяйки Винтерфелла, как всегда, был негромким, но властным, и даже если бы Толхарт не хотел, он всё равно ответил бы. — Никто не видел принца Эймона и юного лорда Робба с самого утра. В замке их нет, миледи. Ваш лорд-муж приказал отправить несколько отрядов, чтобы прочесать Волчий Лес. По лицу Сансы промелькнула едва заметная тень. И почему почти все мало-мальские тревоги, возникавшие в Винтерфелле за последние десять дней, связаны именно с этими проказниками? Даже известная озорница принцесса Лианна и младший принц Джиор, в основном проводившие время с Кэт и Криганом, не доставляли ей столько хлопот. — Попроси оседлать и мою лошадь. Я еду с вами. Только переговорю с Сандором. Брандон согласно поклонился. Он даже не сомневался, что леди Санса захочет сопровождать их отряд. Слишком сильно она была привязана к своему кузену-королю и его семье. Но прежде чем он ушёл, его настиг очередной вопрос: — А вы уверены, что они потерялись именно в Волчьем Лесу? — Не то чтобы уверен, миледи… — кастелян невольно задумался, — но это наиболее вероятно. А вы считаете иначе? Вместо ответа Санса неожиданно осведомилась: — Когда сегодня задавали обед драконам на заднем дворе, сколько их там было? Сир Брандон мысленно оживил в памяти этот момент, произошедший не более часа назад, и даже хлопнул себя по лбу. Он помнил, что драконов, прилетевших десять дней назад вместе с королевской делегацией, было трое; помнил и их расцветку. И сегодня во время их обеда кого-то явно не хватало… — Двое! Одного не было! — воскликнул он. — Серебристо-золотого, по-моему. Принц Эймон, кажется, упоминал, что его зовут Самбаром… Но как вы догадались, миледи? По губам Сансы скользнула понимающая полуулыбка. — Я слишком хорошо знаю своего племянника, — пояснила она со вздохом. — И что-то подсказывает мне, что они с Роббом опять умудрились вляпаться в неприятности. То же предчувствие мучило и сира Брандона. За прошедшие дни кронпринц и Робб (а иногда и принцесса Лианна) не раз сбегали из замка, но старались вернуться достаточно быстро, чтобы избежать подобных ситуаций, когда едва ли не половина винтерфелльской стражи рыскала окрест в их поисках. Теперь же они задержались дольше обычного, да ещё с драконом, и ничего хорошего это не предвещало. Мрачные мысли повисли над хозяйкой и кастеляном Винтерфелла невидимой, но почти физически ощутимой тучей, и оба, не сговариваясь, направились во двор.

***

Робб не мог сказать, сколько он пролежал на земле. Может, минуту, а может, и час. По телу расползалась тягучая усталость, сковывая движение и дурманя мозг. Сердце бешено колотилось, а какая-то мысль навязчиво билась под слоем внезапно нахлынувшей апатии. Что-то он хотел сделать… вроде помочь кому-то? Но кому? и как? Ему самому не помешала бы помощь… Эймон! Мысль наконец прорвалась в мозг, и Робб так и подскочил, моментально забыв про боль и усталость. Взгляд дико метнулся в сторону всё ещё не пришедшего в себя кронпринца. О боги! Эймон! Робб мигом кинулся к распластанному на земле кузену, с удивлением отметив кровь, пропитавшую его собственный дублет. Она почему-то почти уже не текла, и Старк, конечно, только порадовался этому. Львоящер с его зубами-кинжалами вспоминался почти как полузабытый сон, несмотря даже на лежащее тут же, рядом, тело. — Эймон! — Робб упал на колени рядом с кузеном, заставляя себя вновь прощупать его пульс. Внутри у юного лорда всё похолодело: биение слышалось явно слабее, чем прежде, а правое бедро принца, на котором от падения порвалась штанина, было всё окровавлено. Лихорадочно озираясь по сторонам, Робб пытался найти хоть что-то, что могло помочь. Самым разумным было бы попытаться оседлать дракона и полететь назад, за помощью, но Робба пугала сама