Sing To Me Your Insanity

      Место, куда её привела Беллатрикс, было бальным залом или, по крайней мере, когда-то точно им было.       Это была роскошная комната, которая тянулась так же далеко, как и Большой зал в Хогвартсе. Большие окна расположились по всей правой стороне, позволяя солнечному свету заполнить комнату тёплыми лучами. Гермиона опустила взгляд на мозаичный кафельный пол, наблюдая, как свет отражается, напоминания вид под водой. Те же самые мраморные колонны, которые она видела прежде в других местах дома, были и здесь; идеально выровненные в два ряда по три, идущих по всей комнате. Над ними царственно висели люстры, раскачиваясь из-за лёгкого дуновения ветра от открытой двери. Гермиона раньше думала, что они загораются автоматически, как и другие в доме, но они так и остались выключенными. Из-за этого с левой стороны царила полная тень.       Кроме этих вещей, в бальном зале ничего не было. Комната была покрыта толстым слоем пыли, из-за чего она выглядела ещё более пустой. Нигде не было видно ни столов, ни стульев, ни шкафов. И каждый раз, когда девушка делала шаг, в воздухе раздавалось гулкое эхо. Идеальное место для дуэли; хоть Гермиона и ненавидела то, что колонны были единственными местами, где она смогла бы укрыться, когда проклятия посыпятся в её сторону.       Девушка остановилась между первыми двумя колоннами. Беллатрикс же продолжила идти, пока не прошла чуть дальше самой Гермионы. Она развернулась на каблуках, бросая в девушку взгляд, полный злости.       Поняв, зрителем какого представления существо оказалось, оно спрыгнуло с руки женщины, взлетая вверх и усаживаясь на одну из люстр. Она опасно покачнулась от нового веса. Гермиона надеялась, что она не рухнет в самый неподходящий момент. Птица же поудобней уселась, с расстояния наблюдая за будущей дуэлью.       В комнате наступила абсолютная тишина, прерываемая треском ветки снаружи. Шум отразился от стен, наполняя зал нервной атмосферой. Гермиона ни разу не отвела взгляда от Беллатрикс, гадая, кто начнёт. Её поза стала более оборонительной и напряжённой. У девушки было ощущение, что женщина обрушит на неё шквал различных заклинаний, как только она на мгновение потеряет бдительность.       Гермиона приготовилась ждать.       И ничего.       Беллатрикс даже не пошевелилась, чтобы начать атаку. Она просто смотрела на девушку перед собой с нескрываемым отвращением. Гермиона уже открыла рот, чтобы спровоцировать её, но женщина опередила её.       — У таких как ты, действительно нет никакого чувства приличия, — крикнула женщина с другого конца зала, даже оттуда можно было видеть её серьёзный пронзительный взгляд.       — Таких, как я? — Гермиона ничуть не удивилась резкой смене настроения у Беллатрикс. Сейчас она была в своей стихии. И всё же она понятия не имела, о чём говорит другая ведьма.       — У грязнокровок, — прорычала женщина. — Ваши манеры отвратительны! Ты изучаешь нашу магию, меняешь наши традиции, а затем кричишь о том, что злые, мерзкие чистокровные волшебники издеваются над тобой. Жалкое зрелище.       — Я не грязнокровка! — в ответ крикнула Гермиона. — Я просто магглорождённая! И ты кричишь на меня, не желая ответить, почему.       И это было правдой. Девушка понятия не имела, что она сделала не так, чтобы вывести Беллатрикс из себя.       — Прежде чем начать дуэль, ты должна поклониться!       И после этого девушка как раз вспомнила, что Гарри рассказывал ей на четвёртом курсе.       «Прежде чем мы с Волан-де-Мортом сразились на кладбище, он заставил меня поклониться. Сказал мне, чтобы я не забывал о хороших манерах. Никогда не думал, что увижу, как Тёмный Лорд поклонился, тем более перед своим врагом».       И теперь злость Беллатрикс обрела смысл. Чистокровные волшебники, даже худшее из худших, всегда с уважением относились к своим традициям. Волан-де-Морт был готов сжечь весь мир дотла, если это поможет уничтожить всех грязнокровок; даже несмотря на то, что сам он был магглорожденным. Гермиона, конечно, участвовала в дуэлях и раньше, но не по таким строгим правилам; у неё не было причин кланяться перед боем, так как большинство её друзей не следовало старым традициям. Да и на это не было времени, потому что на кону стояла её жизнь. В реальном бою не было времени на какие-то поклоны и манеры. Выживание стояло превыше приличий.       