Подари мне последний шанс. Утерянная надежда

Когда я говорю, что Бейкон-Хиллс буквально сходит с ума в канун Хэллоуина — это не преувеличение. Всё начинает мигать, скрипеть, светиться и истошно выть уже за неделю до самой ночи. И если обычные города довольствуются пластиковыми пауками и парой фонарей с мордами Джеков, то у нас… у нас даже церковь устраивает конкурс на самый криповый гроб. Сегодня был именно тот день, когда весь город трещал от подготовки. По улицам разгуливали дети в костюмах, словно Хэллоуин наступил на день раньше. И пока кто-то с радостью вешал фальшивые трупы на деревья, я боролась с настоящим ужасом — украшениями, которые Стайлз решил повесить прямо у нас дома. — Я отказываюсь жить в фильме ужасов девяностых, — заявила я, стоя в дверях нашей гостиной, уставившись на надувного клоуна, у которого из пасти торчала пластиковая рука. — Это шедевр, — важно заявил Стайлз, стоя на стуле и приклеивая паутину к потолку. — Понимаешь, Лив, в этом году я пошёл по классике. Мы уважаем традиции. Джейсон, Фредди, маньяки в масках — это наше всё. — Наше? — скептически прищурилась я. — Я, вообще-то, голосовала за уютные свечки, пледы и мороженое. — Хэллоуин — не для уюта. Это ночь ужасов! — Стайлз спрыгнул со стула и бросил мне пластиковый череп. — Держи. Помоги сделать из него настольную лампу. Я поймала череп и тут же фыркнула. — Ты же понимаешь, что Эллисон прибьёт тебя, если этот декор напугает её до инфаркта? — Эллисон? — он покосился в окно. — Она сама охотник на оборотней. Её сложнее напугать, чем Айзека разозлить. Хотя, ладно… плохой пример. — Хочешь, я ей передам это? — усмехнулась я, упираясь руками в бока. — И скажу, что ты сравнил её с Айзеком? — Нет-нет-нет. Не надо. У нас завтра ужин. Я хочу выжить. Я бросила череп обратно в коробку. — Кстати, где твой костюм? Стайлз сделал лицо, будто я спросила его, сколько весит атмосфера Земли. — Ты правда думаешь, что я раскрою свою гениальную задумку до Хэллоуинской ночи? — Учитывая, что в прошлом году ты был "мальчиком из проклятого колодца", и тебе пришлось сидеть в ведре, — хмыкнула я, — я бы заранее проверила, не дышит ли оно. Он надулся, но не успел ответить — потому что в этот момент в комнату заглянул папа. — Вы тут костюмерную открыли? — шутливо спросил он, с кружкой кофе в руке. — Или снимаете продолжение "Пункта назначения"? — Мы готовим дом к вечеру, пап, — я сделала вид, что делаю реверанс. — Нам нужны конфеты, свет и душа Хэллоуина. — А ещё бензопила, топор и кукла Аннабель, — добавил Стайлз, и папа закатил глаза. — Только ничего не поджигайте, ладно? И не трогайте газовую плиту. После того, как в прошлом году вы запекли тыкву с петардой… — Это была научная работа, — невозмутимо сказал Стайлз. — Мы изучали скорость испарения страха. Папа только махнул рукой и скрылся. Я обернулась к брату: — Слушай, а серьёзно… ты ведь понимаешь, что тыквенный пирог не взрывается? — Если правильно готовить — да. Но ты же знаешь меня: я не ищу лёгких путей. — Это точно, — пробормотала я и пошла к коробкам у лестницы. — Кстати, мы сегодня что-то устраиваем? Типа вечеринки? Или опять в лес кого-то спасать? — На удивление… никто не в опасности, никто не одержим, никто не рычит. Скукотища, да? Я уселась на ступеньку и достала из коробки гирлянду с маленькими летучими мышами. — То есть, у нас будет нормальный Хэллоуин? Стайлз сел рядом, скрестив ноги, и взял гирлянду из моих рук. — Насколько это возможно в Бейкон-Хиллс. Но… завтра к нам заедут Скотт, Эллисон, Лидия, Айзек. И… Он замер. Я посмотрела на него. — Что? Говори уже. — Ну… — он понизил голос. — Зейн тоже может зайти. Если ты, конечно, не против. Я почувствовала, как щёки едва ощутимо вспыхнули. Но, притворившись максимально невозмутимой, пожала плечами. — Он может. И это не так странно. Стайлз посмотрел на меня исподлобья. — Лив… ты в него влюблена, или вы просто обнимаетесь под пледом "по-дружески", пока он ночует у нас? Или ты у него? Я швырнула в него подушкой. — Стайлз! Тебе сколько лет? Он рассмеялся и пригнулся. — Мне? Достаточно, чтобы знать: если парень встречается с моей сестрой — я имею право на тридцать вопросов, два допроса с пристрастием и пробную дуэль. — Это не средневековье. Тут не решают всё поединком. — Да, ты права. Я устрою ему викторину. С вопросами на выживание. Начнём с «какая любимая пицца у Лив» и закончим «сколько раз она смотрела «Сверхъестественное». — Не подскажу, — сказала я, вставая. — Если облажается, ты узнаешь это по лицу. — По трупу, — буркнул он себе под нос. Я фыркнула и направилась к кухне, где оставила горячий шоколад. — И всё же, — донёсся его голос из гостиной, — тыква с петардой — это был шедевр. Просто зрители не доросли до моего уровня юмора. Я захлопнула дверцу микроволновки и прокричала: — Потолок был в оранжевых ошмётках, Стайлз! Смех был единственным ответом. И я поймала себя на том, что улыбаюсь. Это было то, чего нам давно не хватало — спокойного вечера дома. Без угроз. Без сверхъестественного кошмара. Просто... мы. Тыквы, шутки, шоколад и немного драмы. Но это уже привычно.

