Горящий остов

Совесть буквально кричала, что нельзя обманывать доверие людей и, возможно, надо было бы им просто всё объяснить, но Хатори был непреклонен. И несколько раз повторил ей, будто одного было недостаточно, что надо придерживаться первоначального плана. Не забывать легенду и крайне осторожно относиться к беседам с монахами, желательно вообще избегать любого общения. Стоя перед огромной аркой и ожидая, когда за ними придёт встречающий, Хината не могла оторваться от созерцания невероятной красоты виднеющегося вдали Храма. Казалось, воздух в лёгких буквально закончился, а взгляд будто загипнотизирован. — Хьюга-сан, — раздражённо шипит Хатори и тянет вниз рукав девичьего плаща. — Ваше место позади меня. Хината переводит потерянный взгляд на наследника и пытается сориентироваться. Хатори недоволен и тяжело дышит, приходится отступить на пару шагов и встать чуть позади, спрятавшись за правое плечо. «Вот оно… место», — ухмыляется она про себя, отчетливо понимая, что, возможно, готова была бы уйти за спину любимого и сильного мужчины, такого как Наруто, или того, к которому испытывала бы неподдельное уважение, но никак не Хатори. Вся его сила и манеры напускные, а улыбка фальшива, уж лучше вообще не улыбаться, как Саске. Она одёргивает себя и сводит брови на переносице. После всего произошедшего одно упоминание о Саске бередило душу не хуже мыслей о возможном исходе этой операции. Его прямолинейность, граничащая с грубостью, была для неё не нова, вспомнить хоть всё прошедшее детство, но ведь это было именно тем, от чего израненная морально Хината так старательно пыталась отгородиться, так желая согреться в тёплых лучах оптимизма, исходящего от Наруто. Так почему все её мысли так или иначе возвращаются к тёмной фигуре и колючему взгляду? Впереди на крутых ступенях показался силуэт монаха, и Хината распахнула глаза, с любопытством изучая его скромные одежды. — Смотри в пол, — цедит Хатори сквозь зубы, — помнится, ты говорила, что в курсе правил хорошего тона, — Хината опускает голову и впивается взглядом в пыльные сандалии, — не хватало ещё, чтобы нас не приняли из-за твоего невежества. В шее начинает колоть, а глубокий вдох даётся с трудом. Хината пытается согреть леденеющую душу, думая о том, что скоро всё закончится, но чутьё подсказывает: так просто не получится. И кажется, заполучи они свиток, всё только начнётся. Она слушала, как Хатори разговаривает с монахом, и ей очень хотелось воспротивиться всему сказанному, но служитель Храма лишь внимательно слушал, изредка кивая головой. Кажется, прошла целая вечность, а она так и не смела поднять голову, изучив всю дорогу под ногами вдоль и поперек и пересчитав каждый камушек в поле зрения. — Пойдём, — незнакомый голос слышится слишком чужеродно, но Хатори делает шаг вперёд, — не ты, — останавливает его монах, и Хината, не выдерживая, вскидывает голову, — девушка. Она готова поклясться, что слышит хруст челюсти, и окидывает наследника осторожным взглядом, пока плечи по инерции прижимаются ближе к шее. — Я пришёл вместе с ней, — мужская рука хватает её за запястье, и единственное, чего ей действительно хочется, это расквасить его идеальный профиль. — Мы не сторонники вынужденных союзов, Хатори-сан. Теперь, когда Хината может смело смотреть вперёд, её взгляд не сходит с фигуры служителя Храма. Он молод, старше неё, конечно, но не мудрый старец с испещрённым морщинами лицом, и это, мягко говоря, удивляет. — Поэтому если… — монах на секунду замолкает. — Хината, — она проговаривает имя и ловит на себе одобрительный взгляд. — Поэтому если Хината сможет пройти через арку, — он указывает на сооружение позади себя длинной тростью, на которую опирался до этого, — значит её намерения чисты и в сердце живёт любовь, а иначе… в Вашей просьбе нет смысла. Гравий под ногами шуршит, а где-то вдалеке раздаётся шум падающей воды. Хатори с монахом словно играли в гляделки, а обстановка накалялась. — Возмутительно! — наследник не выдерживает первым, проигрывая монаху в степени самообладания. — Вы не верите слову истинного аристократа?! Лицо служителя не отражает ровным счётом ни одной эмоции, но это не такое уже знакомое хладнокровие Саске, скорее полная отрешённость от происходящего. — Мы вообще не верим словам, Хатори-сан. Хината на секунду прикрывает глаза и делает глубокий вдох, ясно одно: просто так они в Храм не попадут, а Хатори будто вмиг забыл все свои нравоучения по поводу максимальной доброжелательности, завёлся с пол-оборота, явно опасаясь за успех операции, которая, кажется, закончилась, не успев начаться. Она откидывает волосы с лица и, улыбнувшись одними уголками