Горящий остов

Хината пытается выровнять дыхание, прижимаясь затылком к прохладной стене обветшалого здания. За эти месяцы непрекращающейся апатии она совсем забросила тренировки, и совершенно зря. Небольшая пробежка, и мышцы забились, не давая сделать и шага вперёд, а дыхание сбилось настолько, что казалось, ещё чуть и она выкашляет свои лёгкие наружу. Она поступала как глупый подросток, просто сбегала каждый раз, стоило только заметить его краем глаза. Так по-дурацки вела себя, словно игнорирование проблемы может что-то решить. Вот и сейчас, возвращаясь домой, лишь уловив нотки ветивера, она, не раздумывая, сорвалась на бег прямо посреди оживлённой улицы, не успевая извиняться перед опешившими прохожими. И только свернув в небольшой проулок, спрятавшись за нагромождением коробок, смогла наконец выдохнуть. Хината приложила ледяную ладонь к раскалённому лбу. «Так просто не может продолжаться», — проносится в голове, и сердце подпрыгивает к горлу. Неужели она могла поверить, что сможет сбежать от него? То, что это получалось до сих пор, значило лишь одно: он позволял ей скрываться из вида. — Не надоело? Ей кажется, или в его тоне слышатся нотки раздражения? Она смеживает веки, всё ещё не восстановив ровное дыхание, и машет головой. Хината избегала разговоров с отцом, пряталась от Ханаби за закрытой дверью спальни и уже неделю как обещала явиться к Хокаге на ковёр, но упорно не сдерживала данного слова. Отчаяние доходит до той степени, когда всепоглощающая тьма прошлого кажется уже блаженной негой. — Надо поговорить, — Саске делает шаг в её сторону, перегораживая единственный источник света с улицы и погружая эту подворотню в кромешную темень. Хината сводит тонкие брови на переносице и усилием воли впивается взглядом в еле различимый силуэт собственных ног, ей просто нельзя смотреть на него. Стоит взглянуть на это нечитаемое лицо, и воспоминания флешбеками загораются в голове, словно одного его образа достаточно, чтобы сорвать миллион заплаток, тех, которые она так тщательно пришивала к до сих пор кровоточащей ране. Он вскрыл её внутренности одной своей фразой, и даже два по-настоящему счастливых года не смогли залечить её. Сейчас же, когда в её душе не осталось и кусочка, непокрытого шрамами, он, будто издеваясь, опять появляется в её жизни, вновь заставляя мерзкие, липкие, неправильные ощущения пробиваться наружу. — Нет, — она давит подступающие к горлу всхлипы, — нет. Кажется, ещё один шаг и она будет драться, но отстоит собственные границы, не позволит подойти ближе, не сдастся. В тот вечер, когда он нашёл её в лесу, Хинате на мгновение показалось, что между ними всё может быть нормально. Словно стоит просто сделать вид, что она не чувствовала тепла его тела и не желала впиться поцелуем в чуть шершавые губы, и тогда, именно тогда всё получится. Дружить на расстоянии вытянутой руки. Будто Саске ничем не отличается от Кибы, Шино или любого другого мужчины в этой деревне. Но все эти зыбкие планы рассыпаются на мельчайшие частицы. Он не один из, как бы долго и упорно Хината не старалась убедить себя в обратном. От её сердца не осталось и живого места, там в лесу, под раскидистой ивой, всё, о чём она должна была думать — это как жить дальше и отказаться от любви Наруто. Но ноющая рана, спрятанная под всеми покровами, вновь дала о себе знать, стоило только Саске укрыть её плащом. Происходящее внутри слишком неправильно, чтобы отдаться ощущениям, поэтому Хината готова вжаться в чёртову стену, насколько это возможно, лишь бы увеличить и расстояние между ними. — Ты просто не понимаешь, что тебя ждёт, — он повторяет ей эти слова из раза в раз, но Хинату совсем не волнует собственное будущее, раздавить её ещё сильнее уже просто не получится. — Зачем это тебе? — она не может больше сдерживать сотни вопросов, что не дают уснуть по ночам, и еле слышным шёпотом продолжает. — Для чего? Проще поверить, что у Саске Учиха очередной план по захвату мира, где она вновь не более чем винтик, актриса без роли и права на голос. Саске замолкает, но оказывается рядом слишком быстро, чтобы она успела среагировать. Всё тело вновь обращается в камень, а лёгкие словно забились мелким пеплом, становится физически тяжело дышать. — Не хочу для тебя такой судьбы, — его пальцы невесомо касаются девичьего лба сквозь завесь отросшей чёлки, и её пронзает током, — не хочу, чтобы он победил, — Саске говорит так тихо и вкрадчиво, что мурашки в секунду покрывают её шею. Аккуратные пальцы