Подари мне последний шанс. Утерянная надежда

Свет скользил по комнате через приоткрытую штору, мягко касаясь моего лица. Я еще была погружена в остатки сна, когда внезапно раздался звонок телефона. Мой мозг медленно включался, а звук всё настойчивее рвался в сознание. Я потянулась за телефоном на тумбочке и, моргая, взглянула на экран — “Папа”. — Алло? — прошептала я, пытаясь сосредоточиться. — Лив? — голос папы прозвучал строго, но в его тоне явно сквозил сарказм. — Ты опять спишь не дома? Поздравляю, ты официально ночной мотылек. Я сдержала улыбку, хотя и хотелось ответить что-то ехидное. — Пап, я у Зейна в лофте, — призналась я. — Мы просто заснули вместе, всё нормально. — Нормально? — он усмехнулся в голосе. — Лив, ты знаешь правила: пока школу не закончишь — домой, кровать, домашние тапочки и никакого романтического лофта. Я притворилась, что задумалась. — Домашние тапочки, говоришь? Можешь ещё мне пижаму с рисунком единорогов прислать, пап? Чтобы совсем комфортно было. — Ахаха, — он рассмеялся, хотя и продолжал настаивать. — Ладно, шутки шутками, но я серьёзно. Забудь про ночёвки вне дома, пока не получишь диплом. — Обещаю, — улыбнулась я. — Но ты понимаешь, в нашем возрасте «ночёвки вне дома» — это святое. — Святое? — он приподнял бровь. — Ага, как экзамены и домашние задания, которые ты постоянно откладываешь? — Справедливо, — согласилась я, — но про лофты и кофе тоже. — Ладно, ладно, — наконец сдался он, — просто будь осторожна. Папа волнуется, хоть и не всегда умеет это показать. — Я знаю, — сказала я тихо. — Спасибо, что позвонил. — Хорошо, что я тут, чтобы напоминать тебе о твоих обязанностях. Без меня ты бы уже давно жила вечно в каком-нибудь лофте с кофе и пирожными. Я засмеялась, и звонок оборвался. Дверь чуть приоткрылась, и Зейн заглянул в комнату. — Как дела? — спросил он. — Папа опять в режиме «хочу контролировать твою жизнь», — усмехнулась я. — Зато он теперь есть в твоей жизни, — улыбнулся он и сел рядом. — Знаешь, это приятно. Хотя и нервно немного. — Мы придумаем, как сделать, чтобы все были довольны, — пообещал Зейн, взяв мою руку. Я улыбнулась и ощутила, что, несмотря на все ограничения и подколы, рядом со мной есть тот, кто понимает. — Сказал, что пока я не окончила школу, должна спать дома. И добавил пару саркастичных комментариев, как обычно. Зейн улыбнулся, сжав её пальцы: — Он прав. Но ты знаешь, иногда правила созданы, чтобы их нарушать… хотя, может, не совсем так. Лив улыбнулась в ответ и прижалась к нему ближе, ощущая, как сердце начинает биться быстрее. — Я не хочу думать о том, что будет завтра. Сейчас только мы, — сказала она. Зейн склонился, его губы легко коснулись её лба, потом — щёки. Тишина, наполненная теплом и нежностью, заполнила комнату. Потом он осторожно провёл рукой по её волосам, а она ответила, обнимая его за шею. Они провели так несколько минут, погружённые в прикосновения и молчаливое понимание. Ночь в лофте казалась далеко, а впереди был только этот момент — момент, когда больше ничего не важно, кроме близости и доверия. Зейн посмотрел на меня с той самой тревогой, что я уже начала воспринимать как свой обычный утренний ритуал. — Лив, тебе надо ехать, пока не опоздала на ещё один урок, — сказал он, словно боясь, что я забуду или решу остаться. Я улыбнулась, стараясь не показывать, что и сама слегка нервничаю. — Что если я скажу, что могу сама? — предложила я. — Ты отвезёшь меня на моей машине, а потом просто уедешь домой на ней же. Он усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти нежное. — Сделка. Зейн встал, посмотрел на меня сверху вниз и сказал: — Если хочешь, можешь взять что-нибудь из моих вещей. Для разнообразия. Я заметила аккуратно сложенную на кресле чёрную футболку и джинсовую куртку. Они были немного великоваты, но казались очень уютными. — Это как раз то, что надо, — сказала я, забирая футболку. Он покачал головой и улыбнулся: — Великовато, но в этом и весь шарм. На тебе будет выглядеть по-другому. Я надела футболку — она легко спадала с плеч, и куртку поверх, чувствуя, как мягкий хлопок обнимает меня. — Спасибо, — сказала я тихо, ловя его взгляд. Он подошёл ко мне, взял руку и помог спуститься по ступенькам. — Готова к приключениям? — улыбнулся он. — Всегда с тобой, — ответила я и села за руль. В машине было тихо, только тихое урчание мотора и едва слышное дыхание Зейна рядом. За окном уже просыпался город — мягкий свет солнца пробивался через густые кроны деревьев, освещая пустынные улицы. Зейн наклонился ко мне и сказал тихо: — Знаешь, я иногда думаю, что эти утренние минуты — самые честные. Когда нет спешки, нет шума, только мы и мир вокруг. — Мне тоже так кажется, — ответила я, отводя взгляд к окну, чтобы не выдать, как сильно мне приятно слышать это. — Здесь и сейчас кажется самым настоящим. Он сжал мою руку, его пальцы были теплыми, уверенными. Это было тихое, но сильное прикосновение, которое говорило больше всяких слов. — Помнишь, как в детстве мы гоняли на велосипедах по улицам? — спросил он с улыбкой. — Тогда весь мир казался таким простым и большим. — Да, — улыбнулась я в ответ, — и казалось, что впереди — бесконечность и никаких проблем. Мы ехали медленно, и я смотрела на знакомые уголки города, теперь будто впервые замечая, как красиво здесь. — Завтра у тебя экзамен, — тихо напомнил он. — Ты волнуешься? — Конечно, — вздохнула я. — Но это не страшно, если рядом есть кто-то, кто верит в меня. Он повернул голову, встретил мой взгляд, и в его глазах я увидела всю ту веру, которую он дарил мне всегда. — Я всегда буду рядом, — сказал он серьёзно. — Даже когда ты будешь самой сильной и независимой, знай — я здесь. Мои губы непроизвольно улыбнулись, а в груди разлилось тёплое чувство спокойствия. Когда мы подъехали к школе, я выключила двигатель и повернулась к нему. — Спасибо, что отвёз, — рассмеялась я. — Это было удовольствие, — ответил он, — до встречи после уроков. Мы вышли из машины, Зейн оставил легкий поцелуй на моих губах и я с улыбкой пошла к входу, чувствуя, как на сердце стало легче и светлее после этого утра.

