Targaryen Restoration

Захлопав крыльями, незнакомый дракон приземлился на поляну, и Дени стало ещё отчётливее видно, что он действительно размером почти с Дрогона и при этом удивительно красив. С его спины поднялся и сошёл по крылу высокий худой мужчина лет тридцати пяти, с лицом узким и надменным, с волосами, переливающимися в свете луны чистым серебром. Цвета его глаз Дейнерис была не в силах разглядеть из-за ночной тьмы, рассеиваемой лишь звёздами и луной, но отчего-то могла поклясться, что они фиолетовые. По всему своему виду и даже по ухваткам незнакомец напомнил ей Визериса — но не того, каким она знала его большую часть своей жизни в Вольных Городах, а взрывного полубезумца, каким он запомнился ей уже в Дотракийском Море. К тому же на боку у него болтался меч, и потому Дени, совершенно безоружная, сочла за лучшее не приближаться к нему: мало ли что у него может быть на уме… На всякий случай она не сделала ни шага от Дрогона, рядом с которым подсознательно чувствовала себя более спокойно. Между тем незнакомец подошёл к Дейнерис и окинул её с головы до ног внимательным, цепким, оценивающим взглядом с явственным оттенком презрения. Поймав себя на том, что ей не по себе от этого взгляда, та гордо вскинула голову и воззрилась на мужчину так, точно это не она, а он находился сейчас в смертельной опасности. — Кто ты такой? — спросила Дени. Пусть незнакомец и имел валирийскую, настоящую Таргариенскую внешность, но от него веяло угрозой. — Моё имя — Дейрон. Дейрон Блэкфайр, — представился тот, даже не подумав поклониться или хотя бы кивнуть. Особенно явный акцент он сделал на свою фамилию. — А кто ты, позволь узнать? — Дейнерис Бурерождённая из Дома Таргариенов, королева андалов, ройнаров и Первых Людей, — отозвалась Дени, сознательно решив опустить внушительный список своих титулов. Того, что она королева Вестероса, сейчас ей казалось более чем достаточно. — Говоришь, твоя фамилия — Блэкфайр? Я читала о Блэкфайрах в библиотеке Красного Замка… Но как ты можешь происходить из этого рода? Ведь он пресёкся после смерти Мейлиса Чудовищного… — Как видишь, не пресёкся, — самодовольно ухмыльнулся Дейрон. — Мой прадед, сын Деймона Первого, погибшего на Краснотравном поле, бежал со своей сестрой и помощником в Тирош. Они так и не сумели… или не осмелились… собрать своё войско и оспорить Железный Трон у своего законного брата, чьё имя я ношу… А их внук, мой отец, и вовсе перебрался жить в Асшай, на край земли… Он надеялся, что ему удастся найти там живого дракона и, вырастив его, вернуться в Вестерос и захватить престол. Но это удалось лишь мне — Дейрону, последнему из Блэкфайров! — эти слова он выкрикнул с неожиданной яростью. Его дракон заревел, словно соглашаясь с этими словами. Слушая его, Дени невольно вспоминала историю собственной жизни — своей и Визериса. Единственной мечтой её брата, которой он бредил всегда, сколько она себя помнила, но в разной степени, было возвращение домой и отвоевание прародительского престола у Узурпатора. И в душе Дейнерис не могла не испытывать благодарности к нему за то, что эту самую мечту он смог внушить и ей. Без неё она давно уже не мыслила себя и не могла даже представить, что стало бы с Семью Королевствами, если бы она сама погибла ещё в Эссосе, а Джон так и не узнал бы о своём истинном происхождении. — Удалось?.. — переспросила она, усилием воли загнав эти мысли на задворки сознания. — Может, ты и вырастил в Асшае дракона, но тебе никогда не занять Железный Трон! Он мой по праву, и не потомку бастарда, пусть даже и королевского, заявлять о своих видах на него, Дейрон Блэкфайр! При этих словах «потомок бастарда» так стиснул зубы, что его ухмылка стала напоминать звериный оскал. От отца он знал всю историю своего рода до тонкостей, и происхождение Деймона Первого, рождённого принцессой Дейной Таргариен от её поистине недостойного кузена-короля, чья похоть не знала границ, оскорбляло его так сильно, как не могло оскорбить ничто другое. — То, что мой прапрадед — бастард, не имело никакого значения для его отца! — отрезал Дейрон. — Он был узаконен, и именно ему досталось Чёрное Пламя — фамильный валирийский меч Таргариенов! И Деймон мог стать королём Семи Королевств, не проиграй он ту самую битву на Краснотравном поле! Он был чистокровным Таргариеном, настоящим драконом, как и его брат, надевший корону только потому, что родился от королевы Нейрис! И у меня, потомка Чёрного Дракона, прав на Семь Королевств ничуть не меньше, чем было у него! Пока он говорил, лунный свет упал прямо на его лицо, осветив лиловые глаза, светившиеся откровенным фанатизмом, почти безумием. Это было так хорошо видно, что Дени содрогнулась в смятении, постаравшись не показывать виду перед собеседником. Своими запальчивыми речами он снова напомнил ей Визериса, но брат почти никогда, не считая последних месяцев своей жизни, не пугал её так, как этот человек. Она незаметно коснулась ладонью тёплой чешуи Дрогона, словно ища поддержки, но тот почему-то не проявлял такого живого интереса к беседе, как делал это всегда. Вместо этого он, перестав зализывать рану от болта на плече, с откровенным любопытством и притом без особой агрессии рассматривал бирюзового дракона Дейрона, который, в отличие от него, утробно скрежетал и бил хвостом по земле. — Поэтому ты и вступил в союз с Йеззаном зо Каггазом? — поняла Дейнерис, заставляя себя смотреть прямо в лицо своему странному собеседнику. — Это не я вступил с ним в союз. Это он стал со мной союзничать! — самодовольно отозвался Блэкфайр. — Несколько лет назад он сам приплыл в Край Теней, желая отыскать там дракона или хотя бы драконье яйцо. Без моего Мстителя у него не было бы почти никаких шансов воздать тебе должное! Только дракон может одолеть дракона, и даже какому-нибудь юнкайцу это понятно. — Работорговцы никогда не заключают союзы даром. Что он пообещал тебе взамен твоего дракона? — поинтересовалась Дени. Она уже давно, после первого письма Йеззана, чувствовала, что его цели простираются даже дальше, чем стремление уничтожить всех оставшихся Таргариенов. — Железный Трон! — Дейрон гордо приосанился. — И восстановление рабства в Заливе Драконов с последующим насаждением его в Вестеросе. — В Вестеросе никогда не было рабства, — спокойно откликнулась Дейнерис на эти слова. — И никогда не будет. И ты не сможешь восстановить его в Заливе Драконов. Я ни за что не позволю какому-то изгнаннику-асшайцу разрушить то, над чем я трудилась несколько лет! Лицо Дейрона опять перекосилось. Он шагнул к собеседнице, сократив расстояние между ними почти вдвое. — Изгнаннику, говоришь? Кто бы выступал! — он презрительно сплюнул наземь. — Насколько я знаю со слов Йеззана, ты тоже долгое время была королевой без королевства и несколько лет шаталась по Эссосу лишь потому, что не могла найти себе достойную армию для борьбы за Железный Трон! Что, каково это — знать, что твой законный престол находится в руках узурпаторов? Теперь пришёл черёд гневаться Дейнерис. Узурпаторшей её