губ не сдвинувшемуся и на сантиметр монаху, делает несколько шагов навстречу арке. Лёгкое волнение сосредотачивается где-то в груди, но она усилием воли не даёт ему расползаться по телу. В конце концов ей ведь нечего бояться, надо просто подумать про… Наруто. Определённо, именно про него. Они смогут сделать всё правильно и вернуться домой, а там она обязательно воспользуется советом Саске и поговорит… Разговор с Саске вспыхивает в сознании слишком ярким воспоминанием. «Мне всё равно, что с тобой будет, Хьюга». «Мне самой уже давным-давно всё равно, Саске-кун», — фраза, вставшая посреди горла тогда. Да и значила ли её жизнь хоть что-то? После услышанного у костра чувство собственной никчёмности окончательно лишило её веры… Она вскидывает руку, прикасаясь ладонью к шее. Почему-то Хината не стала залечивать ярко-алое пятно, что теперь приобрело лёгкий фиолетовый оттенок, оставив себе эту отметину как памятку о необходимости держать ухо востро. И не поддаваться секундным порывам. Подошва скользит по гравию, и Хината делает последний шаг, ожидая всего, чего только можно: резкого нападения, исчезнувшей под ногами земли, острого ножа, летящего прямо в сердце. Но ничего не происходит. Голову чуть кружит, возможно, от излишнего волнения, но в целом ничего необычного. Она оборачивается и видит напряжённого Хатори, тот, кажется, шумно выдыхает, стоит ему осознать, что Хината находится теперь на территории Храма. — Ожидайте, Хатори-сан, — монах медленно проходит под аркой, оставляя наследника одного, — за Вами придут позже.

***

Спина быстро привыкла к ровной поверхности бревенчатого пола, а тело уже даже не реагировало на, казалось, постоянный холод, хотя поначалу стаи мурашек пробегали с завидной регулярностью. С одной стороны, Хината была безумно рада, что монахи поверили в их историю, с другой, страх никуда не делся, стоило переступить порог святыни. Они так больше и не виделись с Хатори, а обозначенное время для встречи с Саске подходило к концу. Её посвятили в некоторые аспекты жизни в Храме и поручили выполнять небольшие обязанности, например, приносить воду с озерца, находящегося на территории, или помогать на кухне. Но не более. Как и сказал Хатори, в главный корпус её никто не пускал, а на все расспросы, что же будет дальше, отвечали коротким «не время». Хотя ей казалось, что времени было слишком много. Его хватало на глупые мысли и излишние мытарства. Сон не шёл. Хината резким движением подскочила с футона и направилась в скромный внутренний дворик, что отделял её корпус от главного здания. Соблазн активировать бьякуган и просканировать сооружение напротив накатывал с каждым днём всё сильнее и сильнее, но тщательно спрятанные буквально в каждом углу охранные печати подсказывали, что идея более чем глупая. Ей казалось, что даже стены давят на неё в этом помещении, а пятно на шее предательски сходило с нежной кожи, словно это исчезала единственная связь между ней и Саске. Босые ноги аккуратно ступают по скрипучим ступеням, а рука скорее на автомате, чем осознанно, в последний момент хватает потрёпанный жизнью плащ. Хочется верить, что немногочисленные монахи спят крепким сном людей, чья совесть чиста, но она больше не может терпеть и решает рискнуть. Озеро встречает её спокойной гладью и полным диском луны, что отражается в толще воды. Плащ падает к ногам, а по телу скользит мягкий шёлк ночной рубашки. Она так давно не прогоняла чакру по телу, что казалось, будто все каналы «забились» от долгой передышки. Но каково же было блаженство — прочувствовать вернувшуюся силу. Казалось, словно круги под глазами от постоянного недосыпа прошли сами собой, а сосредоточенная в ногах чакра позволила ступить на поверхность воды и ощутить всю скрывающуюся в ней мощь. Ветер будто окутывал её своими порывами, а озеро стелилось под ступнями. Хината сама не заметила, как дошла до середины водоёма и вытянула вперёд правую руку, безмолвно призывая к ладони поток воды. Ещё движение, и водяной столб оборачивается вокруг неё подобно спирали. Такие танцы с водой всегда успокаивали израненную душу, буквально дарили такое необходимое умиротворение. Помогали привести мысли в порядок. Она кружится вокруг своей оси, чуть раскинув руки в стороны, наслаждаясь секундой успокоения. И эти несколько оборотов подарили ей самое главное: пустую голову без глупых мыслей о Хатори, Саске, печати, что скоро появится на девичьем лбу. Всё это так не важно, когда ты становишься единым целым со стихией. Но кажется, за всё надо платить, и взгляд цепляется за фигуру монаха, стоящего на берегу. Вода мгновенно опадает ко дну, а Хината вся съёживается