Targaryen Restoration

Полуденное солнце над Красным Замком палило нещадно. Принцесса Лианна Таргариен и Мелесса Тарли, сидя во внутреннем дворе, старательно вышивали причудливые орнаменты на ткани. Вот уже два года их и дочерей знатных придворных обучала чтению, письму, шитью и танцам королевская септа по имени Грания. Это была инициатива Дени и Джона: им хотелось, чтобы их дочь воспитывалась не отдельно, а в компании других юных леди из благородных семейств. По королевскому же повелению септа Грания обращалась со всеми вежливо, уважительно, но достаточно строго, не выделяя никого наособицу. Однако больше всего, как ни странно, за неуспехи доставалось самой принцессе — своевольной озорнице, часто пренебрегавшей занятиями «настоящих леди». Ей было куда интереснее играть с братьями и учиться стрелять из лука, а не вышивать узоры на ткани, пытаться играть на арфе или разучивать танцы. Это, наоборот, была стихия Мелессы: дочери Сэма ужасно нравилось, как затейливые стежки сплетаются в связанный орнамент; нравилось красоваться перед другими девочками безупречными танцевальными па; нравилось, когда септа хвалит её и ставит другим в пример. Зато Лианна всегда была лучшей в физических упражнениях, по которым её регулярно тренировал Эймон. Она прекрасно знала, что никто из её товарок не может пробежать быстрее, залезть по стене замка выше, проплыть по Черноводной столько же раз, сколько она, и это грело ей душу. У септы вместе с нею учились девочки и постарше, вроде Мелессы, и даже чуть помладше, но Лианна всегда была лучше всех по «воинским» занятиям и чуть ли не хуже всех по рукоделию и танцам. Однако её это нисколько не задевало, поскольку она не придавала последнему особого значения. Итак, они с Мелессой занимались вышиванием. Точнее, Мелесса — старательно и с удовольствием, а Лианна — лениво и равнодушно. Она часто отрывалась, глазела по сторонам, завистливо поглядывала на мальчишек, детей дворцовой прислуги, возившихся поодаль в рукопашной схватке. — Хватит отвлекаться, шей, а то снова получишь выговор от септы Грании. — Мелесса легонько ткнула сидящую рядом подругу в бок. — И не надоело тебе позориться перед теми, кто ниже тебя по происхождению? Мне на твоём месте было бы стыдно. — А мне — нет, — заносчиво ответила принцесса. — Я как тётя Арья: она нам рассказывала, что тоже не любила шить и всё такое прочее. Я бы сейчас лучше постреляла из лука или поплавала в заливе. — А мы и постреляем, и поплаваем, если ты хочешь; только сперва надо дошить. На вот, я уже сделала, а ты просто можешь выдать это за своё. — Мелесса протянула ей свою вышивку. Лианна недоверчиво нахмурилась. — Ты правда отдаёшь мне свою работу? — переспросила она. — Но ведь тогда от септы попадёт тебе! — Ну да, — усмехнулась дочь Великого мейстера. — Во-первых, я твоя будущая фрейлина и должна во всём помогать своей принцессе, как мне всегда говорят. А во-вторых, переделать твоё шитьё мне труда не составит. Дай-ка мне его… Лианна задумчиво свела брови, с невольным увлечением наблюдая, как её корявая вышивка быстро заменяется и становится почти незаметной под ровными, аккуратными стежками Мелессы. Минут через десять «тяжёлая работа» была закончена, и принцесса чуть ли не выхватила её из рук подруги, положив обе вышивки на лавку, где они сидели. — Всё, теперь готово, — резюмировала она. — Всё-таки ты настоящая мастерица, Мелесса. Пойдём купаться? Юная леди Тарли послушно поднялась, но не успели они обе направиться к Башне Белого Меча, откуда было проще всего перебраться по стене и покинуть территорию замка, как дверь башни, где жил мейстер Сэмвелл со своей женой, открылась и оттуда выбежали два мальчика: принц Эймон и Сэм Тарли-младший. Не так давно брату Мелессы исполнилось четырнадцать, и по возрасту он значительно превосходил кронпринца во многих науках, особенно в воинской. Втайне Эймон ему завидовал, но по-доброму, понимая, что всему причиной старшинство Сэма. — Привет! — воскликнула принцесса при виде их обоих. — А вы что, уже закончили занятия с дядей Сэмом? — Ну конечно, закончили. Поэтому и вышли сюда, — кивнул Эймон. Тут его взгляд упал на лавку и сменился с обрадованного на удивлённый. — А вы, значит, тоже вышили всё, что велела вам эта ваша септа Грания? — Ну, не совсем… — неожиданно смутилась Лиа. — Мне Мелесса помогла. Ты же знаешь, Эйм, что я не сильна в этом деле. — По-моему, ты из всех «дел» сильна разве только в верховой езде да стрельбе из лука, — вмешался Сэм-младший. Будучи старше и принцессы, и обоих принцев, да к тому же являясь по совместительству их большим другом, он мог позволить себе весьма свободные высказывания в общении с ними. — Ну да!.. — согласилась принцесса невозмутимо. — Отец говорит, что я вся в тётю Арью. Но мне это даже нравится. Шить, танцевать и тому подобное — это удел Мелессы, у неё это выходит гораздо лучше. А я буду воительницей! — Если только не станешь королевой… — тихонько пробормотал себе под нос Сэм, чтобы его никто не услышал, и покосился на Эймона. Однако принц, обладавший очень тонким слухом, немедля навострил уши и подозрительно переспросил: — Чего-чего ты сказал? — А? что? — Сэм поспешно вскинул голову. — Я говорю: неплохое увлечение для принцессы из рода Таргариенов! Тебе, моя госпожа, — он полушутливо поклонился Лианне, — есть на кого равняться. Ты же знаешь Дейну, одну из сестёр Бейлора Благословенного? Мы сегодня именно его и проходили по истории Семи Королевств… — Знаю, конечно. Нам с Эймоном Миссандея когда-то читала, — ничтоже сумняшеся ответила Лиа. — Вот такой я и хочу быть — ты прав. А все эти «благородные» занятия мне не по нутру! — Ну, тебе же они тоже должны когда-нибудь пригодиться… — философски заметила Мелесса, которая до этого не встревала в разговор. — Ты же всё-таки знатнее и важнее всех нас. Ты — принцесса Вестероса, а не просто леди, как я. Было видно, что эти слова попали в самую точку, потому что Лианна как-то странно хмыкнула и, сдвинув брови, задумалась. Но уже через несколько мгновений она лихо тряхнула каштановой головой: — Может, ты и права, Мелесса. Но, пока я ещё не доросла до такого возраста, как ты или Сэм, я буду пользоваться свободой! Эйм, — обратилась она к брату, — как насчёт прокатиться по городу верхом? Пойдёшь со мной или нет? — Конечно, пойду! — воодушевлённо воскликнул кронпринц. Верховую езду он любил разве что немногим меньше, чем полёт на драконе. — Сэм, а ты хочешь с нами? Обычно Сэм редко отказывался от столь заманчивого предложения, но сейчас лишь помотал головой: — Нет… пожалуй, я не пойду. Ты же помнишь: я хотел после занятий с отцом потренироваться в Западном Дворе с оруженосцами. — Да?.. Ну, как хочешь, — Эймон пожал плечами и вместе с сестрой помчался к конюшне, находившейся не более чем в нескольких десятках ярдах. На бегу они что-то кричали друг другу. Сэм проводил принца с принцессой взглядом и чему-то добродушно усмехнулся. Мелесса перехватила эту усмешку взглядом и поинтересовалась у брата: — Чему ты смеёшься? — Да так… — отмахнулся тот, не желая делиться с сестрой промелькнувшими было мыслями. — Забери лучше ваше шитьё с лавки, а то оно может куда-нибудь пропасть. Поблагодарив Сэма за сообразительность, Мелесса забрала обе вышивки и пошла вместе с ним в башню Великого мейстера, к родителям. До занятий с септой Гранией оставалось ещё целых два часа.