не называл никто и никогда. В Вестеросе её считала таковой только Серсея Ланнистер, которая сама не имела никаких прав на престол. И уже в этом Дени видела своё торжество — торжество истинной королевы — перед королевой мнимой. — Тебе этого не понять, Дейрон Блэкфайр, — холодно ответила она, пытаясь этим скрыть бурю чувств, поднявшихся в её душе. — Ты никогда не был законным наследником престола Семи Королевств. И пусть даже ты от крови дракона, как и я, но Железный Трон никогда не будет твоим! Не для того я столько лет трудилась на благо всего Вестероса, чтобы отдать его в руки осколка Блэкфайров, ослеплённого жаждой власти, как и все его предки! Дрогон, вновь продолжавший зализывать раненое плечо, оторвался от этого занятия и скрежетнул, соглашаясь со словами матери. Это стало последней каплей для её противника. Не осмеливаясь выхватить меч из-за близости чужого дракона, который не постеснялся бы спалить его дотла, он сделал ещё пару шагов, очутившись вплотную к Дейнерис, и схватил её крепкой рукой за плечо. — Осколка?.. — прошипел он. — К твоему сведению, Дейнерис Таргариен, я женат и со дня на день стану отцом! Так что, когда я убью тебя и вырежу под корень всю твою семейку, мой род не прервётся. А род Таргариенов прервётся раньше, чем на небе взойдёт солнце! Его хватка была весьма болезненной, однако Дени даже не попыталась вырваться. Она вспомнила раненого Рейгаля, упавшего вместе с Джоном на побережье в самый разгар битвы; вспомнила, что не видела Эймона с того момента, как все на «Кузнеце» вступили в бой; вспомнила, что Джиор всё ещё находится в плену в том самом замке… и ей против воли стало страшно. Неужели Дейрон прав? Словно отвечая на её мысли, он приблизил лицо к её лицу, по-прежнему крепко держа за левое плечо. Его глаза взирали на Дени с таким злобным, ненавидящим выражением, что казалось — из них вот-вот начнёт выплёскиваться настоящий огонь. — Я бы мог перерезать тебе глотку прямо здесь, если бы не знал, что в таком случае погибну в пасти твоего дракона, — продолжал он таким же пониженным голосом. — Драконы крайне привязаны к своим хозяевам; уж мне ли не знать. Чтобы не рисковать своим будущим престолом, я готов дать тебе возможность умереть иной смертью. Согласишься — я убью тебя, как истинного дракона, в воздушном бою, на глазах у всего острова. А нет — зарежу, как овцу. Но с Кровавого Камня не выпущу. С последними словами Дейрон оттолкнул собеседницу от себя, как оттолкнул Джиора после первой беседы с ним, и в его лице, точь-в-точь как тогда, произошла странная метаморфоза. Он посмотрел на Дени уже не с ненавистью, а презрительно, равнодушно. Словно перед ним и вправду овца связанная лежала. — Твоего дракона я трогать не буду. Не побоишься взлететь на нём в воздух и сразиться со мной — похороню тебя, как королеву. А не сразишься — прикажу Мстителю сжечь тебя и скормлю ему твой обгорелый труп. Итак, твоё решение? «Согласишься — я убью тебя, как истинного дракона, в воздушном бою, на глазах у всего острова…» Пальцы Дени вновь коснулись бока Дрогона — словно намёк на то, что она принимает этот вызов. Дейрон мог велеть своему дракону сжечь и сожрать её сразу же после собственного приземления. Или сам зарезать, как и обещал. Мог, если бы не боялся за свою жизнь. А вместо этого… — Я согласна, Дейрон Блэкфайр, — кивнула она с максимально царственным видом. — Скажи только: почему ты сразу не вызвал меня на поединок? Моему войску не пришлось бы вступать в битву с твоими наёмниками. Дейрон только клацнул зубами, многозначительно покосившись в сторону замка, но ничего не ответил. Отойдя к Мстителю, который почему-то, несмотря на своё неспокойное поведение, до сих пор не сделал попытки напасть на Дрогона, он не слишком аккуратно вскарабкался по его крылу на загривок и, по-хозяйски усевшись в седло, крикнул: «Sōves!», из чего Дени сделала вывод, что он должен знать по крайней мере азы валирийского языка. Бирюзовый дракон взревел, хлестнул по земле хвостом и резко взмыл в небо, попутно окатив Дейнерис таким порывом ветра, что та даже покачнулась. — Как ты, Дрогон? Тебя больше не мучает твоя рана? — заботливо поинтересовалась она, видя, что Дрогон уже не так рьяно лижет своё раненое плечо. Чёрный дракон мотнул головой и, что-то отрицательно проскрежетав, распластал по земле крыло. Мимоходом погладив его по морде, Дени поднялась наверх, устроилась в седле и, слегка нагнувшись, схватилась за гребни, давно чуть ли не отполированные её ладонями. Привычный возглас — и Дрогон взвился в предрассветное небо, торопясь догнать своего будущего противника. Дени закусила губу: бой обещал быть нелёгким, а она так и не помогла Джону и Рейгалю и даже не знает, всё ли с ними в порядке, живы ли они или погибли от рук вражеских солдат… Дейрон не стал останавливать Мстителя над той поляной, откуда они только что взлетели, а наоборот, направил его куда-то в другую сторону. Дрогон устремился за ними, и спустя буквально три минуты Дени, бросив взгляд вниз, по шуму, кораблям и кострам без труда узнала то самое побережье, на котором ей пришлось оставить Джона с Рейгалем. Ничего более детального разглядеть было невозможно, но снизу донеслись характерные драконьи рёв и скрежет, и сердце Дени радостно дрогнуло. Рейгаль жив, он не истёк кровью от скорпионовых болтов! Остаётся надеяться, что после падения он не дал в обиду и своего наездника… Прямо над побережьем драконы наконец поравнялись, и Дрогон с азартом набросился на своего бирюзового врага. Когда два дракона, уже умудрённые опытом, сходятся в смертельном бою, их всадники обычно полагаются на их природное оружие. На когти — чёрные, как железо, длинные, как мечи, и острые, как бритвы. На челюсти, столь сильные, что могут прогрызть даже рыцарские доспехи. На хвосты, чьи хлещущие подобно кнутам удары способны разносить телеги в щепки, ломать хребты крепких боевых коней и подбрасывать людей в воздух не меньше чем на пятьдесят футов. Дрогон и Мститель по драконьим меркам были ещё молодыми и потому такими же проворными в полёте, как и их младшие собратья. Снова и снова они устремлялись один на другого, но лишь чтобы в последнее мгновение кто-то из них увернулся. Они парили, как орлы, падали камнем вниз, кружили ястребами, огрызаясь, рыча и выдыхая огонь, но так ни разу и не сошлись. Их всадники только и знали, что крепче держаться за гребни, прильнув всем телом к загривку, и с трудом переводили дыхание от ветра. Раз Мститель исчез в гряде облаков, но лишь для того, чтобы, появившись через пару мгновений, наскочить на Дрогона сзади и опалить его хвост мощным сполохом огня. Меж тем чёрный дракон вертелся, изворачивался и петлял так неистово, что несколько раз Дейнерис едва не сметало с седла. Только что он был под своим противником — и внезапно развернулся в воздухе и оказался позади него. Всё выше и выше поднимались драконы в небо, на котором уже начинали таять звёзды, а тысячи очевидцев как заворожённые взирали на них с побережья, позабыв даже о собственной битве.

***

Джон сам не понял, каким чудом он всё ещё жив. Ещё пытаясь всеми силами удержаться на падающем Рейгале, он жестоко ругал себя за собственную оплошность. Неудивительно: из-за него ранили его дракона, и к тому же он сам оказался в смертельной опасности. Воины Ланнистеров только-только начали высаживаться на берег, но их противники уж точно постараются не упустить редкостную удачу — убить короля Вестероса, что из Дома Таргариенов, да ещё и его дракона… Зная это, Джон, как только Рейгаль тяжело рухнул на землю, поспешил слезть с его спины, ибо прекрасно понимал, насколько был бы уязвим для стрел и копий в ином случае. Прикрыв наездника здоровым левым крылом, дракон, всё ещё ревущий от боли, стал пытаться извлечь зубами болт из правого крыла. При этом ему мешал болт, который торчал между грудью и шеей, но вынуть его было вовсе невозможно, и Рейгаль едва ли не катался по песку от невыносимых страданий. С каждым рёвом из его пасти вырывалось пламя, из-за которого к нему боялись подойти вражеские наёмники, так что уже скоро они оставили самого дракона в покое и лишь пытались убить Джона, но обычные стрелы не могли ни пробить, ни даже ранить драконью чешую, а рубить Рейгаля мечами было опасно для жизни. С каждой минутой он изнемогал всё больше, так что вскоре Золотые Мечи и Гонимые Ветром оставили безнадёжные пока попытки и бросили почти все свои силы на вестеросских воинов, которые уже пришвартовали все свои уцелевшие корабли и перешли в береговую атаку. Всех яростнее дрались сами Джейме и Бриенна, от чьих валирийских мечей с самых первых минут полегло не менее дюжины врагов. Убедившись, что покушения на его хозяина прекратились, Рейгаль немного отвёл правое крыло в сторону и заскрежетал так пронзительно и жалобно, что у Джона защемило сердце. Он как никто другой видел, что его дракон вскоре может умереть, если только не предпринять решительных действий, и как можно быстрее. — Ты хочешь, чтобы я помог тебе вытащить стрелу? Да, Рейгаль? — спросил он громким голосом, чтобы дракон услышал его сквозь гул разгоревшегося боя. Рейгаль кивнул, отчего болт над его грудью дёрнулся, и из-под древка ещё сильнее потекла кровь. Пользуясь тем, что пространство вокруг него относительно свободно, дракон слегка отполз назад и вытянул шею, без слов прося у своего наездника помощи. Джон, сознательно забыв о том, что теперь он почти беззащитен, схватился за древко болта обеими руками и дёрнул изо всех сил. Копьё поддалось со второго раза. Лишь после этого он в полной мере ощутил, как сильно болят его рёбра, отбитые из-за удара о жёсткую драконью чешую. Но по сравнению с тем, какой благодарный скрежет издал Рейгаль, наконец освобождённый от самой мучительной стрелы, это ровным счётом ничего не значило. Несколькими секундами позже он самолично выдрал зубами болт, засевший в его правом крыле. Теперь из обоих пробитых участков драконьего тела текла кровь, и Рейгалю не было другой заботы, как без конца лизать то одну, то другую рану, не обращая даже особенного внимания на своего хозяина. Видя, что дракону сейчас не до него, Джон выхватил из ножен Длинный Коготь и приготовился отражать атаки сразу нескольких наёмников. Однако прежде, чем на него снова обратили внимание, в небе раздался необычайно громкий, сдвоенный скрежет. Когда он повторился ещё раз, все до единого солдаты перестали биться друг с другом и, опустив оружие, запрокинули головы и стали вглядываться в двух громадных драконов над побережьем. Их бой выглядел очень красиво, а вместе с этим — довольно странно. Они не упускали случая окатить друг друга хорошей порцией пламени и нередко клацали клыками в нескольких дюймах от противника, но ещё ни разу ни один из драконов не сделал попытки прокусить другому шею или крыло, а тем более — сшибить ударом хвоста чужого всадника. Напротив, оба дракона будто напрочь забыли о том, что на их спинах кто-то сидит, и, увлечённые своим диковинным поединком, взмывали в небо, где уже исчезали звёзды, всё выше и выше. — Вот это да, — негромко заметил раненный в руку сир Подрик, обращаясь к Бриенне, рядом с которой сражался всё время до этого. — Вы видели когда-нибудь такое, миледи? Можно подумать, что это не смертельная схватка, а брачный танец. Леди Ланнистер, к тому моменту успевшая сразить наравне с мужем не меньше двадцати Гонимых Ветром, лишь отмахнулась от своего бывшего оруженосца, словно от докучливой мухи. Как и Джейме, и все их солдаты, она не могла оторвать взгляда от драконов, то и дело переплетающихся в этом «танце», и зачарованно смотрела вверх. Но никто не переживал за исход драконьей схватки так сильно, как Джон, застывший столбом возле Рейгаля. Тот на время даже перестал зализывать свои раны, где кровотечение всё же относительно удалось прекратить, и лишь скрежетал в тревоге за мать и брата. С земли не было видно никого из драконьих всадников, однако Джон почти физически чувствовал, как тяжело Дени удержаться на Дрогоне; как она вжимается в седло и припадает грудью к грубому загривку; как стискивает гребни буквально до боли в пальцах; как ей трудно дышать из-за бьющего в лицо ветра… Он отлично знал и помнил, как это бывает, и потому без труда мог представить, каково сейчас приходится его жене. Конечно, пламя не причинит ей вреда, но при падении с такой высоты не способен выжить никто. И Джону оставалось лишь надеяться и шёпотом молиться всем богам, старым и новым, чтобы его отважная королева осталась цела и невредима, а Дрогон сразил её противника.

***

Лишь спустя примерно пятнадцать мучительно долгих минут Мститель, почудилось, наконец притомился и понёсся обратно к земле. Дрогон кинулся за ним, отчего Дени в очередной раз чуть не задохнулась от ветра. За время этого «танца драконов», как она успела мысленно окрестить эту странную схватку, она настолько измучилась, что уже не думала ни о Дейроне, ни о его словах, а о том, как бы не выпасть из седла и не разбиться о море или о берег. Последний раз Дрогон был столь же непослушен только в Миэрине, когда во многом по его вине она оказалась в плену у дотракийцев. А что нашло на него теперь?.. У Дени было немало предположений, но её вертело и швыряло в воздухе с такой силой, что ни одно из них так и не домыслилось до конца. На поспешно освобождённое пространство Мститель приземлился первым, совсем чуть-чуть опередив Дрогона. Дейрон тяжело сошёл с драконьего загривка на землю и, тяжело ступая, подошёл к своей противнице, глядя на неё покрасневшими от ветра глазами. Дени, спустившаяся с Дрогона, тоже ощущала, как её тело ноет и гудит от перенапряжения, но не подавала виду. Заметив неподалёку целого и невредимого мужа, стоявшего рядом с живым Рейгалем, из которого уже не торчали никакие болты, она улыбнулась от радости. Дейрон, стоя спиной к Джону, не понял этого и истолковал улыбку Дейнерис совершенно иначе. — Что, смеёшься надо мной? — просипел он севшим от ветра голосом. — Злорадствуешь?.. Довольна, что осталась жива после боя в небе? Дени молча покачала головой: сейчас у неё не было сил даже на то, чтобы достойно ответить врагу. Взгляд её меж тем скользнул по изгибу шеи Мстителя, и вдруг ей пришла в голову спасительная мысль, которая для любого другого человека могла стать роковой. — Ты… ты не сразил меня в воздушном поединке, — хрипло ответила она. — Так сделай это так, как ты намеревался, Дейрон Блэкфайр! Вели своему дракону сжечь меня! Моя смерть всё равно не принесёт тебе Железный Трон. Есть так много того, чего ты не знаешь… Все солдаты Ланнистеров, не исключая даже их лорда и леди, дружно ахнули. Один Джон не повёл и бровью: жена давным-давно поведала ему историю своих злоключений в Эссосе, не исключая и то, как именно ей удалось подчинить себе едва ли не всех дотракийцев. И последние её слова были весьма прозрачным намёком, который понял только король. Однако Блэкфайр, как и рассчитывала Дени, поддался на эту уловку и зашёлся сиплым, раскатистым смехом. — Принесёт она мне Железный Трон или нет, ты уже не узнаешь, Дейнерис Таргариен, — произнёс