Targaryen Restoration

Пятого числа десятого месяца 318 года от З. Э. в родовом замке Ланнистеров с самого утра царили хлопоты и суета. Джейме Ланнистер, он же лорд Утёса Кастерли, Щит Ланниспорта и Хранитель Запада, стоял на балконе своих покоев и, опираясь на перила, задумчиво смотрел, как по огромному двору снуют слуги, закладывающие походную карету, и отряд рыцарей, которые должны были сопровождать хозяев замка в дороге. При мысли о том, что собираются они не куда-нибудь, а в Королевскую Гавань, Джейме стало немного прохладно, несмотря на тёплое летнее утро. Прошло уже почти тринадцать лет с того момента, когда он был там в последний раз — на коронации Джона и Дейнерис — и как благодарность за помощь в войне официально получил своё законное право вступить во владение Утёсом Кастерли. Они с Бриенной, вскоре после этого вышедшей за него замуж, жили вполне счастливой жизнью, все эти годы восстанавливая Запад и пытаясь по-настоящему возродить Дом Ланнистеров. Бриенна позволила мужу насладиться жизнью лорда, а не рыцаря, и не терпеть при этом мук совести. У них родились прекрасные наследники — сын Галладон и дочь Джоанна, которые обещали вырасти в достойных продолжателей своего великого рода. Нарушая эти воспоминания, сзади послышались чьи-то тяжёлые шаги. — Почему ты не участвуешь в сборах, Джейме? — спросила Бриенна и приобняла его своей могучей рукой за плечо. — Нам многого не надо. Мы ведь едем совсем ненадолго. Я велел взять самое необходимое — этого с нас будет вполне достаточно. — Мужчина обнял жену в ответ и, повернув голову, коснулся губами её щеки. Время пощадило однорукого лорда Утёса Кастерли. Седина уже начинала стирать золото из волос, и морщины пытались заставить его выглядеть старше, но яркий блеск огненных зелёных глаз говорил о душевной молодости Джейме. Жар его страсти и смелости горел так же ярко, как и прежде, а дерзкий взгляд не поблёк даже с мудростью прожитых лет. Бриенна всё так же находила успокоение в этих сильных руках, всё так же нуждалась в его тепле. И она всё так же тонко умела чувствовать настроение супруга. — Вижу, ты не очень хочешь ехать в Королевскую Гавань? — поняла она. Джейме грустно усмехнулся: — Ты как всегда права, Бри. Я там никому не буду нужен, кроме Тириона. Ведь это именно он нас туда пригласил. А я не был в столице уже много лет, сама знаешь. Лично мне всегда хватало и того, что он сам не дурак навестить нас здесь, на Утёсе. Вот скажи: зачем мне ехать туда, где меня никогда не примут как своего? Но леди Ланнистер лишь помотала своей коротко стриженой блондинистой головой: — Мог бы и порадоваться тому, что мы в кои-то веки отправимся куда-то ближе, нежели на Тарт. Почему бы тебе не подумать о том, по какому поводу мы туда едем? Всё-таки двенадцатые именины кронпринца — повод важный, не находишь? — Нахожу, конечно, — согласился Джейме. — Только вот как ко мне отнесётся сам именинник? Наверняка ему давно известно, что Таргариены с Ланнистерами уже давным-давно не в ладах. И, должно быть, он прекрасно знает, почему… — Да уж наверняка. — Бриенна пожала мощными плечами. — Но я не думаю, что все, кроме твоего брата, будут смотреть на нас косо. В конце концов, в Ланниспорте тебя любят, и королю с королевой об этом должно быть известно хотя бы от Тириона. А ведь он — их десница, и раз уж он сам прислал нам приглашение, то отказать ему по меньшей мере невежливо. Поразмыслив, лорд Утёса кивнул, вновь соглашаясь с доводами жены. Он хорошо знал, что его брат в большой дружбе с королевской четой и имеет на них огромное влияние. Да и за столько лет Дейнерис, возможно, перестала считать его своим кровным врагом, которому лишь из милости вернула законный родовой титул… Наконец Джейме передёрнулся и решительно встряхнул волосами: — Ладно, что тут думать! Приедем — увидим всё на месте. Тем более что повод действительно стоящий, ты права. Пойдём лучше посмотрим, скоро ли можно будет выдвигаться в дорогу. Бриенна понимающе усмехнулась: Джейме имел в виду не сборы вещей и провизии, которые прекрасно просматривались с балкона, а готовность к дальней поездке их детей. Сам лорд Ланнистер был уже одет по-парадному — в красно-золотой дублет и плащ с изображением ланнистерского льва. Бриенна же ради будущего праздника предпочла простое платье нежно-голубого цвета, с трудом отказавшись от идеи облачиться по старой привычке в доспехи. Не без усилий привыкнув к жизни в качестве леди Утёса Кастерли, она до сих пор не могла и не хотела привыкать к роскоши. В покоях между тем сборы уже подходили к концу. Служанка Аллиса, наперсница Бриенны, заканчивала наряжать господских детей в парадную одежду. Очень высокий и крепкий Галладон, которому через две луны должно было исполниться только одиннадцать лет, в своём наряде выглядел уменьшенной копией лорда-отца, и по его виду можно было сказать, что он весьма