Targaryen Restoration

Берег Узкого моря близился с каждой минутой. Джон и Дейнерис нарочно направили своих драконов в сторону от порта Королевской Гавани, чтобы не лететь сразу в Драконье Логово. У них была другая цель — дать Дрогону и Рейгалю небольшой отдых после перелёта над морем, после чего предстоял новый, не менее дальний полёт: в Утёс Кастерли. Меч Светлый Рёв, спрятанный в прочных ножнах из вишнёвого дерева, которые во время вчерашней остановки в Пентосе подарил Иллирио Мопатис, лежал прямо перед Дени, между гребнями на загривке Дрогона. Когда оба дракона наконец преодолели кромку воды левее порта и оказались над Королевским лесом, через минуту на земле стали видны Львиные ворота — одни из семи огромных ворот в стенах Королевской Гавани. Они располагались недалеко от центра юго-западной стены, и именно от них брала начало Золотая дорога — та, которая соединяла столицу с Западными землями, а заканчивалась уже возле самого Утёса Кастерли. Именно над этой дорогой и предстояло лететь Дени и Джону, чтобы не сбиться с пути до родового гнезда Ланнистеров. Почти возле самых ворот Дрогон тяжело опустился на землю, а через несколько секунд рядом с ним приземлился Рейгаль. Их наездники сошли с драконьих загривков и стали ходить туда-сюда, разминая напряжённые мышцы. Впрочем, особенно долгого отдыха им не потребовалось: за несколько дней, которые они провели в почти постоянных долгосрочных полётах, они к этому привыкли и уставали уже гораздо меньше. Всё вновь было как в старые добрые времена, и теперь король с королевой втайне сетовали на то, что их «отпуск» на двоих так быстро подошёл к концу. Теперь оставалось только наведаться в Утёс Кастерли, но этот визит при отсутствии остановок по пути занял бы не больше суток. Через полчаса, доев свою долю провизии, которой их снабдил на дорогу всё тот же Иллирио, Джон окинул драконов оценивающим взглядом, прикидывая, отдохнули ли они. Дрогон и Рейгаль тихонько рычали и слегка били хвостами о землю, демонстрируя, что вполне готовы к очередному перелёту. С их величиной и мощью долгий отдых им не был нужен. — Теперь летим в Утёс Кастерли? — король повернулся к жене. — По-моему, наши драконы почти не устали после полёта над морем. Однако Дени внезапно помотала головой: — Знаешь, Джон… я хотела бы отправиться туда одна. — Но почему? — не понял мужчина. — Ты же всегда говорила, что относишься к лорду Джейме не самым лучшим образом. Кроме того, мы оба за более чем тринадцать лет ни разу не были на Западе… — Я знаю, знаю… — королева качнула головой, — и всё-таки чувствую, что должна лично вернуть ему этот меч. Пойми, Джон, это мой долг. Вспомни: когда Джейме прибыл в Винтерфелл, чтобы сражаться на моей стороне — с живыми против мёртвых, бросив даже Серсею, — я одна до последнего отказывалась верить ему. И именно ты послушал Бриенну и согласился, чтобы Джейме воевал вместе с нами. А полгода назад он, словно забыв о нашей кровной вражде, подарил Эймону меч из валирийской стали… Он изменился, Джон — теперь я понимаю, что это правда. Даже его дочь, наша воспитанница, — тому доказательство. Прошу тебя: позволь мне самой вручить ему фамильный меч и извиниться за своё недоверие. Фиалковые глаза Дени смотрели так проникновенно и серьёзно, что Джон, как бы ему самому ни хотелось сопровождать жену в этой добровольной миссии, просто не мог ей отказать. Вздохнув, он нехотя кивнул: — Ну хорошо… Если для тебя это действительно так важно, я согласен. Можешь лететь в одиночку… только будь осторожна. Дени радостно заулыбалась и с благодарностью поцеловала мужа в губы. Приобняв её и насладившись этим поцелуем как можно дольше, Джон нехотя выпустил свою королеву из объятий и направился к Рейгалю с намерением вновь