Targaryen Restoration

Народу на рыбном рынке Королевской Гавани было полно. На восьмилетнего принца Джиора никто не обращал внимания, а если бы даже и обращали, ему было бы не до того. Он прятал лицо и только проталкивался через толпу, крепко держа за руку свою подругу Джоанну. Прохожие покупатели, которых на этом поистине огромном рынке всегда было очень много, хватали и покупали кому чего в голову взбредёт: кому — рыбу, кому — раки, кому — рыболовные снасти. Принц и его спутница то застревали в толпе, то протискивались дальше. По придумке Джиора они оба были одеты поверх своих богатых нарядов в плащи с капюшонами, которые надёжно скрывали характерную внешность своих обладателей. Благодаря этому их никто не сдерживал по дороге, да и самим детям не терпелось покинуть рынок — это многочисленное скопление лотков, где торговали рыбой со всего Черноводного залива. Наконец позади очутились последние лотки — а Джоанна, немного неуклюжая, как и её мать, в последний раз чуть не поскользнулась на рыбьей чешуе, — и взору обоих маленьких обитателей Красного Замка предстал столичный порт, который состоял из доброй сотни причалов, расходившихся во все стороны. Возле причалов мерно покачивались на воде торговые корабли из самых разных регионов Вестероса и даже из некоторых Вольных городов. Море, видневшееся в проёмах между судами и далеко за ними, было спокойным, отливало бирюзой, и гладь его блестела от солнечного света. В самом порту было почти так же многолюдно, как и на рынке. Вокруг сновали моряки, расхаживали торговцы, и хотя сам Джиор ничего покупать не собирался, ему было просто весело глазеть по сторонам. Раньше он никогда не бывал в порту и теперь смотрел на корабли и окружающих людей, впитывая всё вокруг с детской жадностью. С каждым шагом солнце и восторг затапливали его мальчишеское сердечко всё больше. — Ну что, Джоанна, теперь ты рада, что мы пришли сюда? — он слегка дёрнул подругу за руку. — Да… — ответила девочка, любуясь многочисленными кораблями: ведь она не видела подобного уже больше года, с самого своего отъезда из Утёса Кастерли. — А ты уверен, Джиор, что нас не хватятся в замке? — С чего бы это вдруг? — пожал плечами принц. — Эймон со своим другом занимаются у дяди Сэма или тренируются с Серым Червём, Лиа и Мелесса — у своей септы Грании… До нас всё равно никому дела нет. Можно погулять тут, пока можно, а как наскучит, вернёмся домой. Нас всё равно пропустят через Речные ворота. Джиор говорил беспечно, хотя за его словами таилась обида. С тех пор, как его царственные родители вернулись из своего почти недельного путешествия и рассказали о том, что побывали в Старой Валирии, он вполне предсказуемо обиделся, почему они не взяли с собой ни его, ни даже Лианну или Эймона. Но мать сумела объяснить ему, что «так было нужно», и мало-помалу Джиор смирился с этим. С тех пор уже несколько месяцев родители никуда не отлучались из Королевской Гавани, и жизнь Красного Замка потекла по-прежнему. Эймон, которому за это время исполнилось уже тринадцать лет, и одиннадцатилетняя Лианна продолжали учиться всем необходимым наукам и воинскому делу, и большую часть дней им было не до младшего брата. Мать с отцом же, занятые государственными делами, тоже не могли играть с Джиором так же много, как во время самого раннего его детства. Конечно, Джон и Дейнерис умели находить время для всех своих детей и посреди ежедневных дел — особенно для Эймона, начавшего по инициативе отца понемногу постигать «королевскую науку». Бойкая Лианна, не желая ни в чём уступать старшему брату, стремилась делить с ним это занятие — «словно в королевы готовится», — заметил однажды Тирион. Сами кронпринц и принцесса тоже не забывали о братишке и даже часто катали его на своих драконах, но для таких же близких отношений, как раньше, этого было не вполне достаточно. А Джоанна Ланнистер, золотоволосая львица с живыми голубыми глазами, старше самого Джиора лишь на год, почти всегда была рядом. Она обожала своего царственного друга: участвовала во всех его проказах, часто просила сводить её в Драконье Логово, любила драться с Джиором на деревянных мечах… И принц платил подружке той же любовной монетой: заступался за неё в их общих шалостях, читал вместе с ней книги из дворцовой библиотеки и мог часами играть с ней же в саду или сражаться на тех же деревянных мечах. Джиор не мог представить себя без Джоанны рядом — и, может, оттого и уговорил именно её, а не брата или сестру, тайком сходить сегодня на прогулку в порт. — Джоанна, ты только посмотри на всё это! — горячо восклицал мальчик, взирая большими фиолетовыми глазами на паруса кораблей. — Посмотри, ну посмотри! Как красиво!.. Вон те корабли, с эмблемой дракона, — это же Королевский флот! Его после Великой войны сир Давос отстраивал — представляешь, наш Давос! А те судна, с розами на парусах, наверняка прибыли из Простора; а те, с коронованным оленем, — из Штормового Предела… Даже дорнийские корабли есть! Подумай только, Джоанна: не одержи мои родители победу в Великой войне — не было бы и торговли со всем Вестеросом, и вообще ничего бы этого не было! А не будь моей мамы, — внутри у Джиора всё замерло от этой мысли, — не будь её… и папы, конечно… не было бы и победы! Ты представь, что стало бы с Королевской Гаванью, как бы выглядела она, если бы не было их… Нет, нет, не так! Если бы вообще не осталось Таргариенов! нас не осталось, Джоанна! Хотя они шли спокойно, глаза принца взбудораженно горели, и он никак не мог сладить с волнующимся дыханием. Неровно и горячо вздымалась его грудь, пылали щёки. Он безбоязненно говорил в полный голос — среди общего гула его всё равно не слышал никто, кроме спутницы, — но капюшон плаща нарочно не скидывал, чтобы и здесь не привлекать к себе внимания. Джоанна же давно избавилась от капюшона: в порту Королевской Гавани, в отличие от родного Ланниспорта, её и так никто бы не узнал. Но юной львице скоро наскучило слушать непонятные для неё восторги товарища. Она, конечно, тоже по-своему любила Королевскую Гавань, как только может любить её девятилетняя воспитанница из Утёса Кастерли в Красном Замке, но любила она её не за перестроенную архитектуру и не за корабли, а за то, что ей сейчас светило яркое солнце, за то, что вокруг простиралось совершенно незнакомое и, следственно, очень интересное место. И потому, едва дослушав друга и пробормотав в ответ что-то невразумительное, Джоанна наткнулась взглядом на очередную каракку (*), только что зашедшую в порт, и вскрикнула: — Смотри, смотри, Джиор! А это что за корабль? Откуда он приплыл? — Какой корабль? — принц закрутил головой в капюшоне по сторонам. — Вон тот. Что за символ нарисован на его парусе? Никогда такого не видела… — Джоанна указала пальцем на эмблему в виде существа с женским туловищем, короной в форме рогатой вазы и распростёртыми огромными крыльями. — Не знаю… Я тоже не припомню похожего, — Джиор задумчиво нахмурился. — Но выглядит красиво. Может, пойдём посмотрим поближе? — Пойдём, — согласилась девочка, и они оба направились быстрым шагом к этому загадочному кораблю, искусно минуя группки снующих туда-сюда торговцев и простых матросов. С первого взгляда проще всего было предположить, что это ещё одно торговое судно, только принадлежащее купцам из какой-то дальней страны. Однако с него по сходням не высыпал поток людей, а не спеша сошли четыре темноволосых человека в каких-то странных нарядах, которая представляла собой длинные, чуть ли не до земли, одеяния и накинутые поверху цветные плащи. В руках у незнакомцев не было видно никаких товаров — вместо этого трое из них, едва сойдя с корабля, разошлись в разные стороны, явно что-то ища на причале. Джиор удивился ещё больше, но это только подхлестнуло его любопытство. Сняв с головы капюшон, чтоб было лучше видно, он схватил Джоанну за руку и потащил вслед за собой. Спутница последовала за ним весьма охотно: ей и самой было интересно, что же это за корабль. Заметив принца, незнакомец, оставшийся на трапе, вдруг вздрогнул всем телом и устремил на него какой-то странный взгляд, полный затаённого торжества. Однако ни Джиор, ни Джоанна этого взгляда не видели и не могли рассмотреть. Ещё до того, как они подошли ближе к кораблю, незнакомец принял самое доброжелательное и даже почтительное выражение лица. — Что