Sing To Me Your Insanity

      Настал очередной мрачный дождливый день, когда Гермиона Грейнджер испытает нечто новое и неожиданное.       За эти дни она становилась всё более и более беспокойной.       Девушка никогда не думала, что сможет это испытать, здесь, в своём опасном положении вместе под одной крышей с самой Беллатрикс Лестрейндж, и даже сейчас она боялась признаться себе, что именно она испытывает.       Скуку.       Предыдущая неделя пролетела в мгновение ока. Беллатрикс регулярно то появлялась в доме, то снова исчезала. Большую часть этих дней она даже не удостаивала Гермиону взглядом. Куда она уходила и, что делала — девушка не знала, но точно знала, что ничем хорошим это закончится не могло. Женщина одаривала её очередной насмешкой и снисходительной ухмылкой, когда Гермиона раз за разом пыталась выяснить хоть какие-нибудь ответы на волнующие её вопросы. Хоть подобное отношение и расстраивало её, но это было отнюдь не главной причиной её беспокойства.       Нет, самым большим её разочарованием было то, что профессор Снегг всё ещё так и не вернулся обратно в свой портрет.       На следующий день после их разговора Гермиона и не ожидала, что он вернётся так скоро. Она понимала, что разговор с директрисой, скорее всего, будет долгим и тяжёлым, и поэтому девушка смело дала ему два дня.       Но и через два дня мужчина не появился.       Или в любой другой из последующих дней.       Гермиона спускалась в подвал каждый раз, когда Беллатрикс исчезала, но сколько бы ни кричала девушка, профессор так и не появлялся.       Кажется, она даже начала паниковать по этому поводу. Немного.       Он никогда не исчезал на такое длительное время. И снова тоненький голосок нашёптывал, что, случилось что-то плохое, что-то ужасное. В такие моменты в её голове прокручивались миллионы различных сценариев о том, что всё же могло случиться. Начиная с того, что его портрет в замке был уничтожен, заканчивая тем, что мужчина действительно работал на Беллатрикс, пытаясь каким-то образом одурачить её. Гермиона тут же ругала себя, когда подобные мысли проносились в голове.       Северус Снегг мог быть кем угодно, но только не предателем.       Девушка действительно доверяла ему, испытывая глубокий стыд за то, что посмела усомниться в его преданности.       Тем не менее, задавая себе вопрос о доверии, у Гермионы было слишком много оснований для волнения, и поэтому она решила успокоиться тем немногим, что имела здесь. Библиотека стала для неё новым убежищем. Девушка брала книги — благо их было много — и быстро прочитывала от корки до корки. Конечно, она понимала, что делает это скорее для того, чтобы хоть немного избавиться от стресса, а не ради удовольствия, как раньше. К моменту, когда устала, бросив двенадцатую книгу, Гермиона вдруг осознала, что даже не может вспомнить, о чём были предыдущие. Глаза скользили мимо строк, которые забывались через пару мгновений. Кожа покрылась испариной, а мышцы непроизвольно напряглись.       Но помимо всего этого, был ещё какой-то тихий шёпот, гудящий где-то в глубине её сознания.       Всё это беспокойство и стресс негативно влияли на сирену внутри неё. Гермиона изо всех сил пыталась угомонить её, стараясь успокоиться и вернуть прежнее самообладание. Но каждый день это становилось всё сложней и сложней.       — Я даже не знаю, какой сегодня день. Как давно я здесь? Какой сейчас месяц? — обречённо подумала девушка, всё ещё лёжа на кровати, готовясь к очередному серому дню, как и раньше. Казалось, что теперь время потеряло любую значимость. Прошли целые недели, может быть, и месяцы — Гермиона перестала считать их после своего похищения. Этого осознания было достаточно, чтобы тихое расстроенное хныканье вырвалось на свободу.       Ей срочно нужно было найти что-то, что помогло бы ей отвлечься, пока она не сможет взять свои эмоции под контроль. Что-то, что заставило бы перестать думать о профессоре, Беллатрикс и сирене внутри неё.       — Мне надо что-нибудь помыть, — пробормотала себе под нос девушка, решительно направляясь на кухню.       Она делала это нечасто, но в такие моменты, как сейчас, когда её мозг начинал работать так быстро, что даже чтение, приносящее покой её неприкаянной душе, не помогало, Гермиона убиралась. И совсем неважно, что это было: мытьё полов, столов или посуды — Гермионе просто нужно было на чём-то полностью сосредоточиться. Ее родители были одновременно и расстроены подобным, и довольны.       С одной стороны, это означало, что к концу дня их ждёт абсолютно чистый дом.       С другой стороны, если маленькая Гермиона начинала убираться с подобной тщательностью, это обычно значило, что девочка либо чем-то расстроена, либо у неё проблемы.       Ситуация — «Выиграй и проиграй».       Однако сейчас с ней не было родителей, чтобы утешить её, обещая, что всё будет хорошо. Сейчас у Гермионы была лишь она и её дрожащие руки.       Девушка вошла в кухню, радуясь, что здесь никого нет. Беллатрикс вновь исчезла куда-то ещё ранним утром, а фамильяра ведьмы и Нимми нигде не было видно. И теперь это место было в её полном распоряжении. К сожалению, она поняла, что тут ей крупно не повезло.       Комната была чистой. Абсолютно чистой.       Сразу стало понятно, что Нимми уже успел убрать кухню, как он делает с каждой комнатой в доме, после переходя к следующей. Гермиона попыталась сделать вид, что это нисколько не расстроило её, но всё же выходило плохо. И то, что она придумала, было невероятно глупо, если бы девушка посмотрела на это со стороны.       — Если здесь нет беспорядка, которым я могу заняться, я просто должна создать его, — и прежде чем кто-либо смог бы её остановить, Гермиона уже двинулась к многочисленным шкафам.       На каждый полке стояли различные приправы и банки с консервантами, а холодильник буквально разрывался от количества свежих продуктов в нём. И теперь она знала, что у неё было всё, что ей требовалось для её задумки.       Выпечка.       В последнее время Гермиона почти не готовила, если быть откровенными, то вообще не готовила. Учёба в Хогвартсе сильно испортила её. В школе всегда было множество различной еды, которая заранее была приготовлена и готова к подаче. В последний раз, когда девушка опробовала свои кулинарные навыки были в доме миссис Уизли. Также она готовила разную пищу на костре вместе с Гарри и Роном, пока они были в своём походе.       Родители раньше боялись, что девочка может пораниться, если начнет помогать им с готовкой. И Гермиона не могла винить их в этом. Даже в детстве она была также любопытна, как сейчас, и именно это частенько вызывало волнение у родителей. Хоть девушка и не была тем человеком, от которого всегда можно было ожидать неприятностей — в отличие от своих однокурсников и друзей, когда они были детьми — Гермиона действительно нажила себе много проблем из-за своего любопытства. Конечно, не таких, как те, которые произошли в Хогвартсе, но и тех было достаточно, чтобы у её отца появилось пару седых волос на голове раньше, чем ему исполнилось бы даже тридцать.       И всё же это любопытство не всегда имело другой характер. Гермионе было достаточно наблюдать за тем, как другие что-то делают, а не пытаться попробовать самой. Именно по этой причине девушка знала, как готовить выпечку. Её мать обожала печь различные булочки, а маленькая девочка любила набивать ими рот, когда те были, наконец, приготовлены. В такие моменты девушка действительно была счастлива. Мама любила напевать себе что-то под нос, стоя у плиты, а папа всегда сидел за столом, читая свой журнал про новинки в сфере стоматологии. Иногда Гермиона садилась к нему на колени, и тогда он читал вслух, будто объясняя ход своей работы одному из пациентов.       «Если ты собираешься съесть все эти сладости, Гермиона, ты должна знать, как правильно заботиться о своих зубах».       Он говорил это постоянно. И, конечно, когда она выросла, девушка серьезно следила за состоянием своих зубов. Гермиона была уверена, что у родителей случился бы инфаркт, если бы они видели их состояние сейчас.       