гордится этим. А восьмилетняя Джоанна, никогда особо не любившая своё платье для официальных мероприятий, внутренне изнывала и всё норовила вывернуться из рук служанки. — Зачем нам вообще нужно в эту Королевскую Гавань? — ворчала она недовольно. — Ведь дядя Тирион гостил у нас только три луны назад! — Сегодня у вас важное событие, леди Джоанна, — весело щебетала Аллиса, не обращая особого внимания на её слова. — Вся ваша семья приглашена на праздник в честь именин наследного принца. Это большая честь. Джоанна всё же вырвалась из рук женщины и подбежала к столику, где лежала шкатулка с украшениями. Она быстро открыла её и извлекла оттуда золотой медальон, на тонкой цепочке которого красовался небольшой аккуратный овал с гравюрой льва. Надев украшение, Джоанна подошла к большому зеркалу. Оттуда на неё смотрела крепко сложенная, высокая для своего возраста девочка с золотыми локонами и ясными голубыми глазами. И она, и Галладон пошли ростом и статью в свою леди-мать, но, к счастью, унаследовали отцовскую красоту. Наследник Утёса Кастерли был золотоволос, как и сестра, однако глаза его были по-ланнистерски зелёными, а не голубыми. Все рыцари и слуги в замке признавали, что мало кто даже из Ланниспорта может сравниться красотой и силой с детьми лорда Джейме. — А каков он, этот принц? Его, кажется, зовут Эймоном? — Джоанна нежно погладила медальон кончиками пальцев. Её брат усмехнулся и оправил на себе ярко-алый дублет с золотыми узорами. Внешне он не выказывал особого интереса к разговору, но сестра прекрасно знала, что он внимательно прислушивается. — По рассказам вашего дяди, принц Эймон похож на обоих своих родителей, — ввернул Джейме, как раз в этот момент вошедший в комнату. — Серебряные волосы, как у всех Таргариенов, но серые глаза. От природы он добрый и умный, хотя характер у него не сахар; да и чего другого ждать от дракона, в котором течёт ещё и волчья кровь… — Дядя Тирион говорил, что у кронпринца есть ещё младшие брат и сестра, — вспомнил Галладон. — Ты что-нибудь знаешь про них, отец? Джейме инстинктивно нахмурился, припоминая, что ему рассказывал брат. Жизнь королевского семейства была одной из любимых тем для россказней Тириона, однако о наследниках престола он рассказывал не так часто, как об их венценосных родителях. И всё же самое основное отлично знали и он сам, и Бриенна. — Принцесса Лианна очень похожа на одну из своих тётушек — Арью Баратеон, в девичестве Старк, — продолжил Джейме. — Терпеть не может занятия танцами и рукоделием и мечтает о воинской стезе. Прямо как ваша мама, — он не мог не улыбнуться, с намёком сжав широкую ладонь жены в своей. — Представляю… — ухмыльнулся Ладон. — А какова она с виду? — Красивая. Очень — так все говорят, — честно сказала уже Бриенна. — У неё валирийские, фиолетовые глаза, а вот волосы каштановые, но это уже от Старков. — Должно быть… — согласилась дочь. — А сколько ей лет? — Скоро будет десять, — ответила леди Утёса Кастерли, — а её младшему брату, принцу Джиору, — семь. Вот он как раз и уродился настоящим Таргариеном, со слов вашего дяди. Крови Старков в нём вроде бы нисколько не заметно. — Интересно было бы взглянуть, — хмыкнул Галладон и вдруг обратился к отцу: — А почему мы раньше никогда не ездили в Красный Замок к дяде Тириону? Джейме замешкался от неожиданности, и положение вновь спасла его супруга. — Потому что… потому что ваш отец считает, что его бы там не приняли, — объяснила она. — Это потому, что он когда-то убил Безумного Короля Эйриса? — понял Галладон. Им с Джоанной отец когда-то поведал эту историю с большой неохотой, однако не утаил причины содеянного, и они не имели повода считать его подлецом и клятвопреступником. — Но ведь это уже давным-давно прошло! И королева вроде бы знает, как всё было на самом деле… Джейме нехотя кивнул; в его прекрасных зелёных глазах появились горечь и тоска. Увидев это, Бриенна ласково погладила его по спине, словно намекала на их разговор на балконе, и муж внезапно обнял её, не стесняясь ни детей, ни так и не ушедшей служанки. Верная, благородная Тартская Дева! — подумалось ему. — Я не заслужил тебя. — Ладно… пойдёмте во двор, — наконец велел он всем, взяв себя в руки. — Нам уже пора отправляться. Галладон и Джоанна обрадованно вскричали и почти бегом бросились вон из комнаты, опередив даже Аллису. Джейме с Бриенной же не спеша направились следом. Внезапно Ладон перестал бежать вперегонки с сестрой и вернулся к родителям, чтобы спросить: — Отец, а что ты всё-таки приготовил в подарок принцу? Ведь вы с мамой за целую неделю нам не рассказали… — Расскажи, ну пожалуйста!.. — взмолилась Джоанна, тоже подбежавшая к отцу. Однако Джейме лишь усмехнулся и погладил её по золотым, так же как у него, волосам. — Пока не могу. Не хочу испортить сюрприз раньше времени, — отозвался он загадочно. — Но, ручаюсь, принцу он очень понравится.

