Горящий остов

Ей больно просто смотреть на него. Она знает, его глаза убили не одного человека, а истязали в десятки раз больше. Но она видит в них нечто большее: всю прожитую им боль, сгустком хранимую где-то в недрах подсознания. Он храбрится, делает вид, что всё было давно, но, стоит ей заглянуть в этот омут, как перед ней оказывается маленький мальчик, вмиг потерявший всё, что имел. Она как никто другой понимает, что значит лишиться в одночасье самого дорогого человека на свете и жить под постоянным гнётом завышенных ожиданий. Одного его касания хватает, чтобы мерзкие воспоминания прошлого вновь начали бередить её душу. Они словно схватили за горло и не отпускают до последнего, даря лживую надежду, что скоро всё закончится, но потом на секунду позволяют сделать один единственный вдох лишь для того, чтобы снова сомкнуть железную хватку на шее. И так раз за разом. Он так неожиданно «вернулся» в её жизнь, что вопрос «зачем» не отпускал. Она ждала хоть каких-то объяснений, но он молчал, впрочем, как всегда. Тишина и нелюбовь к долгим душевным разговорам сопровождали их уже не первый год. Но сейчас ей как никогда раньше хотелось просто поговорить. В сотый раз анализируя пройденный ею путь, Хината пыталась осознать, в какой момент она свернула не туда, но мысли приводили её в одну и ту же точку. Но так или иначе рассматривая ситуацию под разными углами, она не могла представить, как можно было поступить иначе. Лишить Наруто мечты? Поступиться будущим Ханаби? В тот момент, когда буквально всё было против неё, Саске был единственным, кто протянул руку помощи, предложив меньшее из зол. С ним тяжело. Он упрям, настойчив, закрыт. Скольких проблем они могли бы избежать, просто поговорив. Открой он ей тогда своё сердце… она бы смогла помочь. Смогла бы вытащить его из пучины гнева и злобы. Но Саске не привык полагаться на других, он лишь молча культивировал в себе всё нарастающее недовольство, отчаянно пытаясь справиться с этим в одиночку… Хината резко соскочила с постели. Накатившие воспоминания снова лишили её возможности дышать. Она, насколько возможно тихо, рванула к окну. И только распахнув его и вдохнув сжатыми лёгкими морозного, колючего воздуха, смогла хоть немного разогнать сгущающуюся внутри темноту. На линии горизонта едва появились первые лучи солнца, окрасив в едва различимые оттенки грязно-розового хмурое небо. Он просил её тогда хоть раз подумать о себе… но, кажется, ей стоило тогда подумать о нём. Хината прижала озябшие руки к всё ещё будто скованной чем-то шее, будто могла сорвать невидимые путы, мешающие дышать. В очередной раз она задавалась вопросом, когда это все закончится. Когда она сможет стать по-настоящему свободной? Подсознание подсказывало: «Никогда». Она не освободится от воспоминаний. Как бы ни хотел обманываться разум, всё это не просто договоренность, не обманка, не временно… это её жизнь. Невозможно всё начать с чистого листа, как он убеждал её в тот день. Хотя нет, не убеждал, он был выше этого. Считал, что только он сам знает единственно верное решение: «Просто лет через пять я стану твоим бывшим мужем». Идеальный план. Отвратительное исполнение. Потому что нельзя запланировать чувства. Потому что нельзя закрыть глаза на прошлые обиды. Потому что нельзя зачеркнуть все прожитые годы. Потому что невозможно начать всё с чистого листа. Хината наконец отрывает руки от шеи и бросает беглый взгляд на расправленную кровать. Чёрная макушка едва виднеется из-под одеяла, мирно располагаясь на подушке. Видимо, холодный воздух с улицы долетел и до постели. Но длины одеяла явно не хватало, поэтому две оголённые ступни остались без тёплого укрытия. Увиденное заставило её улыбнуться. В таких моментах она нашла своё счастье, и как бы Хината не отрекалась от этого чувства поначалу, сердце не обмануть. Она закрыла окно и вернулась в кровать. Аккуратно забралась к нему под одеяло, прижимаясь озябшим телом к разгорячённой спине. Тепло мгновенно разлилось до самых кончиков пальцев, он же недовольно хмыкнул во сне. Хината даже не стала бороться с внезапно вспыхнувшим в груди желанием и невесомо коснулась губами нежной кожи шеи, всё сильнее сжимая его руками в своих объятиях. Просто сейчас ей хорошо. И надо ли портить этот момент пугающими воспоминаниями? Ведь если он «вернулся», значит так и надо. Ей давно надо было признаться хотя бы самой себе: она любит её Саске. Вот только её ли он?..

***

Низкое солнце нещадно светило в глаза, а тепло одеяла окутывало так, что, будь его воля, он бы провёл в кровати весь день, и носа не показывая на улицу. Отойдя от первого нахлынувшего после сна ощущения и разлепив хотя бы один глаз для начала, Саске внезапно осознал, где находится, а хрупкая женская ладонь, лежащая у него на груди, окончательно убедила в реальности происходящего. Захотелось выругаться, в голос. Обозвать себя последними словами, но это вряд ли помогло бы в данной ситуации. Саске стал нервно перебирать в голове все события прошедшего вечера. Мягкие губы, солёные от слёз поцелуи, разгорающееся внутри желание. Восстановив всю цепочку событий, он тяжело выдохнул. К счастью или к сожалению, добравшись до дома, они просто уснули, пусть и в объятиях друг друга. Ощущение «неправильности» ситуации нарастало с каждым днём, а убеждать себя в необходимости придерживаться первоначального плана становилось всё сложнее. Хината под боком заворочалась, сильнее прижалась к его груди, шумно выдыхая. Мысль, что проклятый свиток теперь не самая его большая проблема, пронзила подобно молнии. Что стоит благополучие деревни, если, возможно, он одним своим появлением поставил под удар существование этого мира? Как далеко он зашёл? Как много цепочек событий запустил? И главное, что сделает его здешняя копия, когда узнает? Это лишь вопрос времени, учитывая мстительность его натуры. Его пальцы на её плече чуть сжались, сминая тонкую ткань футболки. Хината нахмурилась, всё ещё пребывая в царстве снов, а Саске впился взглядом в искусанные со вчера губы с еле видными трещинками с запёкшейся кровью. Длинные волосы спутались и были раскиданы по плечам, подушке, тонкими линиями зацепились за ресницы. Сейчас она как никогда казалась ему беспомощной и хрупкой. Саске, конечно, прекрасно понимал, что она наследница одного из самых сильных кланов и, в случае чего, спокойно сможет постоять за себя. Но эта кажущаяся незащищенность сбивала с толку. Не давала ему принять такое необходимое решение. Он и так наломал дров, так не плюнуть ли на всё? Саске осторожно, прядь за прядью откидывает волосы с её лица, едва касаясь тонкой кожи кончиками пальцев. Кажется, даже задерживает дыхание, чтобы ненароком не разбудить. Не хватало ли ему таких моментов в жизни? Мягкой постели, любящей женщины рядом. Просто тишины? Может, он заслужил хотя бы несколько дней?.. — Саске?.. — она шёпотом выдыхает его имя, так и не открыв глаза, а он зависает в нескольких сантиметрах от её лица, так близко, что чувствует горячее дыхание. Ему требуется собрать всё его самообладание, чтобы чуть отстраниться, а потом откинуться на подушку, прикрыв глаза. — Выспался? — робкий шёпот пробивается сквозь тщательно выстраиваемую стену. — Приготовить завтрак? Саске буквально начинает закипать. Череда неверно принятых решений привела его сюда, и, кажется, он уже разучился взвешивать все риски и выбирать правильный путь. Интуиция с самого начала подсказывала ему единственный верный вариант развития событий: забирать свиток и уходить отсюда. Вот только в этот раз он почему-то не стал слушать внутренний голос. И к чему его это привело? Он кожей чувствует её несмелый взгляд, ощущает нарастающее беспокойство. — Нет, — он чеканит слова в свойственной ему манере, мгновенно разрушая только начавшуюся зарождаться теплоту в «их» отношениях, — мне пора в резиденцию. Рывком встаёт с кровати, не оборачиваясь начинает собирать раскиданную одежду. Когда последний носок оказывается в его руке, а до двери остаётся каких-то пару шагов, он застывает. Пытается проглотить скопившуюся во рту горечь, правда, безуспешно. Хочется пустить по руке электрический разряд, только чтобы это мерзкое чувство покинуло его тело, а в разуме наконец-таки рассеялся сгущающийся туман. Он сжимает челюсть до хруста, злясь на себя. Что мешает ему сделать этот последний шаг? Почему он в который раз останавливается, так и не решаясь оставить этот мир где-то позади? Почему продолжает всё глубже и глубже закапываться в этом болоте? Хрупкая ладонь ложится ему на плечо, обжигая его кожу своим теплом. — Может, хотя бы чашку чая, Саске-кун? — она говорит неторопливо, осторожно, выделяя его имя. И, кажется, только сейчас Саске в полной мере осознаёт всю силу «мягкой ладони».