За тёплыми воспоминаниями сразу же пришло осознание, что её родители всё ещё не помнят, что когда-то у них была дочь, спокойно живя в Австралии.       — Нет! Не думать об этом, —девушка яростно начала раскатывать тесто, лежащее перед ней. — Я их обязательно ещё увижу. Так и будет.       Гермиона продолжала заниматься готовкой. Вскоре тесто приобрело ту самую форму, на которую она и рассчитывала. Девушка открыла холодильник, мельком скользя взглядом по многочисленным продуктам, в итоге взяв фрукты для начинки. Она практически взяла их, когда резкий крик откуда-то позади заставил её испуганно подпрыгнуть, сталкиваясь головой с открытой дверцей шкафа.       — О! Ради всего святого, Мерлин, — прошипела Гермиона, закрывая дверцу холодильника. И сейчас за ней наблюдала пара жёлтых весёлых глаз. Вскоре птица начала издавать свой хриплый, каркающий смех, заставив девушку разозлиться ещё больше. — Чёртова птица! Сколько можно подкрадываться ко мне?       Существо просто продолжило издеваться над ней. Оно крепко стояло на столе, слишком близко к еде, чтобы Гермиона успела взять фрукты и бежать. Аккуратно подойдя ближе, она попыталась отогнать птицу прочь.       — Убирайся отсюда! Не надо пачкать мои булочки своими перьями и грязью, — сказала девушка, размахивая руками. Однако существо не улетело, как ей хотелось бы, оно сделало пару шагов в сторону, внимательно наблюдая за ней. Хоть птица всё ещё была на столе, Гермиона вернулась к готовке. Этот процесс полностью отвлёк её от посторонних мыслей, например, об этой ужасной птице Беллатрикс.       Фамильяр ведьмы совершенно не оценил отсутствие внимания в свою сторону, и прежде чем она успела бы остановить его, существо хитро запустило свой клюв в ягоды, одним разом уничтожая их.       — Эй, они вообще-то были мне нужны! — проворчала девушка, пытаясь вырвать у него миску. Существо в ответ больно клюнуло её в руку, возвращаясь к своему прежнему занятию. — Ай! Ты такой же противный, как твоя хозяйка, — она снова потянулась за миской, в этот раз одержав победу. — Ха! А теперь уходи отсюда. У тебя разве нет дел поважнее?       Жёлтые глаза опасно сверкнули от нарастающего раздражения. Существо недовольно постучало своими острыми когтями по столу, глядя на Гермиону, как капризный ребёнок, у которого отобрали любимую игрушку. Девушка приготовилась к худшему. Всё же это был фамильяр Беллатрикс, поэтому было легко догадаться, что птица, скорее всего, попробует ей отомстить, как часто делала сама ведьма. Да и раньше это существо нападало на неё.       Вообще-то, даже несколько раз.       Гермиона даже не думала, что вдруг, по счастливой случайности, это существо вдруг перестанет вести себя, как раньше.       Девушка устало вздохнула.       Всё, чего она хотела, это спокойно испечь булочки, отвлекая таким образом свой разум, который находился в вечном стрессе. Сейчас какая-то часть неё хотела сдаться, убрать за собой и вернуться обратно в свою комнату, где, как она знала, можно было бы побыть в тишине и спокойствии.       Однако это значило, что нежелательные мысли вернуться в голову, выводя её из себя, и, честно говоря, это было последнее, что Гермионе сейчас надо было.       Девушка решила найти золотую середину.       Она подошла к одному из шкафов, вытаскивая небольшую чёрную миску. Вернувшись к столу, Гермиона взяла несколько ягод, складывая их в неё и передавая птице. Та посмотрела на неё с явным вопросам: «И что мне с этим делать?».       Девушка пожала плечами, внимательно наблюдая за существом перед ней.       — Мне не нужны они все. Если я дам тебе это, ты перестанешь есть мои ингредиенты?       Какое-то время он просто молча смотрел на неё. Гермиона уже подумала, что её затея была изначально провальной, и предложение мира не сработало, но затем что-то изменилось в поведение существа. Он каркнул на неё, прежде чем сложить свои длинные тонкие ноги, прижимая крылья к телу и аккуратно устраиваясь на столе. Птица медленно начала клевать ягоды из предложенной миски. Гермиона невольно заметила, что тонкий хвост начал метаться из стороны в сторону, выдавая удовлетворение своего хозяина. Девушка тихо усмехнулась. Эта птица была невероятно умной и коварной, но всё равно обладала такими же слабостями, как и другие животные.       