Never Ending

      Первый солнечный луч — словно выстрел в спину. Вдаль от утренних звёзд, вдоль рассветной кромки, с головой погружаясь в небес глубины, я к тебе тороплюсь. Сердце бьётся громко и болит, точно в мякоть вонзились шпоры.       Тонут в утреннем смоге зигзаги-крыши. По привычке таюсь у окна за шторой и зову, чуть дыша: «Я вернулся, слышишь? Мы же клятву, прощаясь, друг другу дали — как давно ты об этом забыла, Вэнди? Обещали лететь в золотые дали вечно юного острова Нэвэрлэнда: там всегда светит солнце, щебечут птицы, плещут волны, на цвет твоих глаз похожи. Там мальчишкам без сказок твоих не спится, да и мне, если честно, не спится тоже».       Ты ждала меня, знаю: открыты окна, лампы блик — словно свет маяка в тумане, занавеска совсем от дождя промокла…       Я на ощупь крадусь в полумраке спальни; тень со мной замирает при первом звуке. Под пологом кровати — сухое тело, а поверх одеяла — худые руки, и надтреснутый голос зовёт несмело, умоляет коснуться дрожащих пальцев, но боюсь не почувствовать ритм пульса, и на впадинах щёк — ни следа румянца.       Я почти пожалел, что к тебе вернулся лишь сейчас, но на это была причина.       Слёзы жгутся в глазах, словно вспышки молний. Безуспешно пытаюсь найти в морщинах ту девчонку, которой тебя запомнил, но никак не найду, и мне жутко, страшно. В забытье растрепались седые косы... Ты всегда была той, кто мудрей и старше, я остался мальчишкой, не ставшим взрослым. Ты ждала и скучала, читала сказки, у окна оставалась порой часами и пыталась увидеть в небесной краске мой корабль под звёздными парусами, только я не пришёл — было слишком рано, — и тем самым разрушил твои надежды. Нэвэрлэнд затянулся на сердце шрамом, время высекло всё, что случилось прежде, стёрло детские грёзы по доброй воле — говорят, так с годами взрослеют люди.       Я вернулся забрать тебя в мир, где боли больше нет и уже никогда не будет.       Опускаюсь тихонько на край кровати: «Я поклялся, что сделаю сказку былью. Полетели со мной! Нам в дорогу хватит небольшого мешочка с волшебной пылью».       Только вместо ответа — надсадный кашель, кожа бледная, словно у привидения. Твоя тень босоногой девчонкой пляшет на стене, взявшись за руки с моей тенью: две ребячьих фигуры — из детства роспись.       Из окна мягко веет закатным бризом; на губах — тихий выдох последней просьбы.       Взявшись за руки, делаем шаг с карниза и взмываем — быть разве могло иначе?.. В приоткрытых глазах угасает вечер. Крепко сжав твои пальцы, я молча плачу.       Нэвэрлэнд улыбается нам навстречу.