***

Через десять дней пути Королевская Гавань встретила гостей, которых не видела без малого тринадцать лет. К удивлению Джейме, лично возглавлявшего кавалькаду под красно-золотыми знамёнами с изображением льва, они нигде не встретили неприязни и тем более ненависти — наоборот, их скорее были рады приветствовать, — и сам он ни разу не услышал из уст горожан своё прежнее прозвище-клеймо «Цареубийца». Это не могло не обрадовать и его, и Бриенну, которая гордо ехала рядом с мужем и также во все глаза рассматривала столицу, несказанно изменившуюся за минувшие годы. Улицы Королевской Гавани были расширены; грязи и мусора на них значительно поубавилось, а множество деревянных домов заменились на каменные. Вспомнив, как увлечённо об этом рассказывал Тирион, Джейме непроизвольно заулыбался своим мыслям. Это не укрылось от Бриенны. — Ну вот, теперь ты хоть повеселел, а то все десять дней ехал сам не свой, — заметила она, повернув к нему голову. — Что, небось доволен, что мы прибыли сюда? — Пока доволен, — с ухмылкой отвечал супруг. — Но полностью буду доволен тогда, когда пойму, что наша дражайшая королева больше не смотрит на меня так, как во время первой встречи со мной в Винтерфелле. Бриенна лишь протянула руку и шутливо хлопнула его по плечу, постаравшись соразмерить силу и при этом не пошатнуться, всё ещё сидя на лошади. Выпрямившись же, она обернулась и посмотрела на карету, откуда из разных окошек выглядывали Ладон и Джоанна, вытаращенными глазами любуясь на столицу, выглядевшую совершенно по-праздничному. Главное же внимание и их самих, и их родителей было приковано к стоявшему далеко-далеко, на холме Эйгона, громадному величественному зданию — Красному Замку, который юные Ланнистеры не видели ещё ни разу в жизни. До него процессия добралась ничуть не раньше, чем через час, и наконец торжественно въехала в Западный двор сквозь громадные бронзовые ворота, которые обычно бывали раскрыты лишь по большим праздникам. В обыкновенное же время приходилось довольствоваться калитками по обеим сторонам от ворот. В самом дворе, полном народа, можно было просто растеряться с непривычки. Приезжие рыцари спешивались с лошадей, которых тут же уводили конюхи; слуги хлопотали возле карет. Зоркие глаза Джейме сразу выхватили знамя с изображением Старковского лютоволка, отчего бывшего Цареубийцу машинально передёрнуло. Неподалёку колыхался и флаг с коронованным оленем Баратеонов — его первой заметила уже Бриенна. Джейме поискал взглядом эмблемы других домов, однако ничего не обнаружил и только тут вспомнил, что, согласно письму Тириона, из всех Великих Домов король с королевой пригласили в гости лишь своих родичей. Себе же Ланнистер не льстил, понимая, что они с Бриенной явно приглашены только благодаря его настырному брату. Решительно тряхнув головой, он соскочил с коня и тут же препоручил его заботам подоспевшего конюха. Рядом осторожно слезла Бриенна, проделавшая то же самое. Вслед за своими господами остановился и весь отряд ланнистерских рыцарей и знаменосцев, а из кареты выбрались Джоанна с Галладоном, которые при виде раскинувшегося вокруг громадного Красного Замка невольно замерли и вытаращили глаза от изумления. — Смотри, Ладон: вот так замок! — восторженно прошептала Джоанна. — Куда больше даже нашего Утёса, а? — Ну вот ещё! И сравнить нельзя! Наш Утёс ему в подмётки не годится! — авторитетно заметил её брат, не любивший особенно стесняться в выражениях. Разумеется, и он, и Джоанна обожали Утёс Кастерли и считали его самым лучшим замком в Вестеросе, но громада и великолепие королевской резиденции выбили всё у них из головы. А ведь приехали они не просто в гости, а чтобы поздравить с именинами доселе незнакомого им драконьего принца… Каким он, интересно, окажется?.. …Войдя в Великий Чертог вместе с родителями, Ланнистеры-младшие вновь ахнули. Огромный пиршественный зал, рассчитанный более чем на тысячу человек, был уже полон народа. Там было немало лордов из домов-знаменосцев, прибывших в одиночку или со своими жёнами, и несколько сотен рыцарей. Особняком выделялись две четы, в которых Джейме и Бриенне даже после многих лет нетрудно было узнать Сансу Старк с её мужем Сандором Клиганом и владетелей Штормового Предела — лорда Джендри Баратеона и его неистовую жену Арью. Они сидели за помостом, который возвышался над всеми столами, возле королевской четы и время от времени с интересом говорили с ними о чём-то. Джейме начал было искать глазами Тириона, что было не так уж просто сделать, но тут герольд, стоявший у парадного входа для представления наиболее важных гостей, громогласно объявил: — Лорд Джейме и леди Бриенна Ланнистеры с Утёса Кастерли! Едва он договорил, в зале раздался разноголосый гомон узнавания. Джейме с Бриенной посмотрели на помост и, увидев, что король и королева в знак приветствия встали со своих стульев и кивнули новым гостям, вместе с детьми по обычаю преклонили колени. Поднявшись на ноги, Ланнистеры направились было к четырём свободным местам за помостом — неподалёку от тех, что предназначались для Старков, — как вдруг увидели, что место по правую руку от Джона пустует, а его владелец как ни в чём не бывало направляется к ним, на ходу распахивая объятия. Это был не кто иной, как Тирион. — О, кого я вижу! Какие люди! — воскликнул он громко, ничуть не стесняясь того, что делает это на глазах у многочисленных лордов, леди и рыцарей. Когда он очутился напротив Джейме, тот, с трудом скрывая улыбку, наклонил голову: — Приветствую вас, милорд-десница. — Да ладно!.. прям уж «милорд», «десница»… Скажешь тоже! — Тирион махнул рукой и тут же иронически обратился к невестке: — Здравствуйте, сир… то есть леди Бриенна. А вы что, всё-таки решили все вместе приехать, да? — Да. Здравствуй, Тирион. Рада видеть тебя, — кивнула леди Ланнистер. Наследники же Утёса Кастерли радостно бросились к дяде и обнялись с ним, попутно заметив, что Джоанна уже ростом с Тириона, а Ладон значительно перерос его. Как всегда посмеявшись над этим фактом, карлик весело потрепал племянников по золотым волосам и, высвободившись из их объятий, кивнул в сторону помоста: — Ну что, пойдёмте, представлю вас королю с королевой, а заодно и имениннику покажу. Это ж вы ради него дней десять в дороге тряслись? Вспомнив о главной цели прибытия в столицу, юные Ланнистеры слегка поникли, но протестовать, естественно, не стали. Их лорд-отец двинулся к помосту первым, ведя за собой всю свою семью. Его самого опережал Тирион, необычайно гордый собой. Дейнерис и Джон встретили гостей с Утёса Кастерли возле помоста, сойдя со своих мест. Точно так же до этого, но более открыто, они приветствовали семейства Старков и Баратеонов. С Ланнистерами же они поздоровались куда более сдержанно, хотя в душе все четверо вовсе не испытали неприязни оттого, что видят друг друга. После обмена любезностями с правящей четой Джейме и Бриенна, вновь ведомые Тирионом, приблизились к столу, за которым сидели королевские дети в окружении своих кузенов из Винтерфелла и Штормового Предела. Кронпринц Эймон выделялся среди всех своими серебряными, как у матери и младшего брата, кудрями и по-отцовски серыми глазами. Увидев новые лица, он тут же перестал болтать со своей сестрой и Роббом Старком и с любопытством посмотрел на четверых незнакомцев. — Примите наши поздравления, мой принц. Желаю вам долгих лет жизни. — Джейме склонился перед ним в почтительном поклоне и поспешил представить себя и свою семью: — Я — лорд Джейме Ланнистер, Хранитель Запада. Это моя жена Бриенна Тарт и наши дети: Галладон и Джоанна. Поздравление Эймон воспринял с истинно королевским видом, но стоило ему услышать имя «Джейме Ланнистер», как его смятение возросло: ведь этот человек, пожелавший ему долголетия, когда-то прозывался Цареубийцей! Впрочем, Эймон уже научился скрывать некоторые свои чувства и потому вежливо, как и подобало природному принцу Вестероса, ответил: — Я очень рад познакомиться с вами и вашей семьёй, милорд. Ваш брат, лорд Тирион, мне много о вас рассказывал. (В целом, это было правдой, тем более что на приёмах кронпринцу уже приходилось слышать подобную вежливую ложь, и он научился ей подражать.) Карлик, стоявший чуть впереди брата, с гордым видом кивнул. Между тем Джейме и Бриенна, ещё раз поклонившись царственному имениннику, проследовали к помосту: как им уже объяснил Тирион, два пустующих места, рядом с его собственным, предназначались именно для них. Галладон с Джоанной же, совсем растерявшись, смущённо стояли на месте, не зная, куда им идти и к кому садиться. — Дядя, а куда сесть нам? — спросил Ладон тихонько, чтобы не услышали с соседних столов. Однако Тирион не понял его смущения и лишь махнул рукой в сторону стола напротив: — «Куда, куда»? А вон туда и садитесь! Я вам эти места, так сказать, собственным трудом добыл. Вы ж племянники самого десницы, а не какого-нибудь лорда… в три огорода, — усмехнулся он, мстительно послав эту подколку по адресу давно убитого Мизинца. — Заодно и компания вам будет! А посидеть с наследниками таких Домов — оно ж никогда не рано, верно? Ну всё, бегите, пока их у вас из-под носа не перехватили. Эта речь удовлетворила юных Ланнистеров, хоть и не полностью, и они с некоторым сомнением прошли за стол. Ладон устроился подле братьев Баратеонов — девятилетнего Эддарда и семилетнего Гюрваля. Оба наследника Штормового Предела были синеглазыми брюнетами, как и все Баратеоны испокон веков, но лицом больше походили на своего деда по материнской линии, особенно Нед, который к тому же носил его имя. — Тебя, значит, зовут Галладоном? — осведомился он у нового соседа. — Да. Можно просто Ладон, — ответил юный лев, взяв себе тарелку и перекладывая туда пол-окорока и медовую коврижку с орехами. — Я — наследник Утёса Кастерли! — А я — Эддард Баратеон, наследник Штормового Предела, — представился сын Арьи. — Можешь звать меня Недом. А это мой брат Гюрваль. Будем знакомы. И он невозмутимо протянул более старшему собеседнику руку, которую младший Ланнистер почтительно пожал. Слово за слово — они разговорились, и Галладон мысленно пришёл к выводу, что вести беседу с маленькими Баратеонами весьма и весьма приятно. Его сестре между тем досталось место возле младшего принца, и она, не смея заговорить с ним первой, сидела как на иголках. Джиор, который, по словам её леди-матери, был на год младше её самой, смотрелся постарше своих неполных семи лет. Худощавый, довольно высокий для своего возраста, как и Джоанна, он и вправду выглядел как истинный Таргариен: изящные черты лица, серебряные кудри и глубоко-фиолетовые глаза. До этого он увлечённо болтал с Криганом Старком, но, увидев рядом с собой новую соседку, прервал разговор и обратился к ней полуофициально: — Как тебя зовут, миледи? — Джоанна Ланнистер, — ответила девочка. — А вас? — Тут она вспомнила рассказы дяди и спохватилась: — Впрочем, я знаю: принц Джиор Таргариен. — Меня называют так только на приёмах. А когда их нет, меня зовут Джиор. И ты зови меня просто по имени. Ладно? — Ладно. Привлечённая этим разговором, к ним повернула голову каштановолосая девочка с аметистовыми глазами — принцесса Лианна: — Выходит, ты, Джоанна, — родная племянница лорда Тириона? А почему вы с братом никогда раньше к нам не приезжали? — Потому что наш лорд-отец не очень любит Королевскую Гавань и до сегодняшнего дня не переставал опасаться, что его по-прежнему все здесь называют Цареубийцей, — объяснила собеседница. — А как к нему относятся ваши родители, моя принцесса? — Они говорят о нём не так уж часто, но относятся, по-моему, вполне хорошо, — припомнила Лианна и вдруг сообразила, как к ней обратились при этом вопросе. — Только не называй меня по титулу, Джоанна. Называй просто по имени. И Эймона тоже. Да ведь, Эйм? — она слегка пихнула сидящего рядом с ней брата локтем в бок. — Да-да… — подтвердил кронпринц и вдруг заметил со смешком: — А ведь у вас, Лиа, даже имена похожи! Лианна — Джоанна… Забавно, правда? — Наверное… — застенчиво протянула гостья, а принцесса лишь насмешливо фыркнула. Её это и впрямь позабавило, и она даже пожалела, что родичи Тириона приехали в Королевскую Гавань только впервые за много лет.