***

Я быстро поправила волосы, перекинула сумку через плечо и вдохнула глубже, как будто собиралась зайти не в обычный кабинет, а на сцену перед тысячей зрителей. Дверь в класс была приоткрыта, и я уже слышала голос мистера Ленвуда, который начал вторую лекцию по биологии. Отлично. Идеальное время, чтобы ворваться, как будто я звезда, опоздавшая на съёмки. Я тихо толкнула дверь. — Извините за опоздание, — проговорила я быстро, стараясь не встречаться взглядом с преподавателем. Мистер Ленвуд, как и ожидалось, остановился на полуслове. Его взгляд медленно скользнул от моего лица к куртке — явно не школьного дресс-кода — а потом к моим джинсам и, наконец, к моим глазам. — Мисс Стилински, как любопытно, — протянул он, чуть прищурившись. — Вы не только опоздали, но ещё и пришли в чьей-то мужской куртке? — Это… — я замялась, — просто… прохладно было с утра. Кто-то хихикнул с задней парты. Отлично. Просто идеально. Я проскользнула к своему месту, стараясь не наступить на чужие рюкзаки и не уронить моральное равновесие. Эллисон подняла брови, как бы спрашивая без слов: «Ты ночевала у Зейна?» Я еле заметно кивнула и закатила глаза. Эллисон улыбнулась и склонилась к Лидии, что-то шепнув ей. Лидия тут же подняла голову и окинула меня выразительным взглядом, явно оценивая мой утренний лук. — Очень… повседневно, — прошептала она, когда я уселась рядом. — Черная футболка, мужская куртка. Ты выглядишь так, будто только что сошла с обложки драматического романтического фильма. — Лучше, чем в пижаме, согласись, — тихо отозвалась я, открывая тетрадь. — А он тебя отвёз? — продолжала допрос Эллисон, будто мы не на уроке, а в кафетерии. — Да. На моей машине. С моей музыкой, — добавила я с гордой улыбкой. — Романтика, — подытожила Лидия, подперев щеку рукой. — Хоть что-то красивое в этом утре. Впереди мистер Ленвуд снова заговорил о клеточном строении растений, и я принялась записывать, но в голове всё ещё звучал голос Зейна, его тёплое "я всегда рядом". Куртка на плечах хранила его запах — что-то древесное, чуть пряное, родное. Я прижалась к ткани плечом, будто он всё ещё сидел рядом.

