Targaryen Restoration

На Королевские земли медленно, но верно опускалась ночь. Дейнерис, с наступлением вечера запахнувшаяся в плащ, повернула вправо голову, на которой из-за ветра был накинут капюшон, и увидела в темнеющем небе первые звёзды. Это зрелище выглядело очень красиво, но королеве сейчас было не до любования звёздами и закатом. Она покрепче сжала руками гребни на загривке Дрогона и нагнулась вперёд, пряча лицо от ветра ещё надёжнее и одновременно понуждая дракона лететь быстрее. Ей не терпелось поскорее вернуться в Красный Замок после четырёхдневного отсутствия. Два дня из этих четырёх Дени провела на Пайке, где за все четырнадцать лет своего правления была только раз — около десяти лет назад, дабы удостовериться, что Яра Грейджой держит своё обещание, данное незадолго до отвоевания Таргариенами Вестероса. Яра, на собственном опыте знавшая, что с драконами шутки плохи, действительно не нарушала клятву: железнорождённые хоть и не бросили свои вековые обычаи, но на регионы Семи Королевств перестали совершать набеги, предпочитая обходиться чужими островами. И Дейнерис была этому искренно рада. Но даже сейчас, прилетев в Пайк одна на верном Дрогоне, она прогостила там только двое суток и отбыла обратно в Королевскую Гавань, сославшись на срочные дела. Это было правдой лишь отчасти — на самом деле королева не слишком любила Железные Острова, этот суровый, всегда скудный край, населённый исключительно рыбаками, земледельцами или пиратами. Наконец позади остался огромный Королевский Лес, а вместо него из-за деревьев показалась сама столица. Изменившаяся за минувшие годы почти до неузнаваемости, с высоты драконьего полёта она казалась обетованной землёй — чудесной, безмятежной, заманчивой. Дени прекрасно знала, что это впечатление обманчиво, особенно если город под ней — самый большой и густонаселённый в Семи Королевствах, но в данный момент ей даже нравилось так думать. Она провела в воздухе почти целый день, остановившись пару раз только для того, чтобы поесть самой и позволить перекусить Дрогону, и теперь держалась на его спине только по давней привычке. Даже несмотря на бодрящий ночной ветер, ей хотелось лишь одного: поскорее приземлиться, вернуться уже без дракона в Красный Замок и, обрадовав его своим возвращением, улечься спать. Это желание было уже близко к осуществлению. Прошло всего лишь несколько минут — и Дрогон достиг холма Рейнис с раскинувшимся на нём громадным полуразрушенным зданием Драконьего Логова. Впрочем, ещё с воздуха Дейнерис поняла, что в обители драконов не всё спокойно. Кто-то из крылатых питомцев королевского семейства буквально рвал и метал, да так, что его рёв и скрежет разносились на добрых полмили вокруг. Но это, разумеется, не остановило Дрогона — предупреждающе скрежетнув, он пошёл на посадку. Пока он приземлялся, Дени вглядывалась в окружающую почти уже ночную темноту, пытаясь понять, кто из драконов буйствует. Легче всего было предположить, что это либо Рейгаль, либо Самбар, давно известный своим крутым и своевольным нравом. Однако догадка оказалась неверной: уже спустившись на землю, но на всякий случай не отходя от Дрогона, Дени присмотрелась получше и различила на шкуре буянившего дракона красные полосы. — Аногар? — воскликнула она. Красно-чёрный дракон замер и, вытянув голову по направлению к королеве, зарычал особенно громко, словно хотел ей о чём-то сказать. Из-за царящей вокруг темноты он выглядел страшнее обыкновенного, и Дейнерис отшатнулась к Дрогону, в невольном испуге прильнув к его боку. Аногар раздражённо ударил крыльями по земле, повёл головой в стороны и, запрокинув её, трижды издал скрежет, напоминавший крик ворона на кладбище. Он был в таком беспокойстве и ярости, что даже Рейгаль, Самбар и Келос не пытались его утихомирить и лишь отползли на своих цепях подальше. — Аногар, ты что-то хочешь