скользят со лба к виску, и ей приходится задержать дыхание, только бы не позволить стону сорваться. Совесть кричит писклявым голоском, запрещая телу реагировать на едва ощущаемые касания, но всё тщетно. Она закусывает нижнюю губу, когда Саске очерчивает линию скулы. Разум противится происходящему, пытается подавать сигналы, заставляя её ещё сильнее вжаться спиной в обжигающую холодом стену. Шершавая подушечка большого пальца оттягивает её нижнюю губу чуть вниз, заставляя зубы разомкнуться, электрические импульсы, что в хаотичном порядке расходились по телу, кажется, окончательно вывели из строя всё рациональное, что пыталось сохранять контроль над ситуацией до последнего. Ей не хватает воздуха и хоть каких-то сил, чтобы сделать простой вдох; Саске прижимает её собственным телом к стене, и между ними не остается и сантиметра свободного пространства. Звуки улицы уже давно не доносятся до неё, заглушаемые шумом крови в ушах. Хината впивается ладонями в холод камней позади, лишь бы не позволить себе обнять его, коснуться, словно это сможет остановить нарастающее внутри напряжение. Желание, скрутившее все внутренности и тягучей негой накрывающее низ живота, казалось чем-то постыдным, отравляющим все светлые чувства, что она взращивала в себе эти годы. Но она больше не может контролировать собственное дыхание и делает рваные вдохи, пытаясь хоть как-то насытить тело недостающим кислородом. Его пальцы зарываются в волосы на затылке, чуть сжимая их у корней, и коленки подкашиваются. Хината и так смотрела на него снизу вверх, а теперь и вовсе потеряла всякую опору; казалось, отойди он хоть на сантиметр, и она свалится вниз, обессиленная и морально истерзанная. Стыд вперемешку со страхом пытается бороться с реакциями тела, но губы сами распахиваются, стоит ему приблизиться к ней ещё на миллиметр, хотя казалось, что ближе некуда. Хината обхватывает его щеки ледяными ладонями, и кажется, что его лицо горит не меньше её. Или так ощущается привычное тепло кожи после холода стены? Она пытается оправдать себя, что сделала это только для того, чтобы не позволить ему приблизиться вплотную, остановить от ненужных действий. Но удовольствие прокатывается волной по телу, от самых кончиков пальцев, что касаются едва ощутимой щетины на его щеках. Хината, окончательно сбитая с толку, пытается разглядеть хоть что-то в глазах напротив, но кромешная тьма вокруг не оставляет шансов, приходится полагаться на осязание и обоняние, и здесь она становится бессильна. Запах ветивера давно вызывает у её тела лишь одну реакцию. А лёгкие покалывания в ладонях напоминают о том самом вечере у костра, когда она тонула в ощущениях, желая лишь, чтобы он обнял её крепче. — Я хочу… — начинает Саске, и тихий шёпот вкупе с горячим дыханием выбивают остатки самообладания. Она притягивает его к себе и накрывает губы поцелуем, это касание подобно спусковому крючку. Где-то на задворках сознания Хината пытается оправдаться, представить всё так, будто она сделала это лишь для того, чтобы он замолчал и не сказал лишнего, того, что не прикрыть и миллионом заплаток. Его рука спускается ниже, очерчивая изгиб спины и прижимая ещё ближе к себе, будто они два кусочка пазла, что наконец-таки нашли своё место. Металлический привкус во рту напоминает об искусанных в кровь губах, но он, кажется, и вовсе не обращает на это внимания, жадно целуя и оцарапывая кожу вокруг. Этот поцелуй нечто большее, чем просто капитуляция, она одним движением срывает корку с едва запёкшейся кровью раны и хочет раствориться в моменте, несмотря на все аргументы против. Саске сжимает ткань платья на бедре и толкается в попытке быть ещё ближе. Подол задирается от решительных движений, пока он спускается губами вниз по тонкой коже девичьей шеи. Она хватает опухшими губами разряженный воздух и откидывает спутанные волосы назад, подставляя шею для новых поцелуев. — Хината?.. — раздаётся звонкий голос из-за коробок, и она на уровне инстинктов успевает лишь оттолкнуть Саске от себя и едва оправить задранную юбку, когда знакомый силуэт показывается в проулке. — Что ты здесь делаешь?! — радостная интонация сменяется на резкий тон, стоит ему заметить Саске рядом с ней. Хината сбивчиво дышит и чувствует, как лицо горит, а на губах всё ещё чувствуется его вкус. — Мы говорили, — голос Саске отдаёт холодом, впрочем, как и всегда. Она с удивлением смотрит на него, пытаясь понять, как ему удаётся сохранять этот равнодушный вид, если ещё секунду назад она