***

Я подношу поднос к столику у окна, туда, где уже сидят Скотт, Стайлз и Айзек. Эллисон и Лидия плетутся сзади, оживлённо обсуждая чей-то странный наряд из предыдущего урока. Сажусь рядом со Стайлзом, и почти сразу ловлю напряжённый взгляд Скотта. — Ну? — спрашиваю я. — Ты поговорил с Дереком? Он кивает, но не выглядит довольным. — Он говорит, что если Малиа слишком долго была в звериной форме... её человеческая сторона может быть почти вытеснена. Она помнит очень мало. — Почти — не значит совсем, — вставляет Стайлз, подходя с двумя напитками и усаживаясь рядом со мной. — У неё была реакция, помнишь? Когда Лив назвала её по имени. Это значит, внутри она всё ещё она. — Или зверь просто узнал, что за ним охотятся, — бурчит Айзек, ковыряя вилкой курицу. — Ты правда так думаешь? — спрашивает Эллисон, приподнимая бровь. — Они были в пяти метрах от неё. Если бы она хотела, их бы уже не было. — И всё же она сбежала, — напоминает Скотт. — Не атаковала. Не защищалась. Просто смотрела. Я вспоминаю тот момент в лесу: её глаза, почти человеческие, дикие, но не злобные. В них была боль. И страх. Я чувствовала это. — Может, она не знала, что делать, — говорю я тихо. — Представьте: ты в теле зверя, не можешь говорить, не понимаешь, кто перед тобой. И вдруг кто-то называет твоё имя... что ты сделаешь? — Паника, — отвечает Лидия. — Её инстинкты сильнее памяти. — Именно, — кивает Скотт. — Поэтому мы должны действовать осторожно. Не силой. Не капканами. — Дерек предлагал дать ей время, — добавляю я. — Но если охотники или кто похуже найдут её раньше… — Вот именно, — перебивает Стайлз. — Мы не можем ждать. У нас есть координаты с камер в заповеднике. Сегодня ночью, если она снова появится — мы должны быть там. Айзек, кажется, вот-вот что-то язвительное скажет, но Эллисон кладёт руку ему на запястье, и он сдерживается. — Мы можем попробовать с феромонной приманкой, — говорит она. — Подходить ближе только если она не реагирует агрессивно. Мы её уже видели. Она чувствовала вас, Скотт. Тебя, Лив. Возможно, именно это и остановило её. — Что если мы сможем превратить её снова в человека? — тихо говорит Лидия. — Просто... коснуться той части в ней, что забыла, как быть собой. — Она не забыла, — твёрдо говорю я. — Её просто слишком долго не слушали. Скотт кивает мне в знак согласия. Я чувствую, как между нами будто проскальзывает немое понимание. — Тогда сегодня ночью, — произносит он. — Мы попробуем снова. И на этот раз — не отпустим её. — Тебе стоило стать мотивационным спикером, — фыркает Стайлз. — Или мюзикл написать: "Поймай меня, Малия." — Тихо, Стайлз, — смеётся Лидия. — Дай человеку быть героем хотя бы на обеде. Мы все смеёмся. За этим столом — напряжённость, страх, недосказанность. Но ещё здесь — дружба. Поддержка. И надежда, что даже оборотень, проживший большую часть жизни в звериной шкуре, всё ещё может быть спасён. — Мы упускаем что-то, — говорю я, проводя пальцем по краю парты. — Что-то важное. — Мы уже обсуждали приманку, ловушки, — ворчит Айзек. — Осталось только позвать её ужином. — А если она не ест людей, — подаёт голос Стайлз, — можно попробовать куриные наггетсы. Их точно не жалко. — Стайлз, пожалуйста, — бросает Лидия. Я не слушаю. Мои мысли цепляются за ощущения. За ту сцену в лесу. За её взгляд. За дрожь в воздухе. — Скотт, — говорю я, повернувшись к нему, — ты ведь… особенный, да? Он хмурится: — В каком смысле? — Я имею в виду, ты… не просто оборотень. Верно? Стайлз фыркает: — Вот сейчас начнётся. — Стайлз, — бросаем мы одновременно. Скотт глубоко выдыхает и, наконец, кивает. — Я альфа. Тишина. Не потому, что мы не знали. А потому, что это всё ещё звучит... весомо. — А как альфа… — я чуть склоняю голову, — как он зовёт свою стаю? Скотт медлит. Его пальцы сжимаются на колене. — Он воет. Мурашки. По позвоночнику. Я чувствую, как этот момент будто складывается в голове, как пазл. — Ты хочешь сказать, — медленно проговаривает Эллисон, — что, если Малиа — зверь, который потерял себя, но когда-то был человеком… то, возможно, зов… способен вернуть её? — Не просто зов, — добавляю я, всё отчётливее чувствуя правильность мысли. — Голос альфы. Воля в звуке. Призыв, которому стая не может не откликнуться. — Подожди, — Стайлз поднимает руки, — вы хотите, чтобы Скотт... выл в лесу? — Не просто выл, — тихо говорит Лидия. — Чтобы позвал её домой. Скотт сидит молча. Он не отводит взгляда. И я вижу, как у него внутри борются сомнения и решимость. — Я никогда раньше не делал этого для кого-то вне стаи, — говорит он. — Но... может, она всегда была частью её. Просто мы об этом не знали. — Или она знала, — произношу я, — но забыла. — Если это сработает… — Айзек качает головой, — это будет самым странным спасением в истории. — И самым красивым, — добавляет Эллисон. Мы все замолкаем. Потому что внутри каждого из нас это щёлкнуло. Щелчок надежды. Скотт встает со стула, его глаза