мысль бросить Эймона одного, совершенно беззащитного и, возможно, умирающего… К тому же он прекрасно помнил, что Самбар допустил его полетать на нём только из уважения и доверия к своему наезднику-принцу. Никто другой не мог оседлать его в одиночку. Решительно отбросив все мысли о смерти, как и навернувшиеся на глаза слёзы, Робб потянулся к кузену и уложил его голову себе на колени, после чего обнаружил на его лбу большую ссадину, достигавшую виска. Не найдя ничего лучше, он прижал к ней рукав своей рубашки, надеясь остановить кровотечение. С раной на бедре он сам точно не справится, и если Эймон и дальше будет терять кровь, неизвестно, что произойдёт потом. В том, что их будут искать, Робб не сомневался. Они собирались слетать на Перешеек всего на час, и это время подходило к концу, когда принц притащил кузена ко Рву Кейлин. Ох, ну зачем же их понесло к этой проклятой крепости? Почему он силой не остановил Эймона? почему не настоял на возвращении? Слёзы снова навернулись на глаза Робба, капая на грязные, спутанные серебряные локоны его кузена. Что он будет делать, если Эймон умрёт? Думать об этом не хотелось, но страх, сильнее и глубже, чем когда бы то ни было, сковал его сердце, сжал горло и, казалось, рвал душу на мелкие кусочки. Ведь Эймон не просто его троюродный брат — он ещё и его принц, наследник Железного Трона, будущий король Вестероса. Как Робб сможет вернуться в Винтерфелл без него? Ведь его наверняка обвинят в том, что не уследил за кронпринцем. В глубине души Робб понимал, что вряд ли его за это казнят — его дядя-король славился своей мудростью и справедливостью, — но клеймо позора навсегда запятнало бы его будущность как Хранителя Севера и лорда Винтерфелла. Тихое скрежетание вывело Робба из мрачных мыслей, и он резко вскинулся, инстинктивно загораживая Эймона от этой новой угрозы. Но это оказался всего лишь Самбар, который подполз ещё ближе к ним и внимательно уставился своими красными глазами на бессознательного принца, чья голова лежала у Робба на коленях. Его лицо с окровавленным лбом и виском было такое бледное, что несчастный дракон заволновался пуще прежнего. Он то скрежетал с отчётливыми нотками тревоги, то тыкался в щёку и плечо Эймона шершавым носом, словно пытаясь привести его в чувство. Никогда прежде он не видел своего любимого хозяина в таком состоянии и оттого переживал едва ли не больше, чем Робб. Между тем юному Старку стало отчётливо ясно, что лететь в Винтерфелл необходимо как можно скорее: ведь никто в замке не знает, где они находятся, и никому даже в голову не придёт искать их за добрых триста миль, на Перешейке. Правда, была одна проблема: Самбар повиновался только своему наезднику, а Эймон всё ещё валялся на земле без сознания. От этого дракон буквально не находил себе места; Робб видел это очень хорошо. Он даже пытался лизать лицо Эймона самым кончиком языка, но ничего особенного не добился — только счистил кровь и грязь. Наконец, решившись, наследник Винтерфелла поднял голову и посмотрел прямо в красные драконьи глаза, изо всех сил перебарывая инстинктивный страх. — Самбар, Самбар! Ты слышишь меня? — спросил он как можно настойчивее и чётче. Дракон мотнул головой и проскрежетал что-то, что можно было истолковать как вопрос. Робб не знал, что нужно делать, и потому решил говорить наугад, надеясь, что Самбар его поймёт. — Твой хозяин ранен, — начал он неуверенно, — и не может тобой управлять. Нам обоим нужно домой, в Винтерфелл. Ты можешь отвезти нас туда, Самбар? Но Самбар внезапно опять заскрежетал и слегка толкнул Робба носом, заставив его упасть обратно на землю. Сам же он подполз ещё ближе, накрыл своей тенью тело принца и издал громкий рёв, всем своим видом демонстрируя то ли непонимание, то ли отказ. Робб машинально испугался, однако у него не было другого выхода, кроме как снова попытаться найти контакт с драконом. — Эймон не очнётся сейчас, Самбар! — произнёс он, осторожно встав на ноги и изо всех сил пытаясь не показывать, как ему на самом деле жутко. — Ему нужна помощь! Прошу, отвези его… и меня… в Винтерфелл. Kostilus, — прибавил он на всякий случай по-валирийски. И либо это слово, либо повторная просьба наконец подействовали: Самбар, согласно заревев, воздел шею над землёй и распластал правое крыло, позволяя Роббу взобраться на его загривок. Правда, перед этим он выразительно посмотрел на Эймона, словно приказывал поднять его первым. Робб беспомощно оглянулся по сторонам, но, не придумав ничего лучше, аккуратно приподнял кузена под мышки и потащил его волоком. Несмотря на худощавое телосложение, старший на год Эймон вовсе не был для Робба лёгким, и тому пришлось потратить не меньше пяти минут, прежде чем взгромоздить принца на драконий загривок. Сам Робб устроился в седле, а Эймона кое-как разместил перед собой и уложил себе на руки, как маленького ребёнка, чтобы он уж точно не упал на землю. Принц издал жалобный стон, но не очнулся, и сердце его кузена защемило от сочувствия. — Самбар, sōves! — сказал он не так повелительно, как это делал Эймон, но достаточно громко. Дракон скрежетнул и взлетел в воздух, но держал далеко не такую высокую скорость, как во время полёта на Перешеек, очевидно понимая всю сложившуюся ситуацию. Эймон по-прежнему не двигался, а дыхания его почти не было слышно. Кузен бережно прижимал его к себе, не обращая внимания на то, что его колени купаются в крови и грязи, покрывающей принца, а грудь и руки обагрены его собственной запёкшейся кровью. — Не волнуйся, Эймон, — говорил он вполголоса, непроизвольно поглаживая грязные серебряные локоны. — Скоро мы будем дома. Всё будет хорошо…

***

Во дворе Винтерфелла Санса и сир Брандон руководили постройкой поискового отряда, но ехать, к общему удивлению, никуда не пришлось. Не успели ещё даже оседлать коней, как почти весь двор накрыла громадная тень и на поспешно освобождённое пространство опустился серебристо-золотой дракон. На загривке его сидел не кто иной, как Робб Старк, и это удивило всех винтерфелльцев. Когда же Самбар распластал по земле крыло, всем стало видно, что в объятиях его всадника безжизненно лежит среброволосая фигурка, в которой нетрудно было узнать кронпринца Эймона — настоящего хозяина дракона. Весь он с головы до ног был вымазан грязью и кровью. Робб внимательно оглядел всадников. Тихий то ли вздох, то ли всхлип вырвался у него, когда он узнал высокую фигуру своей леди-матери. Санса, до этого оседлавшая свою лошадь, уже спешилась, бросив поводья одному из воинов, и поспешила к дракону. — Робб? что случилось? — Бросив на сына взгляд, полный нескрываемого страха, леди Старк взяла его за плечи, легонько встряхнув. Она увидела, что он тоже весь в крови, но не без оснований решила, что это кровь Эймона. — Я… мы… — Робб внезапно утратил всякую способность связно говорить. Присутствие матери прокатилось волной облегчения по его и без того перевозбуждённому организму, и он хотел было кинуться к ней, но вдруг ощутил, что всё ещё держит в руках бессознательного Эймона, и, собрав силы, позвал: — Кто-нибудь, помогите принцу! Он ранен… Несколько человек во главе с кастеляном тут же метнулись исполнить эту просьбу. Сир Брандон успел первым и очень осторожно снял кронпринца с драконьей спины. Мальчик неожиданно пошевелился; серые глаза его на миг открылись, но в них не было мысли, они ничего не видели, и через несколько мгновений он опять провалился в беспамятство. Толхарт обеспокоенно осмотрел его и убедился, что, хотя