оседлать его и, миновав Львиные ворота, направиться в город прямиком к холму Рейнис. Но не успел он взобраться на крыло своего дракона, как тот неожиданно фыркнул и взмахнул этим самым крылом, чуть не сбив хозяина с ног. — Эй, ты чего? — не понял Джон. Дени не смогла сдержать улыбку: она чуть ли не впервые видела, чтобы Рейгаль не слушался её мужа, которого сам избрал себе в наездники. Дрогон, словно понимая причину непослушания своего брата, насмешливо выдохнул дым через ноздри. — Рейгаль, ты что упрямишься? — Джон коснулся рукой его чешуи. — Это же я, Джейхейрис Таргариен, твой всадник… Успокойся… всё хорошо… Зелёный дракон, казалось, понял его, и король вновь попытался залезть к нему на загривок, но ещё не добрался до основания крыла, как Рейгаль вдруг встряхнулся всем телом, встав на задние лапы. Джон, естественно, не смог удержаться на его крыле и едва не кубарем скатился вниз, на землю. А Рейгаль, вовсе не раскаиваясь в сделанном, довольно заскрежетал. — Ты что делаешь? — голос Джона, поднявшегося на ноги, приобрёл раздражённые нотки. — Не хочешь, что ли, лететь в Драконье Логово? Рейгаль крепко ударил хвостом по земле и издал несколько откровенно утвердительных скрежетаний, а затем мотнул головой в сторону Дейнерис. Та ласково провела рукой по его морде и сказала: — По-моему, Джон, Рейгаль согласен с тобой. Он говорит, что хочет лететь со мной в Утёс Кастерли. — А я, значит, из-за его прихоти должен идти в город пешком? — проворчал Джон. — Ну спасибо, Рейгаль! Удружил, нечего сказать!.. При этих словах Рейгаль зарычал, а Дрогон издал странный, особенно протяжный скрежет, очень похожий на смех. Дени же, с трудом подавив собственный смешок, положила руку на плечо мужу, заставив того повернуться к ней лицом, и утешающе коснулась губами щеки. — Не сердись на него, Джон, — попросила она мягко. — Королю надо уметь владеть собой. Осознав правоту Дейнерис, муж поцеловал её в ответ и смерил заартачившегося дракона сердитым взглядом. — На Утёс, значит, хочешь?.. — процедил он и вновь обернулся к жене: — Что ж, можешь забрать его с собой, Дени. Только возвращайся поскорее. Ты ведь никогда раньше не летала никуда из столицы без меня… — Да, я знаю, — кивнула королева. — Я вернусь уже завтра, Джон. Обещаю, ты даже не заметишь моего отсутствия. Улыбнувшись и одарив супруга ещё одним, прощальным, поцелуем — куда более пылким и продолжительным, чем раньше, — она подошла к Дрогону и без всякого труда поднялась по его крылу на загривок, где перед седлом всё это время был надёжно закреплён Светлый Рёв. Устроившись в седле, что стало уже привычным за эти дни, она схватилась за гребни и крикнула: — Sōves! Оба дракона одновременно взмыли вверх и сразу же стали подниматься едва ли не под самые облака. Проводив их сердито-разочарованным взглядом, Джон опять тяжко вздохнул и зашагал прямо к Львиным воротам. Видно, так уж рассудили Семеро, что именно Дейнерис суждено возвратить фамильную реликвию тому, кто долгое время был её кровником…

***

Дрогон и Рейгаль резвились в небесах над Золотой дорогой, как корабли в волнах штормящего моря. Прежде, имея у себя на спине всадников, они сдерживали свои порывы и летели только с целью поскорее добраться до места, куда и было нужно их наездникам. Теперь же, когда у одного только Дрогона на загривке сидела Дени — и сидела как влитая, не боясь упасть, — драконы словно вспомнили свои полёты наперегонки в Миэрине и над Винтерфеллом и мчались ещё быстрее обычного, пытаясь обогнать друг друга. Время от времени Дейнерис, словно гнущийся хрупкий тростник, припадала к шее Дрогона, чтобы загородиться от непрестанно бьющего ей в лицо ветра, но не мешала своим детям, понимая, что им это нужно. Только стискивала рукоять Светлого