Глубина

Клим покрутил головой, в тусклом свете полярной ночи он силился отыскать среди выстроившихся в ряд малоэтажек ту, в которой Борис получил служебную квартиру. Нет, Борис не приглашал его. Клим-то и узнал совершенно случайно от старпома, который обмолвился, что каперанг въехал в новую квартиру и спит на раскладушке, без подушки; с утра до вечера работает, домой возвращается, когда магазины уже не работают, поэтому ничем не успел обзавестись. - А жены у него нет, - заключил старпом. Клим поудобнее перехватил купленную пару часов назад подушку, второй рукой крепче сжал полиэтиленовый пакет из ближайшего супермаркета, в котором громыхали бутылки пива и коньяк с закуской. Клим хоть и зарекся пить, но как тогда сблизится с Борисом? На трезвую голову он от волнения даже разговор начать не сможет, все-таки Борис его непосредственный начальник, а он всего лишь подводник, который даже морских глубин толком не нюхал. Пакет был здоровым, поэтому цеплялся за ноги и мешал идти. Клим спешил – он собирался успеть, пока Борис не лег спать. К сегодняшней встрече Клим тщательно подготовился – побрился, сходил в парикмахерскую, надел новую серо-голубую рубашку под цвет своих глаз. Хотел еще брюки со стрелками, но подумал, что это уже чересчур, для обычных посиделок слишком пафосно. В подъезд Клим проскочил за какой-то женщиной с ребенком и сразу же взлетел на третий этаж. Подбородком надавил на звонок. За дверью раздались шаги, и спустя минуту Борис во все глаза смотрел на подушку, которую Клим держал подмышкой. - Что-то случилось? – задал вопрос Борис, с трудом оторвавшись от подушки и переведя взгляд на лицо Клима. - Возьми, пожалуйста, - Клим кивнул на подушку. – Можно? Борис принял подушку и посторонился, пропуская Клима в прихожую. - Что стряслось? - Ничего. Просто я подумал, что тебе спать без подушки неудобно. Борис округлил глаза: - Откуда ты узнал? - Да так, - замялся Клим. – Неожиданно выяснилось. Борис покрутил подушку в руках: - Ну, спасибо. - Настоящий лебяжий пух, - горделиво сообщил Клим. - Сколько я тебе должен? - Ерунда, ничего не надо, - ответил Клим. – Если ты ее возьмешь, то даже выручишь меня. Я когда себе покупал, вторая в нагрузку шла. Ну, куда мне в общаге две подушки-то! - Что ж, помог ты мне, приятель. А то я сам купить все никак не могу. - А то! Клим скинул обувь и проследовал за Борисом в комнату. Огляделся: в углу стояла раскладушка с одеялом, у окна - письменный стол, одежда накинута на спинку стула, рядом чемодан, из которого торчат носки - спартанская обстановка холостяка. От сердца отлегло – девиц сюда Борис привести еще не успел. Борис кинул подушку на раскладушку. - Предложил бы тебе остаться, но у меня пусто, даже угостить нечем. Холодильника и то нет. - Ничего страшного, пиво еще холодное, - Клим потряс пакетом. – Можно на кухню? - Вон туда, - Борис махнул рукой. Пока Клим складывал салаты, нарезку и остальное на стол, Борис достал посуду. - Я могу все это оставить, если ты спать собирался… - начал Клим. – А сам пойду… - Нормально все, - Борис взял в руки бутылку коньяка. – Откуда такое богатство? Сорт был, действительно, редким и дорогим. Коньяк подарил Климу бывший любовник. Ну не рассказывать же об этом Борису! Поэтому без зазрения совести соврал: - Да купил давным-давно, с тех пор так компанию и не нашел, чтобы попробовать. А завтра вроде не на работу, выходной. Так почему бы… - Клим вопросительно уставился на Бориса. Тот кивнул: - Ладно. Попробуем. Порывшись в кухонном шкафу, Борис вытащил сушеную рыбу, завернутую в газету: - Чем богаты, - положил на стол. – К пиву. Под разговоры они быстро уговорили пиво и принялись за коньяк. От волнения Клим пил много, но не