***

Конюшня встретила Эймона и Лианну привычным полумраком, жаром и запахом сухой травы и навоза. Лошади фырчали и переминались, тихо ржали, жевали овёс. Дежурный конюх почтительно склонился перед кронпринцем и принцессой. Он уже знал, зачем они пришли, и без лишних отлагательств отвёл наследников престола в самую глубину конюшни, где в отдельном стойле красовались две их прекрасные лошади — буланый жеребец и гнедая кобыла. Потом отворил стойло, вывел коней на улицу и помог принцу и принцессе взобраться в сёдла. Дети издали радостный боевой клич, ударили сапогами по крутым бокам, и кони пустились галопом, вздымая клубы пыли. В считанные минуты они пересекли все дворы Красного Замка, то и дело заставляя шарахаться каких-нибудь зазевавшихся слуг, и оказались уже в пределах города. По Королевской Гавани понёсся небольшой ураган, состоящий из двух лошадей и их юных царственных всадников. Горожане отшатывались в стороны, едва успевая освободить путь, долго оглядывались вслед промчавшимся и удивлённо пожимали плечами. Впрочем, распознать в наездниках кронпринца Эймона и его сестру Лианну было не так уж трудно, и те, кто успевал это сделать, восторженно кричали и свистели им вслед. Миновав и богатые, и бедные кварталы, наследники престола оказались за чертой города и выехали на пологий берег Черноводной, очень удобный для отдыха. Неподалёку, за домами, слышался громкий людской гомон, характерный для Королевской Гавани, и это было единственное, что нарушало тишину и неподвижность послеполуденного часа. Казалось, зной можно не только ощутить, но и увидеть. Спасения надо было искать в воде залива. Принцу и принцессе было не так жарко — встречный ветер охлаждал их хоть немного, — но они всё же направили лошадей к кромке воды. Спешившись, дети привязали коней к растущему рядом невысокому деревцу и уселись прямо на песок у самого края берега. Эймон стянул сапоги, окунул ноги в воду, а потом склонился к неподвижной глади и щедро брызнул пару раз себе в лицо, нарочно прикрыв глаза. От шлепков его ладони по воде прошла и почти сразу утихла лёгкая рябь. — Жарко, — коротко констатировала Лианна, последовав примеру брата, после чего опустилась на спину и прикрыла глаза. Эймон кивнул, но рядом с сестрой не улёгся. Вместо этого он почему-то сел почти что вплотную к ней, обхватив колени руками, и принялся внимательно её рассматривать. Почувствовав на себе взгляд брата, Лиа разомкнула веки и встретилась с его серыми глазами, в которых сквозил какой-то глубокомысленный исследовательский интерес. — Чего ты на меня уставился? — не поняла она. — А ведь ты почти не похожа на меня, — внезапно ответил принц. — По тебе не сразу скажешь, что ты — Таргариен. Лианна повернула к нему голову, прищурилась: — Конечно, не скажешь. Как, впрочем, и по тебе. У меня ведь только глаза фиолетовые, а у тебя серебристые волосы. Истинным Таргариеном со стороны назвали бы только Джиора. Ты не жалеешь, что мы с тобой унаследовали некоторые черты Старков? — Нет. Лично я всё равно считаю себя Таргариеном. И тебя тоже. Но ведь именно поэтому мы с тобой — гораздо больше, чем просто брат и сестра, так? Помнишь, нам дядя Тирион однажды сказал про это, когда мы с тобой баловались в Большом зале? Принц и принцесса впервые сознательно заговорили между собой о чисто Таргариенской традиции, которой следовали почти все их предки, и щёки обоих залила стыдливая краска. Под взором сестры Эймон потупился от собственных слов и принялся ковырять пальцем ямку в песке. — Помню, помню… — Лианна завозилась, привстала и села на песок, в точности скопировав позу брата. — Но мало ли что он говорил? Ты что, серьёзно собираешься когда-нибудь последовать валирийской традиции? Кронпринц ничего не ответил и просто подсел ближе к воде. Из воды на ребят пристально смотрели их отражения, в которых самым причудливым образом перемешались черты Таргариенов и Старков. Неловкое молчание давило на обоих, и наконец Эймон нашёл идеальный выход: сделав резкое движение, он зачерпнул воды в ладонь и брызнул Лианне в лицо. Та, сначала замерев от неожиданности, быстро нашлась и кинулась в драку. Несколько минут они возились, пачкаясь в песке, попадая то руками, то ногами в воду, смеялись и вопили. Эймон, старший на два года и, следственно, более сильный, достаточно быстро одержал верх. Он сидел сверху поверженной сестры, крепко удерживая её руки и придавливая своим весом колени, и задорно улыбался. — Я всегда был сильнее тебя, сестрица. Если нас вдруг поженят, то твой удел будет — строчить документы и выслушивать тяжбы народа, ну а я стану тебя защищать. — Вот ещё! — Лианна отчаянно задёргалась, пытаясь скинуть его с себя. — Не нужна мне твоя защита! И вообще, я не собираюсь за тебя замуж! Пусти меня! пусти! Ай! Но Эймон держал её всё так же крепко. В какой-то миг улыбка сползла с его лица; он посмотрел в фиалковые глаза сестры серьёзно, задумчиво и с некой нерешительностью. Потом медленно, как бы ожидая нападения, приподнялся с её колен и наклонился к удивлённому лицу Лии, всё так же глядя в глаза. В этот момент принцесса, жаждущая мести за своё поражение в борьбе, резко согнула ноги, отчего кронпринц, не удержавшись, накренился вперёд и еле успел опереться ладонями по бокам от её головы, чтобы не столкнуться с ней лбами. Расстояние между ними сократилось до пары дюймов, и Лианна непроизвольно замерла. Несколько мгновений Эймон раздумывал, и наконец, решившись, зажмурился и коснулся губами уголка рта сестры. Поцелуй этот, такой неожиданный, нелепый и порывистый, не продлился и двух секунд. Кронпринц быстро отстранился, стыдливо пряча взгляд, встал и отправился к привязанным коням. — Поехали, — коротко бросил он, стараясь не поворачиваться к Лианне, сидящей у воды с удивлённым лицом, чтобы та не заметила покрасневших щёк. — Нам, должно быть, уже пора. Не говоря ни слова, принцесса подошла к дереву и отвязала и свою кобылу, и коня Эймона. Почти одновременно они забрались в сёдла и тронули лошадей, нарочно не пуская их ни рысью, ни тем более галопом, а позволяя пройтись до черты города неспешным шагом. Лишь когда берег остался уже позади, кронпринц поднял до этого полуопущенную голову, обернулся к сестре и задал ей странный вопрос: — Кто я для тебя, Лиа? — В каком смысле? — не поняла принцесса. — Ну, кто я для тебя? — настойчиво повторил Эймон. — Скажи, только честно. — Эйм, ну ты чего? — Лианна непонимающе округлила глаза. — Ты — мой брат, ты наследник Железного Трона… — Навсегда? Что бы ни случилось? Лиа подтвердила и это, и принц успокоенно выпрямился в седле. Его дыхание стало ровнее, а к щекам начал возвращаться обычный, едва заметный румянец.

***

Вечером принцесса и её благородная подруга, прежде чем уснуть, как ни в чём не бывало обсудили бурный и наполненный событиями день. Лианна ещё раз вспомнила свою лошадь, её красоту и стать; посетовала на то, что сама Мелесса и Сэм так и не поехали с ними; и только одна тема не была затронута — разговор с Эймоном на берегу реки.