Sing To Me Your Insanity

      Как только Гермиона, наконец, окончательно успокоилась, она обнаружила, что умирает с голоду. Энергия, которую она использовала, уничтожая свою комнату, высосала из неё все силы. Живоглот тоже вышел из своего укрытия, мяукая и бегая между ног, тонко намекая на то, что он тоже был бы не против поесть. Девушка винила себя, что его график был также беспощадно сбит, как и у неё. Живоглот по своей природе был преданным и ленивым, но, как и любое другое животное — или человек, если уж на то пошло, — голод делал его очень раздражительным и недовольным. Нимми не появлялся с самого утра, и тогда Гермиона решила взять всё в свои руки. Если удача будет на её стороне, она сможет спокойно добраться до кухни, взять немного еды и уйти целой и невредимой.       Но судьба распорядилась иначе.       Когда девушка спустилась вниз, её внимание привлекли две вещи. Во-первых, всё вокруг было в идеальном состоянии. Сломанные столешницы и разрушенные мраморные колонны исчезли, не давая никакого повода для мысли, что это место некогда было зоной боевых действий.       Во-вторых, она испуганно замерла, увидев Беллатрикс, которая совершенно спокойно смотрела на неё, прислонившись к холодильнику. Гермиона так и стояла в дверном проёме, пока женщина слишком мило улыбалась ей.       Гермиону это нисколько не радовало.       — Лестрейндж, — недовольно пробомотала девушка, скрестив руки на груди, в точности копируя позу женщины перед ней.       — Грязнокровка, — невозмутимо ответила Беллатрикс. — Понравилась газета? Я знаю, как сильно ты любишь читать.       — Ты ужасная женщина, знаешь. Мадам Пинс ничего тебе не сделала, а ты избила её и отправила в больницу. Будь у меня волшебная палочка, я бы использовала на тебе всю свою магическую энергию, — прорычала Гермиона, кажется, веселя этим Беллатрикс ещё больше. Теперь она перешла за столешницу, опираясь на неё. Женщина выглядела невероятно довольной собой, став в очередной раз источником гнева девушки.       — Да, ты права, она ничего мне не сделала, — дерзко ухмыльнулась Беллатрикс. — Но лучше пусть пострадает она, чем ты, верно?       Гермионе хотелось закричать и в тот же момент наброситься на женщину перед ней, но она заставила себя остановиться, давая себе возможность почувствовать вкус собственной ярости, чтобы в один прекрасный день дать волю всем своим эмоциям.       — Ты невыносима!       — А ты прожорлива, — просто сказала Беллатрикс, щёлкнув пальцами. В комнате тут же появился Нимми, сразу же низко поклонившись. Гермиона с ужасом заметила, что у бедного эльфа на ноге было несколько кровавых рубцов. — Ты. Накорми эту жадную маленькую крысу, и, если она нарушит хоть одно из моих правил, ты сразу же скажешь об этом мне. Или в следующий раз я не буду столь великодушна, — она многозначительно взглянула на его ноги.       — Да, хозяйка. Нимми больше не посмеет ослушаться. Нимми очень благодарен за милосердие своей хозяйки, — протараторил маленький эльф, ни разу не посмев поднять головы.       Услышав, что Беллатрикс приказала сделать Нимми, Гермиона с лёгкостью поняла, что женщина готовит для неё очередное изощрённое наказание.       — Я так понимаю, ты не скажешь мне, что это за правила.       — Хм, я уверена, что будет гораздо веселее, если ты сама это выяснишь, — на лице Беллатрикс появилась хитрая ухмылка. Это было последним, что сказала женщина, прежде чем выйти из кухни. Вскоре после этого рядом с ней послышался звук трансгрессии, и теперь в комнате находилась девушка и маленький эльф.       Нимми молча готовил еду, следуя приказу своей хозяйки. И Гермиона не могла винить его за это. Конечно, они оба знали, что будет, если Беллатрикс всё же узнает о том, что он сделал, и не было никаких сомнений, что женщина узнает об этом. Но даже очевидная угроза о наказании не помешала Нимми помочь ей.       Никакие слова в этом мире не могли выразить её благодарность, но, несмотря на это, когда маленький эльф закончил с готовкой, предварительно положив кое-что для Живоглота, Гермиона от всего сердца поблагодарила его, извиняясь за то, что втянула его в неприятности.       — Это была честь для Нимми, — смиренно ответил эльф, кивая на её благодарности и извинения. После этого он испарился, без сомнений, принимаясь за другие обязанности.       Гермиона вернулась в свою комнату и покормила голодного прожорливого кота, всё время думая о том, что только что произошло на кухне. Беллатрикс не напала на неё. Эта новость должна была вызвать на её лице улыбку, или успокоить сердце, наполнив его чувством умиротворения и расслабления.       