чувствовала его возбуждение собственной кожей. Неужели опять притворялся? — Хината, ксо, — искренний страх загорается в глазах Кибы, и он хватает её за запястье, тащит за собой в сторону улицы, — что он тебе такого сказал?! Ты вся горишь! В её горле будто всё пересохло, невозможно издать и звука, а в голове до сих пор нет нужной ясности. Тело и вправду горит, будто опалённое в тех местах, где её касался Саске. — Отпусти её, — Саске хватает её за другую руку и пытается остановить, — мы не закончили. Хината подобно тряпичной кукле зажата между двумя разъярёнными мужчинами, но мозг отказывается выдавать хоть одно адекватное решение. — Я не знаю, что ты ей такого сказал, — Киба скалит зубы и тянет её на себя, — но, по-моему, тебе уже несколько раз отказали. Ладонь Саске соскальзывает с её запястья и опускается на рукоять оружия. Сведённые брови и проявившиеся на шее жилы вернули Хинату в реальность. Туда, где её лучший друг и Саске уже готовы были свернуть друг другу головы, защищая собственную честь. — Не надо, — произносит Хината одними губами, повернувшись лицом только лишь к Саске и тихо надеясь на то, что её слова возымеют эффект. — Пошли быстрее отсюда, — рычит сквозь зубы Киба и окончательно вытаскивает её на свет, — провожу тебя домой, чтобы не приставали… всякие. Она пытается выхватить хоть часть лица Саске взглядом, но он скрывается в тени проулка. Хината еле успевает за размашистым шагом Кибы и категорически не понимает происходящего в собственной душе.

***

Хината снова не может уснуть. Она ведь тысячу раз ставила точку в этой истории, отрекалась от произошедшего, топтала желания. Но он возвращался, не давал забыть о себе. Словно тенью преследовал каждый день. Был частым гостем её снов. И вот теперь она окончательно запуталась. Сначала предложение, солидный выкуп, что был предложен отцу за одну лишь возможность забрать её из клана, и поцелуй. Настойчивость, с которой Саске ухватился за эту идею, не выходила из её головы. Полученный ответ не вселял надежды. Да и брошенное им «я хотел бы не знать тебя» тоже никуда не девалось. Страх опутывал, заставлял сомневаться. Шум открывающегося окна заставил подняться на кровати. Саске осторожно спустился с подоконника на пол и закрыл за собой створку. Непривычно было видеть его в собственной спальне, ощущение, что происходящее не более чем её очередной сон, застряло где-то на подкорке. Они с минуту молча смотрели друг на друга, не решаясь начать разговор. Хината так старательно настраивалась для этой беседы. Тщательно вспоминала каждый счастливый день с Наруто, то, как он нежно целовал её, пока она заливалась краской с головы до ног, то, как был нежен с ней. Она ведь не может предать все те воспоминания, не может вонзить нож в его сердце ещё глубже, выйдя замуж за лучшего друга. Не смеет разрушить их выстраданную, пережившую столько горестей дружбу. Разве под силу ей предать Сакуру? И её многолетние чувства к человеку напротив? — Ты решила? — он не выдержал первым, облокачиваясь поясницей о подоконник. Хината поджимает губы и отводит взгляд, упираясь им в стену. Перебирает пальцами, пытаясь собраться с мыслями и не разреветься, подобно героиням любовных романов. — Мой ответ остаётся прежним, — она сжимает тонкую ткань футболки и прячет взгляд в её складках. Искренне радуется, что голос остался ровным, не взирая на скопившийся в горле ком. И как мантру повторяет про себя: «я хороший человек». — В переулке ты была другого мнения. Щёки вспыхивают алым пламенем, хоть в помещении и сравнительно прохладно, а Саске добился своего, этой репликой заставив её посмотреть на него. — Я не могу так поступить… — она из последних сил пытается не дать слезам катиться из глаз, из-за скопившейся влаги предметы становятся размытыми, а от Саске остаётся лишь силуэт. — Ты останешься одна, — его тон подобен раскалённому железу, — тебя даже из этого дома попросят уйти, — каждое последующее слово ранит сильнее предыдущего, — твой отец даже своего малолетнего осиротевшего племянника тут не оставил. Думаешь, с тобой будет как-то иначе? Хината сжимает зубы до хруста, а слёзы очерчивают полоски на щеках. «Ты слишком часто плачешь», — память некстати подкидывает его очередную колкость, и от этого в груди щемит ещё сильнее. Она опять сдалась, снова не смогла устоять под напором. — Думаешь, твой брат такого будущего для тебя желал? Ради этого умирал? Приходится провести рукой по лицу, смахивая скопившиеся слёзы, и сжать скомканную простынь. