Горящий остов

— Нет. Саске озвучил её собственные мысли, но легче от этого не стало. Хината в панике оттягивала и без того длинные рукава его плаща, что уже стал ей практически родным, тщательно пытаясь спрятаться в него поглубже. — Я не Вас спрашивал, Учиха-сан, — голос Хатори звучал поразительно ровно и даже с ноткой отрешённости от происходящего. Но до неё их голоса доносились словно сквозь толщу воды, вперемешку с раздражающим звоном в ушах. Она отчаянно пыталась смириться и хоть как-то осмыслить услышанное, но пока единственным желанием было просто сбежать. От того, что Саске тоже не разделял идею Хатори, на душе стало чуть легче, что, впрочем, всё равно не решало проблемы. Сам же наследник был непреклонен, и кажется, он до этого момента никогда не слышал слова «нет» на свою просьбу. — Это закрытый Храм, Вам ли не знать? — Хатори поднялся со скамьи и сделал несколько шагов в направлении Хинаты, та даже не шелохнулась, будто была совсем не здесь. — Мы не сможем просто так выкрасть свиток, — он так тщательно пытался переключить её внимание на себя, но безуспешно, — нам нужна причина. Алиби, если можно так сказать. Земля проминалась под его деревянными дзори, оставляя заметный след, но даже звук треснувшего под ногами прута не привлёк её. В отличие от Саске, что не отводил своего пристального взора от фигуры Хатори. — Значит, надо придумать другой повод, — подчёркнуто деловито высказался Саске. — Учиха-сан, Вы же следили за ними больше недели? — наследник вздёрнул идеальную бровь вверх. — И? Есть предложения? Может, лучше убить кого-то… — на этих словах будто лишённая всех своих сил Хината встрепенулась, — и договориться о похоронах? — Я не против, — тон Саске не изменился и на децибел, словно они говорили о составлении списка необходимых продуктов, — и с удовольствием договорюсь о ваших похоронах. Хината даже в таком состоянии заметила, что разговор идёт совершенно не в ту сторону, и буквально подскочила на месте, наконец осознавая всю патовость ситуации. Хатори словно позеленел и, судя по всему, тщательно старался сдержаться, чтобы не вступать в бой с последним из проклятого рода. Саске же наслаждался произведённым эффектом и продолжал буравить наследника уничижающим взглядом. — Н-нам, — Хинате пришлось прокашляться, чтобы к ней вернулось некое подобие голоса, — всем с-стоит успокоиться. Она перебирает аккуратными пальчиками и вновь прячет глаза за завесой из волос. Что бы не говорил Хатори, его предложение было… неприемлемо. Хината сжимает губы и пытается мыслить логически, но эмоции, накрывающие её волна за волной, не позволяют сделать и одного вывода. — Учиха-сан, не надо только делать вид, что Хокаге-доно не ввёл Вас в курс дела, — Хатори ухмыляется и скрещивает руки на груди, — иначе зачем на этой миссии Хината-сан и её обширные познания в церемониале? Всем собравшимся ясно, что прозвучавший вопрос не требует ответа, но Хината, больше всех ошарашенная услышанным, переводит потерянный взгляд на Саске, а девичье сердце бьётся о грудную клетку так, что, кажется, сейчас просто покинет её тело. Ей до дрожи пальцев хочется, чтобы он сейчас весь воспротивился, обвинил Хатори во лжи, придумал другой способ вытащить этот чёртов свиток, только не это. Но он молчит, словно в упор не замечает её молящего взора, ведёт себя как последний… слов не подобрать, но ведь для него такое поведение норма?.. — Вы думаете, мне приятна вся эта ситуация? — Хатори обращается к Хинате, и наконец-то в его голосе слышатся хоть какие-то отголоски эмоций. — Я наследник знатного рода, а не наёмный убийца, — последние слова были сказаны с лёгким налётом пренебрежения, — но выбора нет. Хината-сан, хоть Вы это понимаете? Вы на службе выполняете приказ, Вы обещали мне лично помочь, в