полны решимости. Он впервые за всё время выглядит так, будто знает, что делать. — Сегодня ночью, — говорит он. — Я попробую. Стайлз хлопает в ладони. — Отлично. Мы просто выведем на след дикого койота, ты воешь, она плачет, обнимает тебя, превращается в человека, и мы уходим в закат. Что может пойти не так? — Всё, — в голос отвечает Айзек. — Абсолютно всё, — подтверждает Лидия. Я смотрю на Скотта. — Но если есть шанс… хоть малейший, — говорю я, — мы должны попробовать. Он кивает. Его глаза на секунду вспыхивают красным — не от гнева, а от чего-то, что ближе к вере. Стайлз внезапно прищуривается. Его взгляд метко цепляется за мою одежду — чёрная футболка и джинсовая куртка, закатанная на рукавах, явно не с моего плеча. В его глазах мгновенно загорается тот самый блеск — охотничий инстинкт. — Так... — начинает он тоном, будто только что нашёл улику на месте преступления. — Минутку. — Что? — говорю я, делая вид, что не понимаю. — Что? — он передразнивает. — Ты серьёзно? Это лучший ответ, который ты можешь придумать после всего вчерашнего вечера и сегодняшнего утра? — У тебя на лбу написано «допрос», — бурчит Айзек, откидываясь на спинку стола. Стайлз встаёт, делает шаг ко мне, словно собирается раскрутить дело века. — Во-первых, ты не пришла домой. Папа с утра ныл мне в трубку, как будто ты исчезла в портал в Нарнию. И знаешь, что я ему сказал? Я, гениальный брат, что я сказал? — Что она, может, гуляет? — Нет, — язвит он. — Я сказал: она, наверное, у своей подруги. А знаешь, почему это была ложь? — Потому что Эллисон с нами, — сухо замечает Лидия, закатывая глаза. — Потому что ты сейчас в чьей-то футболке! — торжествующе восклицает Стайлз и тычет пальцем. — И это не просто футболка. Это мужская чёрная футболка. И джинсовая куртка, которая выглядит так, будто она с плеча парня из байкерской драмы. — Господи, — вздыхает Эллисон. — Это просто одежда. — Нет, Эллисон. Это уличающая одежда! Я прикрываю лицо рукой, пытаясь не рассмеяться. — Стайлз, ты устраиваешь из мухи допрос ЦРУ. — Я твой брат, Лив, — он показывает на себя. — Я обязан знать, с кем ты ночуешь. Это входит в должностную инструкцию. Статья 4.3.1 — «Контроль ночных исчезновений сестры». — Ну, технически, она совершеннолетняя, — вмешивается Скотт, — и в принципе… — Ты не помогаешь! — резко обрывает его Стайлз. — Ты! Где ты была? С кем? Почему? — Ты пропустил: «в чём?», — насмешливо добавляет Лидия. Айзек, сидящий поодаль, скрещивает руки и буравит меня взглядом. — Я знаю, в чьей это футболке, — мрачно бросает он. — Конечно ты знаешь! — подхватывает Стайлз. — Потому что у нас есть подозреваемый номер один! Я смотрю на него с приподнятой бровью. — Это что, сейчас реально происходит? — Да, реально. Потому что, Лив, — он склоняется ко мне ближе, понижая голос, — ты выглядишь как персонаж из клипа Тейлор Свифт. Утро после. Расстёгнутая куртка. Едва уложенные волосы. Легкий румянец... — Он считывает эмоциональные следы, — шепчет Эллисон Лидии. — Плюс, — продолжает Стайлз, — у тебя на шее была вмятина. Маленькая такая. Не царапина. Не укус койота. Это была чья-то щетина. — Боже, — стонет Лив, зажимая лицо руками. Скотт старается не рассмеяться. — Стайлз... — Подожди! Ещё один вопрос, — он восклицает, театрально поднимая палец. — Ты хоть зубы чистила до того, как поцеловалась с кем-то? Это важно. Гигиена — это безопасность! — Да что с тобой?! — Со мной? Со мной?! Это я тут сижу, как идиот, и покрываю тебя перед папой, пока ты утопаешь в романтике по утрам! — Может, она просто спала, — бормочет Айзек, не глядя. — Ага, в его футболке. И с лицом, будто только что вернулась из медового месяца, — огрызается Стайлз. — Кстати, кто-нибудь видел Зейна сегодня? — Стайлз, — твёрдо говорю я, — заткнись. Он делает театральное движение рукой, как будто запечатывает рот. — Всё. Я молчу. Но знай — как только придём домой, я всё расскажу папе. Подробно. В лицах. — Да ладно тебе, — говорит Скотт. — Они вместе. Это же мило. — Мило? Мило — это когда ты даришь цветы. А не, хм, даришь футболку, в которой потом гуляют по школе! Айзек встаёт, явно раздражённый. — Можем мы вернуться к койоту, а не к шекспировской драме «Брат и его гормональная сестра»? — Оу, кто-то ревнует, — говорит Лидия, стреляя взглядом в Айзека. Тот бросает на неё резкий взгляд. — Я просто думаю, что у нас есть дела поважнее. Я встаю, поправляю ту самую куртку, словно нарочно. — Если ты хочешь говорить о важном, давай говорить о том, как помочь Мали... — Погодите, — вмешивается Стайлз. — Это не конец. Я вас всех предупреждаю. Я на страже. Смотрю. Слежу. Анализирую. — И перегреваешься, — бурчит Айзек. — Всегда на посту! — гордо заявляет он, указывая на свои глаза двумя пальцами, а потом на меня. — Я слежу. Вот так. За тобой, сестра. Я закатываю глаза, но всё равно улыбаюсь. Честно? Вся эта сцена — как дом. Безумный, шумный, полный шуток и вздохов, но всё равно тёплый.