сказать? — наугад спросила Дени, стараясь говорить спокойно и как можно громче, но, конечно, не получила ответа. — Успокойся, пожалуйста! Ты же перебудишь весь город! Однако Аногар никак не унимался, и Дейнерис, так и не поняв, что же его так взбесило, сочла за лучшее кликнуть слуг и велела им приковать Дрогона на цепь. Двое мужчин, в точности исполнив приказ королевы, заодно вывели к ней её лошадь, за которой ухаживали и кормили её все эти четыре дня. Поручив им на всякий случай следить за Аногаром, Дени уселась в седло и рысью выехала из Драконьего Логова, по-прежнему продолжая недоумевать. Королевская Гавань встретила её ночным гулом, светом факелов и голосами то запоздалых подвыпивших гуляк, то припозднившихся за день торговцев. Таких кварталов Дейнерис — пусть она и была неузнаваема в дорожном плаще — старалась избегать и по возможности направляла свою лошадь туда, где было потише. Несмотря на то, что добрая четверть столицы, как обычно, занималась своими «ночными делами», в большей её части всё было тихо ночной тишиной. Была уже почти полночь, и Дени, радуясь про себя, что её до сих пор никто не узнал, вновь ощутила усталость. Перелёт от озера Ликов до Королевской Гавани всё же утомил её, и ей вновь захотелось спать. Королева поминутно вскидывала опущенную голову и смотрела на холм Эйгона, где возвышался Красный Замок. Он мог бы казаться совсем чёрным, если бы почти во всех его окнах не горели огни. Это удивило Дейнерис: обычно к полуночи замок затихал — и она, невзирая на усталость, заставила лошадь перейти с рыси на галоп. В этот момент с холма Рейнис донёсся ещё один пронзительный скрежет, но уже через несколько мгновений он затих и больше не повторялся. Дени вздрогнула, но приостанавливать лошадь не стала. Вскоре улицы Королевской Гавани сменились вставшим впереди холмом Эйгона, на котором и возвышался Красный Замок. При виде его она прямо-таки воспряла духом и пустила кобылу ещё быстрее, торопясь достичь одной из калиток по бокам от ворот. Перед этим она предусмотрительно скинула капюшон плаща с головы. Дежурный стражник моментально узнал королеву по гриве серебряных волос, блеснувших в свете факела, и почтительно ей поклонился, давая возможность проехать во двор. — С возвращением, ваша милость. Куда же вы летали на сей раз? — поинтересовался он, чтобы развеять скуку ночного стояния на посту. — В Пайк, что на Железных Островах, — ответила Дени, изрядно дёрнув за поводья, чем заставила кобылу остановиться. — А что за суета творится в замке, да ещё посреди ночи? — Не могу знать, ваша милость, — стражник покачал головой. — То ли ищут кого, то ли ещё что стряслось… Может, не могут найти принца Джиора и леди Джоанну Ланнистер. То-то их с самого утра сегодня не видно… Сердце Дени пропустило удар, стоило ей услышать имя своего сына. — Джиора? — переспросила она. — А разве они с Джоанной не в замке? — Видать, нет, ваша милость, — развёл руками словоохотливый стражник, внутренне польщённый тем, что так запросто болтает с самой королевой. — Я их только утром выпускал через эту калитку: принц сказал мне, что они идут гулять в город. Но сюда до сих пор не вернулись, хотя давно уже ночь на дворе. Дейнерис воззрилась на собеседника взглядом мгновенно похолодевших фиолетовых глаз. Теперь его разговорчивость начинала её раздражать. — Так что же ты, бестолочь, сразу не доложил об этом королю? — произнесла она сдавленным от гнева голосом. — Так принц сам запретил мне, ваша милость… Он сказал, что они с леди Ланнистер вернутся ещё до вечера, — отозвался стражник в невольном страхе и на всякий случай поклонился ещё раз. Дейнерис бросила на него презрительный взгляд, но больше не промолвила ни слова и просто слегка ударила сапогами по бокам лошади. Уже через минуту та очутилась у входа в замок, где четверо других стражников при виде королевы отвесили ей низкий поклон. Дени