С учётом сказанного, кланяться в присутствии Беллатрикс было последним, чего она хотела. Это всё равно что подставить свою шею хищнику. В тот момент, когда она это сделает, у женщины будут все возможности, чтобы воспользоваться ситуацией. Это был ответ для всех, кто бы спросил её, почему она не соблюдает надлежащий дуэльный этикет.       Настоящая причина была очевидна на лицо.       Гермиона совершенно не уважала Беллатрикс.       Женщина ни разу ничего не сделала, чтобы к ней появилось уважение.       Но речь сейчас шла не об уважении к человеку, а об уважении к традициям. Волан-де-Морт, самый тёмный и опасный волшебник — человек, чьей единственной целью в жизни было убить Гарри Поттера — всё же поклонился перед своим врагом.       Гермиона ни в коем случае не простила Беллатрикс за то, что та снова использовала оскорбление в её адрес, но у девушки сейчас не было лишних сил, чтобы продолжить злиться на другую ведьму. Тем более в этот раз Гермиона знала, что это тот случай, когда Беллатрикс приходит, чтобы помучить и поиздеваться над ней.       Она расслабилась, слегка склонив голову в поклоне. Он был не очень глубоким, но женщине, похоже, понравилось, потому что она тут же склонила голову в ответном поклоне.       — Похоже, мой питомец научился новому трюку, — в глазах Беллатрикс блеснул безумный огонёк. — Замечательно.       Женщина резко дёрнула запястьем в её сторону, отправляя в Гермиону жёлтое заклятие. Девушка тут же отскочила, понимая, что ей никак не удастся поставить защиту, чтобы вовремя отразить его. Однако, когда через пару секунд в её сторону полетело новое заклинание, девушка успела поставить защиту, заблокировав его.       Дуэль официально началась.       Беллатрикс начала бросаться различными проклятиями, в то время, как Гермиона еле успевала защищаться. Однако она не хотела тратить все свои запасы магии, изредка ныряя в сторону, когда это, конечно, удавалось, чтобы вскоре начать атаковать. Красная вспышка, синяя, жёлтая, оранжевая — женщина стреляла в неё заклятиями, которые — даже начитанная Гермиона — не могла сразу распознать. Беллатрикс действовала плавно и решительно. И теперь девушка была рада, что здесь были колонны. Они обеспечивали ей небольшое содействие, если ей ненадолго нужно было передохнуть от нападений. Однако, она не слишком на них полагалась, потому Беллатрикс была совсем не прочь уничтожить свой собственный дом, если это поможет ей добраться до Гермионы. Если женщина действительно разрушит их все, то дуэль грозится закончиться ещё до того, как все по-настоящему начнётся.       — Тебе остаётся лишь мечтать о том, что ты сможешь победить меня, пока нападаю только я, — засмеялась Беллатрикс в другом конце зала.       И она это понимала. Гермиона срочно нужно было что-то предпринять. Девушка повернулась, наблюдая за положением ведьмы. У неё есть план.       Она нырнула за колонну в тёмную часть комнаты, надеясь, что Беллатрикс поведётся на это.       К счастью, она так и сделала.       Поскольку у женщины не было возможности как следует увидеть Гермиону, ей ничего не оставалось, кроме как поменять своё расположение, двигаясь перед одной из колонн.       И девушка, наконец, нанесла удар.       Выскочив с противоположной стороны, она послала одно из взрывных заклинаний прямо в Беллатрикс. Совершенно неудивительно, что женщина с лёгкостью отбилась от него. Гермиона именно на это и рассчитывала. Другая ведьма готовилась к следующей атаке, думая, что девушка продолжит своё наступление. Она произнесла ещё два заклинания, только одно направляя в Беллатрикс; второе улетело куда-то в темноту. Женщина рассмеялась над предполагаемой ужасной меткостью Гермионы.       Девушка победно улыбнулась.       Второе заклинание попало точно туда, куда она и хотела — в колонну, находившуюся прямо за Беллатрикс. Шатенка ухмыльнулась, когда один из обломков начал падать вниз.       Женщина в шоке перевела взгляд вверх, прежде чем в спешке вскинуть руки, меняя его направление.       