Горящий остов

Лёгкий ветер трепал её волосы, пока она сосредоточено слушала очередной высокопарный пассаж, что вылетал изо рта Хатори, с многочисленными паузами. Хината же будто вся обратилась во внимание, а дуновения лишь заставляли её морщить аккуратный нос и с завидным постоянством раз за разом убирать выбившиеся пряди снова за ухо. Саске мог, не боясь, не сводить с неё взгляда. Стоило девушке только проснуться и залиться краской с ног до головы, увидев его в первый раз, как стало совершенно понятно: стыд захватил всё её естество. Теперь же она так старательно отводила глаза, что ему даже на секунду стало… неприятно. Мерзко быть чьей-то ошибкой. Уж кому и стоило стыдиться произошедшего, так это ему. Человеку, который одним своим жестом мог заполучить любую девушку Страны Огня, да и не только. «Мощные охранные печати…» — долетело до Саске, и он, не сдержавшись, закатил глаза. Не нужны здесь ни Хатори, ни Хината, что, кажется, уже возвела себя в ранг святых со своим псевдомученичеством. Он справился бы и один, но все эти «шаткий мир», «ненужные жертвы», «дипломатия», «мирным путем», «общее благо»… Казалось, в тот вечер в кабинете Хокаге Какаши мог перечислять эти доводы до бесконечности. Если к пустым речам Хатори Саске уже практически привык и ему хотелось вырубить его всего через раз, то её приглушенное «а потом?» сбило с него привычную маску. — Не думайте об этом, Хината. Главное нам втереться в доверие к монахам. Скорее всего, в главный зал нас не сразу пустят, а выждут время… — Хатори вновь напустил на себя этот ореол загадочности. — Прощупают, так сказать, почву. Возможно даже, — очередная многозначительная пауза, — решат проверить искренность наших, гхм, — наследник мельком окинул Саске осторожным взглядом и продолжил: — чувств. Губы Саске дёрнулись в ухмылке, а Хината вновь вся стушевалась, скрещивая руки на коленях. Чувства у неё только к одному остолопу, и она каким-то совершенно непонятным образом внушила себе, что чем больше жертв она принесет на благо родной деревни, тем скорее он её заметит. — В общем, наша первостепенная задача узнать как можно больше о защитных печатях, — Хатори так старательно пытался придать голосу равнодушный тон, что Саске даже стало интересно, как быстро он сможет вывести его из себя, — чтобы помочь Учиха-сану попасть на территорию Храма. Челюсть сводит от сказанных слов, и робкий взгляд, брошенный Хинатой, лишь усиливает вскипающее внутри раздражение. — Как будто мне может понадобиться ваша… — он словно бросает эти слова в пустоту, не удостаивая своих собеседников и взглядом, чуть запрокидывает голову, да так, что из-под завесы тёмных колючих волос показывается левый глаз, — помощь. Резкий порыв ветра уносит последнее слово куда-то на север, а Хината впервые за весь сегодняшний день наконец перестаёт прятаться, буквально впиваясь за него взглядом. Разметавшиеся волосы явно мешают обзору, но теперь она и не думает их убирать. Прядь за прядью обрамляют озадаченное лицо, цепляясь за губы. И кажется, что всё остальное расплывается, будто не замечаемое взором, выделяя только самое главное. — Хокаге-доно должен был Вам объяснить, — Хатори устало трёт переносицу, — мы обязаны не допустить появления жертв, иначе скандала не избежать, а в наше непростое время… Слова Хатори словно не долетают до него, теряясь в шуме собственных мыслей. Ему казалось, она простая. Что может быть интересного в забитой, задавленной собственными комплексами девчонке? Красота? Так это не самый ценный актив. Приятная внешность не более чем бонус, за этим всегда должно быть нечто большее, чтобы заинтересовать его. А что могла предложить она? Израненную многолетними страданиями душу? Так этого у него у самого в достатке. Ему нужен рядом человек, что сам сможет разделить его боль, а не делиться своей. Тяжёлые взаимоотношения с семьей? Сложная история с братом? Гнёт и тирания старших товарищей? Смех да и только. Саске не верит, не допускает и мысли, что она может заинтересовать его хоть чем-то. Она