Рёва коченеющими на ветру пальцами, пряча кисти рук под плащом, и изо всех сил желала поскорее добраться до Утёса Кастерли. Увлечённые своими играми, драконы не всё время летели точно над Золотой дорогой, но с нужного курса тем не менее не сбивались. Время от времени они замедляли скорость, и тогда Дейнерис могла рассмотреть внизу Западные земли, которые не видела ещё ни разу за все тринадцать лет своего царствования в Семи Королевствах. Запустения и разрухи не наблюдалось нигде, и это не могло её не обрадовать. Отголоски же криков тех людей, что поднимали головы и видели в небе драконов, откровенно её забавляли. За столько лет эти эмоции жителей Вестероса за пределами Королевской Гавани, тем более там, где ей ещё не доводилось бывать, ничуть не изменились. Когда спустя несколько долгих часов вдалеке показалась не деревня и не замок, а большой оживлённый город, сразу за которым возвышался огромный утёс, сердце Дени радостно дрогнуло: конечно же, это Ланниспорт! В Западных землях таким огромным и густонаселённым мог быть только он. А тот замок, возвышающийся на скале прямо за морем, которое бьётся о скалы близ Ланниспорта, — без сомнения, Утёс Кастерли. Вид обиталища Ланнистеров словно придал Рейгалю новые силы. Радостно, громко заскрежетав, он рванулся вперёд ещё шибче прежнего, пугая и в то же время восхищая своим видом всех ланниспортских жителей, которые только видели его. Дрогон обиженно скрежетнул ему вслед, но ускориться и догнать брата не решался, опасаясь как-то навредить матери чересчур быстрым полётом. Поняв это, Дени нарочно велела ему лететь помедленнее, чтобы отдохнуть и заодно вдоволь насмотреться на столицу Западных земель. И свирепому чёрному дракону ничего не оставалось, кроме как подчиниться. В это самое время в огромном дворе Утёса Кастерли, особенно выдававшемся на фоне огромной скалы, все обитатели замка, которые там находились, занимались своими делами: слуги, то и дело окликая друг друга, сновали куда-то с поручениями; рыцари и оруженосцы оттачивали боевые навыки… Особняком стояли сами хозяева: лорд Джейме, который сегодня не был занят хозяйственными делами, лично учил своего наследника сражаться на мечах. Галладон, который благодаря генам матери в свои одиннадцать с половиной лет выглядел практически на целых тринадцать, орудовал турнирным мечом не хуже настоящего и временами даже теснил однорукого лорда-отца. Бриенна стояла тут же, ожидая, когда её муж устанет, чтобы сменить его в спарринге. Ладону предстояло идти на занятия к мейстеру только через час, и он, обожавший постигать рыцарскую науку с обоими родителями, тренировался вовсю. Внезапно издалека послышался какой-то странный гул и рваный, отрывистый скрежет. Ланнистер-младший, перестав отражать мечом отцовские атаки, посмотрел вверх и воскликнул: — Мама, отец! посмотрите, что это такое? Джейме тоже опустил турнирный меч и в унисон с Бриенной вскинул голову. Прямо ко двору Утёса по небу нёсся огромный зелёный дракон, громко скрежещущий на лету. Эти резкие звуки и гигантская тень, через несколько мгновений достигшая двора, обратили на себя внимание всех, кто в нём находился. Почти все слуги тут же предпочли скрыться в замке, а рыцари прекратили свои поединки и крепче стиснули мечи. Этот дракон, несомненно, принадлежал королеве Дейнерис, но почему он вдруг прилетел сюда, в Утёс Кастерли?.. Тем временем Рейгаль — а это был именно он — приземлился на моментально освободившемся пространстве и громко заревел. Все присутствующие, даже Джейме и Бриенна, невольно подобрались. Ладон, которому тоже стало не по себе, поинтересовался вполголоса: — Кто это, отец? — Это — один из драконов нашей королевы, — так же негромко ответил Джейме, умолчав о том, что когда-то