***

Праздничный пир растянулся на добрых четыре часа. Под сводами громадного зала плавала дымка; пахло жареным мясом, свежевыпеченным хлебом, сладостями и закусками с самых разных земель Вестероса. Мраморные стены были увешаны знамёнами: красно-чёрными, белыми, золотыми, алыми. Дракон Таргариенов теперь соседствовал не только с лютоволком Старков и коронованным оленем Баратеонов, но и со львом Ланнистеров. Аккомпанируя себе на звонкой арфе, какой-то заезжий певец напевал балладу, но за пределами нескольких ярдов его голос уже был едва слышен за стуком оловянных тарелок и чаш, громким говором сотен подвыпивших глоток. Наконец настало время делать подарки. Во время именин кого-то из королевской семьи это обычно делали по окончании пира. За несколько минут слуги убрали со столов всю оставшуюся еду, после чего Дейнерис, сойдя с помоста, торжественно преподнесла сыну чёрный плащ с вышитым на нём огромным красным драконом о трёх головах — гербом Таргариенов. Джоанне показалось, что вид у плаща сравнительно потёртый — возможно, из-за того, что им уже неоднократно пользовались. И королева подтвердила её догадку. — Этот плащ когда-то принадлежал моему брату, принцу Рейгару, как мне сказал лорд Варис, — пояснила она во всеуслышание. — Теперь он твой, Эймон. Владей им и будь таким же достойным принцем, как его прежний обладатель. Эймон отвесил официальный поклон и с благодарностью принял плащ, немедленно накинув его на себя. По-видимому, принц Рейгар носил его примерно в таком же возрасте, в каком ныне находился его внук, так что плащ оказался впору новому владельцу. Эймон провёл пальцами по бархатистой ткани, довольно улыбнулся и стал ждать следующих подношений. От отца принц получил весьма неожиданный, но приятный подарок — набор метательных ножей. От Сандора и Сансы — сапоги для верховой езды. От Арьи и Джендри — кованную из червонного золота брошь в виде дракона, которую тут же приколол себе на грудь. От сира Давоса — превосходное седло из красной кожи. От лорда Бронна Черноводного — серебряные шпоры. От лорда Вориана Дейна — турнирный шатёр из серебристого шёлка. И даже Варис преподнёс кое-что от себя, а именно — нефритовый кубок для питья, на котором были необыкновенно искусно вырезаны замысловатые узоры. После мастера над шептунами свой подарок — какую-то увесистую книгу — вручал Тирион. Протягивая её имениннику, он почему-то не смог удержаться от странного горького смешка. — Чему ты смеёшься? — не понял наследник престола. — Да так… — карлик тряхнул головой, — вспомнил, как лет семнадцать тому назад вручил я похожую книгу одному принцу. Правда, не на именины, а на свадьбу, но тем не менее… Так она ему ну вот вообще не понравилась! И вот мне, значит, интересно: а как к этому отнесёшься ты, Эймон? С этими словами он протянул ему большой, толстый том под названием «Размышления об истории», в кожаном переплёте и с отменными иллюстрациями. Эта книга принадлежала перу архимейстера Перестана и повествовала о разных особо интересных моментах из истории Вестероса ещё задолго до Завоевания Эйгона. Не без труда удерживая книгу в руках, Эймон пролистал несколько страниц и вдруг расплылся в улыбке: — Чего же ты боялся, дядя Тирион? Я и не ожидал от тебя иного подарка. Это лучшее, чем ты мог меня порадовать. Спасибо. Тирион ответил принцу такой же улыбкой: ему всегда было чрезвычайно приятно, когда Эймон, Лианна или Джиор называли его так «по-родственному». Джоанна и Ладон, не слишком хорошо знавшие, насколько близок их лорд-дядя с принцами и принцессой, приоткрыли рты от изумления. Их родители, оставшись последними из самых знатных гостей, вручили свой дар — настоящий боевой меч. Тирион так и ахнул: он узнал этот клинок. Да и как было не узнать Вдовий Плач, который его отец тогда же, семнадцать лет назад, подарил Джоффри! Только теперь над ним потрудился самый искусный кузнец из Ланниспорта. Тёмно-серая валирийская сталь, из которой состоял этот меч, отливала краснотой из-за давней переплавки, но вместо рубина на рукояти появилось маленькое изображение дракона, выкованное из чистого серебра. Ножны были сделаны из дуба и промасленной красной кожи, да к тому же усажены, словно заклёпками, плоскими драконьими головами, тоже сделанными из серебра. Стоявшие близко гости разглядели, что глаза у драконов сапфировые. В зале стало тихо, когда Эймон с невольным трепетом обнажил клинок, чья сталь так и засверкала красно-чёрными оттенками на полуденном солнце. — Великолепно, мой принц, — произнёс в