***

Больница Бейкон-Хиллс погрузилась в предвечернюю тишину. Белые коридоры отражали холодный свет, на стенах мелькали тусклые тени медсестёр. В палате под номером 308, за стеклянной дверью, на больничной койке лежал Уильям Бэрроу — инженер-электрик, которого газеты называли не иначе как «Человеком с гвоздями». Его тело было обездвижено — ремни крепко стягивали запястья и щиколотки. Но глаза оставались живыми. Пугающе внимательными. Он не спал. Врач, хмуро осматривая карту пациента, готовился к операции. Вскоре бригада медиков закатила Бэрроу в операционную. Под наркозом он казался безвредным. Но всё пошло не по плану. Когда кислородный монитор замигал тревожным красным, а аппарат дал сбой, один из ассистентов отвлёкся. В этот момент Бэрроу резко дёрнулся. Шприц, спрятанный заранее — быть может, украденный, быть может, переданный — оказался в его ладони. Одним движением он воткнул его в шею ординатору. Паника. Крики. Свет моргнул. Электрический импульс пробежал по стенам — как будто сама сеть затаила дыхание. Минуты спустя Бэрроу исчез. Вечер. Бейкон-Хиллс Хай Скул. Здание, почти пустое к этому часу, становилось всё более зловещим в темноте. Внутри, за запертыми дверями, эхом разносился тихий треск проводов. Кто-то незаметно вошёл через задний вход, пробрался по коридорам, словно знал каждый изгиб здания. Он знал, где нет камер. Где патрулирует охрана. Где можно затаиться. Бэрроу выбрал заброшенное крыло — старое крыло, закрытое после реконструкции. Он скрылся в тени между кладовкой и комнатой технического обслуживания. Воздух тут был густым, влажным, пахнул металлом и пылью. Он установил ловушку. На стене — перечёркнутые имена. Надписи, выцарапанные ногтями на краске. Чёрный маркер, гвозди, провода. Всё как раньше. Он шептал сам себе, низко, прерывисто: — Они особенные… Электричество это чувствует. Я тоже. Они не должны жить… Его пальцы дрожали, но глаза были ясными. Он ждал. И когда первые шаги раздались в коридоре, он улыбнулся.

***

В доме Стилински пахло тыквенным пирогом и палёной карамелью. Лидия, в идеально подобранном костюме ведьмы, расставляла бокалы на кофейном столике, сверяясь с собственной схемой «идеального мини-мероприятия». Айзек, лениво развалившись в кресле с пластиковыми рогами на голове, уже второй раз пытался украсть кусок пирога с подоконника. Эллисон, наряженная в охотницу из будущего, в шутку шлёпнула его по руке, шепча что-то сдержанно-насмешливое. Их пальцы на миг соприкоснулись, и она одарила его мягкой, немного застенчивой улыбкой. — Спасибо, — сказала она. — Ну, я вообще-то стараюсь, — ответил Айзек, чуть склоняя голову. — Прям ритуал ухаживания. Сок, свечи, паутина… — Только не говори, что ты её сам вешал, — поддразнила Эллисон. — Нет, это, по-моему, Зейн пытался сделать атмосферу «как в кино». — Айзек усмехнулся. — По-моему, получилось как в лавке для фокусов. Скотт, в маске оборотня с глазами, которые мигали от батареек, усмехался где-то в углу. Я стояла у зеркала, поправляя мейкап — тёмные стрелки, красные губы, чёрный костюм демоницы. Крылья слегка мешались, но зато выглядели эффектно. Зейн подошёл сзади и тихо сказал: — Честно? Ужасающе красиво. Я посмотрела на его отражение — у него на лице была лёгкая чёрная маска, а костюм состоял из чёрной рубашки, жилета и фальшивых кровавых царапин на шее. — Спасибо, мистер Угроза. — Я подняла бровь, усмехаясь. — Я старался. — Он поцеловал меня в висок и отошёл к Лидии, которая уже раздавала карточки с заданиями. — Так, народ! — Лидия хлопнула в ладоши. — Это не просто вечер с пиццей и сплетнями. Это Хэллоуин! Поэтому будет игра. — Если ты скажешь, что это снова «Мафия», я пойду домой, — пробурчал Стайлз, вылезая из кухни с миской попкорна. — Так мы же у тебя дома, Стайлз, - рассмеялся Скотт. — Нет. — Лидия усмехнулась. — Это что-то лучше. Мы делимся на пары и ищем улики по всему дому. Кто первым находит все — получает приз. А кто проигрывает — рассказывает страшную историю. — О, давай я сразу проиграю, — сказал Скотт. — У меня есть одна жуткая история о том, как я случайно увидел, как Эллисон… — Даже не начинай, — прервала его она, швырнув в него декоративной тыквой. Все засмеялись. Стайлз подсел рядом со мной на диван. — Ну что, ты с Зейном, да? — Он повернулся ко мне, держа попкорн. — Я уже привык, если что. Только не вздумай поиграть в «найди улики» в твоей спальне, ясно? — Ты ревнуешь? — Я прищурилась. — Я защищаю моральный облик семьи Стилински, — гордо сказал он и сунул в рот целую горсть попкорна. — Но если серьёзно… вы классные. Просто... ну, ты моя младшая сестра, понимаешь? Я кивнула и накрыла его ладонь своей. — Знаю. И ценю это. Правда. Он выдохнул. В этот момент Айзек встал и сказал: — Я, кстати, с Эллисон. В паре. А вы, — он показал на меня и Зейна, — голубки, по умолчанию вместе. — Стайлз, ты со мной, — весело вставила Лидия. — Что?! — вскинулся он. — Я даже не получил права выбора! — Демократия мертва, — подмигнула она. Мы разделились, и началась та самая «игра». На деле всё свелось к смеху, беготне по дому, пряткам в кладовке и попыткам выманить друг друга на всякие шуточные ловушки. Зейн оказался на удивление соревновательным. Он таскал меня за собой, указывая на какие-то «улики», которые явно были частью чьей-то затеи. — Окей, — выдохнула я, когда мы спрятались в комнате Стайлза, — кто тебе сказал, что это весело? — Это весело, — усмехнулся он. — Потому что ты смеёшься. Я наклонилась к нему ближе. — Я смеюсь, потому что ты дурак. — Ладно, ты меня раскусила. Но приз всё равно наш. Я чувствую. В это же время где-то внизу послышался вскрик — кто-то из парней испугался куклы, которую Лидия приклеила к стене. Эллисон в голос смеялась, а Скотт кричал: «Я думал, это оборотень!» Когда игра закончилась, Лидия торжественно вручила Зейну и мне конфетный венок в форме летучих мышей и потребовала, чтобы мы его повесили в машине. — Потому что победители должны светиться! — Надеюсь, вы не это имеете в виду буквально, — буркнул Айзек. Все собрались на полу, рядом