он наконец и повернулся лицом к солдатам: сбившимся в одну кучу эссосским наёмникам и их врагам из Вестероса. — Все вы слышали, вестеросцы? Ваша королева добровольно отдаёт свою жизнь в мои руки! Когда она осыплется пеплом, вы преклоните колени перед новым правителем Семи Королевств! Мститель зарычал, будто подтверждая слова хозяина, и никто из солдат Запада не осмелился сдвинуться с места. Дейрон же обернулся к своему дракону и крикнул, указав рукой на Дейнерис: — Сжечь её! сжечь! Бирюзовый дракон выдохнул сноп пламени, полностью поглотивший хрупкую среброволосую фигуру. Дрогон яростно зарычал и хлестнул Мстителя хвостом изо всех сил, вновь издав громкий скрежет — в унисон с Рейгалем. Но сжигать Блэкфайра они не стали, поскольку увидели — как и все остальные на берегу — нечто необыкновенное. Дейнерис стояла прямо в огне, разметав руки и слегка запрокинув голову, словно бы искренно наслаждалась охватывающими её трескучими языками пламени. Больше всех был шокирован Дейрон: он так и замер, не в силах сдвинуться с места. Огонь погас сам собой не более чем через минуту, и Дени вновь предстала перед всеми целая и невредимая, лишь с опалённым походным платьем. Джон, наблюдавший за ней с искренним восхищением в глазах, буквально ощутил, как вокруг качнулся воздух: это все разом судорожно вдохнули. — Т… ты… ты!.. — от изумления Дейрон дышал ртом, точно рыба на суше. — Ты выжила!.. Но как это возможно? — Одно из моих прозвищ — Неопалимая. Мне дали его двадцать лет назад, когда я вышла из погребального костра с тремя новорождёнными драконами, — гордо пояснила Дейнерис, не без удовольствия наблюдая, как злорадство в глазах её врага сменяется испугом. — Ни один огонь не сожжёт меня, потому что я и есть огонь! И, не дожидаясь ответа от Блэкфайра, она повернула голову к своему дракону и произнесла: — Пора уничтожить эту дурную кровь. Дрогон, дракарис! Дрогон с готовностью изрыгнул мощный сполох пламени, в мгновение ока охвативший Дейрона с головы до ног и заставивший кататься по песку в жутких корчах. «Дракарис!» — вновь прокричала королева, и на сей раз уже Рейгаль, повинуясь приказу матери, исторг огонь, чем сжёг Блэкфайра дотла. От него остались только жуткие обугленные кости и мясо в луже запёкшейся крови — то, что он грозился оставить от своей противницы ещё во время разговора на поляне. Когда огонь потух, Дейнерис с торжествующим видом оглядела сгрудившихся на берегу воинов — своих и чужих. Все вестеросцы, начиная с четы Ланнистеров, безмолвно опустились на колени. Один из Золотых Мечей, что стоял ближе всех к Рейгалю, внезапно бросил оружие на землю и последовал их примеру, заставив проделать то же самое и своих боевых товарищей. Мощь драконьей королевы, только что убившей одного из их предводителей, впечатлила их до такой степени, что они уже больше и не думали о продолжении боя. — Вставайте, — приказала Дени, подойдя к толпе вплотную. — На этом побережье больше не прольётся ничья кровь. Лорд Джейме, леди Бриенна, — обратилась она к Ланнистерам, — собирайте всех своих людей и садитесь обратно на корабли. Плывите на тот берег, где находится наш авангард. А вы все, — она нарочно упёрла взгляд в того наёмника, который первым преклонил колено, — похороните павших, как положено, и дальше поступайте как знаете. Нанимать вас к себе на службу я не собираюсь, но если вы снова ввяжетесь в войну с Вестеросом, вас постигнет та же участь, что и Дейрона Блэкфайра. Большая часть наёмников поспешно закивала. Лишь после этого, увидев, что ланнистерские солдаты начинают возвращаться на корабли, Дени наконец приблизилась к мужу. Тот с облегчённой улыбкой шагнул ей навстречу и крепко обнял. — О, Дени… — только и выдохнул он. — Ты жива… — Ты жив… — вторила ему Дейнерис. — Ты спас и Рейгаля, Джон? Ведь он истекал кровью от ранений… — Да, я избавил его от стрел скорпиона, — кивнул король. — А кто такой этот Дейрон Блэкфайр? Ведь по прибытии мы не видели его нигде на острове, да и Йеззан зо Каггаз не упоминал его в своём письме. — Его союзник из Асшая. Я всё расскажу, Джон; у нас много времени впереди, — уклончиво ответила Дени и аккуратно высвободилась из его объятий. — Пока что ты должен полететь со мной на противоположный берег, чтобы прекратить бой там. А потом ты отыщешь Йеззана в его замке, а я полечу на Серую Петлю. Самбар и Аногар должны быть там, иначе бы мы видели их полёт здесь, над Кровавым Камнем. Джон согласился с мнением жены и пошёл обратно к Рейгалю — осмотреть его, готов ли он к перелёту на противоположный берег острова, — а сама Дени перевела взгляд на Дрогона, да так и замерла от удивления. Он не набрасывался на Мстителя с намерением загрызть его или порвать на части, а спокойно сидел на песке. Мститель же хватал его зубами за огромные крылья, за морду и, казалось, очень надоедал своему угрюмому чёрному сопернику. Но делал он всё это без желания убить, а Дрогон смотрел на него очень благосклонно и время от времени, словно играя, слегка толкал его головой. — Дрогон, ты что делаешь? — окликнула Дени. Её дракон опять легонько боднул Мстителя и заскрежетал так, словно намекал на что-то. Дейнерис внимательно оглядела их обоих, вспомнила их странный бой в небе — теперь она со всей ясностью осознала, что он казался ей похожим на брачный танец — и поняла, что к чему. — Ты хочешь сказать, что это самка? — она кивнула на Мстителя. Дрогон скрежетнул с явно утвердительной интонацией. — Самка? — обернулся Джон, услышав последнее слово. — Тогда ясно, почему их схватка не окончилась смертью одного из них… Дени, отметив про себя догадку мужа, даже не обратила внимания на него самого — все её мысли уже занимала драконица Дейрона. Осторожными, неспешными шагами она приблизилась к ней так, что при желании могла бы дотронуться рукой до её чешуи. Мстительница (про себя Дени решила, что отныне будет называть её именно так) с рёвом дёрнулась в сторону, но неожиданно Дрогон что-то проскрежетал и успокаивающе накрыл её крыло своим, без слов говоря, что его мать не собирается причинять ей вред. Всё ещё молча Дейнерис протянула руку и принялась осторожно гладить притихшую драконицу вдоль челюсти. Мстительница сперва недоверчиво косилась на неё, а потом понемногу расслабилась и издала довольный рык. Дейрон, её покойный хозяин, не обижал её, но никогда не ласкал, и относился к ней скорее как к ценному оружию, а не верному другу. Однако эта незнакомка, почему-то не сгоревшая в её огне, казалась совсем иной… — Хорошая ты моя… хорошая… хорошая… — ласково повторяла Дени вполголоса, чтобы её не слышал никто, кроме драконов. — Не бойся, я тебя не обижу. Что ты хочешь, Мстительница: вернуться к себе на родину, в Асшай, или полететь с нами в Королевскую Гавань? Драконица скрежетнула с явным согласием на второе предложение и вдруг, наклонив голову к Дейнерис, выпустила из ноздрей облако пара, очевидно пытаясь выразить таким способом благодарность. Та опять, уже смелее, дотронулась до неё, провела ладонью по носу. Мстительница не возражала. Внезапно она вытянулась по песку ещё больше, чем до этого, и опустила левое крыло, будто намекая, чтобы Дени забралась к ней на спину. — Ты меня приглашаешь? — спросила королева Вестероса, не веря своим глазам. Мстительница качнула головой и снова заскрежетала. Лишь после этого Дени, нарочно ступая как можно аккуратнее, поднялась по крылу наверх и села в то самое седло, в котором ещё совсем недавно восседал её самодовольный противник. — Почему ты решила лететь на ней? — окликнул Джон, только что оседлавший Рейгаля. — Не боишься, что она тебя сбросит? Бирюзовая драконица повернула морду к нему, дважды скрежетнув с отчётливым оттенком насмешки, после чего расправила крылья и, изогнувшись всем телом, оторвалась от земли. Дрогон взмыл в воздух сразу за ней и догнал в ту же минуту. Рейгаль, чьи раны перестали кровоточить, но не болеть, взлетел немного позже брата, несколько неуклюже махая раненым правым крылом. Внизу корабли Ланнистеров тронулись в путь вдоль береговой линии острова.

***

Звёзды на небе почти все исчезли, а за морем начал брезжить слабый солнечный свет, когда на побережье, где до сих пор бился авангард вестеросской армии, вновь услышали громкий, отрывистый скрежет. Большинство солдат машинально вздёрнули головы и, к своему немалому изумлению, увидели громадного дракона бирюзового цвета. Вестеросцы понятия не имели, откуда он взялся, и сразу заподозрили неладное, зато их враги, прекрасно знавшие, кому принадлежит этот дракон, радостно завопили и принялись переговариваться между собой. «Блэкфайр! это Дейрон Блэкфайр!» — кричали они. Но Мстительница всё приближалась, и вскоре стало понятно, что её наездник — не Дейрон. Воины Семи Королевств без труда узнали эту хрупкую фигуру с длинными серебряными косами и несказанно обрадовались, но удивились тому, что восседала она не на своём любимце Дрогоне, который сейчас летел рядом с ней, а на чужом, незнакомом драконе. Да и откуда он вообще мог взяться, и притом здесь, на Ступенях?.. Вслед за Дрогоном показался Рейгаль, летевший намного медленнее из-за раненого крыла. Как и его собратья, он постепенно приближался к берегу всё ближе и ближе, явно намереваясь приземлиться, и все солдаты благоразумно начали разбегаться в разные стороны. Дрогон и Мстительница опустились на землю практически одновременно; Рейгаль же, неуклюже хлопая крыльями, приземлился последним. Джон не спешил слезать с его загривка, в отличие от своей жены, которая сошла со спины Мстительницы так же невозмутимо, как всегда сходила с Дрогона. Бирюзовая драконица, окинув взглядом царившее вокруг побоище, заскрежетала и выдохнула небольшой сноп огня, но Дейнерис, проведя рукой по её шее, успокоила её в мгновение ока. Это настолько поразило солдат работорговцев, что они не осмелились выкрикнуть в сторону королевы Вестероса ни единого слова, ни единого оскорбления. Гордо воздев голову, Дени заговорила громким и властным голосом: — Воины из Эссоса! Ваши глаза вас не обманывают. Дейрон Блэкфайр, главный союзник вашего предводителя Йеззана зо Каггаза, погиб, а его дракон признал меня своей хозяйкой. С его смертью вы лишились своего главного козыря в борьбе со мной. Я могу приказать всем трём этим драконам спалить вас дотла, но не стану это делать, ибо в эту ночь и так пролилось слишком много крови. Вместо этого я готова даровать вам, выжившим в эти часы, жизнь, если вы признаете своё поражение и поклянётесь никогда больше не выступать против Семи Королевств. Бросайте оружие! Эту войну выиграла я! В подтверждение последних слов Дрогон и Рейгаль угрожающе заскрежетали, не выдыхая, однако, огонь без позволения на то матери. Наёмникам не оставалось ничего, как исполнить приказ вестеросской королевы. Она была права: эта ночь уже унесла тысячи жизней, и весь берег и обширное поле позади него были усеяны трупами людей и боевых слонов и испещрены догорающими кострами. В сердце Дени прокрался страх. Неужели в этой кровопролитной битве погиб кто-то из Малого Совета или родичей Джона? Нет, нет, этого не должно быть!.. Обернувшись, она увидела, как к Джону, то и дело обходя или переступая мёртвые тела, подходят те, о ком она только что думала. К удивлению Дейнерис, Малый Совет сумел выжить в полном составе. У Тириона, сражавшегося наравне с остальными, была перевязана левая рука. Бронн, его верный боевой товарищ, обошёлся ранением в ногу и рассечённым лбом. Сэм был ранен в живот, сейчас уже солидно перевязанный бинтами, а Давос — в бок и грудь, но не смертельно. Вориан Дейн кривился от боли: в бою ему рассекли правую щёку, пробив почти насквозь. Меньше всех пострадал Серый Червь: свою рану в предплечье он даже не считал настоящей раной. Подойдя к королю и королеве, все советники дружно поклонились. — Известны ли вам наши потери, лорд-командующий? — обратилась Дейнерис к Серому Червю. — Безупречных погибло сотни три — точного подсчёта ещё не было, — отозвался евнух, — а воинов Королевских земель — намного больше. Об остальных я ничего не знаю. Каковы будут ваши дальнейшие приказания, моя королева? Дени внимательно оглядела остальных членов Малого Совета. После бессонной ночи, проведённой в сражении, они заметно устали, но всё же готовы были сделать то, что прикажет им либо она сама, либо король. — Всем вам я поручаю найти лорда и леди Баратеон, а также лордов Эдмура Талли и Робина Аррена, и выяснить, сколько наших воинов пало в этой битве. Всех погибших похоронить с почестями, а раненым оказать немедленную помощь. С этого острова мы не стронемся до тех пор, пока они не окрепнут настолько, чтобы выдержать обратный путь. Выслушав это, советники вновь поклонились в знак того, что они всё поняли и исполнят немедленно. Однако Джон внезапно добавил: — А ты, Серый Червь, поступаешь в моё распоряжение. Отбери из Безупречных сто человек тех, кто меньше всего пострадал в битве, и веди их в тот замок, — он указал на горизонт. — Необходимо как можно скорее взять в плен Йеззана зо Каггаза и освободить моего сына, принца Джиора, и леди Джоанну Ланнистер. Серый Червь снова отвесил поклон и направился к своим подчинённым. Его товарищи из Совета, также кланяясь правящей чете в знак уважения, спешили разойтись, но Джон придержал рядом с собой Сэма и вполголоса осведомился: — А как там… твой сын? Малыш Сэм? — он до сих пор по старой привычке называл Сэмвелла Тарли-младшего именно так. — Он тоже остался жив… или он погиб? — Слава Семерым, он жив, — откликнулся Великий мейстер. — Более того, проявил себя как настоящий рыцарь: сразил четверых наёмников, а ещё троих тяжело ранил. Я не знаю, Джон, что стало бы со мной, Джилли и Мелессой, если бы Сэм пал в этом бою, но теперь я не жалею, что взял его с собой. К тому же он так мечтал о воинской славе… — И мечтал не зря, — кивнул Джон, внутренне радуясь за своего лучшего друга и его сына. — Совсем скоро она осуществится даже в большей мере, чем он мог предположить. Сэм понял этот намёк, тем более что он был довольно прозрачен, и его пухлое лицо расплылось в широченной улыбке. Он панибратски хлопнул Джона по плечу, как когда-то, когда они оба ещё были братьями Ночного Дозора, и лишь после этого пошёл к солдатам. Безупречные, только что отобранные Серым Червём, уже строились в два ряда. Прежде чем взгромоздиться обратно на Рейгаля, готовый вести их Джон посмотрел на Дейнерис и увидел, что её прекрасное лицо исказилось гримасой тревоги. — Что с тобой, Дени? — забеспокоился он. — Я волнуюсь за Эймона, — тихо ответила королева. — Моя догадка была верна: он со своими драконами полетел помогать Гарлану Тиреллу и Яре Грейджой. Как бы с ним не случилось беды!.. — С двумя-то драконами?.. — хмыкнул было Джон, но тут же осёкся, поняв, что в противном случае их сын наверняка давно бы вернулся обратно на Кровавый Камень. — Я сейчас же лечу на Серую Петлю, — Дени решительно направилась к Дрогону и Мстительнице. — А ты отправляйся в замок, как мы договорились. Освободи детей, но Йеззана не убивай сам и прикажи Безупречным не трогать его: он мне нужен живым. Её глаза так опасно блеснули, что Джон без слов понял, для чего Дени попросила его об этом. Кивнув, он принялся взбираться на Рейгаля по его здоровому правому крылу. Дейнерис же вновь предпочла Мстительницу, чем вызвала у Дрогона раздражённый скрежет с явным оттенком ревности. Но протестовать более решительно он не стал, хотя Рейгаль на месте этой бирюзовой драконицы точно не обошёлся бы без пары лёгких укусов. Джон понимал, чем обусловлен такой выбор жены: она явно хотела прекратить битву на Серой Петле точно так же, как здесь, продемонстрировав вражеским наёмникам свою власть над драконом их союзника. С громким скрежетом Мстительница взмыла в небо, сопровождаемая Дрогоном. Рейгаль проводил их взглядом и, повинуясь возгласу хозяина «Sōves!», неловко оторвался от земли, взяв курс в сторону замка, возвышавшегося вдалеке.