конце концов, я плачу вам, — он обвёл их с Саске пальцем, — немалые деньги за всё это! Так не вынуждайте меня идти на крайние меры! Крайние меры? Горло дерёт от невысказанных слов. Ей уж точно не нужны любые деньги, что готов заплатить Хатори. Не такой ценой. — На Вашем месте может быть любой, — Саске в противовес накаляющейся атмосфере сохраняет лёд в своем голосе, несмотря на повышенные тона, — даже я. Хината прикрывает рот ладошкой и в очередной раз не верит своим ушам. Он что, только что предложил ей? С ним? — О, боги, — Хатори шумно выдыхает и закатывает глаза, — не может, Учиха-сан, уж точно не Вы. Пришло время Саске строить псевдоудивлённую гримасу и вздёргивать брови. — В вашу пару никто не поверит, — кажется, Хатори только злится от этих препирательств, — я же ещё в первый день у Хокаге всё обозначил, — но лишённый другого выбора продолжает им всё разжёвывать и объяснять, — Вы, Учиха-сан, как раз-таки будете искать свиток, пока глубокоуважаемые монахи будут заняты церемонией, а Хината и её познания не позволят им усомниться в происходящем. Ощущение, что она не более чем разменная монета, усиливается с каждой новой брошенной фразой. — Я не буду повторяться, — Саске чуть хмурится, и Хината неотрывно следит за любым изменением на его лице, — любой. Хатори на мгновение прикрывает глаза. Выбрал бы он их для этой миссии, если б знал, чем всё в конечном счёте обернётся? — Я наследник дайме, что окончательно и бесповоротно влюбился в прекрасную девушку, но, к сожалению, она всего лишь куноичи, пусть и из знатного клана, — Хатори проговаривает каждое слово так медленно и вкрадчиво, что у Хинаты бегут мурашки по спине, несмотря на жаркую погоду и укрывающий её плащ, — отец, конечно же, против такого брака, как и семья новоиспечённой невесты, — кажется, ещё секунда, и она сама поверит во всё сказанное им, — поэтому ради любви мы бросили свои семьи и готовы пройти сложный обряд, чтобы связать свои души воедино и навсегда. В родной Стране Огня ни один Храм не приютит беглецов, чего нельзя сказать о здешних монахах, смотрящих прямо в душу, а не на ранги и положения… Она прикусывает губы и на секунду переводит взгляд с фигуры Хатори на Саске. Тот, кажется, и позы своей не поменял, но что-то в образе изменилось, словно напряжение исходит от него волнами. А может, это лишь больное воображение, добавляет мерзкий голосок в голове. — Или Вы, беглый преступник, предавший родную деревню и сгубивший немало невинных душ, лишь в последний момент переметнувшийся на нужную сторону, — теперь пришла очередь Хатори ухмыляться, — пытающийся сломать жизнь бедной девочке, — он махнул рукой в сторону Хинаты, и её всю передёрнуло от подобной интерпретации, — кому, как Вы думаете, помогут монахи?.. Кажется, она слышала, как хрустнула его челюсть, и рука потянулась к привычной катане. — Я помогу, — она подаёт голос прежде, чем Саске успевает сказать или сделать что-либо непоправимое, не заботясь о последствиях принятого решения для себя самой. Впервые за всё время разговора Саске переводит на неё сосредоточенный взгляд, и она была бы практически уверена в его стопроцентном спокойствии, если бы не пульсирующая вена на шее. — Я придумаю другой способ, — сказанное звучит как обещание, но Хината слишком заботится о лучшем друге Наруто-куна, чтобы принимать такой щедрый жест. Хатори тяжело вздыхает и ерошит идеально уложенные волосы ладонью. Так странно видеть его таким… настоящим, но кажется, вся эта история его и вправду утомила, а ведь они ещё даже не приступили непосредственно к миссии. — Хината-сан согласна, а это самое главное, — наследник разворачивается на пятках и, словно торопится покинуть наконец-таки их компанию, бросает, уходя: — а Ваша задача, Учиха-сан, просто выкрасть свиток.