удостоила их не более чем взглядом и, спешившись без всякой помощи, почти бегом направилась в тронный зал. Полы её плаща развевались на ходу, а сердце всё сильнее стучало от нараставшей тревоги. Внезапно она со всей ясностью поняла, почему Аногар так скрежетал в Драконьем Логове и упорно не желал угомониться. Ведь Миссандея ей некогда рассказывала, что во время её плена у дотракийцев Рейгаль и Визерион тоже вели себя крайне неспокойно и даже голодали… О боги! как же она, Мать Драконов, сразу не поняла этого? Куда мог подеваться её озорной и неуёмный Джиор — хозяин Аногара? В тронном зале собрался уже весь Малый Совет с королём во главе. Эймон и Лианна находились тут же; они о чём-то говорили с отцом, но, завидев мать, почти влетевшую внутрь, немедленно бросились к ней. — Мама, мама! — крикнула принцесса, не смущаясь уставившихся на неё королевских советников. — У нас беда! Джиор и Джоанна пропали! — Я уже знаю, милая, — ответила Дейнерис, постаравшись смягчить свою ярость хотя бы ради дочери. — И вы их ищете только здесь, в замке? — Да, — тряхнул головой Эймон, — но их нигде нет. Никто ума не приложит, куда они могли деться, даже отец и дядя Тирион. А обыскали уже все коридоры и комнаты замка. Дени порывисто притянула к себе обоих детей и обняла их, внутренне радуясь, что хотя бы с ними всё в порядке. Однако уже через несколько мгновений она выпустила Эймона и Лианну из объятий и, безошибочно нашарив взглядом среди советников темнокожего мужчину с волевым и решительным лицом, необычно резко приказала: — Серый Червь! Подойди ко мне! Лорд-командующий Королевской Гвардии твёрдой поступью вышел на середину зала и остановился в двух шагах от королевы. Он уже не помнил, когда в последний раз видел её такой суровой и напряжённой, но прекрасно понимал, чем это вызвано. — Собери всю Королевскую Гвардию, всех Безупречных, какие только находятся в замке, и прикажи им обыскать весь город, до последнего квартала. Пусть расспросят всех, кто попадётся им по пути. Дежурный стражник сказал мне, что сегодня утром принц Джиор и Джоанна Ланнистер отправились на прогулку в Королевскую Гавань, — Дейнерис говорила быстро, но грозно, будто отчеканивала каждую фразу, и внимательно смотрела прямо на Серого Червя. — Да, моя королева, — лорд-командующий, не задавая лишних вопросов, изогнул стан в почтительном поклоне, а распрямившись, направился к выходу из зала. Как только он скрылся за дверями, Дени обернулась к Малому Совету и уже немного спокойнее произнесла: — А вы можете идти по своим покоям, милорды. Вы сделали всё, что могли, и теперь вполне заслуживаете законного отдыха. Не смею вас задерживать. Члены Малого Совета с облегчением переглянулись и, поклонившись Джону, сидевшему на Железном Троне, почти одновременно двинулись к дверям, за которыми только что скрылся Серый Червь. Проходя мимо королевы, каждый из них кланялся ещё и ей. Последним уходил Тирион, в чьих глазах, против обыкновения, Дени не заметила весёлости и хитринки. Вместо поклона он ободряюще погладил её по опущенной руке и тоже покинул Большой зал. Теперь в зале осталось лишь королевское семейство. Дени подошла к Железному Трону и наконец-то смогла взглянуть в лицо своего мужа, которого не видела уже несколько дней. Ей показалось, что Джон, и без того обладавший скорбным выражением лица, стал выглядеть ещё грустнее обычного и словно постарел на пару лет. При виде жены король встал с трона и, молча взяв её за руку, неожиданно резко заключил в объятия и начал поглаживать по спине, пытаясь то ли обнадёжить, то ли утешить. Дени обняла Джона в ответ и уткнулась лицом в его шею сзади, впервые за всю ночь ощутив хоть какое-то облегчение. Оба супруга прикрыли глаза и какое-то время просто стояли, не размыкая объятий. — Мама, отец… а что делать нам? Тоже присоединиться к поискам? — наконец подал голос Эймон, который, как