с фонарями, и начали делиться жуткими историями. Сначала шуточными, потом всё мрачнее. Кто-то говорил про старый маяк, кто-то про проклятый лагерь. Стая сидела тесным кругом. И в какой-то момент всё стало почти по-настоящему волшебным. И на фоне мягкого света, и тихого осеннего ветра за окнами, я поймала взгляд Зейна. Он просто смотрел. Так, будто знал, что я думаю. И я знала, что он знает. И это было лучше любого Хэллоуина. Я сидела на диване, поджав под себя ноги и обняв подушку, будто это могло защитить от мыслей, которых в голове становилось всё больше. После Хэллоуина мы все немного притихли. Каждый ушёл в себя. Только Стайлз, как всегда, оживлённо болтал — сейчас с Айзеком и Лидией, о чём-то споря и попутно тыкая в экран телефона. Зейн сел рядом, тихо, как всегда. Его тепло мгновенно накрыло. Он не касался меня — сначала — но я почувствовала, что он рядом всем телом. Потом его плечо слегка задело моё. Он наклонился и прошептал: — У тебя мрачные глаза, Лив. Я вздохнула: — Просто думаю. Много всего. Это всё... всё не отпускает. Даже ночью. Особенно ночью. Он повернулся ко мне. Я почти почувствовала его взгляд. — Я здесь. Это уже не сон. Я не исчезну. Я чуть улыбнулась. Неуверенно. Потому что где-то внутри всё ещё жила боязнь: а вдруг и это не по-настоящему? — А если это всё-таки сон, то, наверное, я впервые не хочу просыпаться, — сказала я и посмотрела прямо на него. Он протянул руку и лёгко сжал мою ладонь: — Мы больше не во сне. Я не дам тебе туда вернуться. Теперь только вперёд. С тобой. — Уууу, — раздалось с дивана напротив. — У нас тут роман века? — Стайлз, конечно же. — Не забудьте поставить сердечки и фон из блёсток. Лидия хихикнула. Айзек фыркнул: — Прямо как в мелодраме. Осталось только под дождь выйти. Я закатила глаза: — Спасибо за тонкую поддержку, ребята. — Всегда пожалуйста, сестрёнка, — Стайлз весело кивнул. — Но вообще-то, может, вы пойдёте... ну, воздухом подышать? Иначе я серьёзно переживаю за состояние подушки между вами. — Я не виноват, что Лив магнит, — усмехнулся Зейн и поднялся. — Пошли, пока они тут не начали кидаться попкорном. Я кивнула. И мы вышли. Крыльцо. Ночь. Тишина. Мы сели на ступеньки. Ночь была тихая и немного прохладная. Солнечная Калифорния иногда умела быть почти сентиментальной. — Странно, правда? — прошептала я. — Так тихо. Как будто мир сделал паузу. — Может, он почувствовал, что мы нуждаемся в ней, — сказал Зейн и взглянул на небо. — Пауза между бурями. — Ты говоришь, как герой из книг, — усмехнулась я. — Может, я стал глубже, после... ну, всего. — Или ты всегда был таким. Просто я не всегда замечала. Он замер. А потом посмотрел на меня совсем по-другому — мягко, тихо, будто признавался без слов. Но словами он всё же добавил: — Я всегда был рядом. Всегда. Даже когда ты не видела. Я опустила голову, чтобы скрыть слёзы: — Я знаю. И мне так жаль, что я не успела сказать... Он мягко дотронулся до моего подбородка: — Но ты говоришь сейчас. И для меня это всё. Я вдохнула и улыбнулась сквозь слёзы. Он взял мою руку. Аккуратно. Как будто боялся разбудить что-то хрупкое. — Помнишь, как мы прятались в твоём саду, когда были детьми? — спросил он. — У тебя была та старая палатка с дыркой в крыше. — Да, — я хмыкнула. — Ты всё время на неё злился, потому что капала вода. — Но мы всё равно туда возвращались. Потому что там было наше место. — Теперь у нас есть новое, — я сжала его пальцы. — Здесь. Сейчас. Он посмотрел на меня. В его глазах не было тени. Только свет. Такой, каким он смотрел на меня тогда, когда я впервые поняла, что люблю его не просто как друга детства. А по-настоящему. — Знаешь, — прошептал он, наклоняясь ближе, — если бы ты попросила, я бы снова прятался в палатке под дождём. С тобой. Без колебаний. — А если я попрошу остаться? Он не ответил словами. Только поцеловал мои пальцы, всё ещё сжимая мою ладонь в своей. Так, будто давал клятву без слов. И в ту минуту ночь действительно казалась паузой между бурями. Но даже если буря придёт... мы её встретим. Вместе.