***

Предводитель работорговцев за всю ночь не сомкнул глаз, но и на поле боя выходить не стал, предпочтя обойтись просто наблюдением из окна своего тронного зала. Гонимые Ветром и Золотые Мечи сражались с большой яростью и умением, а когда в битву вступили слоны, и вовсе получили перевес, но драконы проклятых Таргариенов всё же сумели нанести его войску существенный урон, спалив почти все корабли в бухте и многие сотни солдат на берегу. Пока себя не оправдали скорпионы, Йеззан готов был проклинать Дейрона, которому приспичило именно накануне слетать в Тирош за мейстером для Сейры и кормилицей для их будущего ребёнка. И чего Блэкфайр, этот жестокий гордец, так носится со своей жёнушкой? Должно быть, как рассуждал Йеззан, ему всё не даёт покоя мысль о Железном Троне, занять который после самого Дейрона должен был именно его сын — и никак иначе. А Сейре, как на грех, вздумалось рожать именно в эту ночь… К счастью, когда Дейрон привёз мейстера и кормилицу в замок, сумев при этом остаться не замеченным никем из солдат, её схватки были ещё не слишком сильны, и он наконец отправился на битву. Но почему-то до сих пор не появился… «Ничего, против его Мстителя будут бессильны даже драконы этой вестеросской шлюхи, — размышлял Йеззан самоуверенно, — а её отпрыска и ту девчонку надо как можно скорее убить, чтобы моя месть оказалась доведена до конца». Он уже собирался идти в комнату своих пленников, чтобы посмотреть, как стражники по его приказу зарубят мечами их обоих, но едва только встал со своей скамьи-трона, как из коридора донеслись чьи-то шаги, и в считанные секунды зал заполнило не меньше ста Безупречных — их бывалый работорговец опознал сразу. И сразу понял, почему до этой минуты не слышал их приближения, хотя на клинках у многих из них блестела свежая кровь. Возглавлял Безупречных тот самый темнокожий евнух, который почти пятнадцать лет назад одним взмахом руки снёс головы его вероломным спутникам, и худой каштановолосый мужчина с несколько вытянутым лицом, на котором словно застыло скорбное выражение. Стражу, бросившуюся было на них, они закололи в ту же минуту. Оттолкнув ногой труп своего противника, каштановолосый незнакомец — разумеется, это был Джон — быстро поднялся по ступеням к Йеззану и встал прямо перед ним. — Ты — Йеззан зо Каггаз? — спросил он, всё ещё сжимая в руке меч. — Да, это я, — отозвался юнкаец, делая вид, что не замечает его оружия. — А сам ты кто такой, что командуешь этими рабами-евнухами? — Я Джейхейрис Таргариен, третий этого имени король андалов, ройнаров и Первых Людей, — представился Джон, — а Безупречные — мои подданные, свободные люди. Ты проиграл эту войну, Йеззан из Юнкая. Битва на Кровавом Камне уже прекращена; скоро дойдёт очередь и до соседнего острова. При этом известии работорговец искривился в лице и процедил нечто странное: — Безголовый асшаец! Ничего ему доверить нельзя! — Дейрон Блэкфайр погиб, — сказал Джон, не понимая, что имел в виду его враг, — а скоро настанет и твой черёд. Я бы мог убить тебя сейчас, лично, но за войну, развязанную тобой, ты не заслуживаешь лёгкой смерти. Завтра я и моя жена, королева Дейнерис, решим, как с тобой поступить. А пока, — Джон повернулся к Безупречным, стоявшим напротив постамента, — уведите его и держите под строгим надзором вплоть до наших дальнейших распоряжений! Серый Червь и ещё один рыцарь из Королевской Гвардии, по имени Кирдан, с быстротой молнии поднялись на постамент и, схватив Йеззана за руки, мгновенно заковали его в цепи. Увидев кандалы на своих руках, работорговец понял, что всё кончено, но изо всех сил постарался сохранить присутствие духа. — История повторяется! — только и заметил он упавшим голосом. Но прежде чем его почти столкнули по ступеням вниз, Джон вспомнил кое-что очень важное и воскликнул: — Стой! Скажи, куда ты дел моего сына и его подругу? Йеззан, уже сошедший с последней ступени, посмотрел на него через правое плечо. — Они в том коридоре, — он махнул рукой в нужном направлении. — Четвёртая дверь отсюда. И больше не произнёс ни слова. Полсотни Безупречных, в том числе и Серый Червь, окружили его плотной стеной и молча повели прочь из замка. Не медля ни минуты, Джон в три шага спустился с тронного постамента на пол и жестом приказал оставшимся воинам следовать за ним. Он почти бежал, направляясь в тот самый коридор, что указал Йеззан, и с замиранием сердца считая попадавшиеся двери. Ведь со дня исчезновения Джиора и Джоанны прошло больше двух недель… Кто знает, что с ними стало за это время? Возле четвёртой от зала двери стояли два крепких, мощных наёмника, которые, судя по одежде, были из Гонимых Ветром. Увидев идущих им навстречу несколько десятков мрачных, суровых солдат в шлемах, они немедля обнажили мечи, но Безупречные и тут оправдали своё прозвание: оба стражника не смогли выстоять против них и минуты. Один упал с перерезанным горлом, а другой — с пронзённой насквозь грудью, хотя из пятидесяти Безупречных с ними дрались только двое. Оставив всю полусотню патрулировать коридор, Джон отворил дверь и торопливо зашёл вовнутрь. Посреди комнаты стояла большая расправленная кровать, на которой никого не было, но, внимательно обведя всё вокруг глазами, король издал тихий стон радости. На широком подоконнике, привалившись спиной к стене, полусидела спящая Джоанна, а Джиор, скрючившийся в весьма неудобной позе, положил голову ей на колени. Он спал так крепко, что не услышал, как отец подошёл к окну. Джон понял, что они оба, судя по всему, целую ночь наблюдали за битвой на побережье, да так и заснули, ослабев от тревоги и усталости. — Джиор… — он протянул руку и погладил сына по голове. — Джи, проснись, это я. — Джоанна… ну не мешай… я сплю… — невнятно пробурчал принц сквозь сон. Король удивился, но не перестал его будить. — Джиор, это я, твой папа, — повторил он, склонившись над подоконником. — Папа… — мальчик приоткрыл сонные глаза и увидел прямо перед собой родное лицо. — Папа, это ты? — он поспешно сел на подоконнике — сна ни в одном глазу — и принялся расталкивать свою подругу. — Джоанна, вставай! Мы спасены! Пока юная леди Ланнистер, недовольно ворча, протирала глаза, принц с радостным возгласом прыгнул прямо на руки к отцу. Джон покачнулся от неожиданной тяжести, но почти сразу оправился и крепко прижал сынишку к себе. Про себя он отметил, что Джиор, и без того отнюдь не отличавшийся упитанностью, похудел ещё больше, а лицо его заострилось, но фиалковые глаза горели искренней радостью, хотя в самой их глубине поселилась небывалая прежде задумчивость. — Вы с мамой победили в войне, да? — спрашивал он, обнимая отца за шею. — Мы смотрели за боем на берегу до тех пор, пока сами не уснули! А скорпионы… там ведь было много скорпионов!.. Наши драконы пострадали? сильно? — Рейгаль пострадал, но не смертельно. О Самбаре и Аногаре мне пока не известно ничего, — ответил Джон. Внезапно Джиор чуть отстранился и потупил глаза. — Папа, прости меня и Джоанну, что мы без спросу ушли гулять в порт, — извинился он, понурив голову. — Если бы не моя глупость, вы бы так не волновались из-за нас… — Ну полно, полно. Хорошо, что ты сам это осознал, — Джон поцеловал его в лоб и щёку. — Принцу не подобает быть таким неосмотрительным. Надеюсь, ты усвоил этот урок на будущее. Джиор лишь согласно кивнул. В этот момент Джоанна, уже окончательно проснувшаяся, наконец подала голос: — Ваша милость… а где мои родители? Они ведь тоже прибыли сюда? — Конечно, прибыли. И они оба живы, — поспешил Джон успокоить воспитанницу. — До этого флот Запада сражался на другом побережье, но бой там прекращён, и уже скоро твои лорд-отец и леди-мать будут здесь. Юная львица обрадованно вскрикнула и захлопала в ладоши. — Правда? — она разом соскочила с подоконника и подбежала к королю. — Ваша