***

Школа за спиной казалась мрачной коробкой из бетона и кирпича, в которой остались только забытые мысли, недопитый кофе в учительской и призрачное эхо звонков. Солнце уже клонилось к горизонту, отбрасывая длинные тени на асфальт, и воздух стал чуть прохладнее. — Лес. Сейчас. Прямо так, — пробурчал Айзек, хлопая рюкзаком по бедру. — Потому что, конечно, у нас нет ничего лучше в пятницу вечером, чем шастать по зарослям в поисках оборотней-койотов. — Ты же знаешь, как это звучит? — фыркнула Лидия, идя рядом. — Как будто мы живём в цирке. — Слушай, я бы с радостью поехал домой, накинул худи и закопался в одеяло, — сказал Стайлз, — но, кажется, у нас «великое возвращение Малии в человеческий облик». Это же почти как премьера сезона. — Надеюсь, без рекламы и перерыва на попкорн, — добавила Эллисон. Лив шла чуть впереди, обхватив руками себя за плечи, задумчивая. Её взгляд метался между асфальтом и горизонтом. Скотт заметил это, шагнул ближе. — Всё нормально? — тихо спросил он. — Просто... если получится — это будет впервые, когда кто-то по-настоящему вернётся, — прошептала она. — Мы справимся, — уверенно ответил Скотт. — Я вою. Она откликается. Всё просто. — Это не совсем просто, — вмешался Айзек. — Это, как минимум, звучит... странно. — Да, особенно если она не придёт, а на вой прибежит стая койотов, — буркнул Стайлз. — Или, скажем, волков. Или... медведь. Кто знает, кто там в лесу предпочитает воющих подростков. — Отлично, — Лидия закатила глаза. — Я в восторге. Медведь. Осталось взять лук, три камня и молитву. Они свернули за угол школы, выходя на парковку. И тут Лив резко остановилась. Машина. Её машина. А рядом, облокотившись на водительскую дверь, стоял Зейн. В серой футболке и тёмных джинсах, он неторопливо листал что-то в телефоне, словно вовсе не ощущал, что к нему приближается банда подростков, у которых на лбу можно было прочесть: "мы знаем, что ты делал прошлой ночью". — Ну всё, — протянул Стайлз, глядя на сестру, — вот и звезда сегодняшнего вечера. — Не начинай, — предупредила Лив, но было поздно. Стайлз зашагал вперёд, разворачивая плечи так, будто был не в худи, а в форме ФБР. — Зейн, — протянул он, останавливаясь перед ним. — Какая... приятная неожиданность. Ты, должно быть, тот самый… таинственный кавалер. Зейн оторвался от экрана и медленно поднял взгляд. — Стайлз, — кивнул он. — Рад видеть тебя снова. — Между прочим, мы тут как раз обсуждали улики. Куртка, футболка, непонятно сияющее лицо моей сестры. — Может, она просто выспалась, — пожал плечами Зейн. — Ага, — Стайлз наклонился ближе. — Только она не у нас дома спала. Что наводит меня на очень важный вопрос… Он сделал паузу, обвёл взглядом всех — Скотт, Айзек, Лидия, Эллисон — и торжественно произнёс: — Ты или ты — кто виноват в утреннем румянце? — Стайлз! — воскликнула Лив, догоняя его. — Прекрати. — Нет-нет, подожди, — поднял руку Зейн, сдерживая улыбку. — Мне даже интересно. У тебя есть блокнот? Можем всё протоколировать. — Я серьёзно, — нахмурился Стайлз. — Ты выглядишь подозрительно… симпатичным. Моя сестра выглядит подозрительно довольной. Она — в твоей одежде. Скажи, ты спишь на левой или на правой стороне кровати? — Обычно по центру, но если кто-то рядом — уступаю, — спокойно ответил Зейн. — О-о-о, — Айзек протянул, не скрывая раздражения. — Прекрасно. Вот теперь вечер удался. — Я просто подвёз её утром, — сказал Зейн, не сводя глаз с Лива. — И хотел вернуть машину. Я не знал, что у вас вечерний рейд по лесу. — У нас не рейд, а миссия, — сказал Скотт. — Мы идём за Мали. — Зейн, — вставила Лив, подходя ближе. — Мы потом поговорим, ладно? — Нет, — неожиданно вмешался Скотт, вставая рядом. — Он едет с нами. Все обернулись к нему. — Что? — одновременно спросили Лив и Стайлз. — Серьёзно? — буркнул Айзек, прищурившись. — Нам и так тесно будет в джипе. Хотим устроить вечеринку в стиле «Сумерек»? Скотт посмотрел на Зейна, потом на остальных. — У нас будет дело, в котором может пригодиться ещё одна пара глаз. Он уже был с нами в лесу. Он видел Малию. — Стайлз, — простонала Лидия, — не начинай. — Что? — вскинулся он. — Я просто забочусь! Вот, допустим, один раз он уже спас Лив в лесу, да, молодец. Я был прям рад. А теперь второй — появляется утром, будто из рекламной кампании «Обнимашки в чужой футболке». Это