***

Смех постепенно стихал. Кто-то переключил музыку на что-то более спокойное — инструментал, фоновый джаз, может, просто случайный плейлист. Эллисон смеялась над шуткой Айзека, сидя рядом с ним на полу, Скотт проверял сообщения, а Стайлз жонглировал конфетами, периодически целясь в Зейна с фразой: «Ну давай, сверхъестественный мишень, увернись!» Лидия сидела в углу дивана, с коленями, подтянутыми к груди, в своём тёмно-зелёном свитере и с кружкой с корицей. Она отвлеклась от общей беседы, взглянула в окно... и внезапно напряглась. Тонкая дрожь прошла по спине. Сначала она подумала, что это просто холод. Сквозняк. Или что-то в этом роде. Но нет. Это было другое. Это было внутри неё. Шум вечеринки стал тише, словно вата обволокла её уши. Звуки стали глухими, как под водой. Пульс. Он участился, и всё тело Лидии замерло в странной, неприятной готовности. Её пальцы сжали кружку сильнее. Сердце забилось чаще, не по привычке, а в ритме предупреждения. Призрачный звон — как стекло, тронутое ногтем. Тихий, едва уловимый. — Лидия? — Эллисон коснулась её плеча. — Ты в порядке? — Тихо, — прошептала Лидия. Она медленно поднялась на ноги. Её взгляд метнулся к окну, потом к лестнице, ведущей вниз. — Что? — Стайлз встал. — Что случилось? — Он здесь, — произнесла Лидия тихо. Голос был странным, будто чужим. Не её. Это был голос банши. — Кто? — спросила Оливия, тоже поднимаясь. Зейн отреагировал первым — встал между девушками и входом. Лидия не ответила. Она пошла к двери, вглядываясь в пространство, как будто слышала зов, который не был доступен никому больше. Руки мелко дрожали. Воздух будто сгустился. — Лидия, подожди, — Скотт встал, его лицо стало серьёзным. Он почувствовал это тоже. Сильный, неприятный запах в воздухе. Озон. Электричество. — Что это за чёрт?.. — пробормотал Айзек, глядя в окно. — Я чувствую запах… горелого? Лидия резко обернулась. — Это он. Уильям Бэрроу. Он где-то рядом. Очень близко. На лице Стайлза мгновенно исчезло всё веселье. — Ты уверена? Как «рядом»? Как... «на лестнице» рядом? — Возможно, уже внутри, — Лидия облизала губы. — Он не мёртв. Но я слышу его. — Потрясающе, — выдохнул Стайлз, вглядываясь в окна. — Это же всегда заканчивается какой-то фигнёй с топором или током. И обязательно в Хэллоуин. — Нам нужно уходить, — твёрдо сказал Скотт. — Прямо сейчас. Зейн подошёл к Лив, взял её за руку. — Всё хорошо, — прошептал он. — Мы вместе. — Я в норме, — ответила Лив, сжав его пальцы. — Но я верю Лидии. — Все вниз, к машинам, — приказал Скотт. — Никто не разделяется. Айзек, Стайлз, прикрываете девочек. Я пойду впереди. — Спасибо, капитан оборотень, — проворчал Стайлз, глядя на дверь. — А я-то думал, что этот вечер обойдётся без убийств. Наивный. — Просто двигайся, — буркнул Айзек. Все начали спускаться, напряжённые, готовые к чему угодно. Лидия шла последней, прислушиваясь к каждой ноте в воздухе, к каждому дуновению. В груди стучал страх, но банши внутри уже знала: что-то грядёт. Что-то очень плохое.

***

Я остановилась от резкой, пронизывающей болью в голове, словно кто-то резко вцепился когтями в мозг. Холодный пот покрыл лоб, дыхание сбилось, и я, схватившись за виски, упала на колени посреди улицы. Внезапно перед глазами всплыли жуткие образы — всё было настолько живым, словно я сама оказалась там. Старая электростанция. Тусклый свет ламп, холодный металл. Кира — одна, без нас, испуганная и одинокая. А он — Уильям Бэрроу — стоит у панели управления, глаза холодные, бессердечные. Я почувствовала, как электрический ток пульсирует по проводам, слышала его жужжание и треск — всё это было внутри моей головы. Кира пытается убежать, но он уже включил ток. Я закрыла глаза, сдавленная страхом и бессилием, но не смогла отвести взгляд. Вдруг что-то сжалось внутри меня — и я открыла глаза, тяжело дыша, руки дрожали. — Лив? — раздался голос Зейна рядом. Он схватил меня за плечи, смотря с тревогой. — Что случилось? Я попыталась собраться с мыслями, но слова заплетались в горле. — Это... это Кира, — наконец выдохнула я. — Она в опасности. Там... я видела — он, Уильям Бэрроу... он пытается... убить её током. На электростанции. Лидия и Эллисон мгновенно напряглись, услышав мой рассказ. — Ты уверена? — спросила Лидия, сдвинув брови. — Ты видела это в видении? — Да, — кивнула я. — Это было настолько ярко и реально, что я почти почувствовала себя там с ней. — Мы должны срочно туда, — сказала Эллисон, уже хватаясь за телефон. — Но сейчас Хэллоуин, и там полно людей, — осторожно добавила Лидия. — Неважно, — сказала я твердо. — Мы не можем ждать. Если Кира одна — нам нужно помочь.

***

В доме Стилински царила напряжённая тишина, нарушаемая только быстрыми шагами и звуками готовящихся к выезду вещей. Лив, всё ещё слегка дрожа, опиралась на Стайлза, который старался быть поддержкой. — Ты справишься? — спросил он тихо. — Мне нужно помочь Кире, — ответила она, сжав кулаки. — Скотт поможет, — заявил Скотт, входя в комнату. — Мы не оставим её одну. — Хорошо, — кивнула Лив. — Только пусть поторопится.

***

Подъехав к заброшенной электростанции, Скотт огляделся — вокруг царила гнетущая тишина, лишь гул высоковольтных линий нарушал покой. Вдруг он увидел силуэт Киры у панели. Её лицо было напряжено, а глаза — полны решимости. — Кира! — позвал Скотт, стараясь не выдавать тревоги. Она не обернулась, сосредоточенно держала руки над кнопками. Внезапно линии света заискрились, ток начал проходить по проводам. Кира подняла руки, и неожиданно из неё потекла энергия, отражая удар назад. Бэрроу взвыл, сражённый собственным оружием. — Ты в порядке? — спросил Скотт, когда электричество выключилось, погрузив город в темноту. — Да, — тихо ответила Кира, опираясь на стену.

***

Когда Скотт вернулся, я уже ждала его с друзьями. Сердце билось в бешеном ритме. — Она справилась, — сказал он, тяжело дыша, но с облегчением в голосе. — Кира отразила удар и убила Бэрроу. Вся комната вздохнула одновременно. — Ты молодец, — сказала я, подходя к Кире и обнимая её. — Спасибо, — улыбнулась она сквозь усталость. — А теперь нам нужно понять, что делать дальше, — добавил Скотт, опускаясь рядом. Я посмотрела на друзей и поняла — мы вместе. И ничего нас не сломит.