пьянел, любовался каперангом. Тот что-то рассказывал из своих морских баек, раскраснелся, щеки покрылись румянцем, грудь высоко вздымалась. Клим подумал, что было бы здорово закончить этот вечер поцелуем. Так он медитировал около часа, подперев рукой скулу, не забывая пить «для храбрости». - Э, да ты меня не слушаешь, - Борис вгляделся в лицо Клима. - Слушаю. Я… - язык двигался с трудом, тяжелая голова еле держалась прямо. Неожиданно Борис начал раздваиваться и куда-то улетать все дальше и дальше. Чтобы задержать любимого человека, Клим потянулся за ним рукой и ухватился что есть мочи за футболку Бориса, постарался подтянуть его поближе, раздался треск разрываемой материи. Борис что-то говорил, одновременно пытаясь разжать Климовы пальцы, но тот вцепился мертвой хваткой и все бубнил: - Не отпущу, ты от меня теперь не уйдешь… - Э, да ты в дупель. Пойдем. - Не пущу… Борис поднялся, Клим за ним, так и не разжав пальцы. Борис подхватил его на руки: - Ну, ты и вымахал, - произнес он, отдуваясь. Клим, так и не оторвавшись от футболки каперанга, прислонился щекой к его груди. Борис вошел в комнату и аккуратно уложил Клима на раскладушку. Клим наотрез отказался разжимать кулаки и нагло от плескавшегося в желудке спиртного предложил: - Л-ложись со мной. - Раскладушка не выдержит, - ответил Борис. – Пусти. - Не-а… Не долго думая, Борис выпутался из футболки, оставив в руках Клима, а тот уткнулся в нее и засопел, сладко при этом причмокивая. Проснулся Клим с раскалывающейся головой. Сперва не понял, где он находится, взгляд уперся в стену, запнулся за рисунок, помещенный в рамку за стекло, там инспектор ГАИ в водолазном костюме, с баллонами воздуха за спиной, приказывал подводной лодке «принять вправо и остановится». А внизу надпись гласила: «Кошмарный сон подводника. ГИБПД – гони инспектору бабки и плыви дальше». И подпись: «Лучшему капитану. Полярный». Видимо, это был презент от бывшего экипажа Бориса. Клим опустил глаза и уставился на зажатую в посиневших пальцах футболку, которая была вчера надета на Борисе – он даже во сне боялся, что у него отнимут эту драгоценность. Клим прислушался – в квартире не раздавалось ни звука. Судя по всему Бориса дома не было. Тогда Клим осторожно приподнял голову от подушки. Спустил ноги на пол, одной рукой уперся в стол, а второй продолжал сжимать футболку Бориса. Встал. Шаркая ногами, как глубокий старик, обошел квартиру, но хозяина не обнаружил. Зато на кухне отыскалась банка пива, стакан с водой и активированный уголь. Гостеприимный хозяин позаботился о его самочувствии. Клим почти одним махом выпил пиво, в голове слегка прояснилось. Тут он заметил на столе записку. Мелким убористым почерком там было написано, что Борис ушел по делам, но скоро вернется. Клим не знал, что делать, ждать Бориса или нет. Как ему в глаза смотреть после того, что он учудил. Это надо же вот так опозориться – прийти к человеку, которого любишь и нажраться вусмерть! Решив, что лучше все-таки уйти, Клим засунул свою голову под кран, пытаясь вернуть бодрость, вытер шевелюру полотенцем. Борис застал его, когда он одной ногой уже влез в кроссовок. Борис чуть не пришиб своего гостя входной дверью в тесной прихожей. Клим вовремя успел ретироваться. - Извини, - произнес Борис. - Это ты меня извини, - понурил голову Клим. - Нормально все, - ответил Борис и оглядел Клима с ног до головы. – Ты куда с мокрой головой собрался? Не май месяц. - Да я недалеко живу… Борис молча отобрал у Клима куртку, которую тот успел накинуть лишь на одно плечо. - Никуда я тебя не отпущу. Не хватало еще, чтобы ты в госпиталь загремел. Раздевайся и сушись. Никто тебя не гонит отсюда. Клим виновато вздохнул с такой скорбью