Чёрные шипы золотистых роз

За свои долги мне придётся продать свою душу, Ведь я не могу сказать «нет», нет, я не могу сказать «нет». И потом мои конечности застынут, а мои глаза не откроются. И я не могу сказать «нет», я не могу сказать «нет». Тише!..

Хватаю себя за плечи, растирая их, пытаясь так согреться от непонятного мне озноба. Ребра и голова нещадно ноют, будто стебли действительно там были. Бррр. Приснится же такое. Откидываю одеяло, которое все равно не греет. Поднимаюсь, иду к окну. Не глядя беру начатую пачку сигарет со стола и зажигалку. Сажусь на подоконник и открываю форточку, закуриваю сигарету. Затяжка. Аах.. Выпускаю серый мятный дым из лёгких. Он тут же окутывает меня шелковой пеленой. В голове проносится мысль, тут же улетая в пустоту: «Мейбл бы не одобрила». Тихо хмыкаю и кривлю губы в грустно-саркастической улыбке. Ведь кому какая разница? Мёртвые не говорят. Делаю ещё пару затяжек, окуная лёгкие в мягкий дым. Как хорошо. Смотрю на время. Пять пятьдесят семь. Тушу сигарету об подоконник, выкидываю бычок в окно. Настроение ни к черту. Надо сменить бинты. Опять. Черт. Устало оглядываю вымокшие в крови бинты на руках. Вздыхаю, закатываю глаза. Грубо срываю их, местами с кусками налипшей кожи и прочих неприятных вещей: нет ни сил, ни желания делать все аккуратно. Сматываю промокшие насквозь бинты в один большой ком. Перевожу взгляд на руки. Давлю глухой рык. По предплечьям вновь расползаются мелкие ростки. Черт! Блять, как же меня все это заебало! Со злостью выдираю мелкие проросшие растения, сдирая с кожей, с уходящими глубже внутрь стеблями. Боли нет. Есть только ярость. Так же тихо порыкивая от своей злобы и одновременно бессилия, достаю новые бинты из верхнего ящика стола и толстым слоем обматываю предплечья, не обделяя вниманием метку и заматывая её вдвое усерднее. Почему я, почему я, почему я?! Выкуриваю ещё сигарету. Посматриваю на время. Уже шесть десять. Кладу пачку в стол и начинаю одеваться. Чем раньше тем лучше. Уже как минут десять стою перед зеркалом и не могу завязать галстук: пальцы скользят и не попадают в петли. Мысль про петлю мне понравилась. Тихо матерясь себе под нос завязываю самый простой, и на мой взгляд слегка кривоватый, узел. Сойдёт. Да и кто вообще будет смотреть? Это только на сегодня. Подхватываю полупустую сумку и спешно выхожу из дома. На улице до жути холодно и ветрено. Утыкаюсь уже, кажется, намертво отмерзнувшим носом в старый серый шарф с крупной вязью и задаюсь целью как можно быстрее добраться до тёплого помещения. Ветер, похоже, поставил себе цель снести меня с ног, ибо дует он безумно сильно и именно в противоположную мне сторону. Господи боже, как же хочется вот тут упасть и не вставать – и пошло оно все к черту! Кое-как дохожу до здания универа. Руки и ноги почти полностью окоченели. Иду в гардеробную, там скидываю теплую черную куртку, запихиваю ей в рукав шарф с таким выражением лица, будто это мой кровный враг, что убил всю мою семью. Прямо как в тех глупых мексиканских фильмах, – думаю я, усмехаясь и аккуратно вешая куртку на ещё полностью пустую вешалку. Людей ещё нет от слова совсем. Смотрю время – пол седьмого. Что ж, как и следовало ожидать. Иду к библиотеке в левом крыле – она открыта почти круглосуточно –, где я смогу почитать книги до первой пары. Или поделать домашку. Или порисовать. Но точно не думать о Сайфере. Вдох. Стараюсь успокоить вмиг начавшее колотить в полтора раза интенсивнее сердце. Тупой насос для перекачки крови! Блять, блять, блять! Беру наугад книгу с полки. Хм, К. Линней**? Неплохо... Беру ещё пару-тройку книг не глядя на названия и имена. Это так, на всякий случай. Мне будет чем заняться.