Гермиона воспользовалась этим, чтобы отбежать в сторону, отправляя в рассеянную Беллатрикс заклятие. Наблюдать, как женщина отлетает на пол, было самым приятным зрелищем, которое она видела за всю свою жизнь. Этого с лихвой было достаточно, чтобы вызвать на её лице искреннюю улыбку.       Беллатрикс села, совершенно не заботясь о своем беспорядке на голове, яростно глядя на Гермиону из своего поверженного положения на заднице. Вдруг над ними откуда-то сверху раздался гортанный смех, девушка тоже не удержалась, начиная смеяться.       Она действительно не ожидала, что это доставит ей такое удовольствие. Может быть, потому что женщина не пыталась убить её за это в тот же момент. Гермиона почувствовала себя немного спокойнее, зная, что если бы Беллатрикс была в ярости, она бы всё ещё должна была уважать правила дуэли. Этого знания было достаточно, чтобы она смогла расслабленно выдохнуть.       — Смешно, Грязнокровка? — прошипела Беллатрикс. — Тебе удалось выиграть всего лишь один из трёх боёв. Учти, я не куплюсь на этот твой маленький трюк в следующий раз, — женщина резко сдула выбившуюся прядь с лица.       Если бы Гермиона не знала её лучше, то решила бы, что Беллатрикс обиделась. Это было смешно. Настолько, что девушка не удержалась и позволила своим настоящим эмоциям взять над собой вверх. Довольное гудение вырвалось из её рта прежде, чем она смогла бы остановить себя. Гермиона испуганно вскрикнула, зажимая рот рукой, и быстро перебегая обратно за одну из колонн, надеясь, что Беллатрикс этого не слышала.       Глубокое рычание пронеслось по воздуху, давая ясно понять, что женщина услышала её громко и ясно.       Девушка вздрогнула, когда рядом с ней раздался звук приближающихся шагов. Кажется, Беллатрикс надоели эти игры. Но ожидание было, пожалуй, самым худшим вариантом, поэтому Гермиона неуверенно выбралась из своего укрытия.       Никого не было.       Она начала нервно оглядываться, но никаких следов женщины девушка так и не нашла. После этого её взгляд невольно упал на дальний угол комнаты — единственное место, где Беллатрикс могла спрятаться. Он был полностью погружен в темноту, поэтому Гермиона попыталась разглядеть хоть какую-то часть бледной кожи женщины.       И ничего.       Именно во время своих отчаянных поисков она, наконец, заметила, что темнота казалась какой-то… неестественной.       Девушка перевела взгляд на дверь, через которую они вошли несколько минут назад, но она так ничего и не увидела. И это при том, что сейчас должен быть день. Гермиона напряжённо попятилась к окнам, стараясь держаться как можно дальше от части комнаты, полностью скрытой в тьме       Это точно была заслуга одного из заклинаний.       Через пару секунд напряжённой тишины, она услышала смех Беллатрикс, и этот леденящий душу звук эхом разнёсся по комнате. Гермиона встала в защитную стойку, готовясь ко всему, что женщина может выкинуть дальше.       Она услышала звуки птиц ещё до того, как увидела их.       Прямо из темноты вылетела стая чёрных птиц, направляясь к Гермионе. Девушке ничего не оставалось, кроме как начать оглушать каждую из них. Она усмехнулась от иронии: не так давно она проделала подобный трюк с Роном. Гермиона никогда не думала, что однажды это обернется против неё. Те птицы, что смогли подлететь ближе, начали клевать её по открытым участкам тела, но это скорее было неприятным, чем болезненным опытом. К счастью, они были также слабы, как сама девушка.       В этот самый момент к ней приближалось голубое заклинание. Гермиона вовремя отпрыгнула, пока оно врезалось в окно за ней, разбивая его на тысячу осколков. Девушка поставила защитное заклинание, пробегая около окон. Беллатрикс явно хотела, чтобы она испугалась и побежала в темноту, но Гермиона не собиралась облегчать ей задачу, действуя так, как задумала ведьма. Женщина ещё раз бросила заклятие, разбивая другое окно, пока девушка продолжала бежать, радуясь, что комната была достаточно большой, чтобы можно было спрятаться.       Однако, на секунду отвлекаясь на вид за окном, Гермиона точно не была готова к следующему шагу Беллатрикс.       