вообще как, по уставу? — Какой у нас устав, Стайлз? — фыркнула Эллисон. — Ты его вчера на салфетке чертил. — И она была ламинирована, между прочим! Зейн, всё это время молча стоявший у машины, вдруг шагнул вперёд. — Я не хочу мешать, — спокойно сказал он. — Но если вы действительно собираетесь вытащить Малию, я хочу помочь. Я уже в это вляпался. На мгновение повисла тишина. — Чёрт, — пробормотал Стайлз. — Он разумный. Теперь точно нельзя оставлять. Айзек выдохнул и отступил на шаг, как будто уже смирился с неизбежным. — Отлично. Только пусть не орёт в ответ на вой Скотта, ладно? — Я просто в машине посижу, — хмыкнул Зейн. — Ага. И в Instagram напишешь: «поехал с друзьями ловить оборотня, wish me luck», — пробормотал Стайлз. Скотт уже вытаскивал ключи, кивая Зейну: — Поехали. Объясню всё по пути. — Только не делай голос слишком серьёзным, — заметила Лидия. — Когда ты говоришь "объясню всё по пути", это обычно заканчивается тем, что кто-то ломает кость. — Или позвоночник, — добавила Эллисон. — Или психику. — Идеально, — усмехнулся Зейн, подходя к машине. — Это именно тот клуб, о котором мечтает каждый новичок. Но чувство спокойствия испарилось, как только я заметила, куда направляется мой брат. — Эй! — выкрикнула я, когда Стайлз вдруг свернул к моей машине. — Ты куда?! Он даже не обернулся. Просто открыл пассажирскую дверь и уселся с видом человека, уверенного в своей миссии. — Загружаюсь, как видишь, — сказал он невозмутимо. Я подскочила к машине, руки на бёдрах, уже готовая к бою. — У тебя есть джип. Свой. Зачем ты лезешь в мою машину? Он посмотрел на меня с такой жалостью, будто я пропустила важный брифинг. — Потому что, дорогая сестра, мой джип сейчас занят. Там Скотт, Лидия, Эллисон и Айзек. Им надо держаться вместе. Сверхъестественная сборная Бейкон Хиллс, как-никак. А я — наблюдатель. Я выбрал самый интригующий экипаж. Он бросил взгляд на Зейна, который спокойно садился за руль и делал вид, что не слышит весь этот цирк. — Нет, — отрезала я. — Не-а. Не сегодня. — Уже да, — ответил Стайлз, захлопывая дверь. — Я — официальный сопровождающий романтической парочки. Внезапный тест на химию в полевых условиях. Запись идёт. — У тебя даже нет камеры. — Куплю. И бейджик тоже. «Старший брат с подозрением». Стайлз Стилински. Слежу, чтобы руки были на виду. Я закатила глаза и обошла машину, открывая заднюю дверь с театральным вздохом. Села, хлопнула дверью. Устроилась поудобнее, но внутри всё бурлило — от раздражения до смущения. — Ты невозможен, — пробормотала я. — Возможно. Но зато я весёлый и внимательный. Почти как собака-поводырь, только громче. — Ты как муха, от которой невозможно отмахаться, — буркнула я. Стайлз обернулся ко мне, нависая с переднего сиденья. — Я наблюдаю. Тестирую. Анализирую. Я фыркнула, спрятав лицо за прядью волос. Конечно заметил. — Кстати, Зейн, — повернулся он к водителю, — ты точно был за рулём только автомобиля этой ночью? — Что это вообще значит? — выдохнула я. Зейн молча завёл машину. Вид у него был терпеливый. Почти священнический. — Это значит, — протянул Стайлз, включая радио, — что я всегда слежу за своей младшей сестрой. Особенно, когда она вдруг проводит ночь не дома, приходит в чужой одежде и даже не удосуживается замести следы. Буквально. Я дотянулась до панели и выключила радио. — Включи ты эту жуть — я выхожу из машины. — Мы же спасать оборотня едем, Лив, а не наслаждаться поездкой. — И я не обязана слушать твою музыкальную коллекцию 2008 года. Зейн взглянул в зеркало заднего вида, поймал мой взгляд. На мгновение всё внутри меня затихло. Он ничего не сказал, но в его глазах была усталая, тихая теплота. И поддержка. Я слегка улыбнулась. Всё в порядке. — Вот, — пробормотал Стайлз. — Началось. Флирт через зеркала. Люблю, когда у меня сидят голубки. Всё видно. Всё слышно. Материал для шантажа сам записывается. Просто знайте, если вы поедете к нему домой — я еду с вами. И сплю в коридоре. В шлеме. И с камерой. — Замолчи, Стайлз, — одновременно сказали мы с Зейном. Стайлз довольно усмехнулся, откинулся в кресле, и мы тронулись. Закат окрасил улицы в тёплые оттенки оранжевого и розового. Воздух был насыщен последним дыханием лета. Мы ехали в лес, в поисках Малии, но часть меня всё ещё думала о том, как по-семейному тепло было в этом автомобиле — несмотря