Подари мне последний шанс. Утерянная надежда

Дом Скотта был погружён в тусклый полумрак. Снаружи лил дождь, тяжёлыми каплями барабанивший по крыше и стеклу. Город затаился. Воздух в доме был пропитан напряжением, и каждый шорох казался громче, чем нужно. Скотт стоял у окна, пристально вглядываясь в улицу, в пальцах зажав телефон. Рядом — Кира, настороженная, с полусобранными волосами и глазами, в которых отражался страх, но и решимость. В её руках была рябиновая ветвь — тонкая, но сверкающая в свете лампы, словно оберег. Дерек стоял у входной двери, скрестив руки на груди. Он молчал, но каждое его движение — это была готовность к атаке. — Я запер заднюю, — сказал Итан, вернувшись из кухни. — Везде рябина. Даже в вентиляцию всунули. — Как думаешь, этого хватит? — тихо спросил Эйдан, подходя к брату. Он выглядел напряжённым, губы сжаты, глаза бегали по комнатам. — Не знаю, — отозвался Дерек. — Они... это не просто враги. Это духи. Им не нужно открывать двери. В это время внизу хлопнула входная дверь. Мелисса вернулась с агентом Макколлом. Его пиджак был мокрым, как и волосы, на лице мелькало раздражение. — Вы хоть понимаете, в чём мы замешаны? — тихо заговорил она, сняв куртку. — Я получаю сообщения об исчезновениях, нападениях, и теперь... теперь мой сын баррикадирует дом какими-то ветками? — Это не просто ветки, — вмешалась Кира. — Рябина отпугивает Они. В этот момент зазвонил телефон Скотта. Он выхватил его из кармана. Эллисон. — Алло? — Скотт, слушай внимательно, — её голос дрожал, но был чётким. — Мы с Айзеком нашли кое-что. Они не хотят причинить вам вред. Они ищут... Ногитсуне. — Мы знаем, — прошептал Скотт. — Он внутри кого-то. — Они ищут того, в ком он. Не сражайся с ними. Просто... позволь им проверить. — Эллисон, папа... — он обернулся на Макколла, который продолжал слушать молча. — Мы разберёмся. Просто выживи. Все. Гром. Резкий, хлёсткий. Свет в доме моргнул, и на миг погас. Мелисса подскочила, Кира резко повернулась к окну. Тени на стекле дрожали. — Они здесь, — произнёс Дерек. Все мгновенно напряглись. Звук шагов раздался у двери. Снаружи — пять, шесть силуэтов в длинных чёрных плащах, лиц не видно. Только маски. Они. Их не остановили ни замки, ни рябина, ни стены. Они вошли сквозь них. Первым вскрикнул Эйдан. Они пронеслись через комнату, оставляя за собой холод и дрожь. Один из Они приблизился к Скотту. Он не двинулся. Только смотрел прямо в пустые щели маски. Секунда. Две. Фигура подняла руку и коснулась его уха. Затем — исчезла в воздухе. То же самое произошло с Кирой. Она сжалась, но не отпрянула. Когда Они коснулись её — ничего не случилось. Только такой же знак остался на коже. — Они... просто проверили, — выдохнул Итан. Но в этот момент один из Они метнулся к агенту Макколлу. Всё произошло за секунду — яркий всполох, крик Мелиссы и кровь. Агент схватился за бок — на рубашке растекалось красное пятно. — Папа! — крикнул Скотт, подхватывая его. — В машину! — Мелисса уже бежала к аптечке. Они исчезли. Все до одного. Воздух в доме прояснился. Свет замигал и вернулся. Дом снова был пуст.

***

Через несколько минут Скотт и Мелисса уже везли агента в больницу. Макколл был бледен, но в сознании. — Почему... почему они не убили меня? — прошептал он. — Потому что ты не тот, кого они ищут, — тихо ответил Скотт, глядя вперёд, крепко сжав руль. — Но ты стоял на пути. Мелисса перевязала рану, стараясь не показывать паники. — Ты будешь в порядке, — шепнула она. — Просто держись. Скотт глянул в зеркало заднего вида, и в его глазах был страх. Не за себя. За всех. За Стаю.