пытался убить другого её дракона, по имени Дрогон. Но Дрогона пока что не было видно, и это удивило лорда Утёса. Рейгаль между тем осваивался на новом месте: угрожающе шевеля крыльями, он проницательно оглядывал всех людей во дворе, то сбившихся в небольшие группы, то застывших по двое или в одиночку. Несколько псов, которые до этого сновали по двору без всякой цели, подбежали к невиданному зверю и стали буквально заходиться лаем, однако Рейгаль не обратил на них ни малейшего внимания. Неожиданно он опёрся крыльями о землю и протянул свою шипастую морду прямо к Ладону, заставив того непроизвольно замереть столбом от страха. Бриенна уже готова была заслонить сына собой, но дракон был настроен сравнительно миролюбиво: осмотрев наследника Ланнистеров с головы до ног, он скрежетнул и выдохнул пар, чуть не опаливший тому лицо. Однако Ладон, и так не зная, чего ожидать от дракона, по-прежнему не двигался. И в этот миг с неба донеслось ещё одно глухое рычание, и двор Утёса Кастерли накрыла тень ещё больше предыдущей. Зелёный дракон слегка потеснился в сторону, и почти вплотную к нему опустился дракон чёрного цвета, на спине которого виднелась хрупкая среброволосая фигура. Осознав, что это не кто иная, как сама королева, Джейме облегчённо выдохнул. Но что могло ей понадобиться здесь, на Утёсе, куда она не ступала за все прошедшие годы? Неужели с Джоанной в Красном Замке случилось что-то неладное?.. Пока лорд Ланнистер лихорадочно раздумывал над этим вопросом, Дрогон опустил крыло и Дейнерис величественно сошла на землю, окинув окружающее пространство внимательно-заинтересованным взором. Все до единого, кто стоял во дворе, дружно преклонили колени перед властительницей Вестероса. Стоя на коленях, Джейме, однако, вспомнил, как во время одного из сражений Великой войны, ещё до битвы на Севере, хотел заколоть Дейнерис копьём. Как ловко тогда Дрогон чуть не сжёг его! Неожиданно собаки, до этого не перестававшие облаивать Рейгаля, резко переменили настрой и бросились прямо к чёрному дракону и сошедшей с его спины незнакомке. Королева замерла от машинального испуга, однако не сделала ни единого движения. И в этот самый момент Дрогон с гневным скрежетом протянул морду и выдохнул всполох пламени, разом зажарив двух особенно агрессивных псов, вырвавшихся вперёд. Остальные, поджав хвосты, все как один порскнули в разные стороны. Всё это действо произошло так быстро, что никто из людей даже не успел ничего предпринять. Дракон же, издав рык превосходства, довольно принялся пожирать собачье мясо, зажаренное его собственным огнём. Одну тушу он великодушно уступил Рейгалю. — Приветствую вас, лорд Джейме, и вас также, леди Бриенна, — Дейнерис, почти мгновенно овладев собой, поочерёдно кивнула хозяевам Утёса Кастерли. — И… прошу простить Дрогона за эту досадную оплошность. Он просто защищал меня. Однорукий Лев наконец поднялся с колен, чем побудил всех прочих людей сделать то же самое, и, старательно не глядя на драконов, ответил на официальный лад: — Утёс Кастерли к вашим услугам, моя королева. Чем же мы заслужили такую честь? Разве что-нибудь случилось с моей дочерью? — Нет, с ней всё в порядке, милорд, — улыбнулась Дейнерис. — Я прилетела лично к вам, и притом с приятным известием. Ваш брат, мой десница Тирион, некогда рассказывал мне о фамильном валирийском мече Ланнистеров, который сгинул вместе с вашим пропавшим без вести далёким предком, королём Томменом. Это же правда, не так ли? — Да, — согласился её собеседник, не понимая, к чему она клонит. — Он назывался «Светлый Рёв». Его ещё пытался разыскать наш лорд-дядя Герион, но он тоже не вернулся из своего похода. Но… зачем вы это вспомнили, ваша милость? Вместо ответа Дени обернулась к Дрогону и