Вот только что она бежала, а уже в следующее мгновение послышался щелчок хлыста и что-то тонкое и сильное обернулось вокруг её талии. Девушка взвизгнула, когда её насильно дёрнули в сторону, окончательно уничтожая остатки равновесия. Её тело больно ударилось о кафель, прежде, чем его с пугающей силой и скоростью потащили через весь зал в темноту. Гермиона испуганно распахнула глаза, пытаясь разглядеть хоть что-то. Бессмысленно. Темнота, вызванная заклятием, была слишком густой.       — Люмос, — прошептала девушка, вызывая маленький огонек в руке. В это время чёрный хлыст сжался ещё сильней. Гермиона начала перемещать огонек, пытаясь следовать за хлыстом. Если повезёт, она сможет точно определить точное местоположение Беллатрикс и…       Её мысли были жёстко оборваны ножом, приставленным к шее.       — Я выиграла, — горячий шепот раздался прямо около её уха.       Темнота сразу же рассеялась, как дым после пожара, выплывающий из окна. Гермиона зажмурила глаза, когда они, привыкшие к темноте, встретились с ярким светом.       Беллатрикс склонилась над её головой, одной рукой удерживая хлыст на месте, а другой всё ещё приставляя нож к хрупкой девичьей шее. Её самодовольное выражение лица напоминало кошку, наконец, поймавшую мышь в свои лапы.       Это ещё больше заставило Гермиону злиться.       — Ты жульничала. Я думала, мы договорились не использовать палочки, — прошипела девушка, стараясь лишний раз не двигать головой.       Беллатрикс громко рассмеялась.       — Я её и не использую, — чтобы это доказать, она убрала нож, и тот сразу же превратился в маленькую черную бусинку, которая отчётливо напоминала часть костюма женщины. Через пару секунд хлыст ослаб, превращаясь в густой чёрный волос. — Ты действительно думаешь, что Тёмный Лорд сделал бы меня своей правой рукой, если бы я была так же бесполезна без палочки, как ты?       Гермиона тихо выругалась про себя. Как бы сильно ей ни хотелось это признавать, но Беллатрикс была права.       За время пребывания здесь она стала не такой беззащитной без палочки, как раньше. Девушка могла постоять за себя, если это понадобится… но даже она была не настолько ослеплена своей гордостью, чтобы действительно верить, что она сможет вызвать два заклинания преображения, заклинание полной темноты, и в это время быть всё ещё в состоянии атаковать и защищаться.       Да, конечно, это возможно. Гермиона была в этом уверена.       Но только не сейчас.       Беллатрикс не врала.       Этот раунд по праву был за ней.       Но это, отнюдь, не значило, что она выиграла весь бой. Проигран бой, но не война.       — Всё решит следующий раунд, — сказала девушка.       Беллатрикс практически танцевала, возвращаясь в то место, где начиналась их дуэль.       — Тогда тебе лучше встать, Грязнокровка, в этот раз я не дам тебе так просто отделаться, — прокричала женщина.       Гермиона вскочила на ноги, направляясь к своему месту.       — Меня зовут не Грязнокровка, знаешь, — крикнула девушка. Сейчас она не обратила на это внимания, но сейчас она была намного взбудораженней, чем раньше.       И это было не только потому, что её снова обозвали.       У них впервые была дуэль: не пытка и не обычная драка, а самая настоящая дуэль. Гермиона никогда бы не подумала, что однажды настанет день, когда эта сумасшедшая женщина сможет действовать так, не оставляя при этом шрамов и рыданий. И всё же это произошло. Конечно, ведьма не испытывала никаких угрызений совести, причиняя ей боль или унижения, но, по крайней мере, Беллатрикс не перерезала ей горло пару минут назад, так что девушка считала это победой.       И дело было не только в этом.       Если не считать криков, женщина, казалось, была в хорошем настроении. Да, именно так. В том, как она двигалась и говорила с Гермионой было что-то игривое. Девушка даже не постеснялась признаваться себе, что ей это даже нравится.       Без ведома Беллатрикс, Гермиона сейчас вела внутреннюю борьбу со своей сиреной.       Потому что сирена внутри неё считала так же.       Скорее ад замёрзнет прежде, чем она позволит женщине об этом узнать, но девушка наслаждалась этим. Дуэли с Роном и Гарри, и другими своими однокурсниками были другими. В те разы она просто пыталась подготовить себя и своих друзей к битве. Это помогло ей демонстрировать свои способности ведьмы; то, что в любой момент поднимает дух истинного гриффиндорца.       Да, Гермиона была магглорождённой, и в этом не было ничего постыдного.       Ничего.       Но это совершенно не означало то, что многие чистокровные волшебники разделяют её мнение. И независимо от того, чего она добьётся в жизни, какие награды получит — статус «магглорождённая» всегда будет первым, что увидят люди. Гермиона слышала это везде, даже если они и не хотели её этим оскорбить или обидеть.       «Для магглорождённой ведьмы Гермиона — отличный учитель».       «Гермиона так хорошо учится, даже несмотря на то, что была рождена магглами».       Рядом с каждым её действием всегда стояла эта пометка. И девушка всей душой ненавидела это.       Она была хороша на занятиях, потому что в свободное время каждый день надрывала свою задницу, занимаясь, и совершенно не обращая внимание на усталость или плохое самочувствие.       Она была замечательным учителем, потому что стремилась, наконец, доказать всему миру, что она способна на большее. И когда кто-то преуменьшал её значимость и способности — это каждый раз заставляло её кровь буквально вскипать.       И если волшебный мир узнает о том, что Гермиона ещё и сирена, то вся эта ситуация только ухудшится.       Скорее всего, на неё просто повесят ярлык «магическое существо, рождённое магглами», и больше она не будет Гермионой Грейнджер, самой яркой ведьмой своего поколения.       Именно об этом всегда думала девушка, когда они обучались в Выручай-комнате.       Но сейчас она не думала об этом.       Прямо сейчас Гермиона держалась на одинаковом уровне с Беллатрикс в дуэли без палочек. И, скорее всего, женщина возненавидела бы её, даже если бы она была чистокровной. Ведьма не считала её слабой, лишь из-за того, что Гермиона была магглорождённой; она просто считала девушку слабой.       И почему-то девушка была этому… рада.       Это заставило её почувствовать, что все её усилия действительно имеют значение. Гермиона самостоятельно изучала магию без палочек практически с нуля. Конечно, в этом большую роль играла помощь профессора Снегга, но практиковалась она и изучала новые заклинания сама.       И прямо сейчас, во время этой дуэли, девушка показывала, в первую очередь, самой себе, что она может. Возможно, Гермиона и проиграла второй раунд, но первый был по праву за ней.       Сколько волшебников — магглорождённых или чистокровных — могут похвастаться, что они сделали это?       В груди вспыхнуло желание превзойти Беллатрикс. Она должна была выиграть этот раунд. Но, отнюдь, не из-за оскорблений в свой адрес, и даже не потому, что Гермиона хотела снять проклятие с дома. Да, конечно, сначала это и была её цель.       Но больше нет.       Теперь на кону стояло нечто большее — гордость.       Девушка всеми силами хотела доказать ведьме, что она не настолько беспомощна, как та считает. Беллатрикс была права: ведьма или волшебник должны быть в состоянии защитить себя и без палочки. Это был хороший шанс, чтобы подтвердить это. Гермиона надеялась, что женщина не будет столь спокойна, как сейчас, и девушка собиралась этим воспользоваться.       Между её размышлениями, сирена внутри воспользовалась случаем, обволакивая её сознание.       И Гермиона, наконец, заметила это присутствие, пока они с Беллатрикс ходили по кругу, пытаясь держать друг друга в поле зрения. Сирена внутри неё начала тихо напевать, чувствуя предвкушение и удовлетворение. Девушка знала, что это не из-за дуэли, не из-за победы или проигрыша. У сирены всегда было лишь одно на уме…       Беллатрикс.       С тех пор как женщина перестала нападать на них и мучить, существо внутри неё вечно мурлыкало от удовольствия, думая о том, что их приятель хороший. Казалось, как бы Гермиона ни старалась игнорировать Беллатрикс, сирена всегда уделяла огромное внимание к каждой мелочи, которую делала женщина, подчёркивая, что они должны, наконец, быть вместе.       «Приятно, что наш приятель хочет проводить с нами время».       «Наш приятель не хочет больше причинять нам боль».       «Мы становимся настоящей парой».       «Она хочет нас и…»       Конечно, Гермиона знала, что подобные мысли не принадлежали полностью ей, и она пыталась бороться с этим на каждом шагу.       Беллатрикс не изменилась. Девушка понимала это так же ясно, как день, но её инстинкты, казалось, совершенно не волновались об этом.       Кор-Эхо брали силы из собственных эмоций. Чем сильнее эмоции, тем больше проявляется сирена. И жизнь под одной крышей с Беллатрикс была целым цунами эмоций. Благодаря постоянным играм разума от женщины, Гермиона каждый день вела внутреннюю борьбу с собой. Все её инстинкты требовали внимания Беллатрикс. Однако, её разум настойчиво искал способ сбежать от этого. Девушка серьёзно боялась, что больше не выдержит этих противоречий. Даже сейчас, волнения, которое она испытывала, сражаясь с женщиной, было достаточно, чтобы при этом появилось хорошее чувство.       То, к которому сирена не имела никакого отношения.       Гермиона просто молилась, чтобы её поскорей нашли.       К сожалению, Беллатрикс не оценила её внутренний монолог с самой собой, и она уж точно не собиралась ждать его окончания. Женщина резко послала заклинания, от которого Гермиона в последний момент увернулась, вскочив на ноги и метнув ответное заклинание.       Беллатрикс с лёгкостью отбила его в сторону, будто это было простой пылинкой. И, конечно, она не упустила возможность посмеяться над этим.       — И это всё, что ты можешь? Жалкое зрелище, Грязнокровка, — усмехнулась ведьма, медленно начиная двигаться. — Ой, а как же герой всех домашних эльфов собирается защищать свою грязь, если она даже не может победить страшную ведьму без палочки?       Конечно, Гермиона знала, что обычное заклятие не сработает, если она действительно хочет победить Беллатрикс. Здесь нужно было попробовать что-то ещё. Карие глаза заметались по комнате, надеясь найти хоть что-нибудь, что поможет ей перевесить чашу весов на себя.       — Всё, — девушка увернулась от следующего заклинания женщины, махнув рукой в сторону груды обломков, оставшихся после разрушения колонны. — Вингардиум Левиоса, — прошептала Гермиона, и большой камень поднялся в воздух, направляясь в сторону Беллатрикс. Ведьма вовремя увидела его, тут же выставляя защитное заклинание, превращающее его в пыль. Девушка не собиралась сдаваться на этом. Она подняла несколько других обломков, также отправляя их в Беллатрикс. Гермиона надеялась, что женщина не сможет предотвратить столкновение с каждым из них.       Множество камней летели в неё, но Беллатрикс каждый раз смогла от них защититься. И, казалось, что она скорее удивлена этим, чем напугана       Это совершенно не расстроило Гермиону.       Если смотреть правде в глаза, то всё шло не очень хорошо. Беллатрикс была мастером не только в атаке, но и в обороне, что только осложняло победу в этом раунде. Девушка чувствовала, что её запасы магии находятся на исходе. Лишь одно Гермиона знала наверняка: она больше никогда не станет принимать свою палочку, как должное. Вингардиум Левиоса было заклинание первого курса. И если бы сейчас у неё была палочка, ведьма бы непременно использовала тысячу изученных заклинаний из курса шестого года. Если Гермиона не придумает что-то другое, то, скорее всего, проиграет.       Ей совершенно не хотелось узнать, что попросит Беллатрикс, когда одержит победу.       Девушка быстро нырнула за колонну, слыша, как мрачный смех женщины заполняет воздух, эхом разносясь по залу.       — Если ты думаешь, что я позволю тебе и дальше бегать и прятаться, девочка, то спешу тебя огорчить, — это было явное предупреждение перед тем, как Гермиона почувствовала, что колонна, за которой она пряталась, взорвалась.       Но Беллатрикс на этом не остановилась. Как только девушка решила перебежать за следующую, женщина тут же взорвала и её. Гермиона отскочила в сторону, как раз в тот момент, когда особенно большой осколок полетел прямо на неё. Сейчас она практически была на открытом пространстве, и Беллатрикс, казалось, была очень этим довольна. Женщина выкрикивала всё больше и больше заклинаний, даже не пытаясь сбавить темп и напор.       Но у Гермионы был острый взгляд. Да, возможно, не настолько, как у Гарри со всей его практикой игры в квиддич, но она была хороша в том, чтобы замечать мелкие детали, которые вскоре могли оказаться очень полезными.       Гермиона заметила, что Беллатрикс нападает лишь левой рукой       — Идиотка, — отругала себя девушка за то, что не обратила на это внимания раньше.       