не может ему, кхм, нравиться. Чёртов ветер на секунду успокаивается, но пряди словно плетьми опутали бледное лицо, контрастируя с тоном девичьей кожи и искусанными до алых пятен губами. У них ведь нет ничего общего, вторит голос разума, но он замечает в огромных глазах напротив проблеск надежды, словно затухающий огонёк на пепелище. Надежды доказать свою необходимость, значимость. Полезность, если так можно сказать. Саске усмехается собственным мыслям и ловит на себе сосредоточенный взгляд Хатори. Ему наплевать на выгоду наследника. Поэтому план Хатори его мало интересует, к тому же он и на процент не верит в слезливую историю про возвращение семейной реликвии. — Тогда советую Вам поменьше говорить, — Саске перенимает повелительный тон и не забывает приправить его собственной надменностью, — а то монахи падут жертвой Вашего словоблудия. Дёрнувшееся плечо и сведенная челюсть Хатори того стоили, а произведённый эффект наконец утолил жажду «расправы». Саске не стал дожидаться ответа и поднялся с поваленного ствола дерева. Больше ему здесь делать нечего, в этой точке их пути расходятся. И он искренне пытался себя убедить, что рад этому событию, пока уходил от места их импровизированного собрания как можно дальше. Возможно, стоило перейти на бег и не слышать, как Хината что-то бормочет, видимо, пытаясь успокоить едва не взорвавшегося Хатори. Дурацкое качество. Неужели ей, правда, есть дело до всех и каждого? Какого чёрта надо сопереживать этому слабаку? Помнится, он не больно волновался о ней, когда вместо выбранного Саске безопасного маршрута решил ломиться через территорию местной банды, потому что так, видите ли, короче. В пальцах ощущается напряжение от одного воспоминания о полутёмном зале, скамье, сгорбленной фигуре Хинаты и Хатори, что явно наслаждался своим влиянием на неё. А его мерзкая ладонь на её колене… Что может быть хуже вынужденных касаний? Чем может нравиться затравленный взгляд напротив? Разве есть удовольствие в насилии? Глупые вопросы без ответа. Её оголённые плечи и ссадина на щеке сразу натолкнули его на череду неудовлетворяющих выводов, а испуганный взгляд лишь добавил волнения в душе. Потом он так часто возвращался к этому моменту. Зачем решил укрыть её своим плащом? Может, ответственно отнесся к словам Какаши или поддался порыву защитить слабого. Но что за чувство толкнуло его к её комнате? Ведь после краткого препирательства с Хатори можно было спокойно скрыться в своей комнате, но очнулся он, только захлопывая за собой дверь и пряча растерянный взгляд в левом верхнем углу, изучая сплетённую пауком паутину. Будь прокляты его глаза, но не заметить стёсанную кожу на спине было просто невозможно. А глупая девчонка, вместо того чтобы заботиться о собственном состоянии, стыдливо прячет обнажённые формы, будто его это может чем-то удивить… Но в горле мгновенно пересыхает, а отводить взгляд всё сложнее. Его слово не стоит и ломанного гроша. Он следит за ней боковым зрением, и единственное, чего сейчас по-настоящему хочется — это сгрести её в охапку и сжать в объятии до хруста суставов. Два недолюбленных ребенка, что отчаянно ищут всеобщего одобрения, но каждый своим, глупым способом. Он падает на футон, пока Хината кутается в его плащ. Саске и не думает его забирать, топчет порыв вместе с давшей первые всходы надеждой. Словно каждая слезинка, катящаяся по её щекам, орошает скромные ростки, даруя живительную влагу. Исполосованная ранами кожа заставляет все внутренности сжаться в один тугой узел. Каким же надо было быть дураком, чтобы позволить произойти такому? Его ладонь зависает над девичьей спиной, и страх расходится волнами по напряженному телу. Словно, стоит ему коснуться её, как пол под ними разверзнется, и они оба провалятся в самую бездну. Но ведь это не самое страшное. А что если он будет падать… один? Может ли он позволить себе отдаться порыву, зная, что её сердце отдано другому? Тому, кто просто бы обрабатывал раны, не думая о нежности кожи и дурманящем аромате. Саске, конечно, хотелось