***

Ночью Хинате не спалось, спальный мешок казался слишком узким и тесным, воздуха катастрофически не хватало. Даже на свежем воздухе, недалеко от реки, ей просто было нечем дышать. Сейчас было время дежурства Саске, но она решила, что проще пораньше заступить на пост и дать отдохнуть хотя бы ему, чем вот так бездарно проводить и без того малое время, отведённое на сон. — У тебя ещё час, — сказал он, не оборачиваясь, когда Хината подошла к нему вплотную со спины. — Мне не спится, — её голос дрожит, но она списывает это на прохладу ночи, — решила сменить тебя пораньше. Они уже прошли маленький городок, и теперь в её гардеробе появились вещи, принадлежащие не только Саске. Но если футболки она торжественно вернула ему практически сразу же, то с плащом так и не готова была расстаться. Поэтому лишь покрепче укуталась в чужую вещь, присаживаясь рядом с ним на поваленное бревно у костра. Саске молчал и не торопился уходить, а Хината не видела смысла вновь возвращаться спать, когда до начала дежурства осталось не так много времени. — Хатори? — Спит, — Хината улыбнулась одними уголками губ, было некоторое удовольствие наблюдать, как он ворочался и кряхтел, не привыкший спать прямо на земле, хоть и укрытый в палатке и растянувшийся в тёплом спальном мешке. Очередная долгая пауза, нарушаемая лишь треском горевших дров, показалась ей до неприличия уютной. И кажется, сейчас она начала понимать Наруто и Сакуру, что с завидным упорством гонялись за Саске по всему миру. Несмотря на напускную отрешённость и излишнюю гордыню, было в нём нечто такое… едва уловимое, но фантастически притягательное. Девичий взгляд скользнул по тонким губам и лёгкой щетине на лице, отчего по спине тотчас же пробежали мурашки. Его невесомые движения и такая же небритая щека, от прикосновения которой всё тело будто пробило электрическим разрядом. Хината с таким упорством гнала от себя любые мысли о произошедшем той ночью, пытаясь заменить их образом Наруто-куна, но почему-то она никогда не могла думать о любви всей своей жизни именно в этом плане. Да, где-то глубоко в подсознании Хината представляла их первый поцелуй или свадьбу, несколько раз она даже падала в обморок в его присутствии, но таких ощущений он в ней не пробуждал. От этого осознания по спине пробежала очередная стая мурашек, и Хината неловко отодвинулась подальше от Саске. Это движение не прошло незамеченным, но Саске лишь хмыкнул и продолжил следить за костром. — Ты расскажешь Наруто-куну? — Хината решила увести свои мысли в другом направлении и задать давно бередящий её душу вопрос. — Думаешь, ему не следует знать? — Саске хмурится, сводя брови на переносице, и Хината не может не отметить, что даже такое выражение лица его ничуть не портит. Ей снова стыдно. Кажется, что за прошедшее столь короткое время она предала если не все свои принципы, то уж точно их львиную часть. Она не хотела, чтобы Наруто знал, что она не смогла избежать невинных жертв, что позволила Хатори прикасаться к себе, не говоря уже о том, что Саске лицезрел её практически обнажённой. И пусть умом она понимала, что не может нести ответственность за действия других людей, но чувство, будто она могла всего этого не допустить и не справилась, разрывало её изнутри. Слишком много ошибок. Но было и то, в чём она боялась признаться больше всего: почему, несмотря на всю её любовь к Наруто… присутствие Саске рядом вызывает такие эмоции? И догадался ли об этом сам Саске? — Ты же понимаешь, что это не просто спектакль? — он сжимает в руке прут, которым изредка переворачивал ветки в костре. — Это будет настоящий обряд. Хината прикусывает губы и суетливо перебирает пальцами. Конечно, она думала об этом, но какой в этом смысл, если приказ уже отдан? — Ты полная дура, Хьюга, раз согласилась в этом участвовать, — Саске будто выплёвывает слова, а огонь вторит ему, разбрасывая яркие искры. Все внутренности сжимаются от услышанного, он как всегда груб и совсем не думает о чужих чувствах. Но стоит ли этому удивляться? Она сама, конечно, нашла бы более подходящие слова, чтобы описать собственный поступок, но смысл вряд ли бы изменился. Она полная дура, что согласилась идти на эту миссию, хоть Саске её и предупреждал. Наверное, он мог бы окончательно растоптать её небрежным «я же говорил», но, видимо, его не настолько заботит её судьба. Саске расценивает происходящее лишь с точки зрения отображения в итоговом отчёте. Но Хината, связанная