и сестра, стоял на нижней ступени постамента. Они молчали несколько минут, инстинктивно не желая нарушать этот момент душевного единения родителей. — Забирай Лианну и идите спать, — посоветовал Джон, продолжая гладить жену по спине. — Безупречные обыщут Королевскую Гавань самостоятельно. Принц и принцесса недоверчиво покосились на отца, но возражать не решились, понимая, что пользы в поисках вне Красного Замка от них будет не так уж много. Только в этот момент они оба ощутили, как сильно устали за целый вечер и полночи бесплодных поисков по всему замку. Эймон потянул сестру за руку, спрыгнув вместе с ней с постамента, и оба они, пожелав отцу и матери спокойной ночи, исчезли в потайной галерее слева от Железного Трона. Наконец, выпустив Дени из объятий, Джон с грустной улыбкой проговорил: — Прости, любовь моя, что мы не уследили за этими сорванцами. Только, прошу, не вини в этом Миссандею или Тириона. Ты же знаешь: они давно уже привыкли, что Джиор и Джоанна постоянно попадают в какие-то неприятности. Будем надеяться, что Безупречные всё же найдут их где-нибудь в городе целыми и невредимыми. — Будем надеяться… — как эхо, повторила Дейнерис. — И всё же… всё же меня не оставляет мысль, что с ними случилась беда. Когда мы с Дрогоном прилетели в Драконье Логово, Аногар так бесновался, что даже я не могла его успокоить… По словам Миссандеи, во время моего отсутствия в Миэрине Рейгаль и Визерион тревожились ничуть не меньше. — Разве у драконов настолько сильная связь с наездниками? — удивился Джон. — Я думал, что так чувствовать своих хозяев могут только лютоволки… — Тебе что; ты наполовину Старк, северянин, и всю жизнь таким и останешься, а наши дети — Таргариены, и они знают, каково это — быть хозяевами драконов, — Дени непроизвольно улыбнулась. — Может, тебе тоже лучше пойти спать, Джон? — А как же ты? — Я буду здесь. Подожду, пока Серый Червь не явится с вестями о результате поисков, — пояснила она. — Ну, если ты этого хочешь… Только потом немедленно оповести об этом меня, — Джон ласково поцеловал жену и, спустившись по ступеням постамента, направился к потайной галерее. Дейнерис осталась одна. Она то ходила взад и вперёд, то садилась на Железный Трон и стучала пальцами по подлокотникам. А потом вставала снова, мучимая тоской и различными видениями. То ей мерещилось, что скоро в зал вернётся Серый Червь, сопровождая обоих пропавших детей; то возникало перед ней тело Джиора с кровавой раной в груди, и тёплая кровь падала ей на руки с кинжала неведомого убийцы… Иногда вдруг появлялась надежда. Может быть, Безупречные действительно скоро явятся с добрыми вестями. И тогда всё тяжкое отпадёт. И всё будет снова как раньше, всё как раньше. Она и не знала до этой ночи, как хорошо было раньше… Время тянулось томительно медленно. Когда тьма снаружи мало-помалу начала слабеть, уступая место первым лучам рассвета, в забранном решёткой окне над Железным Троном послышался резкий птичий крик. Дени, дремавшая прямо на троне, вздрогнула и приоткрыла слипавшиеся глаза. Сквозь решётку, которую украшало резное металлическое изображение дракона, пролетел почтовый ворон и прямо в полёте небрежно швырнул на постамент письмо. В тот же миг он дважды каркнул над головой королевы с откровенной насмешкой и покинул зал тем же путём, каким и проник внутрь. Дени подняла свиток и развернула. На секунду она замерла в сильном удивлении, но затем его сменила ярость, которая только усиливалась по мере чтения письма. «Если ты читаешь это письмо, Дейнерис Бурерождённая из Дома Таргариенов, то я готов к войне с тобой и снова могу думать о мести. Я долго ждал момента, когда смогу отплатить тебе за то унижение, что ты мне причинила. Я не умею прощать вообще, но то, что сделала ты, простить нельзя. Для того ли ты уничтожила Бухту Работорговцев, переменив даже её извечное название? Ты