вам угодно, господа хорошие? — вежливо осведомился он, когда дети подошли к сходням. Как и его товарищи, он имел явно эссосскую внешность, был черноволосый и довольно загорелый, с карими глазами, которые проницательно оглядывали всё вокруг, и с висевшим на поясе мечом. На вид этому человеку можно было дать лет сорок или чуть поболее того. — Откуда прибыл ваш корабль, милорд? — поинтересовался Джиор, постаравшись принять вид, подобающий принцу. — Я никогда прежде не видел такой эмблемы. — Это гарпия, эмблема древней Гискарской империи, — со знанием дела пояснил мужчина, указав рукой на парус. — Но в наше время она сохранилась только в Астапоре, Миэрине и Юнкае — городах из Бухты Работорговцев, ныне именуемой Заливом Драконов. Последние слова он произнёс с лёгким нажимом, что, впрочем, укрылось от детей. Лицо Джиора вдруг озарилось радостью узнавания. — Бухта Работорговцев! — воскликнул он. — Как же я сразу не вспомнил! Ведь Серый Червь и Миссандея так много рассказывали о ней… А в Залив Драконов эту бухту переназвала моя мама после того, как искоренила рабство в тамошних городах. — Ты хочешь сказать, что твоя мать — Дейнерис Бурерождённая из Дома Таргариенов, королева Вестероса? — вдруг спросил незнакомец, чей взор в этот момент особенно внимательно скользнул по волосам и глазам мальчика. — Да, она моя мать, — гордо согласился Джиор. — Я — Джиор Таргариен, принц Летнего Замка. А это — моя подруга Джоанна Ланнистер, дочь Хранителя Запада и королевская воспитанница. — Приятно познакомиться, — незнакомец изящно поклонился обоим своим собеседникам. — Меня зовут Озлат зо Серхак; я капитан этого корабля, купец из Юнкая. Джиор кивнул в ответ с видом превосходства, а Джоанна, восхищённо озирая борта и парус судна, заметила: — У вас очень красивый корабль, милорд. В Юнкае, должно быть, на редкость хорошие мастера корабельного дела. — И не только в Юнкае… — тихо пробормотал Озлат себе под нос, а вслух, слегка прочистив горло, предложил: — Тогда не будет ли вам угодно, светлейшие, чтобы я показал вам свой корабль, так сказать, изнутри? Для меня это будет большая честь. Джиор раздумывал недолго. Вежливый и обходительный чужеземец со странным именем ему весьма понравился, а посмотреть корабль из далёкого Юнкая хотелось даже больше, чем продолжать прогулку по причалу. В конце концов, он — принц Семи Королевств, и ему уж точно не посмеют причинить никакого вреда… Не промедлив и минуты, он согласно тряхнул головой: — Я согласен, милорд. А ты, Джоанна, что скажешь? Джоанна нахмурилась в задумчивости. На миг ей показалось, что это, пожалуй, неосмотрительно — идти осматривать чужой корабль, к тому же не вестеросский. Но и отпускать друга одного было нельзя. Поэтому она, поразмыслив, всё же кивнула: — Хорошо, я тоже согласна. Пойдём, Джиор. И ступила вслед за ним на мостки, начав подниматься вверх, на палубу. Принц смело шагал впереди и пару раз нарочно оглянулся, чтобы убедиться, что подруга не отстаёт от него. Как только они скрылись на палубе, Озлат, не торопившийся подниматься следом, трижды свистнул и воспроизвёл руками непонятные пассы. Это был условный знак — в ту же минуту с разных причалов к юнкайскому кораблю вернулись остальные три человека. — Озлат, ты разве уже нашёл кого-то? Прямо здесь, в порту? — спросил один из них пониженным голосом, несмотря на гомон вокруг. — Да, Карталь. Нам повезло, — отозвался капитан корабля и многозначительно указал глазами на палубу. По лицам всех четверых расплылись злорадные улыбки, но пропали в тот же момент, когда юнкайцы, хлопнув друг друга по рукам, начали подниматься по сходням. Джиор и Джоанна уже были наверху и во все глаза рассматривали обстановку судна, на какое-то время даже забыв о его хозяине. Конечно, Джоанне не раз приходилось плавать по морю, когда они всем семейством навещали в Дорне Мирцеллу, но за последние полтора года этого уже не бывало, а Джиор и вовсе ещё ни разу за свою восьмилетнюю жизнь не ступал на палубу корабля. Он всегда путешествовал только сухопутным путём или летал с кем-то из семьи на драконе, и сейчас ему было внове абсолютно всё. Словно позабыв, что он принц и ему не