Но ничего из этого не произошло. На самом деле, всё было совершенно наоборот.       Внутри Гермионы бушевала настоящая паника.       Сейчас она сидит здесь, находясь в доме самой опасной ведьмы; девушка хорошо питается и живёт в роскоши со своим фамильяром. Тем временем, снаружи, весь остальной волшебный мир погружался в хаос и страх при мысли, что Тёмный Лорд мог снова вернуться.       Конечно же, Гермиона знала, что в этот раз он умер навсегда, но весь остальной мир, кроме небольшой группы людей, не был уверен в этом.       И сейчас в её груди поселилось очень неприятное чувство. Чувство вины.       Девушка чувствовала себя бесконечно виноватой.       Если Беллатрикс и дальше продолжит спокойное сосуществование с Гермионой, то она, практически, откажется от борьбы, которую она вела с самых первых дней появления здесь. Тихий высокий голосок в её сознании продолжал нашёптывать на ухо, что она виновата в этом, что девушка не имеет права сидеть сложа руки, позволяя себе спокойно наслаждаться комфортом, когда это была отличная возможность для контратаки.       К своему ужасу, Гермиона не нашла в себе остатки былой храбрости, чтобы сделать это.       Беллатрикс раз за разом давала ясно понять, что единственный способ стать свободной — умереть. Смерть самой ведьмы или девушки, уже не имело значения. Это совершенно точно не было блефом. Гермиона знала, что если Беллатрикс выпадет подходящий шанс, то она с превеликим удовольствием умрёт, забирая вместе с собой и свою пару.       Терпение — вот что повторяла себе девушка каждый раз, когда чувствовала, что готова сдаться. Всё равно оставалось ещё множество вещей, которые она должна была попробовать, кроме как наивно довериться Беллатрикс. Например, найти свою палочку.       Гермиона знала, что она находится где-то в особняке. Главный вопрос состоял в том, где именно. И, как только она сможет обойти заклинания защиты на некоторых комнатах, она сможет с новыми силами пуститься в поиски. Магия без палочки была прекрасна, никто не спорит, но судя по тому, как много времени понадобилось девушке, чтобы овладеть основами, она понимала, что возвращение палочки принесёт намного больше пользы в её планах. Однако поиски палочки не были той вещью, возглавлявшей список дел на сегодняшний день.       Сначала ей необходимо было поговорить с покойным профессором.       Гермиона осторожно вышла из своей комнаты, радуясь, что здесь не было никаких намёков на присутствие Беллатрикс или её ужасного фамильяра. Для ведьмы не было чем-то из ряда вон выходящего в том, чтобы отсутствовать иногда целыми сутками, таким образом давая девушке возможность безопасно передвигаться по дому. Хотя теперь, когда у неё были предположения о том, чем занималась эта женщина, её отсутствие начинало беспокоить Гермиону.       Тем не менее, её беспокойство никак не помешало миссии, и прежде чем девушка поняла это, она уже находилась в подвале перед портретом профессора Снегга. Мужчина, как обычно, сидел в своём кресле с совершенно бесстрастным выражением лица, пока Гермиона пыталась закрыть за собой дверь.       — Мисс Грейнджер, — поприветствовал девушку профессор. — Я боялся, что с Вами что-то случилось. Вы довольно долго отсутствовали.       Гермиона согласно кивнула.       — Да, что-то и случилось. Вообще-то, если быть откровенно честной, то много всего.       — Расскажите.       И Гермиона начала свой рассказ.       Девушка снова принялась прокручивать в своей голове всё, что успело произойти за последние два дня. Начиная с того, что она узнала, что находится на острове, окружённом нестабильным морем, заканчивая подозрительным поведением ведьмы утром. Снегг всё внимательно слушал, зная, что вскоре ему придётся передать всю эту информацию директрисе и остальному миру. Кстати, директриса, была главной причиной, по которой девушка вообще пришла сюда.       — Профессор, — серьёзно начала говорить Гермиона. — У меня накопилось множество вопросов, на которые мне нужны ответы. Это именно те вопросы, на которые, я уверена, сможете ответить лишь Вы с директрисой.       Эти слова вызвали мрачное выражение на лице Северуса, но он всё равно кивнул, давая Гермионе возможность их задать.       — В тот вечер, когда я разговаривала с Беллатрикс в гостиной, она сказала нечто… странное. В книге, о которой я Вам рассказывала прежде, не хватало одной страницы. Беллатрикс, вероятно, задавала себе те же вопросы, как и я, о том, кто мы такие и, что мы можем. И раньше я считала, что именно она украла ту страницу. Но оказалось, что она не имела к этому никакого отношения, — медленно объяснила девушка.       — И Вы ей верите? — мужчина аристократично сложил руки на коленях, внимательно наблюдая за Гермионой. — Вы не думали, что это очередная её уловка, чтобы сбить Вас с верного пути?       Ведьма отрицательно покачала головой.       — Она говорила правду. Это было буквально написано на её лице. Беллатрикс не брала ту страницу… но она считает, что знает, кто это сделал.       — И кто же это?       — Профессор Макгонагалл, — неуверенно ответила девушка. — Я не знаю почему, но она считает, что именно директриса причастна к этому, — лицо Гермионы стало более серьёзным. — Профессор, мне нужно знать, правда это или нет.       — Хорошо, я спрошу у Минервы, что она об этом знает, но не могу дать Вам гарантий, что она вообще ответит мне, — пообещал Северус, поднимаясь из своего кресла и собираясь переходить в другой портрет, когда Гермиона взволновано вскрикнула, пытаясь остановить мужчину. — Что-то ещё, мисс Грейнджер? — спросил профессор, вопросительно изгибая бровь.       — Ваш портрет. До этого Вы не знали, что Беллатрикс сделала его. И я уверена, что она знала, что Вы были шпионом, потому, что после Вашей смерти об этом писали все газеты волшебного мира, — сказала Гермиона. — Беллатрикс бы не стала делать этого, если бы знала о том, кем Вы были… а значит, она сделала портрет до Вашей смерти.       Девушка винила себя за то, что раньше не придала этому значения. У Беллатрикс были все основания, чтобы ненавидеть Снегга, что никак не объясняло наличие его портрета здесь. Должна быть какая-то причина, по которой она всё же сделала это. И Гермиона была уверена, что они оба были в курсе.       Профессор на мгновение остановился, и девушка поняла, что всё-таки она была близка к истине.       — Должен признаться, я всё думал, когда же Вы придёте ко мне с этим вопросом, — спокойно заметил мужчина.       — Тогда почему Вы не сказали ничего раньше? — спросила Гермиона. — Вы ведь знали, что у Беллатрикс есть Ваш портрет, правда? Пожалуйста, мне нужно знать, почему?       — Я не могу ответить на этот вопрос, — тут же последовал незамедлительный ответ.       Её глаза удивлённо распахнулись, и Гермиона поспешила подойти ближе к портрету, чувствуя, как раздражение растекается по венам.       — Почему нет? Пожалуйста, профессор. Это может помочь мне сбежать отсюда.       Снегг устало покачал головой, его самообладание было на высоте, как и всегда, чего нельзя было сказать о девушке перед ним.       — Повторюсь, я не могу, — воздохнул мужчина, снова возвращаясь в кресло. Глаза профессора выглядели печальными, будто то, что он собирался рассказать, привело бы её к новым неприятностям. — Мисс Грейнджер, позвольте Вас заверить: я не хочу говорить об этом не из-за какой-то непонятной злобы или гордости.       — Тогда почему Вы не можете просто сказать? Что может случиться с Вами, если Вы всё равно мертвы? — прямо спросила девушка.       — Я… я дал своё обещание, — признался профессор. — Беллатрикс. Это была нерушимая клятва.       — То обещание, которое Вы заключили с Малфоями? Теперь это ничего не значит, — Гермиона помнила, что после суда над оставшимися Пожирателями Смерти, Нарцисса призналась, что заставила Северуса дать клятву, именно поэтому профессор Снегг сам убил Дамблдора. Сейчас эта клятва ничего не значила, и обе стороны могли спокойно нарушать её. Но здесь всё же было что-то не так. Она помнила, как наблюдала за заключением этой клятвы, и Беллатрикс ни разу не упомянула о том, что кому-то из них не разрешено упомянуть об этом. — Я была на суде. Беллатрикс никогда не говорила, что эту клятву необходимо держать в секрете.       Гермиона поняла, что профессор специально избегает её глаз.       — Да, всё верно, но это было верно лишь для второй моей клятвы, — прошептал Северус. Теперь в его глазах появился ничем не прикрытый страх, и одного этого было достаточно, чтобы Гермиона начала волноваться. — Мои отношения с Беллатрикс начались ещё задолго до вашего рождения, мисс Грейнджер. Я знал её, когда мы были ещё юными и относительно беззаботными. В то время я был достаточно глуп, пытаясь любыми способами завоевать благосклонность Тёмного Лорда.       Девушка была потрясена тем, что только что услышала. Оказывается была ещё одна клятва. Но никто, включая Нарциссу, не упоминал об этом.       — Скорее всего, она и сама не знала этого,— подумала Гермиона. Если то, что говорил профессор Снегг, было правдой, то в волшебном мире было всего три человека, которые являлись хранителями этой тайны. Первой была Беллатрикс, вторым — Северус, а третьим был тот, кто связал их. Гермиона начинала сходить с ума. Каждый раз, когда ей начинало казаться, что она близится к разгадке, всегда появлялось нечто новое, что вынуждало её отступить на пару шагов назад. Один шаг вперёд и три шага назад. Замечательно.       Но сейчас девушка была не намерена сидеть сложа руки, тихо дожидаясь, когда вся правда сама придёт к ней. На этот раз она собиралась получить ответы.       — Профессор, Вы мертвы. Следовательно, эта клятва больше недействительна, — сказала Гермиона, на что мужчина отрицательно покачал головой. — Почему нет?       — Беллатрикс всегда тщательно подбирает слова. И в тот раз она использовала слово «никогда».       — Но Вы же просто портрет! — отчаянно вскрикнула девушка, устав постоянно оказываться с пустыми руками.       — А портреты — это волшебные воспоминания о человеке, глупая Вы девчонка! — резко бросил Северус. — Как только я начну рассказывать об этой клятве, я стану обычным портретом! И кто тогда поможет Вам сбежать отсюда? М? Подумайте хорошенько, мисс Грейнджер, — на повышенных тонах продолжил профессор, выглядя невероятно хмурым. — Вы действительно думаете, что я работаю на Беллатрикс? У Вас есть какие-то доказательства или сомнения в моей преданности? — спросил мужчина.       Гермиона промолчала, отрицательно покачав головой. Нет, она не считала, что профессор мог работать на эту ужасную женщину, позже докладывая ей обо всех её действиях, но разочарование всё равно наполнило её тело. Девушка тихо шмыгнула носом, чувствуя, как непрошенные слёзы начали раздражать глаза. Она закрыла лицо руками, надеясь, что мужчина не заметит, как сильно некогда храбрая гриффиндорка стала эмоциональна.       — Тогда Вы должны начать доверять мне. Сейчас на этот вопрос может ответить лишь сама Беллатрикс. Я и тот, кто связал нас, мертвы, — устало сказал профессор Снегг, поднимаясь из своего кресла. — Мне очень жаль, мисс Грейнджер. Как бы сильно я не хотел Вам помочь, я ничего не могу сделать.       — Беллатрикс никогда не расскажет мне, — дрожащим голосом ответила Гермиона, поднимая на него влажные глаза. — Она говорит лишь то, что, скорее всего, может расстроить или разозлить меня.       Профессор посмотрел на неё непонятным взглядом, с примесью горечи и печали.       — Могу я дать Вам один совет, мисс Грейнджер? — девушка согласно кивнула, понимая, что всё равно она ничего от этого не потеряет.       Он замолчал, и Гермиона подошла ближе, чтобы лучше услышать его следующие слова.       — Беллатрикс Лестрейндж никогда не следовала своему слову. Да, может быть, она и связала этим меня, но точно никогда в жизни не позволила бы использовать это против себя. Эта женщина уже дважды доказывала, что есть лишь один способ, чтобы заставить её соблюдать то, что она обещает, — с грустной улыбкой сказал мужчина. — Никогда не думай, что Беллатрикс будет соблюдать свои собственные правила, пренебрегая тем, что её действительно интересует.       После этого профессор Снегг исчез, чтобы вскоре передать их разговор директрисе и Министерству. Его последние слова до сих пор эхом отдавались в голове.       В конце концов, Гермиона почувствовала, что весь их сегодняшний разговор был несколько бесполезным. Она так и не получила ни одного ответа на вопросы, которые её волновали. Это всё лишь прибавило ещё больше вопросов, на которые опять же не было ответов. Девушка прикрыла лицо руками, досадно простонав. От разочарования и постоянного стресса у неё началась головная боль. Снова.       Через пару минут Гермиона заставила себя собраться и выйти из подвала, чтобы вернуться в свою мягкую постель наверху. Какая-то часть её души ненавидела себя за то, что она так легко смогла назвать чужую комнату своей. Это действительно было так, но также девушка не могла отрицать, что там было удобно. Она была сытой, одетой и относительно здоровой — даже Гермиона не была настолько глупа, чтобы не радоваться этому. Конечно, за всё это время, девушка, как никто другой, поняла, какой непредсказуемой может быть Беллатрикс. И в тот момент, когда эта женщина найдёт новый способ, чтобы мучить её, Гермиона станет, несомненно, первым человеком, кто узнает об этом.       Молодая ведьма просто надеялась, что это произойдёт, как можно позже.