в голосе, что Борис не выдержал и рассмеялся. - Ничего, бывает. Я в твоем возрасте тоже меру не знал. Клим просидел у Бориса до часа дня – раньше он его не отпустил. Только убедившись, что волосы высохли, и Клима не качает из стороны в сторону, Борис позволил ему уйти. Через неделю экипаж лодки «Адмирал N...» сдавал нормативы по борьбе за живучесть и основам спасательной подготовки. Не было только младшего лейтенанта Петрова. После того, как Петров, припозднившись, все же показался в Учебно-тренировочном комплексе, Борис мрачно пообещал: - Еще одно опоздание, на перископе вздерну! А Петров с гадкой улыбочкой протянул ему свой телефон: - Виноват. С вами хочет поговорить контр-адмирал. Несмотря на состоявшийся разговор с высоким чином, наказания Петров не избежал, Борис вкатил ему по всей строгости. Правда, избавиться от Петрова даже после этого не удалось. В последний день, когда подводники на учениях боролись с пробоиной в корпусе корабля, Петров больше мешался, чем помогал – казалось, он специально хотел сорвать всю подготовку. С трудом, но экипаж остановил течь при тусклом свете аварийных ламп. После, в раздевалке, измотанный Клим, стаскивая с себя громоздкий неудобный костюм, спросил у Петрова: - Чего ты добиваешься? - Ничего, - ответил тот. - Если не хочешь служить на «Адмирале N...»… Петров перебил: - Я-то хочу! Просто мне не нравится, что нашей подлодкой назначили командовать эту смазливую няшку, место которой под столом у адмирала или у него на коленях! - Что ты сказал? – побагровел Клим, наступая на Петрова. Петров, видя, что дело приняло опасный оборот, вытянулся во весь свой рост, отбросив рубашку, которую собирался надеть. Парни остановились друг перед другом, чуть не соприкасаясь грудными клетками, они тяжело дышали, из глаз сыпались искры, каждый готов был уничтожить противника. - А то! Клим замахнулся, но тут остальные члены команды бросились их разнимать: - Тише, тише, орлы! Чего вы сцепились? - Да что ты так за него заступаешься? – воскрикнул Петров. – Ведь нормальным же пацаном был! Клим хрипел, вырываясь из цепких рук: - Сделаешь ему какую-нибудь гадость, я тебя урою, понял? - Кто он тебе, чего ты так взбеленился? - Я тебя предупредил! Клим выпутался из удерживающих его рук. Но моряки не спешили расходиться, так и стояли между ними, пока Клим первым не вышел из раздевалки, кое как нацепив на себя одежду. Позднее капитан-лейтенант Роговой поведал Климу, что Петров просил своих покровителей, чтобы те похлопотали о назначении нового капитана на подлодку, но у них ничего не получилось: «Адмирал N...» должен был испытывать новое торпедное оружие увеличенной дальности. По опыту и заслугам с Борисом на Северном флоте не мог сравниться ни один каперанг, только ему командование могло доверить столь нелегкое и опасное дело. На следующий день Клим не утерпел и заявился к Борису домой. Тот усадил его за стол и выложил яичницу-глазунью, которую только что пожарил: - Ешь. - Да я не за этим сюда пришел, - вздохнул Клим. Борис придвинул к нему на край стола тарелку и вилку. - Если я съем, тебе не останется, - попытался еще раз отказаться Клим. - Ешь, тебе говорят. Я и себе пожарю. Когда перед обоими дымился скромный ужин, Клим спросил: - Ты ведь знаешь, что Петров копает под тебя? Борис мрачно кивнул: - Да. - Надо что-то делать. - После похода я подниму этот вопрос, сейчас же я связан по рукам и ногам, - чуть помолчав, добавил. - Я хотел поставить перед командованием вопрос ребром, но мне ясно дали понять, что если я откажусь от похода, то они сделают все возможное, чтобы вышвырнуть меня из флота. Словно почувствовав, что Клим может вляпаться в разборки и пострадать от них, Борис внимательно