***

Больничная палата была слишком тиха. Я сидела в кресле, которое вряд ли вообще предназначалось для того, чтобы в нём сидели всю ночь. Оно было пластиковое, скрипучее, с усталой подушкой, едва прикрывающей жёсткое сиденье. Но я не замечала ни боли в спине, ни онемевших пальцев, пока держала кружку с остывшим чаем. Только его — Стайлза. Моего брата. Моего беспокойного, шумного, упрямого, самого важного человека в этом мире — и он лежал под тонким больничным покрывалом, бледный, с тенью под глазами и сном, который выглядел больше как заточение. Он не просыпался. Просто спал. Или прятался от чего-то. Может, даже от самого себя. Я всматривалась в его лицо. Отчаянно искала в нём что-то привычное, что-то родное. Глупую гримасу, полуподнятую бровь, шевеление губ, как будто он вот-вот выкинет какую-нибудь фразу, от которой я закатываю глаза. Но ничего. Он просто дышал. Ровно, но странно тяжело. Я положила руку на его ладонь, тёплую и неподвижную. — Я здесь, Стайлз, — прошептала я, едва слышно, как будто боясь потревожить этот хрупкий покой. — Я не уйду. Не оставлю. Голос дрогнул. Я прикусила губу. Если бы можно было хоть часть его боли забрать себе — я бы сделала это. Не думая. Он был моей опорой всё детство, даже когда у нас не было никого, кроме нас. Он закрывал меня от маминых истерик, он смешил, когда я плакала, он царапался и кричал, если кто-то обижал меня в школе. И теперь он… тонет. А я ничего не могу. Тихий скрип двери вывел меня из мыслей. Я резко обернулась. На пороге стоял Зейн. Я почувствовала, как в груди будто что-то провалилось — облегчение. Чистое, как глоток воздуха после долгого погружения. — Прости, — прошептал он, закрывая за собой дверь. — Не хотел напугать. Я поставила кружку и поднялась. — Я писала тебе. Думала, может ты... уже спишь. — Увидел. Сразу пришёл. Я подошла ближе. И не удержалась — обняла его. Просто уткнулась лбом в его плечо, чувствуя, как он тут же обхватывает меня руками, осторожно, бережно. Мой Зейн. Живой, тёплый. Здесь. — Спасибо, — выдохнула я. Он кивнул. Мы вместе подошли к кровати. Зейн опустился на корточки рядом, смотрел на Стайлза так, будто сам боролся с чем-то внутри. — Он не приходил в себя? — спросил он тихо. — Нет. Спит после таблетки. Мелисса сказала, это нормально, но… я не уверена, что здесь вообще есть хоть что-то "нормальное", — слабо усмехнулась я. — Знаешь, это был не просто испуг. Он... он как будто ломался. Как будто его не было там, с нами. Только пустая оболочка. — Это не просто страх, — сказал Зейн. — Это что-то другое. Глубже. Словно что-то крадётся в тени и говорит: "Я — это ты". Я это чувствовал, когда был… ну, когда был по ту сторону. Я прикусила губу. — Ты думаешь, это Ногитсуне? Он молчал. — Не знаю. Но мне страшно, Лив. За него. За тебя. За всех нас. Он посмотрел на меня: — Но особенно — за тебя. — Почему? — спросила я, слабо улыбаясь, но внутри что-то сжалось. — Потому что ты слишком многое носишь внутри. Всё на себе. А когда ломаются такие, как ты — потом не собрать. Я села обратно в кресло, потянула его за руку. Он устроился на полу, рядом со мной, его плечо коснулось моего бедра. Я машинально провела пальцами по его волосам, коротко, как будто проверяя, здесь ли он на самом деле. — Эллисон говорила про Они, про Ногитсуне. Про знаки. Про то, как дух может вселиться в человека. Это так похоже на него. На Стайлза. — Мы не знаем наверняка, — тихо ответил он. — Но если это так — мы его вытащим. Он посмотрел на меня, уверенно: — Вместе. Я кивнула. Не потому что верила, а потому что хотела верить. — Мне кажется, он слышит нас. Знаешь? — прошептала я, глядя на брата. — Глубоко внутри. Он борется. Просто не может выбраться. — Тогда будем ждать. — Зейн накрыл мою руку своей. — Пока он не вернётся. И даже после. Потому что иногда — быть рядом важнее, чем бороться. Я кивнула снова. И впервые за долгое время — позволила себе закрыть глаза. Не уснуть. Просто… быть. Прошло, наверное, минут двадцать. Или сорок. Я не смотрела на часы. Я просто сидела и слушала: как стучат капли дождя по подоконнику, как тик-так мерцает медицинский монитор, как дышит рядом Зейн, прислонившись к моей ноге, почти не шевелясь. Всё было будто в паузе. Как застывший кадр в фильме. И вдруг что-то изменилось. Я почувствовала это ещё до того, как услышала. Лёгкое движение. Пальцы Стайлза слабо шевельнулись на покрывале. Веки дрогнули. — Зейн… — шепнула я, сразу выпрямившись. Он тут же поднял голову. — Он… он просыпается. Я склонилась ближе, затаив дыхание. Стайлз чуть поморщился, словно сквозь сон сражался с тяжестью, которая не давала всплыть на поверхность. Потом едва слышно застонал и медленно приоткрыл глаза. — С-стайлз? — осторожно позвала я. — Это я. Лив. Ты слышишь меня? Его взгляд блуждал. Сначала — по потолку. Потом — по комнате. И, наконец, встретился с моим. Я улыбнулась, обхватила его ладонь. — Ты с нами. Всё хорошо. Ты в больнице, помнишь? Мелисса… у тебя была паническая атака. Ты был не в себе, ты... Он смотрел прямо на меня. Но я вдруг почувствовала, как внутри всё похолодело. Этот взгляд. Он был… слишком тихим. Слишком выровненным. Словно он видел меня — но не узнавал. Или узнавал, но по-другому. — Лив, — пробормотал он. Голос слабый, хриплый. — Да, я здесь. — Я чуть сжала его руку. — Я рядом. Как ты себя чувствуешь? Он не ответил. Просто медленно моргнул. И всё это время продолжал смотреть на меня — слишком пристально. Как будто изучал. Словно пытался запомнить, зафиксировать. Как будто искал в моей коже трещину. Я почувствовала, как Зейн напрягся рядом, уловив то же самое. — Стайлз? — уже тише сказала я, не отрываясь от его глаз. — Всё хорошо. Серьёзно. Ты в безопасности. Он моргнул снова. И, наконец, отвёл взгляд — коротко, резко, будто по команде. — Я… я устал, — пробормотал он, глядя в сторону. Голос был… пустым. Я замерла. Он говорил это не как Стайлз. Не с надрывом. Не с болью. Не с сарказмом. Просто… как будто повторял фразу, которую кто-то сказал ему произнести. — Конечно, — сказала я, стараясь говорить ровно, хоть сердце и стучало в горле. — Отдыхай. Мы будем здесь. Я — здесь. Он закрыл глаза. Я медленно повернулась к Зейну. Взяла за руку и вывела коридор. — Ты это видел? Он кивнул. Осторожно. — Да. Что-то... не так. Я сглотнула. — Я видела его в самых безумных состояниях. Видела, когда он кричал, плакал, смеялся сквозь слёзы. Но… такого я не видела никогда. Зейн тихо произнёс: — Он был в комнате… но не полностью. Как будто он смотрел сквозь тебя. Или… через кого-то другого. Я ощущала холод под кожей. Как будто воздух в палате стал другим — плотным, вязким. Я снова посмотрела на брата через дверной проем. Он лежал тихо. Ровно. Лицо — безмятежное. Словно ничего не произошло. Но внутри у меня билось только одно: это был не просто сон. И Стайлз — всё ещё где-то внутри этого кошмара. И тут он резко сел в кровати. Я вскрикнула — не от страха, а от неожиданности. Зейн чуть не скинул стул, поднявшись на ноги. — СТАЙЛЗ?! — вырвалось у меня. Он тяжело дышал, словно продрался сквозь воду, сквозь вязкий сон. Глаза метались по комнате, зрачки расширены, руки дрожали. Он сорвал с себя покрывало и, не оглядываясь, спрыгнул с кровати. — НЕТ. Надо