на всю его болтовню. Стайлз иногда раздражал. Но без него… всё было бы тише. И холоднее. Минут через пять после того, как машина нырнула в лесистую проселочную дорогу, Стайлз наконец замолк. Он перестал вертеться, бросать колкости и хмуро следить за зеркалом заднего вида, где я, по его мнению, наверняка «строила глазки» Зейну. Он просто уставился в лобовое стекло, задумчиво грызя ноготь большого пальца. Тишина длилась ровно пятнадцать секунд. Я считала. — Вообще-то, — вдруг выдал он, — я рад. Я приподняла бровь, смотря на его затылок. — Рад? Он кивнул, не оборачиваясь. — Ну да. Что вы с Зейном… ну, что вы вместе. Я прищурилась, не веря ни одному слову. Сарказм, как всегда, уже подкатывал к горлу. — У тебя что, биполярка? Он наконец повернулся, возмущённо надувая щёки, как будто я его ударила словом. — Эй! Это была откровенность! Честность! Братская поддержка! Я, между прочим, работаю над собой! — Работай лучше тише. Зейн ухмыльнулся, но молчал, будто боялся спровоцировать новый всплеск от Стайлза. Но, конечно, это было неизбежно. — Просто... — Стайлз вздохнул и драматично хлопнул ладонями по коленям. — Просто, ты же понимаешь, моя детская психика ещё не отошла от шока, что моя маленькая сестра вдруг перестаёт ночевать дома. А потом ещё и выясняется, что она ночует у мужчины. Мужчины! Взрослого, лопатоносого, угрожающе молчаливого! Зейн посмотрел на него через тёсные очки, прищурился. — Я слышу, ты описываешь меня, как Халка с татуировкой. — Ну, у тебя есть татуировка, — буркнул Стайлз. — И она никого не убила, насколько мне известно, — спокойно ответил Зейн. Я хмыкнула, пряча улыбку. Что бы там ни говорил Стайлз, эта перепалка доставляла ему удовольствие. — Ладно, — сказал мой брат, поворачиваясь к Зейну. — Давай серьёзно. Ты мне нравишься. Больше более, чем менее. Иногда. Но ты должен понимать, что у меня есть обязанности. Братские инстинкты. Я должен быть настороже. Зейн кивнул, взгляд на дороге, руки на руле, спокойствие абсолютное. — Я это понимаю. — Правда? — Угу. Ты волнуешься за неё. Это правильно. Это даже… мило. — Мило? — Стайлз фыркнул. — Я не котёнок в бантике, если что. — Нет, — не моргнув, подтвердил Зейн. — Ты скорее бультерьер с кофейной зависимостью и гиперактивностью. — Эй! — Стайлз показал пальцем. — Ты подлизываешься ко мне через оскорбления? — Я просто честен. Ты хотел диалог — получай диалог. — Хорошо, ладно. Раз уж заговорили по-взрослому… — Стайлз обернулся ко мне, глаза полны театральной строгости. — Ты уверена, что он тебе подходит? Я устало выдохнула. — Это не собеседование в университет, Стайлз. — Ещё как собеседование, — пробормотал он. — И собеседуем мы его. Сейчас. — Я, между прочим, здесь, — заметил Зейн. — Я знаю, — оскалился Стайлз. — Поэтому следующий вопрос: ты уже трижды за этот вечер промолчал на важные темы. Это какая-то философия? Или просто медитативный стиль общения? — Просто я думаю, прежде чем говорить. — Блин. Подловил, — пробормотал мой брат и вновь откинулся на спинку кресла. Я заметила, как Зейн всё-таки сдержал лёгкую улыбку. Похоже, даже ему нравилась эта словесная дуэль. — Ладно. Скажу честно, — продолжил Стайлз, потирая лоб. — Ты лучше всех тех идиотов, которых я мог себе представить рядом с ней. У тебя есть мозги, ты не псих, ты не бегаешь по крышам. Пока. — Спасибо за высокую планку, — сухо отозвался Зейн. — Но! — Стайлз вскинул палец. — Если ты хоть раз обидишь её, хоть намёком, хоть словом... я не просто найду тебя. Я приду с Джексоном. — С кем? — Тот, кто будет кричать очень громко, пока я бью тебя книгой по биологии. Толстой. 2007 года. С глянцевыми страницами. Я закатила глаза, хотя внутри было… тепло. Это по-идиотски, но мне нравилось, что он так переживает. Пусть и в своей типичной, непереносимо стайлзовской манере. Зейн, к моему удивлению, не стал ерничать в ответ. Он просто кивнул, серьёзно. — Я не обижу её. Никогда. В салоне снова повисла тишина. На этот раз — спокойная, почти уютная. Даже Стайлз ничего не сказал. Только хмыкнул и включил радио. В этот раз — что-то более слушабельное. The Killers. Он подогнал громкость и, не поворачиваясь, бросил: — Ну и ладно. Поехали спасать девушку-койота, а потом я снова буду приставать. Я не сдержала смешок. Иногда, несмотря на всё его занудство, мне чертовски везло с братом.