посмотрела на него: - И тебя прошу ничего не предпринимать. - Да я… - Клим, не лезь в это дело. У тебя вся жизнь впереди. А с Петровым я сам справлюсь. - Хорошо. Клим решил глаз с Петрова не спускать в походе, почему-то он был уверен на сто процентов, что Петров так просто не успокоится, и свой арест никогда не забудет – слишком мстительным человеком был лейтенант. Лодка «Адмирал N...» прошла предпоходовое докование и уже стояла у причала, покрытая снегом. В тусклом свете полярной ночи еле угадывались ее очертания. Все последующие дни Борис проводил с бандой проверяющих из штаба флота – понаехало их огромное количество. После долгих и нудных проверок они подписали готовность к боевой службе. Борис похудел, видимо, даже поесть толком не успевал. В один из дней Клим подкараулил его возле дома. - Что ты здесь делаешь? – удивился Борис, чуть не налетев на него у подъезда. Вместо ответа Клим спросил: - Ты есть хочешь? - Я спать хочу. Клим достал пакет с едой, который прятал за скамейкой. - Разреши войти. Борис чуть поколебался. - Ну, хорошо. Глядя, как уже освоившийся у него дома Клим выгружает продукты, Борис беззвучно усмехнулся и прошел в ванную. Вышел он спустя минут пятнадцать, на кухне появился в спортивных штанах и тельняшке, с бумажником в руке. Достав крупную купюру, попытался отдать ее Климу. Тот спрятал руки за спину. - Даже не надейся. - Клим, бери. - Нет. - Лейтенант, немедленно возьмите деньги! - приказным тоном рявкнул Борис. - Мы не на службе, товарищ каперанг. Не имеете права заставлять, - Клим улыбнулся во все тридцать два зуба. - Вот чего ты скалишься, а? – покачал головой Борис. - Садись лучше есть, - ответил Клим. – Я хорошо готовлю. Правда. Он приоткрыл крышку кастрюли и по кухне разнесся божественный аромат. Не смея противиться позывным собственного желудка, Борис уселся за стол. - Ты прям как верная жена, - пошутил он. - Скорее верный муж, - в тон ему ответил Клим, следя за реакцией Бориса. - Был бы ты женщиной, я бы обязательно на тебе женился, - видя, как поползла вверх бровь Клима, Борис поспешил добавить. – Неудачно пошутил, не обращай внимания. - Я бы не прочь был тебе готовить, - тихо пробормотал Клим, опуская глаза. - За спасение меня все отблагодарить пытаешься? Ерунда это, ничего ты мне не должен. Найди хорошую девушку, женись и готовь для нее. За тебя любая пойдет, особенно когда Героя России присвоят. Зачем такому парню как ты время свое на старого морского волка тратить? - Я тебе, конечно, благодарен, но не в этом дело. - А в чем? Клим молчал. - Не похож ты на человека, который перед начальством выслужиться хочет, - не дождавшись ответа, сказал Борис. - Я… - голос вдруг охрип. Клим прокашлялся и решился: как в омут с головой нырнул. – Ты мне нравишься. - Ну, ты мне тоже… - Я не в этом смысле. - А в каком? – не понял Борис. - Ты мне как мужчина нравишься. За столом повисла звенящая тишина. - Понимаю, что не должен был вываливать на тебя все это, особенно перед походом, но больше не могу молчать. Ты теперь сам решай, возьмешь меня в море или на берегу оставишь. Борис отвел глаза, встал из-за стола. Подошел к окну, вытряхнул из пачки сигарету и зажигалку. Закурил. Клим не отрывался от его напряженной спины. И тоже молчал. - На что ты рассчитывал, делая это признание? – спустя несколько минут спросил Борис, не поворачиваясь. - Ни на что. Просто хочу, чтобы ты знал, что я на самом деле к тебе испытываю. Борис открыл окно и выкинул окурок, резко развернулся к Климу. - И давно? - С первого момента, как увидел. - Понятно. Только пойми, что все твои чувства - от шока. Просто ты перепугался, когда тонуть начал и потому перенес сильные переживания, всю радость и облегчение