уходить. НАДО СЕЙЧАС ЖЕ УХОДИТЬ! — закричал он. — Стой! Подожди! — Я бросилась за ним. — Что происходит?! — Лив, Зейн, вы тоже! Быстро! — Он уже был у двери, хлопнул по кнопке выхода и влетел в коридор. — Он в панике, — выдохнул Зейн. — Лив, он реально что-то чувствует. Я только кивнула и бросилась следом. И в ту же секунду — почувствовала. Как если бы ветер внезапно проник в закрытое здание. Холодный, тяжёлый. И не просто ветер — давление, присутствие. Тени в коридоре стали гуще. Свет моргнул. Они здесь. — Они… — выдохнула я. — Чёрт. Они рядом. Очень рядом. — Кто?! — Зейн схватил меня за запястье. — Лив, что ты чувствуешь? — Духи. Те самые. Те, что… ищут его. — Я посмотрела вперёд, на бегущую фигуру Стайлза. — Они пришли за ним. Мы неслись по коридору — мимо ночной стойки медсестёр, которая в панике пыталась дозвониться по стационарной связи (бесполезно), мимо больничных тележек, ярких белых ламп, отражающих наше бегство, мимо закрытых дверей палат. Стайлз бежал впереди, босиком, в тонкой больничной пижаме, будто бы даже не замечая ни холода, ни боли. Он остановился только на повороте, резко обернулся. — Они уже внутри. Я слышу. — Он хватал воздух ртом, будто в лёгких не хватало кислорода. — Мы не можем… мы не можем здесь оставаться. Сзади снова моргнул свет. Один из верхних светильников вспыхнул и погас. Бум-бум… бум. Мониторы начали мигать красным в других палатах. Словно что-то прокатилось по этажу — невидимое, но ощущаемое кожей. — Сюда! — Зейн показал налево, туда, где была чёрная лестница, ведущая к запасному выходу. И тут… тени зашевелились. Из конца коридора, словно растворяясь из воздуха, появились пятеро. В капюшонах. С безликими масками. Они. — БЕГИ! — Стайлз схватил меня за плечо и потащил вперёд. Мы втроём метнулись к лестнице, двери со щелчком распахнулись. Хлопанье шагов. Эхо дыхания. Лестничная клетка, чугунный перила, холодная плитка под ногами. Лестница будто тянулась бесконечно. Они не торопились. Я чувствовала это. Они шли за нами — не бегом, а спокойно. Уверенно. Как охотники, которые точно знают, что ты у них в капкане. — К подземному выходу! — выкрикнул Зейн, опережая нас на полкоридора. — Скотт говорил, что здесь есть тоннель для экстренных случаев! — А если он закрыт? — спросил Стайлз, всё ещё тяжело дыша, но чуть пришедший в себя. — Тогда импровизируем! — огрызнулся Зейн. — Но я не собираюсь оставаться здесь, пока нас проверяют на прочность демонические самураи! Я ощущала пульсацию в ушах. Словно Неметон звал меня издалека, сжимая сердце. Всё снова начиналось. Сны. Метки. Преследования. Паника. Тьма в глазах Стайлза. Мы бежали. Вниз. Глубже. Вглубь больничных стен. И я только повторяла про себя: Только бы не было поздно. Только бы ещё не поздно. Мы спустились вниз. Холодный воздух сразу ударил в лицо, густой, застоявшийся, как в старом подвале. Пахло железом и сыростью, и от каждого шороха под ногами казалось, что мы входим во что-то древнее и забытое. — Вот она, — выдохнул Зейн, подбегая к массивной двери. — Подземный выход. — Открой её, — бросила я, озираясь. Шаги. Снова шаги. Выше, над нами, но приближаются. Стайлз прижался к стене, весь дрожа. Он молчал, но глаза… в его глазах бушевал ужас, тихий, глубинный, как перед чем-то, чему нет названия. Зейн дёрнул ручку. — Заперта, — сказал он. Голос срывался. — Что? — Я подошла ближе. — Уступи. Я ударила в дверь плечом. Потрясла её, искала панель или щель, но… ничего. — Закрыто. Мёртво. Стайлз медленно опустился вдоль стены, прижавшись спиной к холодной плитке. — Мы в ловушке, — прошептал он. Я знала это. Мы в ловушке. И они