***

Клиника пахла лекарствами, старым деревом и чем-то ещё… чуть сладковатым, почти пряным. Я всегда чувствовала этот запах, как только переступала порог — он успокаивал. Но сейчас никакое успокоение не могло унять тревогу внутри меня. Я сидела на столе, сгорбившись, опершись локтями о колени. Голова всё ещё гудела от видения. Тело отзывалось странной ватной усталостью. Но больше всего — думалось. Мысли неслись потоком, беспорядочно и остро. — Лив, — мягкий голос Дитона вывел меня из раздумий. — Давай ещё раз. Медленно. Всё, что ты почувствовала, увидела. Я выдохнула и кивнула. — Это началось резко. Будто меня ударили изнутри. Сильная боль в голове. Я сжалась, и… всё потемнело. Но потом появились вспышки — я не могла понять, мои они или нет. Я... была там, хотя и не была. Электростанция, ржавый металл, провода, лампы. И Кира. Она была привязана. А напротив — этот псих, Бэрроу. Стайлз скрестил руки на груди, нахмурившись. Айзек и Эллисон переглянулись. Лидия подошла ближе ко мне, её ладонь легла мне на плечо. — Он пытался убить её, — продолжила я. — Он включил ток. Но она… не погибла. Она отразила его. Я не знаю, как, но из неё будто вырвался электрический выброс. Он ударил в него, и… всё потемнело. Вся электростанция, потом весь город. И он умер. Взрывом. Все молчали. Потом Скотт, стоявший у входа, медленно произнёс: — Я видел это своими глазами. Она действительно… отразила ток. Она сама стала источником энергии. — Ты уверен, что это не было… просто сбоем? — спросила Эллисон. — Или каким-то внешним воздействием? Скотт покачал головой. — Это шло от неё. Я чувствовал, Лис, поверь. Она изменилась за секунду до удара. Будто… что-то внутри проснулось. Доктор Дитон выпрямился и прошёл к столу, на котором лежала открытая книга. Страницы были исписаны каллиграфическими символами — что-то явно древнее и восточное. — То, что ты описала, Лив, — мягко начал он, — совпадает с легендами. Я слышал о подобных существах, но не думал, что когда-либо встречу. — О ком речь? — подался вперёд Стайлз, прищурившись. — Не тяни, Док. Дитон открыл нужную страницу и показал нам. На жёлтоватом листе было изображение фигуры, окружённой сполохами молний. На спине — хвосты. Девять. Острые уши. Человеческое лицо — но глаза светились. — Кицуне, — произнёс Дитон. — Японский дух-лис. Обманщик, проводник, а иногда и защитник. У каждого кицунэ — своя природа. Есть те, кто управляет стихиями. Самая редкая из них — тэнко, кицунэ молнии. Они питаются электричеством, могут впитывать и перенаправлять энергию. — Вы хотите сказать, что Кира — вот это? — Айзек недоверчиво поднял бровь. — Не обязательно. Но то, что она сделала, совпадает с поведением тенко-кицунэ, — спокойно пояснил Дитон. Я облизала пересохшие губы. — Она... не знает об этом? — Возможно, — кивнул Дитон. — Или не до конца осознаёт. У таких существ пробуждение происходит внезапно. Обычно при сильной угрозе или стрессовом выбросе. То, что ты увидела, Лив — это было пробуждение. — Чудесненько, — пробормотал Стайлз, хлопнув по бедру. — В нашем и без того перегруженном паранормальном списке теперь есть электрическая суперлиса. — Зато красивая, — хмыкнула Лидия. — И потенциально очень опасная. — И очень сбивающая с толку, — добавил Скотт. — Она мне не рассказывала. Наверное, и не знала. Но теперь… мы не можем это игнорировать. — Думаешь, стоит с ней поговорить? — спросила Эллисон. — Обязательно, — кивнул он. — И я сделаю это. Но осторожно. Если она не знает, кто она, нельзя напугать её ещё больше. — Мы можем ей помочь, — сказала я. — Но только если она сама захочет. — Это… уже не просто школьная история, — тихо сказал Айзек. — Это что-то большее. Эти силы. Эти видения. Всё меняется. В комнате повисла тишина. Стайлз вздохнул, опустившись рядом со мной на кушетку. — Я скучаю по тем временам, когда самой странной штукой был оборотень с раздвоенной личностью. — Это было два месяца назад, — напомнила Лидия. — Вот именно, — отозвался он. — Времена меняются быстро.