говорила, что хочешь уничтожить там работорговлю и обеспечить всем достойную жизнь. Но единственное, что ты вызвала у нас, тамошних господ, — желание отомстить и вернуть прежние порядки. Рабы, эти покорные скоты, были благодарны тебе. Они тебе верили, они восхищались тобой. Но ты чужачка. Ты просто вестеросская шлюха, не способная ни на что хорошее. Я понимал это с самого начала, но закрывал на это глаза, ибо ты согласилась хотя бы вернуть бойцовые ямы. Тем более я знал, что слишком рано бунтовать — опасно. А теперь я прямо говорю: я ненавижу тебя. Ненавижу всё, что связано с тобой, мерзавка. И больше всего я хочу увидеть твоё падение и твою смерть. Мне нечего терять, кроме жизни. Четырнадцать лет назад ты лишила меня всего, но пощадила, и тем самым своими же руками создала против себя оружие. И оно уже скоро достигнет своей цели. Тот день, когда это произошло… Ты помнишь его? Это не был твой самый последний день в Миэрине, но ты должна его помнить. Я и два моих спутника пришли к тебе и потребовали, чтобы ты покинула город и вернула всё, как было раньше. Ты сказала, что это исключено, и принялась сжигать драконьим огнём наши корабли. Но этого тебе было мало. Ты сказала, что в отместку за нарушение договора один из нас должен умереть. Мои спутники указали на меня, как на того, кто не равен им по происхождению. Я не ожидал этого и взмолился о пощаде… Ты помнишь, как это было? Потом твой прихвостень-карлик сказал, что меня отпустят, если я впредь не осмелюсь выступать против тебя. Он сказал, что я должен поведать об этом всем остальным работорговцам. Сказал, что я больше не Мудрый мастер. Я ненавижу тебя! Я ненавижу тебя так, что хочу лично разорвать тебя на куски. Ты не представляешь моих мук. Я был слишком слаб, чтобы потребовать своё обратно. Любой из твоих драконов сжёг бы меня за секунду, а сама ты жила бы дальше. Я не мог этого допустить. Я решил подождать, пока наберусь сил вместе со своими сторонниками, и тогда уже бросить тебе вызов. И сегодня судьба улыбнулась мне. Мои подчинённые приплыли в порт Королевской Гавани и хитростью заманили на свой корабль мальчишку лет восьми. С серебряными кудрями и фиалковыми глазами — точь-в-точь как у тебя. Он назвался принцем Джиором из Дома Таргариенов, сыном Дейнерис Бурерождённой. С ним была ещё девчонка по имени Джоанна Ланнистер, твоя воспитанница. Что, Мать Драконов? Каково это тебе — знать, что твоё отродье находится в плену у твоего злейшего врага? Бояться за него. Думать, что его могут лишить жизни в любую минуту. Страшно, не так ли? Ты лишила меня всего, что я имел. Не обижайся, когда потеряешь своего глупого отпрыска. Я убью его. Если же он попытается сбежать, то я велю убить твою воспитанницу. И что же? Напомню: если ты читаешь это письмо, то я готов к войне с тобой. Ты не сможешь отказаться от того, чтобы развязать эту войну, — иначе я убью обоих пленников. Но вряд ли ты прилетишь одна — иначе мои солдаты застрелят и тебя, и твоего дракона. Да, ты не откажешься, ты прилетишь одна или со своей семьёй и армией, а вас буду ждать я. Но своего щенка ты больше никогда не увидишь. Я сделаю всё, чтобы один из вас погиб на глазах у другого. И всё твоё семейство ждёт та же участь. С искренней неприязнью, Йеззан зо Каггаз». Ярость Дейнерис была поистине безгранична. Лишь огромным усилием воли она не разорвала бумагу в клочья. Её плотно сжатые губы побелели, как у мёртвой; глаза разом потускнели, и что-то жёсткое, огненное засветилось в их глубине. Да, она виновата с точки зрения Йеззана и остальных работорговцев, но угрожать Джиору? Никто не посмеет причинить вред её сыну. Никто. — Мы ещё посмотрим, Йеззан, кто кого. Мы ещё посмотрим…