уже спускались. Они. Духи. Безликие. Невесомые. Безмолвные. Я слышала, как лампы над нами начали мерцать одна за другой, будто волна темноты скользила вниз, этаж за этажом. Свет над нами вспыхнул и… погас. Тишина. Сердце в груди стучало так громко, что, казалось, его могли слышать Они. — Лив… — позвал Зейн. — У тебя есть план? Я почувствовала, как что-то тянется ко мне из глубины. Изнутри. Из того места, которое я так долго боялась трогать. Сила Неметона. Мир теней. Я смотрела на брата, на Зейна. Они оба — живые, настоящие. Я не дам им исчезнуть. — Отойдите, — сказала я. — Назад. Быстро. — Лив? — Стайлз поднял глаза. — Что ты собираешься... — Просто доверьтесь. И не двигайтесь. Я шагнула вперёд и подняла руки, как когда-то, в том лесу. Как у Неметона. Как в тот день, когда я впервые провела душу обратно. Призыв шёл не из разума. Он шёл из крови. Я закрыла глаза. Мир мёртвых… Слышишь меня. Я — твой голос. Я — твоя связь. Помоги мне. Дай мне силу. Сейчас. Темнота откликнулась. Воздух вокруг меня стал гуще, как сироп. Звук — глухим. В ушах звенело. И вдруг — тени. Сначала они ползли по полу. Медленно. Как чёрная вода, растекающаяся между плитками. Потом — всё выше. По стенам. К потолку. Тьма клубилась вокруг нас, заворачивалась в кольца, создавая купол — почти как кокон, пульсирующий, будто живой. Я почувствовала, как мои глаза зажглись фиолетовым — не огнём, а сиянием изнутри. Как будто душа во мне стала светиться сквозь кожу, фиолетовым светом нематериального мира. Я держала защиту. Я тянула тени. Вытягивала силу, сколько могла. Вены на руках заалели, сердце било тяжело, словно в грудь положили камень. Зейн смотрел на меня, не дыша. Стайлз... он впервые — не выглядел испуганным. Он просто смотрел. В глаза. Как будто увидел меня по-настоящему. Купол сгустился. Они подошли. Пятеро. Силуэты, в капюшонах. Молча. Без оружия. Без жестов. Они остановились прямо перед куполом. — Лив… — прошептал Зейн. — Они… Я почувствовала, как что-то толкнуло изнутри, в районе груди. Купол дрогнул. — Нет… — я сжала пальцы. — Я не пущу вас… Но они вошли. Медленно. С трудом. Словно пробивались сквозь вязкую массу. Мой купол треснул. Сила дрогнула. Они оказались внутри круга. В паре шагов от нас. Стайлз застыл. Зейн выдохнул: — Всё. Это конец. И тут… я увидела. Они не нападают. Они просто стояли. Без движения. И в их безликих масках не было злобы. Не было вражды. Была только… проверка. Один из них склонился к Стайлзу, другой — к Зейну. Я встала перед ними, расправив плечи. — Если вы хотели убить нас… вы бы уже это сделали, — сказала я, глядя прямо в пустые прорези маски. Они не ответили. Но я почувствовала, как всё вокруг стало легче. Как давление спало. Как тени перестали вибрировать. Я развернулась: — Не бойтесь. — Что? — выдохнул Зейн. — Ты серьёзно?! — Доверьтесь мне. — Лив… — начал Стайлз. — Просто доверьтесь, — повторила я твёрдо. — Не сопротивляйтесь. Позвольте им… проверить нас. И мы замерли. В молчании. Среди теней. Перед лицом неизведанного. Их силуэты скользнули ближе. Пятна тени двигались почти бесшумно, не касаясь пола, как дым, как что-то между сном и кошмаром. Один из них остановился перед Зейном. Второй — напротив меня. Я стояла, не двигаясь. Только дышала. Глубоко. Ровно. Старалась. Пока не поднялась рука в чёрной перчатке. Пальцы — тонкие, нечеловеческие, чужие — коснулись моего виска. — Лив! — позвал Зейн. Но он уже не мог помочь. Никто не мог. Холод. Не просто холод. Лёд. Словно весь мир вывернулся наизнанку. Вены будто залили жидким снегом. Всё тело онемело — ноги, руки, губы… даже мысли. Картинки. Воспоминания. Голоса. Мои