к лицу излишне показывать свои эмоции при посторонних, Джиор в восхищении таращил глаза на каждую деталь на корабле. Ещё десяток человек в хламидах и плащах — теперь он вспомнил из рассказов Серого Червя и Миссандеи, что эта одежда называется «токар» — при виде среброкудрого мальчугана с фиалковыми глазами отвесили ему почтительные поклоны, словно уже знали, кто он такой. — Добро пожаловать, мой принц, — улыбнулся Озлат зо Серхак, как раз в этот момент очутившийся за спиной у Джиора. — Позвольте, я ознакомлю вас и вашу благородную подругу с моим кораблём. Джиор, не переставая восторженно любоваться на всё по сторонам, лишь качнул головой. Впрочем, представлять ему своих товарищей — очевидно, матросов, как решили про себя дети — он не стал, а вместо этого повёл гостей по кораблю, обстоятельно отвечая на различные вопросы и почему-то с большой неохотой рассказывая про Юнкай, что не могло удивить Джиора и Джоанну. Но когда они перестали спрашивать о Заливе Драконов, голос капитана смягчился и он принялся болтать так просто, так сердечно, что вскоре совсем покорил сердце и принца, и его спутницы. Это приятное расположение духа продолжалось вплоть до того, пока все трое не оказались у входа в трюм. Зайдя туда, Джоанна и Джиор ахнули от восторга: трюм был буквально битком набит мехами, парчой, драгоценностями и заставлен бутылками различного изысканного вина. Хотя в вине они оба не понимали ничего, остальные товары в трюме их поразили до глубины души. Поняв по выражению их лиц, что задуманный удар, кажется, попал в цель, Озлат довольно усмехнулся и произнёс: — Что ж, осматривайтесь тут, если хотите, а я пока пойду на палубу. — Хорошо, милорд, — несколько отстранённо ответила Джоанна. Как и Джиор, она была буквально очарована шикарной обстановкой корабля и богатством товара.

***

Осторожно прикрыв дверь в трюм, Озлат зо Серхак торопливо направился к мосткам, где с приятным удивлением обнаружил, что их уже успели убрать. Теперь корабль стоял у причала на одних якорях, и это обрадовало Озлата. Вся его команда ожидала его возле мачт. — Где драконье отродье? — нетерпеливо задал вопрос тот, кого капитан ещё у трапа назвал Карталем. — В трюме. Рассматривает товары, которые мы одолжили у тирошийцев, — ответил капитан корабля и, едва договорив, зашёлся смехом. Этот смех дружно подхватили и остальные. — Как ты только умудрился найти того, кто был нам нужен, так быстро, Озлат? — спросил один из них, наконец отсмеявшись. — Мы ведь даже ещё не успели проникнуть в город на разведку… Никогда не думал, что драконий принц может разгуливать в порту без всякой охраны. Даже без парочки Безупречных, не говоря уж о настоящих драконах. — Как видишь, может, Армагис, — махнул рукой Озлат. — На Ступенях все глаза выпучат, когда увидят наш корабль уже этой ночью. А ты, чем языком трепать, лучше бери Эроля и идите поднимать якоря. Да поторапливайтесь! Чем раньше мы вернёмся, тем лучше. Армагис мо Хюргак и Эроль на Эмрен тут же разошлись в разные стороны, к якорям, и сноровисто принялись исполнять приказ. Не прошло и пяти минут, как корабль уже ничто не держало на причале. В этот момент разыгрался ветер, надув так и не спущенные с мачт паруса, и те, мгновенно натянувшись, понемногу начали выводить судно из порта Королевской Гавани. Озлат, так и не сдвинувшись с места, скрестил руки на груди и стал выжидающе-насмешливо глядеть в сторону трюма. Пока что оттуда никто не выходил, но через несколько минут корабль, до этого шедший на редкость спокойно, покачнуло волной. Как только он выровнялся, Джиор и Джоанна выбежали из трюма на палубу. — Что случилось, милорд? — удивился принц, когда они подбежали к Озлату. — В море начинается шторм? Если да, то позвольте нам сойти на берег, пожалуйста. Однако Озлат зо Серхак неожиданно помотал головой: — Уж извините меня, мой принц, но на берег сойти не получится. Лучше подойдите к борту да попрощайтесь с Королевской Гаванью. Вряд ли вам и вашей подружке когда-нибудь удастся её вновь увидеть. — Попрощаться?.. — непонимающе переспросил Джиор и со всех ног кинулся к борту корабля. Столичные причалы виднелись уже почти на горизонте, а