***

Той же ночью и утром. Острова Ступени, Кровавый Камень. Йеззан зо Каггаз проводил глазами ворона, который вылетел из окна замка и устремился в ночное небо над морем, и удовлетворённо вздохнул. Долгих четырнадцать лет он ждал этого момента и сейчас вполне мог насладиться своим превосходством над Матерью Драконов. О, Йеззан отнюдь не бездействовал все эти годы! Покинув Миэрин после унизительного выкупа собственной жизни, он долгое время кочевал по разным городам Эссоса, пока наконец не обосновался в Волантисе. Там рабство процветало, как и в бывшей Бухте Работорговцев и в некоторых Вольных городах, испокон веков, и вскоре бывший Мудрый мастер смог зажить почти что прежней жизнью. Но при этом не было и недели, чтобы он не вспоминал свою родину — Юнкай — и не слал различные проклятия на голову той, что разрушила устоявшееся житьё его самого и его соотечественников. Даже живя в Волантисе, Йеззан не терял связи с Заливом Драконов и прекрасно знал обо всём, что там происходит. К его досаде, после подавления бунта жизнь Миэрина, Юнкая и Астапора начала медленно, но верно налаживаться, и искать себе союзников среди новых, «свободных жителей» Залива было бесполезно. Зато львиная доля бывших господ — таких же, как и он — по-прежнему ненавидела заморскую «Разрушительницу оков» и горела желанием отомстить ей и вернуть в Залив Драконов старый порядок. Йеззан зо Каггаз отлично знал это и вскоре, наладив связи с ними всеми, стал их негласным, а потом и общепризнанным лидером. Но его цель была куда более масштабная: он жаждал не просто восстановить рабство во всём Эссосе там, где, оно было отменено, но и по возможности привнести его за Узкое море, в Вестерос. А для этого Йеззану требовалось убить и саму Дейнерис Таргариен, и её семью — всё «драконье племя», до единого. Итак, отправив письмо в Королевскую Гавань, предводитель войска работорговцев решил немного отдохнуть и, выйдя из своего «тронного зала», отправился по коридорам замка к себе в спальню. По дороге он миновал особенно прочную, обитую железом дверь, за которой находилась комната, куда он недолго думая велел поместить своих заложников. Йеззан отлично знал, что Джиор Таргариен не покинет пределы этого острова живым — об этом он уж точно позаботится, — но и пользы ни от него, ни от его подружки особенно не предвиделось. Они нужны были ему только как приманка, и ничего более. Вряд ли они даже знали состав и количество вестеросской армии… Но дальнейшее спокойствие было нарушено приходом Озлата зо Серхака — одного из его ближайших сторонников, которого Йеззан именно поэтому и отправил на разведку в Королевскую Гавань. — Ваше великолепие, — он склонил голову в знак уважения, — там приплыли Золотые Мечи и Гонимые Ветром. — А Мститель с ними? — разом оживился Йеззан. — Этот Дейрон Блэкфайр (*) перегнал его сюда? — Перегнал, перегнал. Причём не один, а с женой, — кивнул Озлат, чем вызвал на лице у собеседника довольную улыбку. — Будете принимать их во дворе, ваше великолепие? Надо же всех воинов как-то разместить. А разместить ещё и дракона, сами знаете, — дело нелёгкое. — Знаю, знаю, — Йеззан махнул рукой и, не теряя ни минуты, зашагал по коридору к выходу из замка. — А что слышно про остальные войска? — Они прибудут в ближайшие дни, ваше великолепие. И Бессмертные, и все прочие, — ухмыльнулся Озлат, довольный не менее своего патрона. — Это хорошо… — глубокомысленно согласился Йеззан. — А пока распорядись, чтобы на башнях установили скорпионы. Штук пять — на всякий случай. С этими огнедышащими тварями надо держать ухо востро. — Да-да, я знаю. Будет исполнено, — Озлат отвесил короткий поклон. Йеззан, все эти годы помнивший, как его хотели выдать на смерть только за то, что он не благородного происхождения, вновь ощутил, как это греет ему душу. Оба работорговца, ускорив шаг, направились во двор. «Скоро последних драконов ждёт последний день в их жизни», — мелькнуло в голове Йеззана, стоило ему представить расставленные на башнях скорпионы, и по лицу его расползлась улыбка злорадного торжества.