воспоминания. Их вытягивали изнутри, словно переворачивали страницы книги в беспорядке. Рывками. Без дозволения. Я почувствовала, как кто-то роется в моей голове. — Прекрати… — выдохнула я, но голос не вышел. Лишь губы пошевелились. Вспышка — Неметон. Затем — та ночь, когда я вытащила Зейна. Затем — ещё дальше. Я. Мама. У тёти. Маленькая. Перепуганная. Плачущая. Кто-то искал что-то. Я не могла пошевелиться. И тут — жжение. Резкое, как если бы мне в кожу вонзили иглу, раскалённую добела. За ухом. Я дёрнулась. Попыталась оттолкнуть тень — но тело не слушалось. Всё поплыло. Зрение расфокусировалось. Пульс грохотал в висках. Меня затошнило. И прежде чем я упала — успела увидеть, как Зейн выгнулся назад, точно так же. И на его лице было всё то же — боль, шок и пустота. Мир распался. Когда я пришла в себя — всё было тихо. Слишком тихо. И холодно. Я лежала на боку, лоб касался пола, а пальцы дрожали, будто я только что вынырнула из ледяного озера. Слабость заливала всё тело. Я попыталась приподняться — голова закружилась, и пришлось опереться на ладони. Я медленно приподнялась с пола. Кожа под ухом всё ещё пульсировала болью — будто туда вживили кусочек льда. Дрожащими пальцами коснулась шеи. Кожа была горячей, воспалённой. Жжение с каждой секундой только усиливалось. Рядом кто-то застонал. — Зейн? Он сидел, облокотившись на стену, и держался за голову. Пальцы дрожали. Лицо было бледным, как снег, а губы сжаты в линию. — Ты как? — хрипло спросила я. Он медленно посмотрел на меня. — Они… были в моей голове. Это... не похоже ни на что, — пробормотал он. — Как будто кто-то просто... открывает все ящики и высыпает содержимое. Без предупреждения. Без смысла. — У меня так же, — выдохнула я и опустила взгляд. — Но... ты в порядке? — Не знаю. Стук шагов. Сначала один. Потом второй. Я резко обернулась. Стайлз стоял в нескольких шагах от нас, опираясь на стену. Он выглядел... потерянным. Его глаза метались между мной и Зейном, затем вниз — на пол, на стены, на пустоту, оставленную Они. — Эй, — прошептала я, подходя к нему. — Всё хорошо. Мы уже… — Что, чёрт возьми, произошло? — перебил он. Я замерла. — Ты не… помнишь? Он покачал головой, почти отчуждённо. — Последнее, что помню — как мама Скотта дала мне таблетку. Всё. Потом — провал. А теперь я стою тут, в какой-то подземке, вы двое валяетесь на полу, и будто на мне кто-то катался. — Он провёл рукой по затылку, нахмурился. — Что вообще здесь произошло? Я медленно подошла ближе. — Они пришли. Нас загнали в ловушку. Дверь не открывалась… Я попробовала удержать их… но… — я замялась. — Они всё равно подошли. Коснулись нас с Зейном. Были… внутри. — И ты всё это… помнишь? — Конечно, — я кивнула. — И Зейн тоже. А ты... Он нахмурился, приложил пальцы к вискам. — Чёрт... — пробормотал он. — Я как будто выключился. Как спящий режим. Тут к нам подошёл Скотт. Он скинул рюкзак, опустился рядом и внимательно посмотрел сначала на меня, потом на Зейна. Затем — на Стайлза. — Я вас еле нашёл. У вас обоих за ухом… — он замер, глядя на меня. — Знак. — Знак? — переспросила я. Он кивнул. Скотт осторожно отодвинул мои волосы — и я почувствовала его пальцы на жгущей коже. Он сделал то же самое с Зейном. — Такой же, как у меня и Киры. — Он слегка отступил. — Перевёрнутая пятёрка. Или «S». Или… не знаю. Но она чёткая. И у вас — у обоих. — А у меня? — подал голос Стайлз. Он поднял подбородок и закатил глаза. — Проверь. Скотт подошёл, отодвинул волосы за его ухом — и замер. — Нет ничего. — Что значит «нет»? — У тебя чисто. Ни знака. Ни ожога. Ничего. Мы с Зейном