Еда.       Гермиона решила использовать это в своих интересах, пока не закончит с готовкой. Она готовила, забирая ягоды для булочек. Когда черная миска опустела, девушка тут же наполняла её снова, стараясь, чтобы её незваный гость был сыт и спокоен.       Теперь на кухне царила атмосфера спокойствия, и Гермиона вскоре поставила тесто в духовку. Запах сладкого теста и ягод наполнил воздух, практически сбивая с ног девушку ностальгией. Она вспомнила те дни, когда единственными вещами, о которых она беспокоилась — это школа и гордость родителей за неё. Непрошеное, печальное гудение сорвалось с её губ, наполняя воздух печалью.       Гермиона была удивлена, когда ответное гудение раздалось поблизости.       Девушка подняла глаза.       Птица больше не смотрела на неё мрачным взглядом, как раньше. Теперь она смотрела открыто, любопытно. Пушистый гребень на её голове был взъерошен из-за постоянных поворотов туда-сюда. На этот раз Гермиона не чувствовала, что от этого можно ожидать очередную атаку. Живоглот часто становился таким же, например, когда девушка приносила для него новые игрушки. Кот сначала тупо смотрел на неё, пока, наконец, не решался опробовать новый подарок. И увидеть такое же выражение лица на фамильяре Беллатрикс было странно, неожиданно. Гермиона удивилась, тут же вспоминая, что она только что сделала.       Она пела.       Оглядываясь назад, девушка вспомнила, что способности сирены внутри неё производят такой же эффект, как и на Беллатрикс. Сейчас Гермионе захотелось узнать, что происходит в его голове. Возможно, этот звук разозлил его? Возможно, ему было любопытно? Как бы девушка не пыталась, она не могла представить себе Беллатрикс, поющую этому существу, как обычно делала сама Гермиона по отношению к Живоглоту. Впрочем, эта птица, наверное, была единственным существом в мире, перед кем пела ведьма.       Девушка поймала себя на мысли, что ей любопытно это проверить.       Быстро взглянув на плиту, Гермиона поняла, что таймер показывает ещё десять минут, прежде чем булочки можно будет вытаскивать. У неё было немного времени для эксперимента.       И ей всё равно не помешало бы попрактиковаться в своих умениях сирены.       Девушка сосредоточилась, и вскоре мягкое и лёгкое гудение наполнило её грудь. К её удивлению, птица, казалось, оживилась от этого звука.       — Возможно, я ошиблась, — подумала Гермиона, пробуя петь чуть громче.       Сначала слова упорно не желали приходить в голову. Она практически забыла, какого это — петь для чего-то другого, помимо исцеления или самозащиты. К счастью, сирена внутри неё сообразила раньше. Прежде чем слова слетели с её губ, Гермиона уже могла слышать слова, кружащиеся на периферии её сознания. Это была песня, которую она пела, когда однажды её родители уехали в срочную командировку. Девушке тогда было около двенадцати; возраст, когда они чувствовали, что маленькая Гермиона в состоянии остаться одна. Она, как сейчас, помнила первый день её одиночества. Дом, в котором она выросла, никогда прежде не казался таким огромным. Казалось, каждый вздох эхом отзывался от стен, чтобы после прозвучать в три раза громче, чем раньше, заполняя пустоту вокруг неё. Именно в тот день Гермиона впервые пожалела, что у неё нет ни брата, ни сестры. Возможно, тогда бы ей не пришлось успокаивать свою внутреннюю панику, пока родители не вернулись домой этим же вечером.       Инстинкты сирены часто вспоминали её детство, таким образом пытаясь поднять настроение. И девушка начала петь единственную песню, которую исполняла для своих родителей, когда их не было рядом.

«Зажги огонь, подожги дома. Мама говорила: не кричи и не плачь, Закрой окна, запри двери. Папа сказал, чтобы мы следили за улицей. Близится Колдовской час, Посмотри, как солнце превращается в луну. Они вернутся оттуда, где все скитались. Мама, папа, вернитесь домой.