***

Этой ночью не смыкали глаз и пленники работорговцев. Они сидели на широком подоконнике в отведённой им комнате, едва не прислоняясь носами к холодному стеклу, и разглядывали в окно всю огромную панораму перед замком. К берегу один за другим приставали целые вереницы кораблей, с которых рядами сходили солдаты — сотни, тысячи солдат. Во что они были одеты, рассмотреть не представлялось возможным даже при свете многочисленных факелов, но по мере их расслоения по берегу стало видно, что все они облачены на эссосский манер и отлично вооружены. Их было много, очень много, а флотилия всё прибывала. — Они готовятся к войне, — проговорил Джиор после долгого молчания. — Джоанна, прости меня, что я уговорил тебя осмотреть этот проклятый корабль… Мы бы давно уже были дома, в Красном Замке. — Я тебя и не виню, — внезапно ответила девочка. — Откуда ты вообще мог знать, что так получится? Да и этот Озлат зо Серхак умеет притворяться… — Но война состоялась бы и без нас, — продолжал размышлять принц. — Просто я зачем-то нужен этим господам. Наверное, чтобы у него был козырь против моей мамы… Миссандея рассказывала, что бывшие хозяева Бухты Работорговцев возненавидели её после того переворота. Что-то с ней теперь будет? И с папой, и с Эймоном, и с Лией… Джоанна лишь кивала по мере его слов, почти не узнавая своего товарища. Раньше Джиор не любил размышлять о чём-то подолгу: его легкомысленный и озорной нрав всегда перешивал острый ум. Теперь же плен, судя по всему, начинал влиять на него в противоположную сторону. И это немало удивляло юную леди Ланнистер. Внезапно за окном что-то поменялось: залив накрыла чья-то огромная тень, которая была заметна даже на фоне предрассветного неба, и даже через стекло донёсся громкий гортанный скрежет. При звуках этого скрежета Джиор так и подскочил на подоконнике. — Дракон! Джоанна, это дракон! — воскликнул он почти неверяще. — Неужели это Дрогон? или Рейгаль? Джоанна тоже вгляделась повнимательнее и обнаружила, что принц ошибся. Этот дракон был практически так же громаден, как Дрогон, но чешуя его имела не чёрный или зелёный цвет, а бирюзовый. Он был очень красив, почти как Самбар или Аногар, но, как видно, отличался ещё более свирепым характером: даже не приземлившись, он поджёг сразу два корабля, с которых к тому времени уже сошли все люди, чем вызвал бурю возмущения среди всех, кто был на берегу. Опустившись на поспешно освобождённое пространство, бирюзовый дракон разогнал крыльями и рёвом тех, кто, по его мнению, мог ему помешать, и заскрежетал так кошмарно, что заставил вздрогнуть не только работорговцев и наёмников, но и Джиора с Джоанной, безмолвно приникших к стеклу. Это и был тот самый загадочный Мститель, которого упомянул Йеззан зо Каггаз в разговоре с Озлатом. Внезапно он присмирел, и с его спины сошли два человека, которых Джиор и Джоанна рассмотреть не могли, сколько ни старались. Зато они увидели, что Йеззан поприветствовал их как равных и даже с почтением, после чего один из новоприбывших вернулся к дракону, явно желая перегнать его на более отдалённое место. Только сейчас Джиор в полной мере осознал, в какую ловушку попадут те, кто прибудет на Ступени выручать его и Джоанну. Ведь никто, кроме них, не знает, что у армии работорговцев тоже есть свой дракон. Его наверняка может одолеть только Дрогон, да и то не сразу… И теперь матери и отцу придётся расплачиваться за его глупость такой страшной ценой! Джиор понял, какую непоправимую ошибку он совершил, и, уткнувшись лбом в свои колени, зарыдал беззвучно и горько.