ссадин и ушибов на долю Эймона досталось немало, не говоря уже о распоротом бедре, переломов и смертельных ран всё же не было. — Надо отнести принца в замок и препоручить мейстеру Уолкану, — озвучил он вслух эту и без того очевидную мысль. — Леди Санса, вы позволите?.. Санса кивнула, и сир Брандон, сопровождаемый добрым десятком других воинов, направился ко входу в замок, неся Эймона на руках. Что ж, оставалось только надеяться, что и на этот раз всё обойдётся. На ходу он бросил быстрый взгляд в сторону Робба, который не мигая глядел на кузена широкими от страха глазами. Опомнившись, юный лорд дёрнулся было идти следом, но мать удержала его. — Успокойся, сынок, ты будешь только мешать. Пойдём, я отведу тебя в твою комнату. Какое-то время казалось, что Робб даже не слышит её, но потом он как-то автоматически шагнул с места и поплёлся рядом. Отогнать Самбара не удалось бы никому, кроме Эймона, поэтому Санса велела пока так и оставить его в главном дворе. Идя к замку и крепко держа сына за руку, она заговорила вновь: — Робб, так расскажи, пожалуйста, что с вами случилось? Где вы пропадали? И почему вы оба грязные и в крови? Сын только шмыгнул носом, явно не желая сейчас отвечать. И Санса, всегда отличавшаяся чуткостью, поняла, что он слишком расстроен и лучше его пока не расспрашивать. По крайней мере, до тех пор, пока он окончательно не придёт в себя. — Тебя бы отмыть не помешало, — только и заметила она. — Я попрошу служанок подогреть воду. Робб почти не отреагировал. Он не мог думать ни о чём, кроме как об Эймоне, и даже не знал, чего больше бояться: того ли, что кузен наверняка очень серьёзно пострадал, или того, что его, Робба, действительно могут обвинить в том, что он подверг опасности жизнь наследного принца. — Мама, а мне… мне ведь ничего не будет, да? — тихо спросил он, решившись озвучить свои опасения вслух. — За что? — не поняла Санса. Они как раз дошли до входа в Великий Чертог. — За то, что Эймон оказался ранен во время нашей прогулки. Ведь мне могут поставить это в вину… Но я… я не виноват, честно! Меня не тронут? не тронут, правда? Леди Старк лишь грустно усмехнулась. Уж она-то знала лучше других, что может грозить тем, кто посягнёт на здоровье и тем более на жизнь принца или принцессы. Но то, что Робб мог и обманывать, даже не приходило ей в голову. Она прекрасно знала и видела, какие отношения связывают её наследника с его царственным кузеном, и интуитивно чувствовала, что они оба явно попали в какую-то передрягу. Однако в какую именно, Робб до сих пор не осмеливался рассказать, а сама Санса не собиралась мучить его расспросами. Мало-помалу они добрались до спальни наследника Винтерфелла. Почти одновременно со своими господами туда заглянули две привлечённые их появлением служанки. — Хорошо, что вы уже здесь. Приготовьте Роббу ванну, и поскорее, пожалуйста, — велела Санса, не дожидаясь, когда сын заговорит. Девушки кивнули и немедля убежали за водой для ванны. Санса вышла вслед за ними, а Робб стянул сапоги и присел на ковёр, покрепче сжав подтянутые к подбородку колени. Теперь, когда он находился в безопасности, а Эймон — в опытных и умелых руках мейстера Уолкана, напряжение понемногу отступало, сменяясь усталостью и… болью. Растревоженная полётом рана на груди, которую он попросту не мог ничем перевязать, снова стала кровоточить, а по телу от неё расползался жар, липкий и противный. Нельзя сказать, чтобы боль была слишком сильной, но она не давала покоя. И всё же Робб молчал. Что-то не давало ему рассказать об этом матери, как будто какая-то часть его была рада страдать вместе с кузеном. — Ванна готова, м'лорд, — тихо сообщила одна из служанок — Робб даже не заметил, как они обе пришли с водой. — Будете