вокруг расстилалось только безбрежное море. — Что это значит? — воскликнула Джоанна, обернувшись к Озлату. — Немедленно возвращайтесь в порт! Мы не собираемся плыть с вами в Юнкай! — Так мы тоже не плывём в Юнкай, маленькая леди, — отозвался со своего места Карталь мо Химет, сверкнув злорадной белозубой улыбкой. — Ты, верно, решила, что мы — тамошние купцы? Да, мы родом из Юнкая, но не просто какие-то купцы. Мы — Мудрые мастера, элита этого города. — Мудрые мастера? — изумился Джиор. — Но ведь их там давно не осталось! В Юнкае и Астапоре правят выборные старейшины… — Да, теперь там правят они! — вмешался Озлат зо Серхак, с ненавистью сощурив глаза. — Но когда-то в них всем заправляли мы — Мудрые мастера Юнкая и Добрые господа Астапора, а в Миэрине были Великие мастера, пока это всё не уничтожили четырнадцать лет назад. И произошло это по милости твоей матери… драконье отродье, — последние слова он почти выплюнул на палубу. Джиор покраснел от нахлынувшего гнева. Его ещё никто никогда так не называл. — Что?! — вскричал он. — Да как ты смеешь оскорблять меня? Я — принц Джиор из Дома Таргариенов, от крови древней Валирии! И он замахнулся на Озлата, в порыве ярости намереваясь ударить его кулаком, однако тот схватил его за запястье и так сильно стиснул, что мальчик застонал от боли. Джоанна наблюдала за ним со всё возраставшим страхом. — Потише, мальчишка! — прикрикнул Озлат, жестом показывая остальным работорговцам, чтобы те не вмешивались. — Может, у себя в Вестеросе ты и принц, но здесь ты — всего лишь залог нашего успеха в будущей войне. Если не будешь сердиться и изображать из себя дракона, то, может, и останешься жив. До поры до времени. Джиор моментально остыл и замер, чтобы юнкаец высвободил его покрасневшую руку из своей крепкой хватки. Озлат зо Серхак говорил так серьёзно, что юный принц сразу понял: нет, тут не шутки. — В… войне? — переспросил он запнувшимся голосом. — В какой войне?.. Вы что, собираетесь напасть на Вестерос? Стоявший рядом с Озлатом Армагис мо Хюргак, услышав эти слова, иронично присвистнул. — А ты не так глуп, как показался сначала, драконье отродье, — заметил он. — Мы готовились к этой войне долгих тринадцать лет, и теперь у нас есть что противопоставить армии твоего королевства. «И даже драконам?» — чуть не сорвалось с языка принца, но он благоразумно решил не задавать этот вопрос, не желая выдавать врагам, что драконов в Вестеросе давно уже не два, а пять. Однако что крылось за словами Армагиса, он также не имел понятия, и потому лишь молча отошёл к Джоанне, которая всё это время в растерянности стояла неподалёку от него. — Озлат, а что нам с девчонкой-то делать? — поинтересовался Карталь, как бы ненавязчиво поглаживая рукоять своего меча. — Горло перерезать, да в воду? Он спросил это так спокойно и деловито, что Джоанна застыла и невольно сглотнула от испуга, хотя никогда не отличалась трусостью. Джиор смело загородил её собой и повернулся к Карталю: — Не подходи! не смей её трогать! Делайте со мной что хотите, но не трогайте Джоанну! Ведь это я вам нужен, а не она, правда же? — Правда, — заметил Озлат. — Карталь, не спеши торопить события, — заметил он в сторону сообщника и снова повернулся к Джиору: — Ты прав: твоя Джоанна действительно не представляет для нас никакой ценности. Она не Таргариен, в отличие от тебя. Но если ты попытаешься убежать — хоть сейчас, хоть когда наш корабль пристанет к берегу, — я лично убью её и глазом не моргну. Тебе ясно, драконье отродье? Джиор опять вспыхнул от возмущения, но не произнёс в ответ ни слова, понимая, что теперь ответственность за жизнь Джоанны не только в её собственных, но и в его руках. Он лишь положил ладонь ей на плечо и повёл к бортику судна, чтобы проводить взором Королевскую Гавань, уже почти растаявшую в голубой дали. На душе у принца было сквернее некуда. Это из-за него они попали в ловушку! Угораздило же его пойти осматривать чужеземный корабль… И главное, в Красном Замке никто не знает о том, что они с Джоанной отправились гулять в порт! Даже Безупречные не смогут их разыскать, если их пошлют на поиски… «И как это я мог быть таким глупым?..»