списать нарастающее возбуждение лишь на продолжительное воздержание, но его так отчётливо манило её сбивчивое дыхание и чуть дрожащие плечи, что, кажется, врать самому себе не было смысла. Он неосознанно сокращал дистанцию между ними. Казалось, ещё миллиметр, и сдерживаться больше будет не в его силах. Поэтому Саске отдёргивает руку и старается как можно быстрее отойти в другой конец комнаты. — Саске-кун! — её голос раздаётся в нескольких метрах позади и вырывает Саске из пучины воспоминаний. Он останавливается, но не оборачивается. Нет слов, которые бы сделали ему сейчас ещё хуже, но, кажется, она одним своим существованием способна внести раздрай в душу. — Саске-кун, я… — щёки горят от быстрого бега, а сама Хината, кажется, пытается восстановить дыхание, — хотела поговорить. Он опирается спиной о ствол ближайшего дерева и старается не смотреть в её сторону. Молчание затягивается, словно она ждёт от него какой-то отмашки или же собирается с мыслями, но не в привычках Саске кого-либо ждать. — Говори. Возможно, сказанное прозвучало слишком грубо, ведь девушка мгновенно хмурит брови и складывает руки на груди, будто пытаясь защититься от пронизывающего буквально до костей ветра. — Вчера… — несмело, еле слышно шепчет Хината, и Саске приходится обернуться на неё, — то, что ты сказал, правда?.. — она так тщательно подбирает слова, что кажется, ещё чуть, и её голова взорвётся. Разочарование колет куда-то под сердце, даже немного сбивая его с чёткого ритма. Заданный вопрос, вероятно, очень важен для неё. — Да, — ему хочется поскорее убраться отсюда, но она буквально цепляется за него, не отпуская. Хината сжимает край рукава в кулак и не сводит с него взгляда, так тщательно изучает его лицо, что становится в буквальном смысле смешно. Неужели из всего произошедшего вчера вечером её интересует только это? Врал ли он? Слишком наивно даже для неё, ведь даже если бы он и соврал, то какой смысл ему признаваться в этом сейчас. В конце концов, понадобись ему её помощь, он нашёл бы способ поинтереснее, чем просто вызвать ненависть к семье. — Откуда ты знаешь? — кажется, Саске впервые видит её злость, словно она почему-то решила, что именно он виноват во всех её бедах, и теперь хочет подловить его на нечестной игре. Сухая кора впивается в спину, а колючий взгляд буравит его лицо. Ухмылка появляется на губах, а хитрый прищур лишь усугубляет картину. Если ей хочется обманываться и дальше, он ей в этом поможет. Саске делает один небольшой шаг в её сторону и Хината инстинктивно отступает назад. Эти переливы эмоций легко читались во взгляде, искусанных губах и жестах. А он впервые вновь почувствовал контроль над ситуацией. Когда между ними осталось каких-то десять сантиметров, он медленно поднял руку и наконец откинул непослушные пряди с её лица. Едва коснулся указательным пальцем нежной кожи, чертя на лбу причудливые узоры, но даже этого хватило, чтобы девушка вся встрепенулась и прикрыла в испуге глаза. — Мне всё равно, что с тобой будет, Хьюга, — ровный тон, несмотря на вставший посреди горла ком, — печать или зависимость от дайме, — он буквально слышит, как она сглатывает подступившие слёзы, но и не думает замолкать, — тем более, будущему Хокаге нет пользы от твоей бесполезной любви, — её ресницы дрожат в такт с порывами ветра, но он готов поклясться, что ещё пара фраз, и она упадёт в обморок прямо тут, — поэтому хватит думать обо мне и приставать с глупыми вопросами. Кажется, за эти несколько минут его палец словно наэлектризовался, глупые чувства обострились донельзя, а желание провести ладонью по её лицу лишь разгоралось сильнее от каждого касания. — Удачи, Саске-кун, — словно его слова возымели нужный эффект, она отступает на пару шагов назад, так и оставляя его с вытянутой рукой. Хината разворачивается на пятках и бежит от него так быстро, словно думает, что ему взбредёт в голову её останавливать. Кровь шумит в голове, отбивая набатом в висках. Знала бы она, что если хочешь сбежать, то ничего уже не остановит.