общей тишине лорд Бронн. — Истинно королевский меч, — присовокупил сир Давос, не хуже бывшего наёмника разбиравшийся в подобных вещах. — Будь осторожен, Эймон! — предупредил король, с первого взгляда определивший, из чего сделано оружие. — Валирийская сталь смертельно остра. — Я знаю, отец. — Эймон на пробу взмахнул мечом в воздухе и весело рассмеялся, после чего осторожно сунул его в ножны, которые уже успел закрепить у себя на поясе, и перевёл на Ланнистеров абсолютно изумлённый взгляд. Так же поступили почти все присутствующие, кроме Бриенны: она одна с самого начала знала об идее мужа подарить кронпринцу тот самый меч, которым Джейме когда-то сражался против Белых Ходоков. — Это и вправду валирийская сталь… — заметил кронпринц и неожиданно поклонился: — Благодарю вас от всей души, лорд Джейме. Откуда у вас этот меч? — Его некогда подарил королю-узурпатору Джоффри мой отец, лорд Тайвин, — отвечал Джейме после некоторой паузы. — Джоффри назвал его Вдовьим Плачем — это вполне соответствовало его характеру и стремлениям. Но вы, мой принц, вольны выбрать для меча другое имя. Ведь он теперь ваш. Эймон извлёк оружие из ножен и внимательно его осмотрел. Советов у гостей он не просил, решив, что наречёт свой меч сам. Было видно только, как шевелятся его губы: очевидно, он перебирал различные варианты имён. Наконец он хлопнул себя по лбу и издал восторженный вскрик. — Я назову его «Яростный Огонь»! — провозгласил он на весь зал, притихший в ожидании, после чего посмотрел на Джона. — Тебе нравится, отец? — Нравится. Красивое название, — согласился король и добродушно ухмыльнулся уголками губ. — Ты настоящий дракон, Эймон: это сразу видно. В фиалковых глазах матери, кивнувшей ему, кронпринц прочёл безмолвную радость и одобрение. Лианна с Джиором также молчали, восторженным взором пожирая великолепный клинок, только что получивший новое имя. То же самое было с юными Старками и Баратеонами. Пользуясь тем, что на Джейме почти никто не обращает внимания, Джоанна подошла к нему и тихонько дёрнула за рукав. — Отец, а почему ты подарил ему валирийский меч? Он же очень ценный, ты сам говорил нам не раз! — прошептала она. — У меня и свой есть, — шепнул в ответ лорд Утёса. — Тем более что у вашей мамы остаётся её меч, Верный Клятве, — он же тоже из валирийской стали. Когда-нибудь он перейдёт по наследству Ладону или тебе и станет новым фамильным мечом Ланнистеров. А принцу мой клинок будет нужнее. Эймон между тем явно пребывал в эйфории. Было видно, что его так и тянет опробовать меч на чём-нибудь: такое волнение его обуяло. Разглядев это в его глазах, Тирион поспешно воскликнул: — Ты смотри, на книге моей меч не пробуй! Оглянуться не успеешь, как оп — и переплёт пополам. А экземпляр-то жалко: больно уж редкий… Не такой, как «Жизнь четырёх королей», но всё-таки! — Почему ты решил, что я буду пробовать на книге? — удивился Эймон. — Она же мне тоже нравится. А рубить книги мечом могут только невежи и варвары! Услышав последнее слово, карлик не сдержал довольной ухмылки: вот, значит, как выглядит его ничтожный покойный племянник в глазах драконьего принца. Эймон спрятал меч обратно в ножны и посмотрел на мать, словно ожидал от неё помощи. После такого чудесного подарка ему уже не хотелось сидеть в пиршественном зале и принимать подношения от менее знатных гостей. И Дени, без труда поняв желание сына, пришла ему на выручку. — Эймон, быть может, ты постараешься сегодня развлечь наших юных гостей? — предложила она, шагнув ближе к нему. — Уверена, твоим кузенам будет очень любопытно рассмотреть твои новые подарки. — С удовольствием, мама. — Принц отвесил лёгкий поклон, а сам благодарно подмигнул матери и увидел, что та с хитринкой подмигнула ему в ответ. Он взял за руку Лианну, подозвал к себе Джиора и призывно кивнул троюродным братьям и сёстрам. Младшие Старки и Баратеоны направились вслед за царственными кузенами, а Ланнистеры вновь замешкались, как вдруг Джиор обернулся к ним и, нимало не стесняясь, позвал: — Джоанна, Ладон, идёмте с нами! Ведь это же ваш отец подарил Эймону меч. Все присутствующие беззвучно рассмеялись такому поводу, но наследников Утёса Кастерли это нисколько не задело. Галладон по примеру Эймона схватил сестру за руку и почти бегом устремился вслед за уходящей компанией. Сердце Джоанны затрепетало: целый день с принцами и принцессой — не каждый день выпадает такая честь! Она восторженно поглядела на Джиора и подумала, что он, хотя и младше её на год, уже такой умный и галантный.