милость, пожалуйста, отведите меня на берег! Я так хочу с ними поскорее увидеться!.. Джон добродушно усмехнулся и, опустив Джиора на пол, неожиданно привлёк Джоанну к себе и погладил её по золотым волосам. Девочка замерла от удивления: король с королевой всегда относились к ней хорошо, но никогда не ласкали её так, как собственных детей. И этот жест заботы изумил её до чрезвычайности. — Хорошо, сейчас пойдём, — согласился Джон. — А где мама? — вставил Джиор, только сейчас поняв, что до сих пор не знает об этом. — Она отправилась на Серую Петлю прекращать бойню там, — пояснил отец. — На том острове сражаются рыцари Простора и Железных Островов. И там же, должно быть, находятся Самбар и Аногар. — Тогда идём скорей! — принц потянул отца к выходу. — Наверное, они тоже скоро вернутся… Джон вышел из покоев позади сына и воспитанницы, которые вмиг опередили его. Но едва он переступил порог комнаты, как откуда-то из соседнего коридора раздался душераздирающий крик, причём определённо женский. Он ошеломил даже Безупречных, которые принялись изумлённо озираться по сторонам. — Неужели Йеззан ещё кого-то держит в плену, помимо нас? — пробормотал Джиор. — Я сам это выясню, — Джон решительно взял инициативу в свои руки. — А вы идите на побережье. С вами пойдут двадцать Безупречных — для надёжности. От полусотни воинов отделились десятка два и повели принца и его подругу по коридору к выходу из замка. Джиор и Джоанна, по привычке держась за руки, оглядывались вокруг всякий раз, стоило им услышать тот самый вопль. Однако Джон с самого начала определил, что кричали из какого-то соседнего коридора, и, махнув рукой оставшимся тридцати солдатам, отправился на поиски. Загадочный коридор находился ещё дальше от тронного зала, нежели комната, в которой Йеззан поместил своих пленников. Как только Джон и Безупречные зашли туда, крики зазвучали гораздо отчётливее; они раздавались откуда-то издалека. Нужная дверь отыскалась не менее чем в десяти метрах: её охраняло целых семь наёмников. Но в короткой схватке с Безупречными и их королём все они погибли на месте — на полу остались валяться лишь их трупы с колотыми сквозными ранами. Безупречные предпочитали обходиться без лишней кровожадности, быстро и чётко. Оставив на карауле десять человек, Джон решительно толкнул дверь. За ней простиралась огромная комната, обставленная красивой эссосской мебелью. В большом камине трещал огонь, а лучи разгоравшегося рассвета освещали резную кровать с балдахином, на которой кричала в родовых муках какая-то женщина. Джон остолбенел. На какое-то мгновение ему почудилось, что он видит всё это во сне. Тогда он с силой ущипнул себя за щёку; ему стало больно, и он понял, что не спит. Рядом с постелью женщины стоял некий пожилой мужчина лет пятидесяти — явно мейстер, — держащий на руках новорождённого младенца, а чуть поодаль сидела ещё одна женщина, молча, с испугом взиравшая на остальных. Увидев ввалившихся в покои незнакомых солдат, все трое замерли и, очевидно, приготовились к самому худшему. — Не бойтесь, вас никто не тронет, — Джон резко махнул рукой, и по этому знаку Безупречные опустили оружие. Сам король приблизился к постели и слегка наклонился, глядя на роженицу. Она была валирийской внешности, как и Дейрон, — должно быть, происходила из Вольных Городов. — Кто ты такая? — поинтересовался он. — Сейра… меня зовут Сейра… — прохрипела женщина. — Я родом из Волантиса… жена… Дейрона Блэкфайра… Это имя неприятно резануло слух Джону, но стоило ему приглядеться повнимательнее к роженице, назвавшей себя Сейрой из Волантиса, как его охватило совсем иное чувство. Она умирала — достаточно было одного взгляда, чтобы понять это. Половина кровати была залита кровью, а сама роженица была измучена до последней крайности. Джон не знал, как выглядела его мать Лианна, когда родила его самого, но сейчас почему-то решил, что от Сейры она мало чем отличалась. — А ты — кто?.. — спросила она. — Джейхейрис Таргариен. Король Семи Королевств, — просто ответил Джон. Он ожидал, что собеседница испугается, но вместо этого её лицо озарилось слабой надеждой. Жестом попросив у мейстера своего ребёнка, она стала его кормить и, умоляюще глядя на Джона, вновь захрипела: — Дейрон… почти не думал о том… что у него может родиться дочь… Он хотел назвать сына… Деймоном… в честь своего прадеда… Но я родила девочку… и её будут звать Дейной… как ту, с которой начался род Блэкфайров… Она будет Дейна Блэкфайр… Запомнишь?.. Джон утвердительно качнул головой, не понимая, к чему она клонит. Сейра же упорно продолжала: — Я знаю: Дейрон погиб… иначе ты бы здесь не появился… И я тоже умру скоро… Но только… не убивай мою дочь… Ты ведь король… тебя все послушают… Сохрани ей жизнь… возьми в свою семью, если сможешь… Она ведь тоже по крови Таргариен, как и ты… Позаботься о ней… — Обещаю тебе это. Слово короля Вестероса, — поклялся Джон, которому стало до глубины души жаль и эту несчастную женщину, и её ни в чём не повинное дитя. Сейра успокоенно выдохнула и затихла, очевидно желая насладиться немногими отпущенными ей моментами единения со своей дочерью. «Дейна», — то и дело шептала она. Через несколько минут, когда девочка, насытившись, стала засыпать на руках у матери, Сейра поцеловала её в макушку долгим прощальным поцелуем, после чего внезапно протянула Джону. Тот так опешил, что и не подумал протестовать. — Обещаешь, Джейхейрис Таргариен?.. — упрямо повторила Сейра. — Обещаю, — также повторил Джон. Тридцать шесть лет назад это всё случилось в Дорне, в злополучной Башне Радости. Сейра откинулась на подушку и смежила глаза. Было видно, что она доживает последние минуты своей жизни, но Джону было не до этого — он ошеломлённо уставился на младенца в своих руках. Девочка была удивительно похожа на Дейнерис — такие же изящные черты, такие же серебристые волоски, уже наметившиеся на голове, — однако умом Джон понимал, что эту внешность, равно как и лиловые глаза, она унаследовала от своего отца Дейрона, которого сам король успел неплохо рассмотреть. Только тут он понял, что неизвестно, как Дени отнесётся к его опрометчивому обещанию оставить в живых дочь того, кто пытался её убить… Он открыл было рот, чтобы что-то сказать Сейре, но обнаружил, что жена Дейрона уже не дышит. Она умерла так тихо, что никто даже не заметил момента её кончины. Джон перевёл взгляд на Дейну и увидел, что она уснула прямо у него на руках, будто это он был её отцом. С трудом подавив в себе желание коснуться её лобика губами, король покосился в сторону мейстера. — Ты — мейстер, не так ли? Откуда ты взялся здесь, на Ступенях? — Я из Волантиса, господин, — поклонился тот и указал на до сих пор молчавшую женщину: — А это — кормилица; она тоже волантийка, как и я. Нас привёз сюда этой ночью Дейрон Блэкфайр, чтобы мы помогли его жене разрешиться от бремени. Я сделал всё что мог, но, как видите… — он красноречиво кивнул на кровать с телом бедной Сейры. — Вижу, — согласился Джон. — Не пугайтесь: я вас не трону, как и обещал. Займитесь своим делом — позаботьтесь о ребёнке этой несчастной. Безупречные будут вас сторожить. Когда понадобится, я их отзову. Но жизнь дочери Дейрона Блэкфайра отныне находится в моих руках: вы это знаете. Мейстер и кормилица одинаково кивнули. Джон передал первому спящего младенца и, склонившись над телом Сейры, долго глядел на её застывшие черты. Лицо её было бело; полуоткрытые губы, которые всего час тому назад заходились в крике, блаженно улыбались, а зубы, ещё влажные, чуть-чуть поблёскивали из-под них. Долго глядел король на мёртвую жену покойного врага, потом тихо прикоснулся пальцем к её лбу, уже начавшему терять теплоту жизни, и медленными шагами вышел из покоев. Ничего не сказав ни одному из Безупречных, он направился прочь, в тронный зал.

***

На скамейке-троне уже кто-то сидел. Из-за лучей восходящего солнца, что освещало зал почти полностью, Джон узнал в этой изящной среброволосой фигуре Дейнерис и не мог не поразиться тому, что она уже вернулась. Подойдя к постаменту, он буквально в мгновение ока преодолел шесть ступеней из семи и встал прямо перед женой, глядя в её фиалковые глаза. — Какие новости, Дени? — тихо проговорил он. Его голос звонким эхом разошёлся по совершенно пустому залу. — Наёмничье войско на Серой Петле разгромлено. Правда, Аногар тяжело ранен из скорпионов; Самбар тоже, но легче. Сейчас он, как умеет, лечит своего товарища и никого к нему не подпускает, даже меня, — Дени слегка усмехнулась, вспомнив, как старательно и осторожно Самбар зализывал страшные раны Аногара, предварительно выдернув из них болты. Так на её памяти не поступал ни Дрогон, ни Рейгаль, и оттого дружба между младшими драконами казалась ей особенно умилительной. — А наш Эймон… По словам Яры Грейджой, на земле он сразился сразу с двумя наёмниками и убил их обоих, но один из них опасно ранил его в ногу и плечо. К тому уже у него сильно ушиблены два ребра, когда он упал вместе с раненым Самбаром. Если бы не Яра… — её голос чуть прервался, — он бы… не выжил… — Почему Яра? Это она спасла Эймона? — сердце Джона тревожно заколотилось. — Да, она. Не бойся, теперь с ним всё в порядке. Его жизнь вне опасности, — Дени улыбнулась уголками губ. — Сейчас он спит на флагмане железян. Когда они вместе с просторцами прибудут сюда, на Кровавый Камень, ранениями Эймона займётся уже Сэм. — Слава богам… — выдохнул Джон, испытав огромное облегчение. — А ты видела Джиора и Джоанну? — Конечно, видела, — королева улыбнулась уже по-настоящему. — Сейчас они, полагаю, разговаривают с Ланнистерами. Их флот достиг этого берега почти одновременно со мной. Она полузакрыла глаза, облизнула губы, словно пробуя, сильно ли они обветрились после долгих полётов, и этот вполне невинный жест пробудил в Джоне чувство, которого он не испытывал уже больше двух недель. Всё это время и он, и Дейнерис пребывали в постоянном волнении, но сейчас… сейчас они победили в войне, и от этого всё казалось совсем по-другому. — Может, пойдём спать? — предложила Дени после минутной паузы. — Не буду против, — Джон нарочно пожал плечами, но как только Дени сделала попытку приподняться со скамьи, он удержал её за запястье и притянул к себе. Фиалковые глаза с непониманием и любопытством уставились на мужчину. Того словно обдало жаром, и он склонился к лицу жены, обжигая горячим дыханием нежные губы. — Джон…? — прошептала Дени, вглядываясь в серые глаза мужа. — Молчи, — беззлобно шикнул на неё король и приник к её губам, на удивление нежно целуя. Женщина забыла, как дышать, и обвила его шею руками, прижимаясь крепче к сильному телу. Что ещё больше удивило и несомненно обрадовало Джона — это то, как супруга отвечала ему. Страстно, с пылким желанием, словно пыталась раствориться в этом поцелуе. Руки короля скользнули по спине Дени и опустились на талию, чуть сжимая, отчего королева тихо и так сладко застонала в губы мужа. Джон чувствовал, что не сможет сдерживать себя вечно, и немного отстранился от раскрасневшихся губ Дейнерис, медленно проведя по ним языком напоследок. — Идём же, — он нехотя выпустил жену из рук, но теперь та не спешила вставать с тронной скамьи. Дыхание её сбилось, глаза сверкали ярче пламени драконов, а руки мелко подрагивали от возбуждения. Джон попытался взять себя в руки и сделал неуверенный шаг назад, на ещё одну ступень. — Ты уверен, Джон? — прошептала Дени, пожирая его глазами. И король не выдержал. Одним прыжком очутившись на вершине постамента, он опять притянул жену к себе и принялся избавлять её от маренгового походного платья — такого же, какое она носила во время Второго Завоевания. К слову сказать, Дейнерис никак не сопротивлялась, чем распаляла его ещё больше. В считанные минуты доспехи самого Джона с металлическим звоном полетели на каменный пол вместе с дублетом и бриджами. Попутно он наконец с треском сорвал платье с жены, обнажив светлую кожу такого желанного тела. Он забыл о вечных мозолях на руках и сильно впился пальцами в нежные бёдра, оставляя алые следы на бледной коже. Дени сладко застонала, выгибаясь ему навстречу. Она всё ещё сидела на скамье-троне, и муж придерживал её руками за спину, не давая упасть, вглядываясь в эти пылающие глаза. Снова поцелуй — пылкий, сладкий, невозможный. Пальцы Джона жадно исследовали податливое и такое соблазнительное тело, которое так и льнуло к нему, словно к последней надежде. Серебряные локоны разметались по плечам и спине; изящные пальцы зарылись в каштановую копну волос короля, прижимая его к себе. Горячие губы жарко ласкали светлую кожу нежной шеи королевы, оставляя заметные следы. Стоны разжигали его, распаляли возникшее столь внезапно желание овладеть этим телом. — Джон, пожалуйста… — просила Дени горячим шёпотом, извиваясь в умелых руках. — Что, Мать Драконов? — поддразнил Джон, покусывая её нежную шею, на которой уже красовалась пара алых отметин. — Возьми меня, прошу тебя… — простонала королева, кусая губы. — Ну я не знаю… — растягивая слова, с улыбкой отозвался король, хотя и сам сдерживался из последних сил. — Джон! — выкрикнула Дени срывающимся голосом, впиваясь ногтями ему в спину и резко проводя вниз. Джон зашипел от боли, по-прежнему держа Дейнерис почти на весу, и резким рывком вошёл в неё. Хриплый вскрик рассёк тишину зала, и женщина выгнула спину, цепляясь за расцарапанные плечи мужа. Тот терпеливо ждал, пока она привыкнет к новым ощущениям, и после лёгкого поцелуя в шею стал двигаться плавными и размеренными толчками, постепенно набирая темп. — Быстрее… — простонала Дени, выгибаясь и двигая бёдрами в такт Джону. Просить дважды не пришлось. Король двигался сильными и резкими рывками, проникая глубже в такое горячее и соблазнительное тело. «Ты только моя… моя. Моя Дейнерис, моя единственная королева.» Тела и стоны сливались воедино, прекрасной неслыханной симфонией разливаясь по тронному залу. Уткнувшись лбом в шею Дени, Джон жарко провёл языком по выступающей ключице, получив в награду нежный стон. Жаркие волны желания окутывали его, связывая невидимыми нитями с его королевой, такой нежной и горячей, такой зависимой от него самого в данный момент. Страсть завладела его разумом, и он отдался ей всецело, позволяя ей опьянить себя и увлечь далеко за пределы реальности. Дени стонала всё громче и слаще, обвив ногами талию Джона, чтобы не упасть со скамьи на пол. Кровь закипала в жилах, неслась раскалённым потоком по венам, сжигая её изнутри. Ей было невыносимо жарко в объятиях мужа и так хорошо… Удовольствие медленно превратилось в сладостную агонию, истязая королеву драконов. Наконец, хрипло вскричав, она изогнулась дугой, когда на неё обрушились ослепительные волны наслаждения. С губ Джона сорвался восхищённо-возбуждённый стон, и он, вздрогнув, чуть не навалился на жену всем телом, но вовремя опомнился и осторожно опустил её спиной на скамью. От ощущения горячего семени внутри Дени жалобно всхлипнула и прижалась к мужу, мелко подрагивая. Джон обессиленно прилёг полубоком на остатке скамьи, пытаясь восстановить дыхание; поцеловал жену в шею, а затем ласково потёрся кончиком носа за ухом, на что Дейнерис довольно заурчала. Глаза у неё горели, а на губах плясала счастливая улыбка. — На моей памяти мы делали так уже дважды, и оба раза на Железном Троне. В ночь захвата Королевской Гавани и в тот день, когда ты сделал лорда Вориана одним из наших советников. Помнишь, чем это закончилось оба раза? — спросила она ехидно, не сводя фиалковых глаз со своего короля. — У нас есть целых два живых напоминания этому, — хитро прищурился Джон, поцеловав её в плечо. — Кто знает, чем обернётся третий раз?.. — с намёком протянула Дени и припала к губам супруга. Джон охотно ответил, жарко лаская её язык своим и чувствуя, что в это утро точно не расскажет ей о том, что произошло в одном из дальних коридоров…