на того, кто тебя спас. Может, тебе к психологу обратиться? Он все по полочкам лучше меня разложит. - Ты не прав. Влюбился я в тебя еще до того, как ты меня из воды вытащил. Я же и побежал на тот остров, чтобы цветок сорвать и тебе подарить. Чтобы ты знал, как я к тебе отношусь и бросил свою невесту, которая… ну не пара она. - Да, - задумчиво протянул Борис. – В этом ты прав, мы с Леной никогда друг друга не понимали. Больше ни слова не сказал и Клим, выждав какое-то время, понял, что пора уходить. Он прошел в прихожую, оделся и обулся, проводить его Борис так и не вышел. Тогда Клим спросил: - Ты спишешь меня с подлодки? В ответ - тишина, Клим вышел на лестничную площадку, осторожно прикрыв за собой дверь. На улице он побрел в противоположную от общаги сторону. Стояла полярная ночь, полусеро-полусиние тона давили, заставляли почувствовать холод на душе, становившийся все сильнее и сильнее с каждой секундой. Усилился ветер, колючий снег так и норовил попасть в глаза. Мокрые ручейки на щеках Клима превратились в ледяные полоски, которые стянули кожу. Клим упал на колени и с размаха нырнул лицом в мягкий сугроб и пролежал так долго, что заломило спину от неудобной позы. Только тогда Клим распрямился и растер замерзшее лицо руками, с его губ сорвалось: - Какой же я дурак! Зря он признался Борису в своих чувствах. Зря. Теперь все пропало. Борис оставит его на берегу. Он не Петров, за него просить некому, поэтому избавиться труда не составит. Вздохнув, Клим задрал голову вверх и увидел над горизонтом край солнечного диска, который выглядывал из-за сопок, но из-за вечноц облачности был неярок. Полярная ночь отступала, принося с собой краски жизни, но это не принесло облегчения, на душе у Клима зияла пустота. Все последующие дни Клим ходил мрачнее тучи, он ждал приказа о списании. Но его до сих пор не было. Клим уже хотел даже поговорить с Борисом, чтобы все выяснить, но тот его, явно, избегал. Клим собрался уже было подойти к старпому, но сообразил, что если бы Борис решил от него избавиться, то давно бы это сделал, времени у него было предостаточно. Значит, лейтенант Ерахтин остается на «Адмирале N...», не смотря на то, что признался в любви командиру. Решив, что ничего в сложившейся ситуации он изменить не может, Клим перестал бесцельно пялиться в потолок и, задраив в душе тоску, снова начал вести оживленную береговую жизнь, часто пересекаясь с Петровым, что было неизбежно, поскольку оба крутились в одной компании. У них установилось что-то вроде холодного перемирия – они друг друга не доставали, правда, Клим иногда ловил на себе острые взгляды, но никак на них не реагировал. На свой день рождения лейтенант-капитан Слава Роговой пригласил весь экипаж отметить сие знаменательное событие. - А командир тоже будет? – с надеждой в голосе спросил Клим. - Обещал. К шести часам вечера подтянулись почти все, кроме Бориса. - Начинаем без Понамарева, - произнес Слава, входя в зал ресторана, который снял на сегодняшний вечер. - Почему? – первым отреагировал Клим. - Не может прийти, его срочно вызвали. Он уже к нам собирался, а тут… - развел руками Роговой. - Так всегда, не дают человеку даже в выходной отдохнуть, - посокрушался кто-то из команды. Ближе к часу ночи шальные моряки из числа тех, кому не надо было возвращаться домой к семьям, высыпали на улицу. Там они с шумом и смехом в несколько десятков рук построили из снега уменьшенную в пару раз подводную лодку поперек тротуара, но места не хватило, и конец лодки вылез на проезжую часть. Принялись фотографироваться на ее фоне. Клим попробовал забраться на самую вершину, игнорируя призывы товарищей: - Брось, голову свернешь! - А на фига мне голова-то? – горько