***

В Западном дворе, против обыкновения, народу было не так уж много — почти все находились внутри, в замке. Воспользовавшись этой удачей, Эймон, возглавлявший компанию своих гостей, зашёл в арсенал, где хранилось турнирное вооружение защитников Красного Замка, и зачем-то выбрал там один из клинков. Все расспросы по поводу его собственного подаренного меча он пресекал на корню. Лишь когда под его предводительством все ушли с Западного двора, стало понятно, куда кронпринц изначально намеревался пойти, — в богорощу, что находилась буквально в двух шагах от Великого Чертога. — Эйм, а зачем ты привёл нас именно сюда? — осведомился Робб, как только они все прошли сквозь резную калитку в стене. Принц повернулся к нему с горящими от восторга глазами: — Это — богороща. В Старых Богов у нас почти никто не верит, поэтому заходят сюда крайне редко. Это идеальное место, чтобы опробовать мой новый меч! — Прямо на чардревах? — удивился Робб и, подойдя к одному из них, любовно провёл ладонью по толстой белой коре. — Но мы-то с Севера, и мы поклоняемся Старым Богам! Может, тебе всё-таки не стоит?.. — Зачем же на чардревах? — резонно возразил кронпринц. — А для кого я взял меч из оружейной? — с этими словами он передал кузену тот самый турнирный меч. — Давай, сразись со мной, Старк! Вообще-то до нынешнего момента Эймон не сражался на настоящих мечах даже с Серым Червём, однако столь неожиданный подарок выбил у него из головы, что это может быть опасно. Наследник Винтерфелла замешкался от неожиданности, и этим воспользовалась его младшая сестра — четырёхлетняя Арела, которая тут же подошла к Эймону и стала восхищённо разглядывать Яростный Огонь, который тот уже достал из ножен. — Какой он красивый!.. — вымолвила она. — Дай мне его посмотреть, Эйм! Однако принц покачал головой и поднял меч повыше: — Нет, Арела, тебе ещё рановато. Помнишь, что сказал мой отец? Валирийская сталь смертельно остра. Ты же не хочешь пораниться? Младшая дочь Сансы обиженно нахмурилась, но капризничать не стала, понимая, что кузен прав. Тем временем Робб, наконец собравшись, поднял турнирный меч. — Начинай, дракон! Я готов! — объявил он. Эймон вскинул свой новый клинок, как его учили отец и Серый Червь, и закипел учебный бой. Робб дрался совсем не плохо, и временами даже казалось, что он скоро одолеет кузена, однако валирийская сталь и уроки Безупречного делали своё дело: принц всё же орудовал мечом профессиональнее, хоть и очень старался не задеть своего противника. Не прошло и пяти минут, как он выбил турнирный меч из рук Робба и шутливо-угрожающе вытянул Яростный Огонь перед собой. Юный Старк поспешно отпрянул на пару шагов назад, чтобы ненароком не пораниться о лезвие. — Что, убедился? — пробурчал он. — Против валирийского клинка не пойдёшь! Может, ещё кто-то хочет попытаться? — Я не хочу, — сразу отреагировала Лианна. — Вы же знаете: я только стреляю из лука. — Джиора и Кригана с Гюрвалем в расчёт не берём: они ещё маленькие, — безапелляционно добавил Эймон. — Кэт и Арелу — тем более. Нед, может, ты попробуешь? — Нет… знаешь, мне тоже неохота, — отказался юный Баратеон. — Это же очень опасно, а с валирийской сталью тем более не шутят! Принц готов был уже расстроиться, но в эту самую минуту нашарил глазами младших Ланнистеров и воспрял духом. — Эй, Ладон, может быть, хоть ты со мной сразишься? — он повернулся к наследнику Утёса Кастерли. — А почему нет? Я согласен. — Галладон тряхнул золотой шевелюрой. Он был на полголовы выше кронпринца и в полтора раза шире в плечах, поэтому справедливо полагал, что их шансы будут примерно равны. — Ладон, ты разве не боишься? — Джоанна тронула брата за плечо. — Нет! — отрубил тот и, подняв с земли учебный меч, воинственно им замахнулся. Галладон Ланнистер оказался куда более серьёзным противником: даже с настоящим мечом Эймону было не так-то просто одолеть его. Джиор наблюдал за действиями брата, восторженно приоткрыв рот, и втайне, как обычно, мечтал когда-нибудь сравняться с ним в воинских умениях. Вдруг к нему подошла Джоанна. — О чём ты задумался… Джиор? — поинтересовалась она, с непривычкой называя принца по имени. — Смотрю, как они сражаются, — вполголоса ответил тот. — Эх… жаль, что Серый Червь пока учит меня биться только на деревянных мечах! А у Эймона теперь ещё и меч из валирийской стали… — Но ведь у твоего отца-короля вроде бы есть такой же, — вспомнила юная львица. — Дядя Тирион рассказывал, что он называется «Длинный Коготь». Может быть, когда-нибудь этот меч достанется тебе? — Ну, когда это ещё будет… — вздохнул младший принц. — А у Эйма уже есть такой! Всё-таки твой лорд-отец очень добрый и щедрый, Джоанна. Скажи это ему, когда мы вернёмся обратно в замок. — Хорошо, непременно скажу, — пообещала девочка, внутренне очень гордая за отца. Тут её взгляд упал на дерево, вплотную к которому они стояли, и она предложила: — А давай залезем на чардрево? Всё равно до нас пока никому дела нет… — Давай! — обрадовался Джиор и немедля начал карабкаться вверх по толстому стволу, который вблизи от земли распадался ещё