История Тео

Тео плыл на спине. Где, куда, откуда. Это все было совершенно неважно. Сейчас он просто наслаждался покоем. Он не имел ни малейшего понятия, сколько прошло времени с момента его смерти, но был просто рад, когда его сестра, наконец, отправила его на покой.        Целую вечность, казалось, она вырывала его сердце и другие внутренности. Раз за разом. Она сказала, что после ста тысяч раз, наконец, он «очистил душу». И пинком скинула его в какой-то ручей. Он был уверен, что она дочь Дьявола, не меньше. И что он был на самом Нижнем круге ада. Эти мучения даже описать нереально. А теперь его несла куда-то Сумеречная река. Он так плыл уже очень долго. Успел проанализировать всю свою жизнь. Еще раз. После смерти это уж, кажется, восьмой…        Внезапно глаза кольнуло ярким светом. В голове пронеслась безумная мысль, что он попал в Рай, но Тео быстро ее отбросил. С трудом поднял веки и понял, что лежит на кровати. Настоящей, мягкой кровати. Он повернул голову вправо и увидел женщину лет 25-30, которая спала, сидя в кресле.        Оглядевшись вокруг, он осознал, что находится в больнице. А еще он понял, поглядев на свою руку, которую поднял к глазам, чтобы закрыть их от яркого света, что стал ребёнком. Голова ужасно болела, словно по ней ударили молотком. Он тяжело вздохнул и внезапно закашлялся. Женщина встрепенулась, обеспокоенно взглянула на него и протянула стакан с водой.        — Спасибо, — допив, сказал Тео. Голос его был тонким, но охрипшим. Не удержавшись, он добавил, — мама.        Ему казалось, что это просто какой-то сон. Он просто хотел, чтобы хоть здесь у него была мама. А может быть… Да нет, что за глупости?! Это точно не может быть раем. Никто не отправит такого гнусного грешника, как он, в Рай. Никто здравомыслящий. А Бог… Он какой, если Он вообще есть? Так, не туда. Совсем не туда. Вернуться к теории о том, что это все же сон.        — Ты как себя чувствуешь? — весьма обеспокоенно спросила женщина. Она протянула руку и дотронулась до его лба.        — Н-нормально, — неуверенно сказал Тео.        — Ты помнишь, что произошло? — женщина все еще смотрела на него с некоторым беспокойством.        — Нет, — честно ответил Тео. Хотя, может стоит говорить все, что хочется, раз уж это сон? Или не сон? Слишком реалистично… Хотя и раньше так было…        — Хорошо, доктор предупреждал, — тихо пробормотала она. И чуть громче добавила, — А как тебя зовут, ты помнишь?        Тео замялся. Он мог сказать, что ничего не помнит, но почему-то сейчас ему как никогда захотелось быть именно Теодором Рэйкеном, а не кем-то иным. Наверное, именно поэтому он и сказал: «Конечно помню. Я Тео.»        Женщина как-то устало вздохнула, но больше ничего не сказала. Она потрепала его по голове и тихо вышла из палаты, оставив наедине с собственными мыслями, однако ненадолго: очень скоро к нему пришёл доктор.        Оказалось, что зовут его Гарри, а не Тео. Но он никак не мог начать отзываться на другое имя, ведь именно Теодором его звали около двадцати трёх лет.        Спустя неделю, когда его выписывали, все уже привыкли к тому, что он Тео, и называли его именно так, а не иначе. Доктор поставил диагноз: «Амнезия», сказал родителям, что такая амнезия временной не бывает. Те, кажется, были готовы, а потому смирились.        Когда они пришли домой, Тео узнал, что у него есть брат, потому что им навстречу вышел ровесник Тео с криком «Мааааам, я не специаааальнооо!» Оказалось, пока родителей не было, он разбил вазу.        Тео был счастлив, как никогда. Теперь у него есть семья, его любят, о нём заботятся. У него есть мама и папа, а еще брат… Воспоминания о сестре неприятно кольнуло где-то в районе грудной клетки.                    — Гарри, — обратилась к нему женщина, но, поняв, что мальчик не откликается, поправилась, — Тео, расскажи, что ты помнишь.        Они сидели на кухне и пили чай. Тео смотрел в чашку и думал, что же ответить. Что от него хотят услышать? Может, сказать им, что он помнит, как умер? Или что они его родители? Или сказать, что для него все, как чистый лист, а до больницы ничего не было? Молчание затянулось. Надо бы ответить… — Я не помню. Вообще ничего.        Он понял, что это не сон еще на второй день пребывания в больнице.        — Почему ты отзываешься исключительно на имя Теодор?        — Я слышал, как меня зовут этим именем, — и ведь врать не пришлось. Сколько лет его звали Теодором Райкеном? 23? Уже, кажется, действительно 23… Когда он умер, ему было двадцать. И примерно три года его мучили. Хотя, возможно и дольше, а может быть и меньше. В общем, ему вырывали сердце сто тысяч раз, а периодически еще и пытали неделями… Ну, ему казалось, что неделями… Короче, пусть будет двадцать три!        — Где тебя так звали? Все же помнишь что-то до того, как очнулся? — он взглянул на нее и увидел искреннее непонимание.        — Там была река. Серая такая. Я лежал на спине и двигался куда-то. Я не знал, что это за река. Потом очнулся там, в кровати.        И снова ни капли лжи. Он понятия не имел, что это за река. Возможно, Стикс, но и этого он не знал на сто процентов.        — И там тебя звали Теодором?        Его действительно звали Теодором. Хоть там, хоть в Бэйкон Хиллс, хоть тут. Так что он лишь кивнул.        — Чей-то голос? Тебя позвал кто-то?        Тео побледнел. Он не хотел врать. Он наврался на все жизни вперед. Ему надоело это. Он хотел побыть ребенком, раз уж выпал такой шанс.        — Ладно, Тео, отдыхай. Тебе нужен покой. Доктор сказал, что у тебя было очень сильное сотрясение.        — А где моя комната? Я забыл, — появилось желание посмеяться.        Петунья Дурсль проводила мальчика на второй этаж, уложила в кровать, укрыла одеялом и ушла. Тео остался один и почти сразу уснул, даже не успев обдумать, что произошло за прошедший день.