***

До леса мы доехали уже в сумерках. Солнце медленно сползало за верхушки сосен, окрашивая небо в тёплый янтарно-розовый, а воздух становился прохладнее, чуть влажным. Осенний запах хвои и земли начал пробираться в салон машины ещё за пару километров до нужного поворота. Мы свернули с дороги первыми. Гравий заскрежетал под шинами, и Зейн припарковал машину чуть в стороне от старого ограждения. Через пару минут, притормаживая почти у самого багажника, подъехал джип Стайлза. Один за другим из неё вышли Лидия, Эллисон, Айзек и сам Скотт. Все с разными выражениями лиц — настороженные, собранные, кто-то чуть раздражённый. Как Айзек. Я вылезла из машины, накинув капюшон и потянулась. Сзади хлопнула дверь — это Стайлз тоже вылез. — Итак, — сказал он, хлопнув ладонью по крыше машины. — Спасательная операция номер сто двадцать восемь по счёту. Надеюсь, на этот раз всё закончится без укусов, падений в ямы, гробов и магических туманов. — Было бы неплохо, — отозвалась Эллисон, обвязывая ремешок от своего арбалета через плечо. Скотт подошёл ко мне. Его лицо было серьёзным. Очень. Как всегда, когда он берёт на себя ответственность. — Ты уверена, что мы правильно всё поняли? — спросил он негромко, взгляд скользнул к темнеющему лесу. Я кивнула. — Да. Она оборотень, но не из тех, кто стал им от укуса. У неё врождённая форма. И у неё дикая природа. Единственный способ добраться до её человеческой части — это позвать её. Настоящим альфа-зовом. Скотт вздохнул, обернулся к остальным. — Это может сработать. Но я никогда раньше не выл так… намеренно. — Ну, мы здесь, чтобы морально поддерживать, — сказала Лидия, хотя в её голосе было больше беспокойства, чем энтузиазма. — Или чтобы нас кто-нибудь потом опознавал по кроссовкам, — пробормотал Айзек себе под нос. — Айзек, позитив, пожалуйста, — бросила Эллисон, но тоже невольно оглянулась по сторонам. — Идём, — сказал Скотт, и мы двинулись в лес. Тропинка была почти незаметной — просто продавленные временем и копытами оленей участки между корнями. Мы шли медленно, стараясь не шуметь. Я шла рядом со Скоттом, чуть позади — Зейн и Стайлз, а ещё дальше — остальные. В какой-то момент я обернулась — и встретилась с настороженным взглядом Лидии. Она кивнула мне в знак поддержки. Через несколько минут лес открылся в знакомую небольшую поляну. Ту самую, где пару дней назад мы впервые увидели Малию — не как девушку, а как нечто между койотом и волком, с пылающими глазами, сбивчивым дыханием и страхом в каждой мышце. Сейчас тут было пусто. Но воздух… он будто вибрировал. Скотт остановился. — Она где-то рядом, — тихо сказал он. Я почувствовала то же. Не страх, не опасность. Что-то… дикое. Грусть. Потерянность. И ещё — наблюдение. Она смотрит. Откуда-то из-за деревьев, с тенью за спиной. — Ты сможешь? — спросила я у Скотта. Он кивнул, затем взглянул на нас всех. — Если что-то пойдёт не так — бегите. Я не знаю, как она может отреагировать. — Никто никуда не побежит, — сказала я. — Мы здесь не только чтобы звать. Мы здесь чтобы принять её. Не напугать. Не загнать. Просто… быть рядом. Скотт закрыл глаза. Я почувствовала, как в нём начинает нарастать что-то другое. Глубокое, животное, но не пугающее — уверенное. Это была его сила. Не просто физическая. Это была его суть. Альфа. Грудь Скотта дрогнула, мышцы на шее напряглись, глаза вспыхнули алым. И тогда он издал рык. Это не было похоже на вой волка. Это был зов — могучий, низкий, протяжный, проникающий до костей. Он пронёсся по лесу, как ударная волна. Даже листья на деревьях затрепетали. Воздух задрожал, птицы вспорхнули с деревьев. Я вздрогнула. Зейн рядом медленно выдохнул. Айзек отступил на шаг. Эллисон напряглась, но не двинулась. Стайлз стоял неподвижно, как будто впервые за долгое время не знал, что сказать. А потом — где-то вдалеке — раздался хруст ветки. — Там, — прошептала Лидия. Все повернулись. На границе поляны, между двумя деревьями, появилась тень. Узкое, худощавое существо с опущенной головой. Шерсть лоснилась, лапы были грязными, глаза — ярко-голубыми. Малия. Скотт сделал шаг вперёд. Очень медленно. Он снова зарычал — мягче. Призывно. Почти… по-человечески. Малия застыла. Она дрожала. Но не нападала. Не убегала. — Она слышит тебя, — прошептала я. — Продолжай. Скотт опустился на одно колено. Глаза всё ещё светились алым. — Малия… — сказал он. — Это ты. Мы пришли за тобой. Вернись. Существо мотнуло головой. Как будто боролось с чем-то внутри. Она издавала тихие, сдавленные звуки. Что-то между рыком и всхлипом. Стайлз шагнул вперёд. — Малия, ты не одна. Мы понимаем, что ты чувствуешь. Я понимаю. Он говорил искренне. Я знала — в нём тоже что-то сломалось, когда умерла его мама. Потеря всегда оставляет шрамы. — Тебе не нужно прятаться. Не нужно быть зверем. Ты можешь быть собой. Просто вернись. И тогда она… качнулась вперёд. Ещё шаг. Ещё. Шерсть на ней стала бледнеть. Глаза — тускнеть. Изломанная походка вдруг дрогнула — и я увидела, как её тело начинает меняться. Кости трещали. Когти втягивались. Шерсть исчезала, уступая место коже. И спустя ещё мгновение — перед нами стояла голая, испуганная, истощённая… девочка. Семнадцать лет. Малия Тейт. Я бросилась к своей куртке, скинула её и подошла к ней, не касаясь. — Всё хорошо, — прошептала я. — Всё хорошо. Ты дома. Малия подняла на меня глаза — в них было столько боли и растерянности, что я невольно прикусила губу. Позади нас Скотт встал. Свет в его глазах исчез. Мы справились. Малия вернулась.