Горящий остов

— Хината! — сестра выбивает чашку из рук, и та с грохотом летит вниз. — Там же кипяток! Хината переводит невидящий взгляд на расползающееся на деревянном полу пятно и пытается осознать услышанное. Язык неприятно покалывает, а Ханаби сводит тонкие брови на переносице. — Только не говори мне, что не чувствуешь, — по сведённой челюсти и хмурому взгляду становится понятно, что сестра недовольна, но Хината не может даже сделать вид, будто ей не всё равно. После разговора с Наруто можно было хоть залить ей полный чайник кипящей воды в горло, хуже уже просто быть не могло. Внутри будто всё атрофировалось, еда потеряла вкус, а мир вокруг — цвет. — Ксо, — Ханаби хватается за руку, на которую попала вода из чашки, и подставляет запястье под холодную струю из крана, — так не может продолжаться, правда, — шумно выдыхает сестра и прикрывает глаза, — ты себя так в могилу сведёшь, — шум воды уносит половину её слов, но Хината слышала всё это уже не раз, — расскажи уже правду этому дураку… — Нет, — она поднимается со стула и нехотя обходит разбросанные осколки кружки. Шум воды стихает, и сестра буквально вырастает перед ней, впиваясь ладонями в предплечья и пытаясь заглянуть в глаза. — Сестрёнка, пожалуйста. Хината встречается взглядом с сестрой и не может не отметить, как она выросла, из некогда взбалмошной и самоуверенной девчонки она стала не по годам мудрой и зрелой. Нет никаких сомнений, что из Ханаби получится замечательный лидер, человек, что сможет повести за собой клан в новый мир. В мир, который построит Наруто. В мир, в котором нет места Хинате. Лёгкая улыбка трогает губы Хинаты, и она аккуратно оглаживает шелковистые волосы сестры. — Спасибо, — Хината осторожно целует Ханаби в лоб, пытается сделать глубокий вдох, но больше не чувствует цветочного аромата, что всегда исходил от сестры. Она вновь обходит Ханаби, оставив сестру в замешательстве, и старается как можно быстрее скрыться в собственной комнате. Там, за закрытой дверью, она вновь сможет спрятаться от этого мира. Укрыться с головой и попытаться уснуть. Её сердце уже давно представляет собой разодранный голодными собаками кусок мяса, но боль в груди никуда не девается. Время не лечит. Они больше не смогут быть вместе. Не будут гулять у реки или уплетать данго, сидя на раскалённой от солнечных лучей лавочке. Он больше не улыбнётся, глядя прямо в глаза. Хината обманула его, лепетала что-то про свою «неготовность» к чему-то большему, несла такую несусветную чушь, что только он мог поверить в нечто подобное. Будь на его месте кто-то другой, то раскусил бы этот глупый план в два счёта. Но Наруто продолжал смотреть на неё своими бездонными глазами, и лишь сжатые кулаки и неестественно прямая спина свидетельствовали о хоть каких-то эмоциях, бушующих внутри. «Всё к лучшему, — убеждала она себя, — он найдёт другую, подходящую, ту, что понравится старейшинам…» Слёзы льются помимо воли, и единственное, о чём она может просить небеса — это хотя бы одну ночь без сновидений и раздирающей душу боли. Он не попросил её остаться, ни разу не пришёл с момента разговора и будто за секунду исчез из её жизни. Словно не было всех этих свиданий, робких поцелуев, жарких объятий, горячих ночей. Наруто ушёл строить новый мир. Мир, в котором ей нет места.