мыться прямо сейчас? — А что там с Эймоном? — встрепенулся он невпопад. — Ему уже лучше? Служанка вздохнула: — Не думаю, что в ближайший час появятся какие-либо новости. Так что вам пока лучше привести себя в порядок. Сами справитесь? Робб кивнул, глотая невольные слёзы. С трудом заставив себя успокоиться, он поплёлся к принесённой в комнату ванне. Служанки положили на бортик чистую одежду и полотенце и вышли, напоследок бросив обеспокоенный взгляд на своего юного господина. При виде тёплой, пахнущей травами воды Робб поспешил сбросить с себя грязную одежду. Стягивая дублет, он снова почувствовал, как боль иголочками поползла от раны, превращаясь в единую волну. Тихо, чтобы не услышал никто из коридора, мальчик застонал, прижимая руку к воспалившейся ране. Впервые за сегодня он почувствовал укол подобного страха. До этого опасения за жизнь Эймона заставляли его забыть о собственном увечье, используя боль физическую, чтобы хоть как-то противостоять душевной. Но что-то подсказывало юному лорду, что рана эта сама по себе не залечится. Ведь клыки львоящеров, как известно любому порядочному северянину, обычно ядовиты… Вспомнив о намеченной цели, Робб усилием воли отбросил не дающие покоя мысли в сторону и залез в тёплую ароматную воду. Тут же словно чья-то невидимая рука разлила по телу приятную усталость, расслаблявшую мышцы и успокаивавшую нервы. Кто-то из служанок, очевидно, бросил в воду несколько целебных трав, и Робб с наслаждением вдыхал этот приятный аромат, медленно стирая мочалкой грязь с кожи. Сколько он так нежился, юный лорд сказать не мог. Вода успела немного остыть, но даже это не портило удовольствия. Вылез он только тогда, когда почувствовал, что веки буквально наливаются свинцом. Кое-как переодевшись в чистую одежду, он потащился к своей кровати, почти не чувствуя пола под ногами. — Что с тобой? — в комнату заглянул сир Брандон. Этот обеспокоенный голос ненадолго рассеял сонливость Робба, и тот с усилием приоткрыл глаза. — Да так… Устал сильно… спать хочется… Толхарт подхватил его под руку и повёл к постели. Очевидно, юный лорд здорово испереживался за своего кузена, раз его так сморило. Впрочем, это неудивительно: самого кастеляна здорово передёрнуло, когда он увидел грязного и окровавленного принца Эймона, бесчувственно лежащего на драконьем загривке. — Может, попросить, чтобы принесли чего-нибудь поесть? — спросил он, заботливо укладывая наследника Винтерфелла в постель. — Нет, не надо, — покачал головой Робб, с трудом открывая глаза. — Как там Эймон? — Да выживет, не бойся. Уолкан — очень хороший целитель. Конечно, твоему Эймону придётся какое-то время провести в постели — такая рана за один день не проходит, — но он поправится, — ответил вместо сира Брандона знакомый грубоватый голос, и Робб почувствовал, что сонливость улетучилась в одно мгновение, вновь уступив место боли в груди. Это был его лорд-отец, Сандор Клиган, чей уже пережитый страх за жизнь принца Драконьего Камня перерос в едва сдерживаемый гнев. И, хотя в глубине души Пёс знал, что пережитый Роббом страх сполна окупал любую глупость, которую могли натворить эти мальчишки, в данный момент собственные эмоции ослепили его. Поэтому в комнату своего старшего сына он вошёл с мрачной решимостью объяснить хотя бы ему, как он недоволен их поведением. Один взгляд на лорда Сандора, решительно вошедшего в комнату, давал понять, что он не в духе. Впрочем, вряд ли кто-нибудь ожидал сейчас от него чего-либо другого. — Что меня интересует, так это то, что вы двое делали за пределами Винтерфелла без спросу, — тихим голосом отчеканил Пёс, гневно глядя на сына. — Каким образом вы оба едва не погибли? И главное: где именно? — Мы… мы… — Робб не знал, как объяснить случившееся. Сказать, что именно Эймон втянул его в это приключение, уговорив слетать куда-нибудь подальше, не поворачивался язык: кузен лежит без памяти, едва спасшись от львоящера, а он спихивает всю вину на него… Нет, так поступить было нельзя, и Робб решительно поджал губы. — Это была моя идея. Мне очень жаль, что всё так вышло; я правда не хотел, чтобы Эймон пострадал. Он захотел покатать меня на своём драконе, а я потом уговорил его слетать на Перешеек. А там, у Рва Кейлин, мы поспорили, сможет ли он добраться до одного из обломков стены. Когда он перебирался через ров, из болота вылез огромный львоящер и попытался схватить Эймона, а он, пытаясь убежать по склону, напоролся на острый камень. Всё время своего рассказа Робб старался не смотреть на отца, опасаясь, что тот увидит его ложь и рассердится ещё больше. Секунды тянулись бесконечно, а лорд Клиган всё молчал. — Я очень разочарован, — отчеканил он наконец и, не проронив больше ни слова, вышел. Слёзы покатились по щекам Робба, но он не обращал внимания. Страх, боль, а теперь ещё и обида, сдавили грудь, и он разрыдался в голос, даже не стесняясь сира Брандона, до сих пор остававшегося в комнате. Кастелян не знал, что ему делать, и даже пожалел, что леди Сансы сейчас нету рядом. Она всегда умела поладить как с супругом, так и с детьми, в каком бы настроении они не были. А что мог он? — Робб? — он подсел рядом, осторожно кладя руку на плечо мальчика. Тот не повернулся, но прижался к нему спиной, не переставая плакать. Толхарт высвободил руку, оказавшуюся прижатой к телу из-за этого резкого движения, и неумело погладил юного лорда по груди и животу. И только после этого заметил что-то красное, запачкавшее его руку. — Сир Брандон, — позвала засунувшаяся в комнату служанка, — вы должны взглянуть на это. Тревога в её голосе заставила Брандона подчиниться без лишних расспросов. С трудом отняв от себя Робба, он на внезапно негнущихся ногах проследовал к ванне. На первый взгляд всё было в порядке, но присмотревшись к воде, Толхарт охнул: она была нездорового кровавого оттенка. — Срочно доложите лорду Сандору, — резко приказал он, бегом возвращаясь к постели Робба. Кровь… Но ведь принц Эймон не был ранен. По словам Робба, львоящер попытался его схватить, но не преуспел в этом. Истинная картина произошедшего потихоньку вырисовывалась из маленьких деталей. Когда дракон по имени Самбар приземлился во дворе, Робб сидел возле кузена… в залитом кровью дублете. О боги! Как же они могли недоглядеть, решив как один, что это кровь принца? Почему юный лорд смолчал? — Почему вода в ванне вся в крови? — спросил Толхарт, наклонившись над Роббом. — Этот самый львоящер… он не укусил принца, но тебя — укусил или нет? Чуть помедлив, тот утвердительно кивнул головой. Кастелян едва только успел приподнять подол рубашки Робба и уставиться на воспалённую рану, когда дверь в комнату отворилась и на пороге снова показался лорд Клиган. — Что слу… — он не успел договорить: одного взгляда хватило, чтобы всё объяснить. Неприлично выругавшись сквозь зубы, Сандор склонился над сыном. Лёгкими, как дуновение ветра, движениями он ощупал рану, заметно спав в лице. — Стало быть, львоящер на них напал, — тихо произнёс он и взял безвольное тело сына на руки. — Да. Ваш сын только что признался, что от его клыков пострадал он сам, а не принц Эймон. — От ядовитых клыков?! Я срочно несу его к Уолкану. — Пёс повернулся к двери. — Отец? — слабеющим голосом спросил Робб, скользнув рукой по его плечу. — Прости нас, пожалуйста… Сандор вздохнул, чувствуя, как поневоле на глаза наворачиваются слёзы. — Всё будет хорошо, Робб. Но сын этого уже не слышал. Сознание его наконец ускользнуло в пустоту беспамятства.