на несколько. Джоанна последовала за ним. Их и впрямь никто не заметил: Лианна о чём-то увлечённо беседовала с Недом и Кейтилин, да и Гюрваль с Криганом нашли общую тему для разговора, попутно присматривая за маленькой Арелой. Удобно устроившись на двух разных ветвях чардрева, младший принц и его новая приятельница тоже начали болтать между собой. Они абсолютно забыли, что когда-то отец Джоанны и мать Джиора считали друг друга кровными врагами, и говорили о самых разных вещах — от собственных семей до родовых замков. Их старшие братья в это время продолжали бороться друг с другом; Джиор ничуть не сомневался, что победит Эймон, а Джоанна не менее уверенно делала ставку на победу Ладона. Но чем именно закончился этот спарринг, никто так и не увидел, поскольку со стороны калитки вдруг послышался чей-то голос: — Я не понял: а что здесь происходит? Вы что творите, рыцари доморощенные? Хотите Запад, а заодно и весь Вестерос, без правителей оставить? Услыхав этот голос, очень хорошо знакомый им обоим, юные поединщики одновременно опустили оружие. В богорощу деловито вошёл не кто иной, как десница Тирион собственной персоной, а вслед за ним, с трудом придерживая шаги, шли его брат и невестка. — Ну… мы тут… сражаемся… — Ладон стушевался от неожиданности. Эймон же поспешно убрал Яростный Огонь в ножны. — Это подаренным мечом, говоришь, сражаетесь?! — продолжал карлик, с укоризной осматривая обоих провинившихся мальчишек. — С этой вашей валирийской сталью знаешь как надо обходиться? Да её вообще из ножен лучше лишний раз не вытаскивать! Там одну царапину оставишь — и всё, о боях можешь сразу забыть. С последним фактом он, конечно, преувеличивал, зато эффект от его слов оказался на редкость действенным. — Прости, дядя Тирион… — Кронпринц понурил голову, сознавая правоту десницы. — Я просто забыл, что ещё ни разу не учился сражаться настоящим мечом, тем более валирийским. — Но он старался не задеть меня! — вступился за него Галладон. — И Робба Старка тоже, когда бился ещё и с ним! Не вини его, дядя, пожалуйста. — Да и ты хорош! Тоже мне ещё, защитник выискался… — буркнул Бес, хотя в глубине души ему было приятно, что его племянник так быстро сумел найти общий язык с наследником престола. — Мама! отец! — вдруг раздалось откуда-то сверху, и с чардрева почти скатилась встрёпанная Джоанна, а вслед за ней — Джиор. Очутившись на земле, наследница Утёса подбежала к родителям. — А ты что там делала, Джоанна? — удивилась Бриенна, убирая растрепавшиеся локоны с лица дочери. — Да ничего… просто сидела, — пожала плечами та. — Мама, а можно мне попросить кое о чём? — Конечно, проси, — кивнула леди Ланнистер. — И о чём же? — Можно… можно, чтобы вы с отцом оставили меня воспитанницей здесь, в Красном Замке? — выпалила Джоанна, слегка запнувшись из-за смелости собственной просьбы. Все так и застыли от неожиданности. И неудивительно: Таргариены не брали в свой замок воспитанников уже почти двести лет. Тем более — кого-то из Ланнистеров. И от этого просьба была ещё более странной. — Джоанна, а ты… ты уверена, что это возможно? — наконец подал голос Джейме. — И потом: не слишком ли ты мала, чтобы разлучаться с родным домом? — Не слишком! — отозвалась дочь. — Джиор мне рассказал, что его двоюродному деду, Эддарду Старку, тоже было восемь, когда его отправили на воспитание в Орлиное Гнездо. — Но зачем тебе здесь оставаться? — не понял Галладон, вовсе не желавший разлучаться с сестрой. — Ты же будешь совсем одна, а мы не сможем часто тебя навещать. И тут вмешался Тирион, который один слушал этот разговор с некой странной ухмылкой. Многозначительно прокашлявшись, он подошёл к племяннице и потрепал её по плечу. — Да что вы к ней пристали? — неожиданно вступился он. — Ну хочет дитё остаться здесь, в Красном Замке, — что в этом плохого-то? И на минуточку, такой обычай уже давно есть, а, Джейме? И она тут не одна будет, Ладон, — добавил карлик, мотнув головой в сторону мальчика. — А Джона с Дейнерис я, так уж и быть, возьму на себя, если что. А ты что, действительно хочешь жить в Королевской Гавани, Джоанна? Взор его проницательных зелёных глаз выжидающе впился в голубые глаза девочки. Джоанна обратилась за безмолвным одобрением к Джиору, а потом, осмелев, — к его брату и сестре. И никто из них не выразил несогласия. Поняв это, она решительно кивнула: — Да, хочу, дядя. А на Утёс я буду приезжать вместе с тобой. — Львица будет жить среди драконов? — вполголоса хмыкнул Ладон, приблизившись к сестре. — Необычное сочетание… Джейме задумчиво покачал головой, однако не выказал ни однозначного одобрения, ни отказа. В конце концов, они всё равно пробудут здесь ещё несколько дней, а за это время мнение его дочери вполне может измениться… По глазам Бриенны он понял, что она думает примерно так же. Так ничего и не ответив, лорд Утёса Кастерли направился прочь из богорощи, попутно взяв жену за руку. Все дети уже торопились в Великий Чертог вслед за Эймоном и Лианной. Тирион, оставшийся последним, многозначительно хмыкнул и тоже заспешил к выходу, сильно кренясь вперёд.