***

Тьма накрыла Бейкон-Хиллс, будто кто-то вырвал вилку из розетки всего города. Люди в домах застыли у выключателей, сигнализация на стоянке больницы заморгала красным, уличные фонари медленно затухли один за другим, оставляя город без единого источника света — кроме редких огней автомобилей и тусклых свечей в окнах. А в одном переулке, совсем рядом с ветеринарной клиникой, Айзек Лейхи стоял, всматриваясь в темноту, прищурившись. Он вышел на несколько минут, чтобы остыть. Всё это — Кира, кицунэ, сила, пробуждение — вызывало слишком много вопросов. И слишком мало ответов. Он вздохнул, держа в руках телефон, но экран был чёрным. Ни одной полоски сигнала. Город будто выдохся. — Чёрт, — пробормотал он, глядя на бесполезное устройство. Именно в этот момент он услышал звук — лёгкий, будто ветер скользнул по асфальту. Только это не был ветер. Слишком ритмично. Слишком точно. Айзек поднял голову. Тени в переулке сгущались. И вдруг он заметил фигуру. Потом ещё одну. Пять. Пять фигур. Высокие, в чёрных балахонах с глубокими капюшонами. Лица были скрыты, движения — синхронны, пугающе бесшумны. Айзек отступил на шаг, инстинктивно начиная рычать, когти выдвинулись. — Кто вы, чёрт вас возьми?.. — прохрипел он, скаля зубы. Фигуры ничего не ответили. Они приблизились… и в тот же миг одна метнулась вперёд, с неестественной скоростью. Айзек успел увернуться, отпрыгнув, когтями срезав кусок мантии. Но под тканью не было тела. Ни крови. Ни крика. Только тень, как дым, рассыпалась в воздухе… и мгновенно собралась снова. — Что… — выдохнул он, и тут началось. Фигуры набросились сразу. Одна — со спины, вторая — сбоку. Айзек отбивался, дрался, его когти разрывали капюшоны, но фигуры снова и снова собирались из тумана, будто неуязвимы. Один удар отбросил его в стену. Он врезался в кирпич, со стоном рухнул на землю, только чтобы снова вскочить на ноги, зарычав ещё яростнее. — Что вы за твари?! — рявкнул он, кровоточа из рассечённой брови. Ответом было молчание. И ещё один удар. Они не использовали оружие. Но их руки — или то, что было руками — жгли. Прикосновение к коже оставляло след, словно морской лёд. Айзек почувствовал, как его сила уходит. Как будто с каждым касанием они вытягивали что-то изнутри. Он рухнул на колени, пошатнулся, борясь за воздух. Один из них склонился над ним, лицо по-прежнему скрыто. Он поднял руку — и тень от его пальцев протянулась к Айзеку, будто собиралась схватить за грудь. — Айзек! — донёсся голос издалека. — Айзек! Это был Стайлз. Шаги приближались, за ними — Эллисон с арбалетом, Лив, Скотт и Лидия. Фигуры в капюшонах отпрянули. И прежде чем кто-то успел выстрелить или добежать, они исчезли. Растворились, словно их никогда не было. Только холод остался в воздухе. И Айзек, тяжело дышащий на земле. Скотт упал рядом, схватив друга за плечо: — Айзек! С тобой всё в порядке? Айзек с трудом открыл глаза, но в них было не страх, а ярость. — Они… тени… не люди. Это не оборотни. Это… что-то другое. Лив опустилась рядом, дрожащими руками проверяя его пульс: — Мы нашли тебя вовремя… Айзек приподнялся с помощью Скотта и прошептал: — Нам нужно узнать, кто они. И чего они хотят. Лидия медленно выдохнула, глядя в то место, где исчезли фигуры. — Думаю, мы только что увидели… нечто древнее.