      Гермиона через силу улыбнулась. Такие старые и стёртые из памяти слова заполнили её сознание, наполняя её печалью, которую она чувствовала, пока пела это в одиночестве несколько лет назад.       Задумавшись, девушка даже не заметила, как птица любопытно склонилась вперёд, а её глаза наполнились странным блеском.

Полночь придёт и уйдёт. Машины скрипят по снегу зимой. Шаги, скрытые дождём и градом, Унесённые зимним ураганом. Спрячься, пережди надвигающийся ураган. Мама, папа, вернитесь, пожалуйста, домой».

      Было странно осознавать, что слова, которые она пела в детстве, всё ещё были в её сознании, памяти. В тот раз ночь наступила раньше, чем приехали её родители, и детские страхи вылезли наружу, и как бы долго маленькая Гермиона не ждала — родители так и не вернулись.       Она вовсе не собиралась поддаваться эмоциям, девушка пришла сюда в первую очередь для того, чтобы на время забыть о своих тревогах и волнениях. Но поток её мыслей был беспощадно оборван звоном таймера.       Гермиона встала из-за стола и поспешила к духовке. Наклонившись, чтобы достать горячие булочки, она задумалась о реакции птицы на пение. Та явно её слушала. Животные были заворожены её голосом также, как и люди, но казалось, что птица не сделала ничего необычного, кроме качания головой под мелодию. Но на это существо всё равно пение влияло как-то иначе. Оно было для неё загадкой. Гермиона отчаянно желала узнать, что это за птица. Ни в одной из своих многочисленных книг она не встречала подобного. Девушка хотела спросить об этом Беллатрикс, но понимала, что, в конце концов, получит лишь насмешки и другие проблемы. Это того не стоило.       Гермиона решила подумать об этом позже. Сейчас у неё были более насущные дела, о которых стоило позаботиться. Восхитительно пахнущая выпечка, например. Конечно, придётся немного подождать, пока они остынут, но это была небольшая цена за вкус.       Девушка только поставила поднос с булочками на стол, как птица тут же рванула вперёд, в одно мгновение проглотив сразу три из них. Гермиона испуганно вскрикнула, тут же унося поднос подальше от этого прожорливого существа.       — Да ты с ума сошёл! Они же горячие, — сказала девушка, ругая его, как обычно ругаются хозяева, когда их питомцы совершают глупости.       Птица бросила на неё насмешливый взгляд, а затем хрипло рассмеялась, явно насмехаясь над её гневом.       Его, кажется, совсем не беспокоили горячие булочки.       — Что ты вообще такое? — задумчиво спросила Гермиона.       — Не твоё дело, Грязнокровка, — тут же раздался голос где-то поблизости.       Гермиона широко распахнула глаза, медленно поворачиваясь к двери. Беллатрикс ухмыльнулась ей, проходя в кухню. При появлении своей хозяйки птица полностью сосредоточила на ней внимание, что-то каркая. Женщина, казалось бы, забыла про девушку, ласково расчёсывая гребень своего фамильяра.       — Ну и вид, — подумала Гермиона. Перед ней сейчас находились чёрные существа, чьей единственной целью в жизни было её мучения.       Они буквально были созданы друг для друга.       И девушка бы не постеснялась сказать об этом, но сегодня у неё не было ни сил, ни желания для очередной ссоры.       Она просто хотела отвлечься от растущей грусти внутри, съев булочки. То, что произошло, было простое любопытство к существу, сидящему напротив, но если бы она знала, что это её любопытство привлечёт внимание Беллатрикс, то вообще бы не пыталась делать что-либо.       Гермиона подумала, что было бы слишком дерзко просить женщину покинуть её собственную кухню, что, в конце концов, обернулось бы новыми проблемами.       Но судя по тому, как Беллатрикс смотрела на неё, было сразу ясно, что новых проблем не избежать.       — Устраиваешь беспорядок на моей кухне, девочка? — подозрительно ласково спросила женщина.       — Я как раз собиралась убираться и уйти, — ответила Гермиона, стараясь звучать нейтрально. Девушка развернулась к раковине, начиная мыть использованную посуду. Она действительно не хотела начинать очередную перепалку с Беллатрикс прямо сейчас, и она прекрасно понимала, что, чем дольше она остаётся рядом с женщиной, тем больше шанс поддаться на очередную провокацию. Гермиона использовала немного своей магии, чтобы ускорить процесс. Это не осталось незамеченным другой ведьмой.       — Ну-ну, к чему спешка? Несколько минут назад ты никуда не торопилась, — девушка ясно ощущала чужой взгляд на затылке, но решила не поддаваться и продолжить мыть. Гермиона не повернётся. Она не хотела, чтобы Беллатрикс видела, как горят её щёки от того, что кто-то слышал, как она поёт чужому фамильяру.       — Я не тороплюсь. Просто так намного эффективнее, чем вручную.       — Не надейся, — Гермиона отчётливо слышала улыбку в голосе женщины. — Хм, я уверена, что после этот мерзкий маленький негодяй где-то разобьёт свой череп метлой. Ну, знаешь, из-за того, что ты делаешь его работу. Видишь ли, самое интересное в владении домашними эльфами это то, что нет необходимости наказывать их — они сами прекрасно справляются с этим, — Беллатрикс откинула голову назад, начиная смеяться. Вскоре её фамильяр присоединился к ней своим карканьем.       Сначала Гермиона решила промолчать. Честно, так и было. Но, услышав, как женщина в очередной раз бросает камень в огород Нимми, это заставило её поменять планы. Девушка прекрасно знала, что эльфы чувствуют вину за всё, сами наказывая себя при любой провинности. Каждый раз это вызывало у Гермионы тошноту. И тот факт, что Беллатрикс стояла там и шутила про это, поощряя такое поведение, вывел её из равновесия.       — Ты всегда должна быть такой ужасной женщиной? — прошипела девушка, поворачиваясь, чтобы посмотреть на ведьму, небрежно прислонившуюся к столу. — Почему каждое слово, исходящее из твоих уст, должно быть таким же мерзким и порочным, как ты?       — Неужели я задела тебя за живое? — усмехнулась Беллатрикс.       — Не надейся, —бросила Гермиона, подражая женщине. — В отличие от тебя, я не получаю удовольствия от мучений других.       — Разве это не мило? Слабые защищают слабых, — Беллатрикс начала накручивать волосы на палец; девушка уже успела узнать, что та начинала так делать, когда ей либо было весело, либо у неё в голове зародился новый план мести. Интересно, к чему же сейчас это приведёт? — Я уверена, что они будут в восторге, узнав, что у них есть такой отважный и сильный спаситель, заботящийся о них.       — Легко насмехаться над теми, у кого отобрали палочки, — фыркнула Гермиона, и Беллатрикс искренне рассмеялась, увидев сердитое выражение лица девушки.       — У домашних эльфов нет палочек, и всё равно они могут больше, чем ты, — усмехнулась женщина.       Гермиона даже не поняла, как шагнула, в следующее мгновение оказываясь перед Беллатрикс. Она раздражённо хлопнула ладонью по столу, совершенно не заботясь о боли. Женщина даже не вздрогнула. Во всяком случае, это лишь заставило её ухмыльнуться шире.       — Ты не знаешь, что я могу сделать, — горячо ответила девушка.       Оглядываясь назад, наверное, это не самое разумное, что можно было сказать Беллатрикс. Гермиона поняла это в тот момент, когда глаза ведьмы загорелись с детским неподдельным восторгом.       — Это вызов? — с придыханием прошептала женщина.       Нет.       — Да, — незамедлительно кивнула девушка.       — Дура, — отругала себя Гермиона. Именно в такие моменты, подобные этому, она чётко понимала, почему не попала в Когтевран, когда их распределяли. Да, конечно, она любила с головой погружаться в новые знания, но также в ней была большая доля мужества и гордости. Она всегда так делала. Девушка буквально чувствовала потребность доказать что-то самой себе; просто-напросто не желая признаваться в этом вслух. Какой толк в книгах, если она не сможет использовать это в своих интересах? Гермиона думала, что она станет ужасной ведьмой, если никогда не сможет сотворить заклятия, о которых так много читала.       