***

Прошло долгих три недели. Через охранные печати Храма не проходило и отголоска чакры, а терпение было на исходе. Казалось, ещё несколько дней, и он точно сравняет это место с лицом земли, но вытащит её оттуда. И свиток, конечно же, тоже. Он приходил в нужную точку каждую ночь в точно обозначенное время, но такой уже знакомый силуэт так и не появлялся на горизонте. Саске встречал рассвет и понуро возвращался в убежище, не забывая отправить птицу с посланием для Какаши. Пытался сохранять привычный график и изматывал себя тренировками. Но дурные мысли со стабильной периодичностью выбивали почву из-под ног. Живы ли они? Удалось ли втереться в доверие к монахам? Состоялся ли обряд?.. Тело словно пронзали разряды тока, стоило задуматься о происходящем за стенами Храма. А Саске раз за разом ругал себя за то, что не успел вовремя остановиться. Поддался навязанным чувствам, что теперь разливались вместе с кровью, подобно яду отравляя всё его существование. Он снова и снова возвращался к тому разговору и придумывал новые фразы, другие варианты развития событий. Но от этого не становилось легче и Хината не появлялась в поле зрения. В последнем письме Какаши предлагал направить к ним ещё один отряд, но Саске лишь усмехнулся. Толку в других ожидающих, если самое главное было сейчас в руках властного наследника и сломанной девчонки? Но всё это он напишет утром в новом письме, когда в очередной раз вернётся ни с чем. Саске откидывает голову назад, встречаясь затылком с холодным камнем, и прикрывает веки. Мгновенно перед глазами предстаёт по крупицам восстановленный образ. — Саске-кун… О, Ками-сама, он окончательно сошёл с ума, раз ему мало представлять её каждый раз, как закрывает глаза. Теперь даже голос мерещится. — Саске-кун, у нас мало времени… Нежная девичья ладонь на его плече заставляет распахнуть глаза и на автомате перехватить руку, хотя реакции достаточно, чтобы не начать её выкручивать. Его взгляд скользит по её волосам, что теперь заколоты в аккуратный пучок с белой камелией, и останавливается на расписном кимоно. Странно видеть её в чём-то другом кроме его плаща. — Ты опоздала. Девушка тушуется, и ему может было бы стыдно, если бы не множество ночей без сна. — Пойдём, — она вкладывает свою ладонь в его, а ведь он уже даже не замечал, что всё ещё держит её запястье и чуть тянет на себя, — пожалуйста. Саске нехотя поднимается со смятой травы и не может не отметить тепло её руки, чётко ощущаемое на контрасте с собственным холодом. Он никогда не признается, что ждал этой встречи и не раз представлял возможные варианты диалога. Но она опять обманывает все его ожидания, не кричит, не буравит его злым взглядом. Хината просто ведёт его за руку, одной ей известным маршрутом, а ему кажется, будто под его ногами земли уже давным-давно нет и единственное, что связывает его с этим миром, это её хрупкая ладонь.