рассмеялся Клим. – Если единственный человек, который… который… Да, что говорить-то! – махнул рукой Клим. Забраться у него вышло только с четвертой попытки. Оказавшись на верху, он широко расставил ноги и раскинул руки, задрал голову вверх. Так и получился на фотографиях – бесбашенно-пьяный и до одури несчастный. Наутро Клим помнил, что на обратном пути он, цепляясь за плечо Славы Рогового, во весь голос горланил: Попросим у Бога За нас в полосатых тельняшках! Чтоб футы под килем! Чтоб ждали, любили! За «крабов» на черных фуражках! Повезло, что на утро они не оказались на лежаках гарнизонной комендатуры. Спустя неделю состоялся контрольный выход в море. Все прошло удачно в профессиональном плане. А в личном к Борису даже подступиться не удалось – он был весь на нервах, хотя и сдерживался невероятным усилием воли. Клим сначала думал, что всему виной его скромная персона, но потом оказалось, что дело в другом – что-то случилось в штабе флотилии. Настало время выхода. Слава заехал за Климом, и они вместе отправились в порт, миновали пропускной пункт возле причала, поздоровались со стоящим у подлодки верхним вахтенным. Перед тем как взойти на лодку, Слава поделился: - Говорят, что Понамарева хотели перед самым походом снять. - Петров все мутит? – догадался Клим. - Он самый. Все не может простить, что Понамарев ему в челюсть заехал. Клим нахмурился: - Надеюсь, Петров не останется на «Адмирале N...». - Поживем-увидим. Выход задержали на несколько часов, кого-то ждали. Этим кем-то оказался представитель из академии, Клим узнал его – адмирал Григорьев, который однажды читал у них лекцию, когда он еще учился. По лицу Бориса Клим понял, что тот, мягко говоря, недоволен, и это не было удивительно – лет ученому мужу было не мало, а выглядел и того хуже, он в любой момент мог сыграть в ящик. К тому же мест свободных на лодке не было. Адмирал казался рохлей. Клим подозревал, что он всю свою жизнь просидел в академии, и сегодня был первый раз, когда решился отойти от берега на небезопасное расстояние. Видимо, надумал перед пенсией доказать себе, что есть еще порох в пороховницах. - Горе горькое по миру моталось и к нам невзначай забрело, - пробормотал Слава Роговой, комментируя приход нового члена экипажа. - Интересно, чего он тут забыл? – задался вопросом Клим. - Говорят, что будет писать какую-то важную научную работу, - поделился Свистунов. - А помоложе никого найти не могли, что ли? - Ты что, это ж светила-а-а! - поднял назидательно палец вверх Свистунов. Адмирал поравнялся с Борисом, они о чем-то заговорили. Клим стоял поблизости вместе с остальными курильщиками и смолил сигарету за сигаретой – впрок. А еще потому, что хотелось побыть рядом с Борисом, пусть вот даже так… Наконец раздалась команда: - Все вниз! Моряки, держась за поручень, направились гуськом по обледенелому борту лодки, по очереди ссыпались вниз на одну из верхних палуб крейсера и разошлись по своим местам. Мимо поплыли плоские высокие плато, которые отвесно уходили под воду, с неба валил густой снег, сквозь затянутое свинцовыми тучами небо пыталось пробиться по северному блеклое солнце. Борис спустился самым последним. - Задраен верхний рубочный люк. Принимаю доклады, - произнес он, расстегивая куртку. - Товарищ командир, принята расчетная диффенрентовка… Адмирал Григорьев остановился в центральном посту, стряхнул с меховой шапки снег, вытянулся во весь свой немаленький рост и огляделся по сторонам, после чего застыл в позе египетской мумии. Крейсер «Адмирал N...» оставил позади утонувший в сопках городок Гаджиево и вышел в открытое море. Борис отдал приказ: - По местам стоять, к погружению! Лодка врезалась в пучину как в масло.