Весь их бой женщина атаковала своей доминирующей правой рукой. Но сейчас, внимательно наблюдая за Беллатрикс, которая забрасывала её различными заклятиями, Гермиона поняла, что она использует лишь левую руку. Конечно, девушка знала, что большинство ведьм и волшебников стараются одинаково владеть и той, и другой рукой для сражения. Если что-то случится с одной, то всегда можно будет продолжить бой другой. Без сомнения, правая рука Тёмного Лорда тоже придерживалась этой политики. И сейчас единственная причина для замены руки была в том, что она каким-то образом повредила доминирующую руку.       Гермиона могла использовать это.       Но для того, чтобы реализовать свой план, девушка должна была сделать нечто рискованное.       Со своей позиции, когда над головой летают заклятия, а воздух полностью пропитан пылью и остатками камня, Гермиона обрела ещё больше решимости. В голову неосознанно пришла мысль о том, что сказали бы Рон с Гарри, если бы узнали, что именно девушка собирается сделать.       — Гарри назвал бы меня удивительной, а Рон бы сказал, что я чертовски зла,— усмехнулась про себя Гермиона.       Это была последняя мысль, промелькнувшая в её голове, прежде чем она осознала, что выпрыгивает из своего укрытия, бросаясь на Беллатрикс. Казалось, женщина на пару секунд была поражена этим, но потом быстро опомнилась, бросая в Гермиону ещё больше заклинаний. Девушка старалась уворачиваться, когда был шанс, и иногда ставила защиту. Она держалась против Беллатрикс столько, сколько могла, но, конечно, она также понимала, что у неё нет ни единого шанса.       Одного этого понимания было достаточно, чтобы Гермиона решилась на столь безрассудный поступок.       В тот момент, когда девушка почувствовала, что находится на достаточно близком расстоянии, она собралась с силами, резко бросаясь на женщину перед ней, прежде чем та успела бы произнести ещё одно заклинание. Беллатрикс удивлённо вскрикнула, когда они вместе полетели на землю. Гермиона не колебалась ни секунды. Конечно, она понимала, что только то, что она смогла сбить женщину с ног, ещё не означало, что она победила. Девушка ловко схватила раненую руку Беллатрикс, заводя её за голову. Она с облегчением поняла, что её догадка оказалась верной, когда Беллатрикс вздрогнула. Вместо того, чтобы завести и другую руку за голову, Гермиона крепко обхватила чужую шею.       — Сдайся. Если бы это была настоящая битва, я бы уже успела перерезать твоё горло, — уверенно сказала Гермиона.       Сначала она подумала, что Беллатрикс откажется. Девушка бы совершенно не удивилась, если бы оказалось, что другая ведьма готова пойти на такой риск. Она снова и снова доказывала свою беспечность и равнодушие перед лицом смерти.       Гермиона ожидающе затаила дыхание. И затем…       — Я сдаюсь, — прорычала Беллатрикс сквозь зажатые зубы. Её взгляд пылал ненавистью, которую, скорее всего, можно было с лёгкостью поджечь. И если бы на её месте был кто-то другой, то он в ужасе убежал бы в этот самый момент. Но Гермиона не была кем-то другим, и за этим взглядом чёрных глаз скрывалось нечто намного большее, чем простая неприязнь.       Кроме того, сейчас у неё была более серьёзная проблема.       Её положение, в котором они всё ещё находились.       Вот она, Гермиона Грейнджер сидит на чужом теле, опираясь ногами по разные стороны. Одна её рука удерживает чужую руку над головою, а другая находится на шее. Теперь, когда кульминация битвы, наконец, состоялась, девушка столкнулась с настоящей проблемой.       Гермиона чувствовала буквально всё, будто кто-то включил все нервы в теле одновременно.       Пульс Беллатрикс под её рукой был сильным, эхом отдаваясь в собственный. Он звучал как ласковая монотонная колыбельная, которую позволено было слышать лишь ей. И каждый раз, когда женщина сглатывала, Гермиона чувствовала, как её горло сдвигается, словно змея, плавно ползущая по летней траве. Прохладный ветер, врывающийся через открытое окно, неторопливо раскачивал их волосы. Девушка вдруг впервые отчётливо поняла, насколько тёмными и кудрявыми были волосы Беллатрикс.       Чужое сердцебиение гулко звучало между её бедер, сладкими вибрациями отражаясь через каждую клеточку её существа.       