***

Была глубокая ночь, когда корабль с эмблемой гарпии на парусе пристал к какому-то огромному каменистому острову. Джиор и Джоанна, измученные страхом и долгим ожиданием, дремали в трюме, когда дверь открылась и над ними, едва проснувшимися, нависла глумливая физиономия Озлата зо Серхака. — Приплыли, драконье отродье, — ухмыльнулся он, с наслаждением наблюдая, как мальчик машинально отдёрнулся от него. — Вставай и иди за нами. Тебя ждут. Сонный Джиор хмуро поднялся и, по-прежнему крепко держа Джоанну за руку, вышел с ней на палубу. Все работорговцы, о чём-то переговариваясь, уже сходили с корабля на берег по только что сброшенным мосткам. Озлат шёл последним, подгоняя пленников. Оказавшись на берегу, те увидели обширную каменисто-песчаную местность, а довольно далеко впереди — большой замок из чёрного камня. С первого взгляда было видно, что его построили довольно давно и неоднократно пытались разрушить, но он всё ещё стоял надёжно и к тому же имел обширные укрепления. Повсюду горели костры, воздух гудел от гомона десятков тысяч голосов, со всех сторон неслось конское ржание. Лунный свет поблёскивал на золотых шлемах и доспехах каких-то воинов, большинство из которых слонялось по берегу безо всякого дела. Увидев вернувшийся корабль, часть солдат восторженно загомонила, но приставать к работорговцам с расспросами никто не стал, очевидно, потому, что были ниже по статусу. «Должно быть, наёмники», — шепнул Джиор на ухо подруге, когда Озлат подозвал к себе троих воинов и велел сопроводить их и его пленников в замок. Путь до замка оказался не так уж и близок, и к тому времени, как они его достигли, Джиор и Джоанна успели немного устать, но сна у них не было ни в одном глазу. Их надзиратель следовал за ними, точно маятник, то и дело подгоняя их, если ему казалось, что пленники идут слишком медленно. Но те и так шагали по мере сил — коридоры и стены замка, мрачные даже в свете факелов, нагоняли на них ещё больший страх. Наконец вся процессия, миновав очередной коридор, очутилась в огромном полутёмном зале, посреди которого стоял постамент о семи ступенях с изящной скамейкой посередине. Если бы Джиор бывал когда-нибудь в Заливе Драконов, он бы вспомнил, что именно так выглядит тронный зал Великой пирамиды Миэрина, но он об этом ничего не знал и лишь с тревогой взирал на чью-то фигуру, сидевшую на скамейке как статуя. — Я прибыл с хорошими вестями, ваше великолепие, — поклонился Озлат этой фигуре. — Нам не понадобилось проникать в Красный Замок. Прямо в порту мы захватили этого мальчишку, — он вытолкнул Джиора вперёд, придерживая его за плечо. — Это сын драконьей королевы — по нему сразу видно. — Убери руки! — Джиор машинально встряхнулся, пытаясь освободиться от хватки работорговца. Человек, сидевший на скамейке, лишь рассмеялся. — Дикая кровь! — заметил он. — Дракон, ничего не скажешь! Он спустился с постамента, и стало видно, что это мужчина лет пятидесяти, с шапкой чёрных волос, местами тронутых сединой, и угольно-чёрными глазами, которые смотрели на пленников цепко и холодно. — А это что за девчонка? — его палец указал на Джоанну. — Она не Таргариен! А лишних глаз нам не нужно. — Это Джоанна Ланнистер, дочь одного из знатнейших лордов Вестероса, — пояснил Озлат, показав тем самым, что он сразу понял, что означает «Хранитель Запада». — Она тоже будет ценной заложницей, ваше великолепие. — Это хорошо… — задумчиво протянул его собеседник и вдруг обратился к одному из стражников: — А что там с нашими войсками? Когда они прибудут на Кровавый Камень? — Наша личная армия вся здесь, ваше великолепие, сами знаете, — наёмник почтительно поклонился, — а Гонимые Ветром скоро также будут здесь, и их численность не менее велика. С ними же прибудет и ваше секретное оружие. — Оружие?.. — незнакомец приободрился ещё больше. — Передай всем нашим союзникам, чтобы поторопились. Если, волей богов, нам удастся подготовиться к войне в ближайшее время, мы держим Вестерос за горло. Он смерил Джиора торжествующим взглядом с головы до ног и вдруг произнёс в пустоту: — Пришло время привыкать к новым порядкам, Дейнерис Таргариен. Я слишком долго ждал этого часа.