Именно эта потребность проявить себя и приводила в такие ситуации, как эта. Временами, когда её магические способности были поставлены под сомнения, а друзья в это время подвергались жестокости — вкупе это вызывало её гриффиндорскую гордость, не позволяя сдаться без борьбы. Также у девушки было отчётливое чувство, что Беллатрикс это также знала, потому и бросила вызов Гермионе.       Ну, что ж, она уже ступила одной ногой в могилу — оставалось надеяться, что женщина будет с ней помягче.       Булочки, над которыми девушка так усердно трудилась, остались нетронутыми.       — Хорошо, — кинула Беллатрикс, после небольшой паузы. — Давай устроим дуэль.       Гермиона потрясенно подняла бровь, удивлённая таким предложением.       — То есть, ты отдаёшь мне мою палочку?       — Нет. Без палочек, — ответила женщина, всё ещё накручивая волосы на палец. — Только беспалочковая магия.       Теперь она полностью завладела вниманием Гермионы. И в очередной раз девушка задумалась, а не было ли это очередной уловкой. Вдруг, в тот момент, когда она попытается напасть на женщину, та выхватит свою палочку и использует тысячу возможных проклятий на ней.       — Откуда мне знать, что ты сдержишь своё слово?       Глаза Беллатрикс опасно сузились.       — Если ты действительно думаешь, что мне нужна палочка, чтобы справиться с тобой, Грязнокровка, тогда я начинаю подозревать, что жизнь в неволе что-то сделала с твоим некогда умным разумом, — пропела женщина.       Гермиона колебалась пару секунд, прежде чем согласиться.       — Хорошо. Дуэль. Никаких палочек, только беспалочковая магия, — твёрдо сказала девушка, тут же обдумывая новое условие. — Победитель получает награду по своему усмотрению.       — Интересно. Интересно, о чём же попросит маленькая крыса, — тихо пробормотала женщина, не заботясь о том, услышат её или нет.       — Я хочу вернуть свою палочку.       — Как будто я позволю. Не торопись, девочка, — прошипела Беллатрикс, и Гермиона сразу поняла, что ступила на очень тонкий лёд. Конечно, она и не ожидала, что другая ведьма согласится, но попробовать всё же стоило. Сейчас девушка задумалась о том, что могло пригодиться ей в долгосрочной перспективе.       — Сними проклятие с этого дома, — уверенно сказала Гермиона. В этот раз Беллатрикс не спешила отказывать.       — И зачем мне делать это? Ты не сможешь покинуть остров, даже если выйдешь отсюда, — подозрительно прищурив глаза, ответила женщина.       — Тогда это не проблема, верно? — девушка ухмыльнулась. — Если, конечно, ты не думаешь, что я смогу покинуть остров, — сейчас она надеялась, что Беллатрикс окажется такой же гордой, как и она.       — Ладно, — просто согласилась ведьма. — Пойдём поиграем, — женщина встала и подняла руку. Птица тут же поднялась, усаживаясь на протянутую руку. Гермиона всё ещё была поражена тем, как Беллатрикс спокойно удерживала эту огромную птицу. Вероятно, существо было намного легче, чем выглядело.       Как бы то ни было, девушка последовала за ними, чтобы, без сомнения, пойти в более подходящую комнату для дуэли. Пока они шли, две вещи крутились в её голове, не желая оставлять её в покое.       Во-первых, её драгоценные булочки всё ещё лежали на столе. И, скорее всего, Нимми избавиться от них также, как и от остального мусора.       Во-вторых, Беллатрикс так и не сказала, что она попросит взамен, если выиграет она.       В глубине души Гермиона чувствовала, как сирена внутри неё поёт от счастья. Возможно, это должно было сделать её чуть увереннее, но, учитывая ситуацию, в которой она сейчас находилась, девушка прекрасно понимала, что случайный всплеск радости лишь предвещал неприятности.       Неприятности, которые, скорее всего, имеют непосредственное отношение к Беллатрикс.       — Во что я ввязалась, — несчастно простонала Гермиона, покорно следуя за женщиной.       Чем дальше они заходили в дом, тем больше её походка напоминала предсмертную.