под пристальным вниманием. Возвращается к берегу, судорожно перебирая возможные варианты развития событий. Тянется руками к лежащему у кромки плащу, но монах зажимает его своим посохом. — Тебе стоит избавиться от него, — чётко проговаривает служитель, не обращая внимания на её недоуменный взгляд, — не стоит цепляться за прошлое, — он, кажется, смотрит куда-то сквозь неё, не обращая внимания на вмиг заалевшие щёки. «Прошлое?» — Или для тебя жертва это он? — монах наконец переводит на неё взгляд и сжимает в ладонях рукоять посоха, упирая его в рыхлую землю. — Жертва? — Хината сжимает предплечья, пытаясь согреться, пока мокрый подол рубашки льнёт к ногам, вызывая стадо мурашек. Сова ухает на ближайшем дереве, спрятавшись в густой листве, а служитель стучит посохом на разбросанных по берегу камням. Хината не поверила бы, расскажи ей кто-нибудь, что часть берега буквально ушла под воду, пока гладь озера стала крышей для импровизированного туннеля. Но, во-первых, она видела происходящее собственными глазами, а во-вторых, ей пришлось вновь пустить чакру к ступням, чтобы только не упасть на каменистую дорожку. Сам же служитель не разделял её удивления и лишь снова, подцепив пресловутый плащ посохом, кинул в её сторону. — Одевайся, в пещерах холодно. Хината накинула его на плечи, и запах ветивера, что никак не выветривался из ткани, ударил в нос. Монах смело шагнул под толщу воды, всем своим видом показывая, что ей следует идти за ним. Она суетливо перебирала замёрзшими босыми ногами, запахивая плащ на ходу, пытаясь нагнать служителя. Для человека, передвигающегося исключительно с посохом, он удивительно быстро ходил. На секунду в голове поселилась мысль, что он ведёт её в какую-то ловушку, но она откинула эту идею. Наверное, Саске назвал бы её дурой, а Хатори обвинил в отступлении от плана, но сейчас выбранный путь казался единственно верным. Стены туннеля были ничем не примечательным песчаником, но Хината не могла оторвать глаз от потолка из воды, сердце замирало при виде проплывающих над ней зеркальных карпов. — Удивительно, что не только шиноби могут управлять стихией? — в уголках глаз монаха появились морщинки; кажется, это он улыбнулся. Но она была слишком увлечена происходящим вокруг. Казалось, проведи рукой, и вся эта огромная толща воды обрушится на неё сверху. Отличный способ избавиться от врагов… Она окончательно потеряла счёт времени, но служитель остановился у глухой стены и вновь начал стучать по ней посохом. Хината подавила порыв активировать бьякуган и изучить строение посоха. Тогда всё стало бы намного понятнее, но возможная реакция монаха и предупреждение Хатори не использовать чакру остановили её. Хината итак сегодня отошла от плана, позволив себе расслабиться у озера, и вот теперь она один на один с подозревающим её служителем Храма в тайной пещере, буквально погребённой под водой. Внезапно плотный песчаник буквально на её глазах стал обращаться в стеклянную поверхность, и Хината не сдержала удивлённого вздоха. Аккуратная ладошка ложится на прозрачную стену, и взгляду предстаёт цветущая поляна с разбросанными по ней огромными валунами. — Так он твоя жертва? — монах указывает посохом на дальний камень, что на первый взгляд ничем не отличается ото всех остальных, если бы не… — Ох… — Хината отдёргивает ладонь и прикрывает рот, округляя глаза донельзя. Макушка чёрных волос, отсутствующий взгляд, Саске ждёт её на месте сбора. Но как об этом узнал монах? Что теперь ждёт их? — Я-я… я... — глупая детская привычка возвращается, а в голове словно каша из спутанных мыслей. Служитель внимательно смотрит на неё, словно решая дальнейшую судьбу, и эти секунды повисшего молчания кажутся вечностью. — Хатори здесь ради власти, не тебя, — монах не спрашивает, утверждает, и от низкого тембра и сказанных слов дыхание окончательно перехватывает, — но он не сможет добиться желаемого без жертв. Хината закусывает нижнюю губу и отводит взгляд. Как можно врать в Храме? Чем она только думала, ввязываясь в эту авантюру? — Ты же не знаешь о силе свитка? — она отрицательно качает головой и боковым зрением замечает, как знакомая темноволосая макушка уже возвышается над валуном, встречая первые лучи солнца. — Тогда присаживайся, — он указывает ей посохом на небольшой камень по правую руку, — это надолго, — монах следит за её взглядом и продолжает: — Он вернётся завтра, всегда возвращается. Румянец заливает щёки, и Хината вновь ругает себя почём зря. Ей бы сейчас думать о том, как окончательно не завалить всю миссию и выкрутиться из сложившейся ситуации, а не следить за его силуэтом, тихонько надеясь, что он найдёт выход.