данным словом, просто не может отступиться. Она ведь пообещала Хатори помочь добыть этот свиток. — Хокаге-сама не зря отправил меня сюда, значит… Хината не успевает договорить, как Саске резким рывком оборачивается к ней. Он хватает её за ворот своего же плаща и притягивает так близко, что его губы буквально касаются мочки её уха. — Твой отец собирался поставить тебе печать в самое ближайшее время, — он так быстро и связно говорит, что Хината просто не успевает осмыслить сказанное, — Какаши просто пытался дать тебе шанс избежать этой участи. Смысл доходит не сразу, словно волна раз за разом разбиваясь о берег. Саске не двигается, пока кончики волос нежно щекочут девичью шею, дышит ровно и размеренно, а Хината буквально хватает ртом воздух. Кажется, ещё секунда, и она точно рассыплется на тысячу осколков. Ноги будто наливаются свинцом, а руки безвольно свисают вдоль тела, она последним усилием воли пытается отстраниться от него, чтобы заглянуть в бездонный омут его глаз. Увидеть в них хоть толику притворства, обмана, лукавства. Но он смотрит так открыто, как, кажется, не смотрел на неё до сих пор. Все вокруг предупреждали её до этой миссии: не верь Саске Учиха, он верен лишь себе. Почему же именно сейчас, когда она так сильно хочет, чтобы всё сказанное было очередной ложью, он так поразительно искренен? — Отец бы… никогда, — она шепчет одними губами и буквально плавится изнутри. Саске лишь молча притягивает девушку к себе, сжимая в объятиях. Кому как не ему знать, на какие ужасные поступки способны родные во имя общего блага? В деревне, конечно, давно судачили о её несоответствии громкому званию будущей главы клана, но она так надеялась на иной исход этой извечной «борьбы». Его размеренное дыхание единственное, что удерживает её в этом мире и сохраняет связь с реальностью. Иначе забытьё уже давно бы поглотило морально истощённую Хинату. Она цепляется за его плечи тонкими пальцами, пытаясь прижать посильнее, словно он спасательный круг, держащий её на плаву. Запах ветивера, теперь, кажется, исходящий отовсюду, обволакивает и оседает тонким налётом на языке. Мысли сумбуром путаются в голове, так себе выбор предстаёт перед, казалось бы, только отпустившей призраков прошлого девушкой. Странный обряд с неприятным для неё наследником или печать на лбу в родной деревне. И там, и там долг превыше всего, но только теперь она в полной мере осознала одно простое «не хочу», что перечёркивало всевозможные «должен». А ведь ей так хотелось просто быть, прочувствовать все оттенки жизни на вкус. Наполнить голову не пугающими флешбеками, а приятными воспоминаниями. Такими, от которых на губах расползается широкая улыбка, что не стереть даже усилием воли. Хината заметила, что слёзы градом льются из глаз, лишь когда Саске аккуратным движением пытался стереть одну из дорожек с бледной щеки. — Ты слишком часто плачешь, — сказанное прозвучало лишь как констатация факта, а не попытка пристыдить. Он продолжил вытирать её слёзы, а она не могла оторвать взгляда от аристократичного бледного тона его кожи, что оттеняли всполохи костра, чуть разбушевавшегося, пока оба дежурных были заняты изучением друг друга. Хината скользила взглядом по его точёному носу, тонким губами и этой небрежной щетине. А желание попробовать его губы на вкус, тщательно задвигаемое на задворки сознания, вырывалось подобно языкам пламени. — Саске-кун, — почему-то произнести его имя было сопоставимо с самым стыдливым признанием в её жизни; ей казалось, что она выдаёт все свои тайны одной лишь этой фразой, — я… Он прижимает её к себе, осторожно придерживая за затылок, путаясь в длинной завесе иссиня-чёрных волос, и Хината, кажется, растворяется в этих ощущениях. — Что… ты… — слова даются с трудом, будто одно его присутствие рядом сводит с ума. Саске откидывает её волосы на одну сторону, оголяя нежную кожу шеи, и впивается в неё поцелуем. Чуть шершавые, обветренные, но тем не менее невероятно нежные губы, приятный поцелуй сменяется лёгким укусом, и она окончательно перестаёт воспринимать действительность. У Хинаты перехватывает дыхание, а все внутренности скручиваются в тугой узел. Страх, стыд, желание — всё смешивается и сбивает с толку. Ноги тяжелеют, а веки сами собой закрываются, белый шум заполоняет голову, не давая возможности даже подумать. — Тебе надо просто поспать, Хьюга, — слышится словно сквозь толщу воды. И темнота окончательно поглощает её с ног до головы.