отдала ему какую-то резкую команду на валирийском языке. Её любимец, уже закончивший свою неожиданную трапезу, дёрнул шеей — и с его загривка слетел какой-то большой продолговатый предмет, который упал прямо к ногам королевы. Она наклонилась и с небольшим усилием подняла его. Стало видно, что это двуручный меч в ножнах из вишнёвого дерева, с рукоятью, украшенной по краям рубинами. Дейнерис наполовину извлекла его из ножен, и в лучах солнца матово блеснула тёмно-серая валирийская сталь. Джейме, стоявший в нескольких шагах от царственной гостьи, разглядел возле эфеса меча букву Л и вздрогнул. Лицо его озарилось радостью. — Светлый Рёв! это он, давно потерянный меч нашего рода! — воскликнул он, не стесняясь даже рыцарей и слуг, которые всё ещё находились во дворе. — И сегодня ваш фамильный меч возвращается к вам, лорд Джейме Ланнистер, — провозгласила Дени и, спрятав Светлый Рёв обратно в ножны, протянула его законному владельцу. — Примите его в знак королевской дружбы и благодарности. Джейме благоговейно принял из её рук славное оружие и с трепетом обнажил клинок полностью, подняв его высоко над головой. Огромный двуручник, тем не менее предназначенный именно для боя, а не для казни, в отличие от переплавленного меча Старков, произвёл впечатление на каждого человека, который только лицезрел его. Наконец лорд Утёса, прекрасно поняв, какую благодарность имела в виду Дейнерис, убрал меч в ножны и низко поклонился ей. — Спасибо, ваша милость! — воскликнул он в порыве горячей признательности. — Эта царственная щедрость превосходит мои самые смелые мечты. Теперь я буду счастлив до гроба, и все мои потомки, все будущие Ланнистеры, также будут счастливы. Дени согласно кивнула в ответ с истинно королевской улыбкой. Рыцари, оруженосцы и слуги принялись оживлённо перешёптываться, не менее своего лорда взбудораженные столь неожиданным даром. Теперь даже гибель в драконьем пламени двух собак уже не казалась им чудовищной. Галладону, который до этого стоял совершенно молча, было не меньше, чем матери, любопытно взглянуть на чудесный клинок, но почти всё это время он как заворожённый взирал не на него, а на драконов. Он лишь второй раз за всю свою короткую жизнь видел королеву Дейнерис, а её страшных крылатых питомцев не видел вообще ни разу в жизни. Страх, что внушал ему зелёный дракон, проявивший к нему неожиданный интерес, куда-то пропал, и теперь ему почему-то нестерпимо захотелось ощутить, каково это — летать на таком звере по небу. «Может быть, Джоанна уже пробовала это?..» — мелькнуло в уме мальчика. — А можно мне, пожалуйста, полетать на ком-то из драконов, ваша милость? — словно со стороны услышал он собственный голос. И тут же прикусил язык, осознав, что королева может расценить эту просьбу как небывалое нахальство. Но та улыбнулась ещё шире, чем до этого — его отцу, и кивнула: — Смелое желание, юный лев! Твоя леди-сестра Джоанна уже пробовала летать на драконе. Если ты действительно этого хочешь, то иди ко мне и ничего не бойся. Ладон обернулся к родителям и одарил их умоляющим взглядом. Бриенна и Джейме в недоумении переглянулись, но не решились возразить и лишь по очереди кивнули сыну. Получив согласие, тот медленно зашагал к королеве, не сводя глаз с огромной приоткрытой пасти чёрного дракона, рядом с которым она и стояла. Как только Ладон очутился возле Дейнерис, Дрогон неожиданно повернул к нему морду и заскрежетал — то ли недовольно, то ли желая опробовать смелость юного чужака. — Дрогон! — окликнула Дени строгим голосом. — Как ты себя ведёшь? Дракон поднял свою шипастую морду и издал вопросительный скрежет. — Дрогон! — снова позвала Дени, но уже более спокойно, — тише, тише! Будь умницей. Дрогон с глухим рёвом выпустил дым из ноздрей