***

— Мама! Тётя Санса! — послышались за дверью взволнованные возгласы, и через несколько секунд в покои леди Винтерфелла влетели её младшие дети и двоюродные племянники. Санса, ещё минуту назад не находившая себе места от тревоги за сына, о состоянии которого ей сообщил муж, привстала с кровати, на которой сидела, и поманила детей к себе. Все четверо мгновенно подбежали к ней и уселись рядом на широкой постели, облепив женщину со всех сторон. — Что там с Эймом и Роббом? — встревоженно спросила принцесса. — Да, что? — подхватил семилетний Криган. — С ними всё будет хорошо? А то мейстер Уолкан сказал нам только что-то про львоящера… Но они же не водятся возле Винтерфелла! Санса вздохнула и ласково потрепала по волосам всех четверых ребят. В душе она была рада, что те так волнуются за своих непутёвых братьев. — Они гуляли не возле Винтерфелла. Они летали на драконе на Перешеек, ко Рву Кейлин, — объяснила она. — И там на них как раз и напал львоящер. Кэт невольно ахнула и прижала руку ко рту: — Правда львоящер напал? Он что, пытался их съесть? — Пытался, — горько усмехнулась леди Старк, — но, слава богам, не успел. Только укусил Робба, а Эймона даже не сумел тронуть. — А Робба всё-таки укусил? — Тревога не отпускала Кейтилин. — Что же с ним теперь будет? — Ничего страшного, милая. — Санса привлекла дочку к себе. — Мейстер Уолкан знает противоядие от ядовитых клыков львоящеров. Он пообещал, что поставит Робба на ноги уже через два-три дня. Кэт и Криган облегчённо выдохнули, но их кузенов волновал уже другой вопрос. — А что с Эймоном? — подал голос Джиор. — Сир Брандон сказал нам, что он потерял много крови… — Он просто напоролся бедром на острый камень во рву, да к тому же рассёк лоб. Но мейстер Уолкан говорит, что заражения удалось избежать, так что и он в скором времени поправится. — И правильно! — воскликнул шестилетний принц. — Эймон же, как и мы, от крови дракона! Поправится, конечно, поправится! Санса издала глубокий вздох. Драконья кровь с примесью волчьей — сочетание поистине убийственное; в этом не раз убеждались и Джон с Дени у себя в Королевской Гавани. Оставалось только надеяться, что в будущем вся эта тяга к озорству поубавится как у Эймона, так и у Робба. Леди Винтерфелла обожала старшего племянника, но всё же тот был истинным Таргариеном и нередко, чуть что не по нём, величественно-упрямо говорил своим кузенам: «Я — дракон! Драконы не знают страха и никому не подвластны!» И втайне Санса была уверена, что именно это и ввязало неугомонного кронпринца в беду… Но говорить об этом вслух ей сейчас не очень-то хотелось. — Это просто чудо, что Самбар послушался Робба и привёз их с Эймоном сюда, в замок, — вспомнила она. — Хочется верить, что они оба в скором времени выздоровеют. Лианна согласно тряхнула каштановой головой и ответила за всех: — А я и верю, что так оно и будет.

***

Эймон с трудом открыл глаза, моргая от ярких лучей, падающих на кровать сквозь лёгкие занавески на большом резном окне. Солнце? Но ведь его кровать стоит в стороне от окна… Да и с чего бы его глаза были закрыты? Ничего не понимая, кронпринц мотнул головой, стараясь отогнать не желавшую покидать его сонливость. Голова тут же отозвалась резкой болью, распространившейся, как лесной пожар, по всему телу. Тихо застонав, Эймон попытался вспомнить, что же произошло. — Мой принц? — Мощная, грубая, но на удивление нежная ладонь легла на его лоб, и в поле зрения показалось обеспокоенное лицо с ожогом. — Л-лорд Сандор? Что… произошло? Пёс слегка нахмурился: — А ты что, не помнишь? Эймон ещё раз постарался пересилить боль и вспомнить недавние события. Они с Роббом, как обычно, решили прогуляться за пределами Винтерфелла. Самбар… Да, кажется, он настоял, чтобы они его оседлали и полетели за сотни миль от замка, ко Рву Кейлин. О да, ему ещё хватило ума попытаться дойти до самой крепости… — Я… уговорил Робба слетать на Самбаре ко Рву Кейлин, что на Перешейке. — Скрывать что-либо от проницательного Клигана было бесполезно, да и Робб наверняка уже всё объяснил. — Там… там я сдуру полез через ров, и мне попался львоящер… И я еле вылез обратно. Больше ничего не помню. — Всё хорошо, — Сандор внезапно успокаивающе улыбнулся. — Робб спас тебя и привёз в Винтерфелл. — А как он меня спас, милорд? Без оружия-то? — не поверил принц. — А