переглянулись. — Может… они не тронули его? — предположил Зейн. — Может, он и правда был… не здесь? — Или, — тихо сказала я, — он был здесь, но они не смогли войти. — Может… это хорошо? — нерешительно сказал он. — Может, я... просто не в их списке? Я повернулась к Скотту. Он стоял чуть поодаль, сжав кулаки. Было видно, как он пытается что-то осмыслить, сопоставить. Нервный вздох. Он откинул капюшон, провёл рукой по лицу. Что-то внутри него боролось — инстинкт против разума. — Это… — начал он и замолчал. Затем снова посмотрел на нас. — Они… Они ставят метку только в одном случае. — В каком? — спросила я. Он медлил, как будто не был до конца уверен, что хочет это говорить вслух. — Когда душа… — Скотт сглотнул. — Когда душа чиста. — Что? — Зейн нахмурился. — Что это вообще значит? Скотт посмотрел на него и на меня, затем на Стайлза. — Я разговаривал с Кирой. С её мамой тоже. Они... Они — не просто охотники. Они — судьи. Их цель — найти, в ком прячется зло. В ком живёт Ногитсуне. И если они не ставят метку, это значит, что что-то внутри... заражено. Мои пальцы сжались. Зейн тихо выдохнул. Но взгляд мой медленно скользнул к Стайлзу. — Стайлз... — я едва прошептала. Он уже стоял. Он смотрел на Скотта с выражением, которое я не видела у него никогда. — Ты хочешь сказать... — голос его дрожал, — что если Они не тронули меня... значит... Скотт сжал челюсть. И всё же кивнул. — Это значит, что они не смогли поставить метку. Потому что внутри... что-то чужое. Или… кто-то чужой. Стайлз отшатнулся. Он буквально отступил на шаг назад — как будто от нас, от мира, от себя самого. Потом рассмеялся — коротко, глухо. — Отлично. Ну просто прекрасно. То есть, по-вашему, если я не получил магическую татуировку от теневых самураев — это потому, что я... заражён? — Мы не знаем точно, — быстро сказала я. — Это не факт, Стайлз. Это только... — Гипотеза, — бросил он резко. — Да. Всего лишь очередная гипотеза. В списке всех тех, которые звучат как приговор. Он развернулся, но Зейн поднялся и встал у него на пути. — Эй. Ты был с нами. Ты пришёл за нами. Ты стоял, когда все остальные прятались. Это значит что-то. — Значит? — усмехнулся Стайлз. — Знаешь, что бы действительно что-то значило? Если бы я помнил, как стоял рядом с вами. Но я не помню. Ни секунды. Как будто меня не было. Он повернулся ко мне. Его глаза были злые и испуганные одновременно. Он посмотрел на меня. Медленно. Настороженно. — Лив… ты ведь не врёшь, да? Я правда был с вами? — Да, — прошептала я. — До самого конца. — Если бы они хотели убить меня, ты бы позволила? — Нет, — выдохнула я. — А если бы внутри меня сидел этот... Ногитсуне? Ты бы смогла это увидеть? Я промолчала. Потому что не знала. Потому что… уже не была уверена. Стайлз отступил, сел обратно. Он держался за голову, как будто та раскалывалась на куски. И мне снова захотелось просто подойти и обнять его — как раньше. — Может, ты просто ещё не восстановился, — негромко сказал Зейн. — Может, знак появится позже. — А может, — прошептала я, — знак не появится никогда. Скотт подошёл ближе, сел на корточки рядом со Стайлзом. — Послушай. Мы не говорим, что ты им одержим. Мы говорим, что что-то не так. И нам нужно понять — что. Пока не стало хуже. Стайлз не ответил. Он просто смотрел в пол. Долго. Молча. Мы замолчали. Скотт стоял рядом, напряжённый, как струна. Зейн всё ещё держался за затылок. А я… я пыталась не дрожать. Мы выбрались. Они не убили нас. Они что-то искали. И теперь, кажется, они нашли. А я чувствовала, как внутри снова начинает расти страх. Страх не за себя. А за того, кто был мне ближе всех. За брата.