Горящий остов

Хината делает пятый или даже десятый подход к рюкзаку. Трудно собираться, когда не знаешь ни цели миссии, ни продолжительности, ни даже конечной точки. Север или юг? Неделя или месяц? Ни одного ответа и множество вопросов. Слишком мало информации. И, судя по всему, никто не собирался посвящать её не только в какие-то тонкости операции, но даже обрисовывать общую картину. Нара сказал быть готовой отбыть в любой момент, но когда, куда и на сколько не удосужился уточнить. Вдобавок никто так и не пояснил, что значит быть «готовой». Шестой так и не вызвал её на аудиенцию, а нагло идти в резиденцию не позволило воспитание. По слухам, Хатори и его свита покинули деревню ещё пару дней назад, а про местонахождение Саске было известно ровным счётом ничего. Поэтому она целый день то собирала сумку, плотно трамбуя тёплые вещи, то с остервенением вытаскивала их обратно. Происходящее всё больше и больше напоминало какой-то глупый розыгрыш. Ведь как должны были сойтись звёзды на небе, чтобы она оказалась у Хокаге именно в тот момент, когда там шло обсуждение именно этой миссии. И к чему им её знание правил проведения церемоний? Для этого необязательно быть куноичи, можно было подобрать на эту роль одну из дочерей сильных мира сего. А они-то должны знать поболе её. Она с шумом падает на кровать и прячет заалевшее лицо в ладонях, пытаясь успокоиться. Все не самые лестные слова, произнесённые Хэйдзё-саном, никак не выходили из головы. Хината, не задумываясь, встала бы на защиту Хатори, и не потому, что он сын дайме. Просто она не мыслит, как можно оставить человека в беде. Только знать бы, от какой угрозы его придётся уберечь? Исходные данные не помешали бы. Да и перед Саске она так и не извинилась. Грудь защемило. Он ведь был там. Слышал, как её унижал этот мерзкий старикан, то есть уважаемый человек. Но осадил его только Хатори, дав ей хоть какую-то возможность высказаться. Не стоило списывать со счетов иллюзорную возможность того, что произошедшее не более чем продуманный план. И избранная тактика хорошего-плохого зачастую играет на руку. Но даже при таком раскладе, зачем им сбивать её с пути? Хотели, чтобы отказалась от миссии? Или, наоборот, загорелась азартом доказать свою пригодность? Голова шла кругом, а рюкзак так и был пуст. Может, и вправду стоит отказаться? Ощущение, что она просто попала не в то время и не в то место, не покидало. Вряд ли Шикамару ждал именно её. Хината словно подвернулась под руку и оказалась разменной монетой в подковёрных интригах, так или иначе не прекращавших между дайме и Хокаге на протяжении всего существования деревни. Громкий выдох и запутанные мысли. В таком положении следует ждать подвоха со всех сторон, так не проще ли изначально просто не ввязываться? Нельзя проиграть, не играя. Но не в правилах Хинаты отступаться и отказываться от миссий. Поэтому она делает глубокий вдох и берётся за сумку. Скрип окна заставляет поднять замыленный взгляд. Увиденное кажется не более чем видением. Но его образ не растворяется в дымке. Не рассеивается подобно миражу. — Саске-кун? — голос полон непонимания; казалось бы, она так хотела встретиться с ним, извиниться, так искала их встречи, но именно сейчас, когда он стоит перед ней, ощущение, будто она вмиг забыла все слова. — Откажись, — смысл сказанного доходит не сразу, словно оседая где-то на задворках сознания. — Ты не хочешь работать со мной? — тоненький голосок дрожит, а израненная душа хоть и наслышана об излишней жестокости последнего из клана Учиха, но никак не может примириться со сказанным. — Я не хочу потом спасать тебя от неминуемой гибели, — он даже не смотрит на неё, но буквально после каждого предложения сжимает челюсть, — или сообщать Какаши о произошедших потерях. Хината замирает. Неужели она настолько плоха в его глазах? С чего он вообще решил, что её придётся спасать? Неужели это всё тот же человек, что ещё пару дней назад тащил её до дома на собственной спине и советовал наконец-таки разобраться в своих чувствах? — Шестой-сама сказал, что я подхожу для этой миссии… — Хината сглатывает и, сжав ладошки в кулачки, делает шаг вперёд, словно наступая в подтверждение своих слов. — Найдёт другую. Саске не оставляет ей шанса, любой аргумент будто разбивается о его непоколебимую веру в её «недостойность». Ударить бы его мягкой ладонью куда-нибудь в солнечное сплетение, да так, чтобы затронуть один из каналов чакры и вызвать на безэмоциональном лице хоть какую-то мимику. Но Хината никогда в жизни не позволит себе такого. — Наруто-кун всегда говорит, что нельзя сдаваться и пасовать перед сложностями, — она старается не тараторить, шумно сглатывая слюну где-то посередине предложения. Саске, до этого представлявший собой эдакую статую, наконец-то одаривает её холодным взглядом, отчего в горле мгновенно встаёт ком, не позволяющий произнести больше ни слова. — Я не Наруто-кун, — он словно выплёвывает последнее слово, тщательно подчёркивая своё пренебрежение, — я не буду мчаться к тебе на помощь или рыдать над твоим трупом. Хината сама заметила, что перестала дышать, только когда в грудине больно закололо от недостатка кислорода. — Поэтому откажись. Она делает несколько поверхностных вдохов и на секунду смежает веки, пытаясь спрятаться за завесой из волос. — Меня не придётся спасать, Саске-кун, — Хината гордо вздёргивает голову вверх и смело встречается с ним взглядом, — а трупу от рыданий лучше не станет. Повисшая пауза кажется затянувшейся, но она не торопится прервать молчание или отвести взгляд. Первым не выдерживает Саске, делает широкий шаг вперёд. — Ты… — он шумно дышит, и, кажется, до неё доходит исходящий от него жар, — даже домой сама не смогла дойти, — Саске словно специально тормозит себя и отводит угольный взгляд. Обида пронзает насквозь подобно ножу, вогнанному в сердце по рукоять. А ей-то на секунду показалось, что его недавний поступок был альтруистичным проявлением доброй души. Но, видимо, она в очередной раз обманулась, потому как была для него не более чем миссией. «Неужели это была проверка?» Тогда она провалила её с треском, сама не понимая того. И ведь ещё так переживала по поводу грубых слов, высказанных в его адрес. Хината прикрывает глаза и пытается спрятаться за водопадом тёмных волос. Губы же сжимаются в тонкую полоску помимо её воли. Молчание даётся ей с усилием. Всхлипы встают где-то поперёк горла, мешая дышать. — Я не просила о помощи тогда, — она подчёркивает последнее слово, но так и не решается взглянуть на него, — не попрошу и впредь. Даже скрип окна, что рывком распахивает Саске, не заставляет её поднять глаз. — Как знаешь. Вскользь брошенная фраза и дуновение ветра — всё, что хоть как-то подтверждало его присутствие здесь. Хотя ей бы очень хотелось, чтобы произошедшее было лишь отголоском разбушевавшейся фантазии.