я почём знаю? — ответил Пёс не слишком любезно. — Но как-то всё-таки умудрился, иначе вас бы тут не было. Вот он очнётся — спросишь у него лично. — И зачем я туда полез… А ведь Робб меня отговаривал. — Эймон вздохнул, упустив из виду странное выражение, мелькнувшее по лицу Сандора. — А где он? — В соседней комнате, — стараясь не выдать волнения, спокойно объявил Пёс, когда кронпринц послушно выпил целебное снадобье, приготовленное мейстером Уолканом. Боль в ноге становилась всё сильнее, и Эймон едва сдерживал рвущийся наружу стон. — А почему не здесь? — сонно поинтересовался он, упорно не желая закрывать глаза. Даже в своём нынешнем состоянии он чувствовал, что Клиган что-то скрывает. — С ним всё в порядке? Сандор вздохнул, сдаваясь. Лучше уж всё рассказать. — Его укусил львоящер. Рана не такая уж серьёзная, но клыки этих тварей, как известно, ядовиты. Теперь же всё в порядке. Он просто спит. Так что не переживай: на ноги он встанет даже раньше тебя. Эймон хотел сказать ещё что-то, но снадобье делало своё дело, и он почувствовал, что не в силах сказать ни слова больше. Тихо вздохнув, он всё же закрыл глаза и уснул. Сандор заботливо укрыл мальчика лёгким одеялом, не спеша уходить. Иногда он просто поражался тому рвению, с которым его сын и наследный принц защищали друг друга. И ещё он решил серьёзно поговорить с Роббом, когда ему станет лучше. Его желание защитить кузена было благородным, но едва не стоило ему жизни, а этого Пёс допустить не мог. Убедившись, что Эймон спокойно спит, он встал с кровати и вышел из комнаты. Кастелян терпеливо дожидался его в коридоре. — Всё в порядке, милорд? — поинтересовался он, слегка обеспокоенный задумчивым выражением на лице господина. Впрочем, беспокойство в последние сутки, которые принц и юный лорд провели без сознания, стало в Винтерфелле обычным явлением. — Да. Эймон очнулся. Пришлось рассказать ему о Роббе. — И что? — Угадай. По его версии, во всём виноват он сам. Толхарт слегка улыбнулся. Лорд Сандор иногда рассказывал ему о мнимом сыне Роберта Баратеона, принце Джоффри, чьим телохранителем он был, и, судя по этим рассказам, характер драконьего принца коренным образом отличался в лучшую сторону. — Слушай, попроси, чтобы Робба перенесли к Эймону. Жар у него уже спал, и я думаю, он скоро придёт в себя. Если они будут рядом, есть шанс, что наделают меньше глупостей. Заодно разберутся, кто в чём виноват и кто кого спас. Сир Брандон тихо засмеялся, выходя в коридор. Нет уж, в этом они наверняка разберутся нескоро.

***

Солнце клонилось к горизонту, разбрасывая во все стороны жёлто-малиновые лучи. Две фигурки — одна рыжая, другая среброкудрая — мирно спали на одной большой кровати. Сандор тихонько заглянул в комнату, и впервые за последние пару дней на лице его появилась настоящая улыбка. Робб крепко сжимал правую руку Эймона, уткнувшись носом в его плечо. — Думаю, всё наладится. — Санса дождалась, пока муж прикроет дверь. — Ещё час назад они оба спорили, кто из них больше виноват в случившемся. — Да, наладится, — согласился Пёс. — Робб сможет встать уже через пару дней. Эймон, пожалуй, тоже, но ему с его ногой придётся помучаться ещё недели две. — Могло быть и хуже, — резонно заметила Санса. — Да уж. Только вот что мне сказать твоим драконьим родичам, когда они приедут и застанут всё это? — Пёс как-то неопределенно обвёл рукой двери, ведущие в комнату, где спали ребята. — Думаю, они сами во всём разберутся, — усмехнулась леди Старк. — Кстати, раз уж Эймону и Роббу так по вкусу путешествия, может, нам стоит посоветовать им обоим погостить как-нибудь позже в Штормовом Пределе? Сандор посмотрел на жену с суеверным страхом. — Ты думаешь, у твоей сестры мало своих проблем? Боюсь, пташка, после такого визита они с Джендри вообще никаких дел иметь с нами не захотят. — Ну, у тебя ещё есть время подумать, — улыбнулась Санса. Оба супруга, не выдержав, расхохотались одним им понятной шутке. — Иди поспи немного, пташка. — Сандор приобнял жену и поцеловал её в лоб. — Я, так уж и быть, покараулю наших волка и дракона. Санса с благодарностью посмотрела на мужа и решила последовать его мудрому совету. Когда сын с племянником придут в себя, ей понадобятся силы. В глубине души ей не терпелось узнать из первых уст полную историю этого опасного приключения на Перешейке.