***

— Что ты сказал? — Какаши делает шумный вдох, пока барабанящий за окном дождь омывает свежую зелень. — Ты слышал, — Саске буравит его взглядом и чувствует себя словно нашкодивший котёнок под пристальным взором учителя, — я попросил бы своего отца или старшего брата, будь они живы, — он выделяет последнее слово и категорически не понимает удивления Хатаке, будто у него было много кандидатур. — Мне лестно, что ты пришёл именно ко мне, но, Саске… — Просто поговори с ним, — он сжимает руку в кулак, пряча её в кармане брюк. Саске раздражала сама мысль о просьбе, он долго перебарывал себя, чтобы только прийти в этот кабинет, и все эти расспросы Хатаке лишь раздражали. Крупные капли разбиваются о стекло позади Какаши, и Саске пытается фокусироваться на них, лишь бы не сболтнуть лишнего и не выйти из себя. Он должен сделать всё правильно. Соблюсти все формальности, ведь шансов и так немного. — В Хьюга не приветствуются межклановые браки, — Какаши чуть повышает тон, чтобы привлечь его внимание, — ты это и без меня знаешь. — Её почти выдали за Узумаки, — несмотря на все своё самообладание, Саске начинает закипать, сжимая челюсть до хруста. — Узумаки, не Учиха, — Хатаке упирается локтями в рабочий стол и подаётся чуть вперёд, не сводя с Саске взгляда. Намного проще решать вопросы в бою, там, где достаточно лишь одного проявления силы, но не здесь, где интриги и политика имеют приоритет; хочется верить, что под управлением друга всё изменится к лучшему. — Я всё равно заберу её, поэтому прошу, — он выделяет последнее слово, подчеркивая свою решимость, — поговори с Хиаши. Какаши откидывается на спинку кресла, и Саске готов поклясться, что заметил, как дёрнулись вверх уголки губ учителя буквально на доли секунды, но закалка Хатаке никуда не делась, и он быстро подавил порыв. Кажется, он слышит хруст собственной челюсти, но из последних сил держится, сам не понимая, зачем всё это затеял. Если Хатаке с такой осторожностью отнёсся к этой идее, то чего ждать от остальных? Да и сам Саске понимал, что со стороны его поступок выглядит как предательство. Возможно, если собрать всю деревню на главной площади и во всеуслышание рассказать, как он отрекался и растаптывал собственные чувства в надежде, что однажды проснётся без ноющей боли в груди или перестанет цепляться взглядом за каждый силуэт аккуратной брюнетки, тогда пресловутая общественность сможет понять? Поверит в то, что он готов был смириться с этим, раз они нашли своё счастье? Нет, для всех он станет тем, кто «увёл» девушку лучшего друга, в очередной раз подтвердив свою беспринципность. Но Саске никогда не интересовало мнение других. Слишком сильно он желал вырвать её из лап клана, не дать растоптать и уничтожить остатки девушки, той, что когда-то одним взглядом вновь заставила чувствовать. Ему было всё равно, гнить на миссиях на благо деревни или пасть на поле боя, главное, чтобы Хината осталась свободной, дать ей шанс пусть если не на идеальное, то хотя бы на приемлемое будущее. — Я поговорю с Хиаши, — Какаши упирается подбородком в сцепленные в замок ладони, — но Хината тебе откажет… — С этим я разберусь сам, — обрывает учителя Саске и поспешно разворачивается на пятках, стремясь как можно быстрее покинуть кабинет, получив наконец положительный ответ. — Она всё ещё любит его, Саске. Он останавливается с зависшей над дверной ручкой ладонью, мышцы на лице превращаются в камень, теряя чувствительность, а зубы скрипят до хруста стираемой эмали. — Я знаю.

***

Этот взгляд. Хината никогда не сможет забыть. Даже если вольёт в себя непомерное количество противного на вкус алкоголя, даже если будет загонять себя до изнеможения на тренировках, даже если будет падать к её ногам и вымаливать прощения. Она испробовала все возможные варианты. Но горькое воспоминание о в мгновение потерявших блеск зелёных глазах то и дело всплывает где-то на уровне подсознания. Тогда она пришла под вечер размашистым, но неуверенным шагом, долго топталась у входа, рассыпаясь в извинениях, просто Наруто не поймёт, а Ино с Саем слишком заняты друг другом, да и вообще кто же сможет поддержать, как не та, что оказалась в похожей ситуации? Детская увлечённость, переросшая в пылкую подростковую влюблённость, чувства, что взросли в сердце и опутали крупными корнями лёгкие. Хината усадит потерянную подругу в кресло, нальёт чашку чая и не будет задавать вопросов. Иногда нужно просто быть рядом. Но Сакуру трясёт так, что тонкий фарфор в руках норовит оказаться на полу. — Почему я худшего из людей люблю? — она не сводит глаз с отражения в чашке, говорит так тихо, что сама себя не слышит, но Хинате и этого достаточно. Приходится сжать до боли собственное запястье, потому как мерзкое чувство вины не отпускает Хинату. Она так долго любила Наруто, что уже почти забыла о странных, неправильных чувствах к «худшему из людей». Хината бы и рада ответить на поставленный вопрос, но сама не находит, что сказать. Разум давно буквально кричит, требует отбросить эти чувства, только вот не знает как. И уж точно не знает, что посоветовать подруге, да и вряд ли ей это нужно. — Почему не может быть как у всех? — Сакура мажет рукой по веку, размазывая остатки туши по впалой щеке, и тихо всхлипывает в надежде, что подруга не услышит. — Просто встретились, просто полюбили друг друга… взаимно… — голос дрожит, а в горле уже давно застрял склизкий ком, — просто решили быть вместе… — Сакура, вы обязательно будете вместе… — Хината очень хочет верить в свои слова, вернее, сильно старается поверить в их правдивость и искренность. Подруга аккуратно ставит чашку на отполированное стекло, но в последний момент задевает рукой стоящий столик, и тот с грохотом падает, пятно от чая расползается по светлому ковру, а осколки россыпью бликуют в свете торшера. — Нет, — кажется, ещё секунда, и Сакура больше не сможет себя сдерживать — крупная капля уже катится по лицу, и дальше к шее, — он женится. Хината вскрикивает и закрывает рот ладошкой, сердце замирает, будто это её сейчас бросили, будто это её лишили последней надежды, будто это она осознала, что зазря дарила свою любовь на протяжении последних десяти лет. Или не «будто»? Она стыдит себя за нарастающую в груди обиду и пытается уговорить себя, что это лишь боль за подругу. — Не может быть, ведь ты… он… — горло перехватывает, и хочется, чтобы Сакура скорее сказала, что всё это лишь глупая шутка. Так не бывает, так не должно быть. Саске женится… Горло сводит, а в глазах собираются прозрачные капли. Разве так не должно быть? Они в том возрасте, когда уже пора делать жизненный выбор, и будь она посговорчивее пару лет назад, уже сама бы готовилась идти под венец. Её не должна трогать эта новость, тогда от чего же так колет в груди? — Может, Хината. Ты ведь отказалась от любви Наруто? — Сакура буравит её взглядом и уже не сдерживает скопившихся слёз, позволяя им градом катиться из глаз. — Думаешь, он себя как-то по-другому чувствовал?! Удар под дых, не иначе, только самый близкий может уколоть больнее всего, Хината уже не понимает, говорит ли Сакура с ней или нашла в её лице «врага», чтобы наконец-таки можно было высказать всё то, что она так долго скрывала за затворками своего сознания. — Э-это д-другое… — растоптанное сердце щемит сильнее. Пропасть, что образовалась в душе с того самого разговора с Наруто, вновь дала о себе знать, а каждое слово, высказанное Сакурой в порыве, будто толкало Хинату к самому краю обрыва. — Нет, то же самое, ты так же отвергла его! А ведь он так любит тебя! Ками-сама, он идиот… и я идиотка… Хината сжимает подол платья и закусывает губу, понимает, Сакура не хочет её обижать, просто ей самой сейчас слишком больно, и надо просто принять хотя бы часть её горя… Но чёртова пропасть манит её словно магнитом, заставляя сделать последний шаг. — Сакура… Звук входящего сообщения отвлекает, подруга хватается за телефон в глупой попытке отвлечься, зрачки бегут по строчкам, а взгляд обмирает. Кажется, она вся словно обмякла, ещё чуть, и превратится в бесформенную массу. — Это правда?! — Сакура хватает лежащую на диване подушку. — Правда?! Хината пытается сделать несколько шагов навстречу подруге, но та подобно раненому зверю начинает наворачивать круги по небольшой гостиной, не обращая внимания на впивающиеся в босые ноги осколки. — А знаешь что?! Мне все рав-но! Аб-со-лют-но! — она на секунду останавливается и скалит зубы в предыстеричной ухмылке. — Пусть с кем хочет спит! На ком хочет женится! Сакура падает на колени и прячет лицо за завесь волос, истеричный хохот пробивается сквозь рыдания, и Хината больше не в силах видеть страдания подруги, опускается рядом с ней, положив руку на подёргивающееся плечо. — Почему ты, Хината? — розовые пряди у лица намокают от обилия слёз и мерзко липнут к щекам. — Почему из всех он выбрал именно тебя?.. Хината в недоумении смотрит на, кажется, потерявшую всю жизненную силу подругу, та лишь протягивает ей включённый смартфон. Ино-Свинина: 10:20 Сакура! Что, чёрт возьми, происходит?! 10:40 Что этот придурок тебе опять сказал? 11:05 Возьми трубку. 11:10 Прости, но ты должна знать. 11:11 Хиаши-сама собирает срочное совещание кланов, Учиха просит руки старшей Хьюга. 11:11 Позвони мне, пожалуйста. Хината откидывает телефон к стене, будто это может что-то исправить, рывком отползает от Сакуры, упираясь спиной в диван, проскальзывая израненными пятками по длинному ворсу ковра, и больше не может дышать, словно горло сжимают чьи-то крепкие руки. Ей срочно хочется вымыть руки с мылом, причём дважды. И вообще набрать полную ванну и скрыться в ней с головой. Она не может так поступить. Не может вонзить нож в своё же сердце, предать Сакуру, упасть в глазах Наруто-куна. — Я откажусь, — в противовес бешено бьющемуся сердцу и онемевшим ногам голос звучит ровно и решительно. — Отец не согласится. — Учиха всегда добиваются своего, Хината. — Сакура поднимается на ноги, подхватывает телефон с расползающейся трещиной на экране. — Прощай. Хината не слышит, как закрывается дверь, как пищит с утра будильник, как разрывается её телефон от звонков и как кто-то настырно стучит у входа. В голове лишь зелёные глаза, из которых, кажется, в мгновение уходит вся жизнь. Стук не стихал, а Хината всё никак не могла вернуться в реальность. Сфокусированный в одной точке взгляд, щемящее сердце, горечь, скопившаяся во рту. Ей не надо активировать бьякуган, и так понятно, кого скрывает входная дверь, но он последний человек, которого хотелось бы сегодня видеть. И вообще видеть. Ох, если бы можно было вообще не знать его… — Надо поговорить. Она всегда верила в лучшее в людях, пыталась отыскать лучик света в каждом встречающемся на её пути. Ей так хотелось помочь всем и каждому, но не сегодня, не ему. Никогда. — Пожалуйста, — держать голос ровным стоит неимоверных усилий, словно ей снова пять, а отец гоняет по додзё, — уходи. Он как будто не слышит её, напротив, подходит всё ближе, правда, осторожно, шаг за шагом. Поддевает носком сандалии очередной осколок и откидывает его об стену. Взгляд падает на окровавленные потёки на ковре рядом с ней и следы запекшейся крови на ногах. — Сакура была здесь? — вскидывает бровь, знает, что вопрос останется без ответа, да он итак всё знает. — Что она тебе сказала? Хината молчит, сжимая пальцами свои плечи, на губах не остаётся живого места, а с металлическим привкусом во рту она уже практически смирилась. Дрожь пробирает до костей, она слишком боится его вопросов, до конца надеясь, что всё происходящее не более чем недоразумение. Он же аккуратно опускается рядом с ней на колени, будто она загнанный в угол зверь. Изучает, пока Хината собирается с мыслями, даже было открывает рот, чтобы что-то сказать, но она резко закрывает его своей ладонью. — Н-не надо, — в её глазах стоят слёзы, — пожалуйста… — просьба звучит еле слышно, выдавая себя лишь движением губ. Его же губы сухие, обветренные, в противовес мягкой коже её рук. Ещё бы, она подобно тепличному цветку живёт в поместье, пока он защищает родную деревню из тени, лишённый места, которое можно гордо назвать своим домом. Он аккуратно отнимает её