и протянул к земле левое крыло, позволяя своей матери и её спутнику взобраться на свой загривок. Все внизу ахнули, поражённые такой реакцией этого свирепого и опасного зверя, но Дейнерис, привыкшая к этому, не обратила на них ни малейшего внимания. Она позволила Галладону усесться в седло перед собой, чтобы держать его всё время в поле своего зрения, и приказала: — Sōves, Дрогон! Ладон резко выдохнул и вцепился в ближайшие к нему гребни на шее дракона. Спустя пару мгновений Дрогон, издав устрашающе громкий скрежет, взмахнул крыльями и оторвался от земли. В считанные секунды всё, что было привычным для мальчика, начало уменьшаться и таять. Уменьшились его родители и прочий люд во дворе, и даже сам замок, неприступный и непобедимый Утёс Кастерли, стремительно съёжился от серой, украшенной красно-золотыми флагами громады до камешка, почти незаметного с высоты птичьего полёта. Внизу раскинулся уже Ланниспорт — шумный, огромный, многолюдный. Крепко уцепившись за дракона левой рукой и коленями, правой рукой Ладон прикрыл глаза от яркого света закатного солнца. Пьянящее чувство полёта овладело им целиком и полностью, растворило в его крови чувство удивительного триумфа и искренней детской радости. Он, Галладон Ланнистер, «золотой львёнок», как его называли многие в замке, летит верхом на драконе с королевой из рода Таргариенов, от крови древней Валирии. До чего же необыкновенно это было! — Как он быстро вас послушался, ваша милость, — вдруг вспомнил он, повернув голову к королеве. — Меня называют Матерью Драконов, — пояснила Дени, — а Дрогона и Рейгаля я считаю своими детьми. Неужели ты думаешь, что Дрогон мог бы меня не послушаться? — Наверное, не мог… — здраво рассудил Ладон и вспомнил кое-что ещё: — А где вы сумели отыскать Светлый Рёв, ваша милость? Ведь отец, когда рассказывал нам с Джоанной о нём, говорил, что из Валирии ещё никто живым не возвращался. — Не возвращались, должно быть, потому, что плыли на кораблях и погибали в Дымном море, — предположила Дейнерис. — Или доплывали, но гибли на самом острове от рук «каменных людей». Даже я и мой муж, король Джейхейрис, чудом спаслись от них. — А как спаслись? — тут же заинтересовался мальчик. — И почему вы сумели вернуться оттуда, да ещё с мечом? — Потому что мы летали на драконах, — прозвучало в ответ, — а это намного быстрее и надёжнее. Если бы не Дрогон и Рейгаль, даже нам не удалось бы покинуть руины Валирии живыми. Ладон удивлённо задумался. Выходит, это благодаря драконам к их роду вернулась давно утраченная реликвия! Наверное, это очень необычно и приятно — иметь собственного дракона… — А я бы смог когда-нибудь стать драконьим наездником, ваша милость? — поинтересовался он. — Нет, Галладон, — твёрдо ответила Дейнерис, хотя в её голосе слышалось сочувствие, и аккуратно провела рукой по шелковистым золотым волосам мальчика. — Ими могут быть только те, в чьих жилах течёт драконья кровь, — Таргариены, потомки Эйгона Завоевателя. А это лишь я, мой венценосный супруг и наши трое детей. Ладон с сожалением вздохнул, невольно позавидовав сестре, которая уже полгода как воспитывалась в Красном Замке. Тем временем Дрогон начал снижаться, и огни Ланниспорта с каждой секундой становились всё ближе. — Ваша милость… — вновь позвал Галладон. — А на каком драконе летала Джоанна? На Дрогоне или на… Рейгале? Королева добродушно усмехнулась. — На Келос, — поправила она. — Это драконица оранжево-синего цвета, и она принадлежит моей дочери Лианне. Больше её спутник вопросов не задавал. Через минуту Дрогон приземлился в уже полуопустевшем дворе Утёса Кастерли рядом со своим братом. А вместе с ним приземлились их мать и юный лорд Галладон Ланнистер, будущий владелец чудом найденного в Валирии меча.