Гермиона чувствовала запах женского пота, смешивающийся с её собственным, после дуэли, и к её ужасу, это было совершенно не так отвратительно, как у Гарри и Рона после игры в квиддич.       И эти остекленевшие глаза женщины, пристально смотрящие на неё.       Все её чувства были вызваны Беллатрикс, погружая в транс, которого ничего не могло остановить.       Чувство доминирования.       Контроль.       Это вызывает привыкание.       Это именно то, чего Гермиона желала больше всего на свете. То, что другая ведьма покорно лежала под ней, заставляло её впасть в эйфорию. Её сирена и сама девушка хотели физического контакта до такой степени, что любой характер — хороший или плохой — был желаем. Особенно такие моменты, как этот, когда Беллатрикс не пыталась причинить им боль, были редки и восхитительны.       В такие моменты Беллатрикс была идеальной парой.       Нашим идеальным приятелем.       И Гермиона внезапно пришла в себя.       Её глаза в ужасе расширились, когда туман, заполнивший её разум, рассеялся. Ясность того, что сейчас происходит, быстро вернулась к ней.       Сердцебиение женщины всё ещё гулко стучало под ней, но не это было главной причиной вибрации.       Они… мурлыкали.       Они.       Гермиона вместе с Беллатрикс.       Она не знала, когда именно это началось, но теперь, когда туман рассеялся, девушка осознала, что эта вибрация была вызвана совместными усилиями. Сирена внутри неё была в восторге, ведь по сути это то, что она и хотела. Сейчас Беллатрикс вела себя с ними так, как настоящая пара. И более того, сирена тоже казалась довольной их позой.       И, действительно, глядя на женщину, можно было в этом убедиться.       Гермиона точно не сообразила себе этот взгляд раньше.       Беллатрикс зашла так же далеко, как сама девушка. Если не дальше. Довольное мурлыканье, исходящее от ведьмы, можно было сравнить лишь с самым большим домашним котом. Сложно было описать звук, исходящий от Беллатрикс, но Гермиона отчётливо и ясно понимала её.       Она была довольна. Очень.       Довольна тем, что Гермиона перехитрила её.       Девушка, наконец, была инициатором контакта после того, как долгое время до этого пыталась свести их встречи к минимуму.       Довольна, что их пара оказалась… счастливой.       Гермиона сразу поняла, что это была именно сирена.       Настоящая Беллатрикс сейчас была в ярости, взбешённая тем, что девушка победила её.       Взбешённая тем, что Гермиона посмела сделать это.       Взбешённая тем, что их пара оказалась… счастливой.       В конечном счёте, осознание потенциальной опасности, в которой она сейчас находилась, заставило её опомниться и отойти от женщины.       Вскоре опомнилась и Беллатрикс. Сразу же исчезло приятное мурлыканье, которое заставляло сердце обеих ведьм радостно биться в груди.       Рычание, которое намного грубее и глубже, чем любое животное — магическое или обычное — заняло своё место.       Гермиона буквально наблюдала за тем, как другая сирена становилась сама собой.       — Грязнокровка.       Слово звучало так искажено и яростно, что девушка едва смогла разобрать его.       Да это и не играло роли.       Гермиона испуганно бросилась бежать из комнаты, прежде чем Беллатрикс смогла бы окончательно прийти в себя. Справедливая дуэль закончилась. И у девушки не осталось даже частички магии, чтобы попытаться снова бороться с женщиной, если её гнев наберёт те же обороты, как раньше. И хотя она знала, что Беллатрикс не сможет её убить, она также не сомневалась, что ведьма сможет найти и другие способы, чтобы Гермиона сама захотела умереть.       Она добежала до второго этажа, прячась в первом попавшемся месте — чулане. План состоял в том, чтобы прятаться там, пока её магия не восстановится или пока Беллатрикс не остынет. Девушка не имела ничего против, чтобы оказаться голодной в тёмной маленькой комнате, если это означало, что она избежит пыток и унижений.       Гермиона провела там несколько часов, слушая нескончаемые крики, которые эхом отдавались от стен, и звуки бьющегося стекла.       В эту ночь ей так и не удалось поспать.       И подумать только — раньше она действительно наслаждалась этим.       Гермиона с ужасом осознала, что сирена внутри неё не имеет никакого отношения к этому.       Девушка очень надеялась, что скоро её спасут.