ладонь от своего лица, но не отпускает. Наверное, она никогда не привыкнет к холоду его глаз, но уже научилась видеть за ним что-то ещё. Как тем самым вечером. — Ты же понимаешь, что тебя ждёт? — возможно, ей кажется, но в его голосе звучат нотки раздражения, будто он разговаривает с неразумным дитём. — Если ты откажешься сейчас, как потом жить твоей сестре? С мыслью, что ты пожертвовала собой ради её благополучия? — она пытается вырвать свою руку из его захвата, но он лишь сильнее сжимает её. Не в силах больше смотреть ему в глаза Хината опускает взгляд ниже, точёный профиль, манящие губы, линия плеч, он и вправду был само воплощение мужской, холодной, статной красоты. Просто… так нельзя, это всё слишком неправильно. — Хватит, — она прячет глаза под густой челкой и склоняется перед ним в поклоне, — уходи, пожалуйста. — Ты вообще меня слышишь? — он начинает закипать. — На твоего отца давят, он будет вынужден поставить на тебе печать или выдать замуж за кого-то из клана. Ты сможешь прожить всю жизнь с нелюбимым человеком? «Нелюбимым…» — его слова звучат эхом. Вторя её мыслям. Она думала об этом, но не всерьёз, не по-настоящему, и теперь, когда закрыть глаза на ситуацию больше не получится, всё представляется как никогда чётким и ясным. — Не смогу, — Хината собирает последние силы и смотрит прямо в чёрный омут его глаз, — именно поэтому мой ответ «нет», Саске-кун. Воздух вокруг как будто становится гуще, и Хината на уровне инстинктов ощущает, как в нём буквально вскипает всё внутри, однако вида он не подаёт, сохраняя абсолютно беспристрастное лицо, на котором не дрогнул ни один мускул. — Хината-а-а-а, — от родного голоса внутри всё переворачивается, надежда и страх буквально сплетаются друг с другом у неё в душе, — я тут мимо проходил и решил зайти, как дела там спросить, — его шаги раздаются уже где-то в коридоре, и она было хочет подняться с пола, отряхнуть сарафан, освободить руку… но Саске рывком притягивает её к себе и буквально пригвождает своим взглядом к полу. — Саске?.. Наруто останавливается в проёме, нервно сжимая кулаки, настроение мгновенно меняется, приобретая негативный окрас. — Добе. Ей бы его невозмутимость, Хината вся дрожит словно осиновый лист. Да, она сама отвергла Наруто, отказалась от его любви совершенно осознанно. Ревела каждую проклятую ночь с того самого дня, но не теряла надежды. И сейчас, именно сейчас, когда Саске Учиха держал её за руку, почувствовала себя предательницей. Не тогда, когда нагло врала Наруто в лицо, что больше не любит его, да и вообще никогда не любила. Когда пыталась убедить его и, возможно, даже себя, что это всё не настоящие чувства, а так, детские глупости. Она тогда и не плакала вовсе, старалась отыграть роль до конца, и пресловутое «давай останемся друзьями» получилось очень убедительным. Просто она сама во всё это не верила. Поступала так, как считала лучшим для него. В который раз наплевав на собственные чувства. Но где-то в глубине души надеялась, что он всё поймёт. Сам. Без намёков и возможных концов света. Поймёт, что такие чувства невозможно придумать, забыть, перерасти. Её любовь к нему нечто большее, чем просто гормоны в крови. Она настоящая, взращённая в разбитом сердце маленькой несчастной девочки. И вот теперь, почему-то именно сейчас, пусть она и отказала Саске, Хината в полной мере ощутила весь груз вины, свалившийся ей на плечи. Сначала Сакура и её растоптанное сердце, потом Наруто и его обманутые ожидания. — Значит, это правда? Ну… То, что про вас говорят?.. — его голос звучит тише, кадык прокатывается по горлу, ей физически больно смотреть на него, но вместе с тем где-то в глубине души она радуется, что Саске не отнимает руки, иначе бы, потеряв последнюю опору, она точно упала со стуком об пол. — Да. Ей хочется кричать, протестовать, кинуться к нему в объятия и с жаром доказывать, что всё произошедшее не более чем глупая шутка. Но это значит выдать себя, разрушить его будущее, лишить мечты, к которой он шёл с самого детства. Если Наруто примет её обратно, он перестанет быть тем, кого она любила всю свою жизнь, и от этого осознания к горлу подкатывает тошнота. Земля уходит из-под ног, и Хината цепляется второй рукой за его предплечье, ловит на себе обеспокоенный, но быстрый взгляд и, кажется, даже забывает, как дышать.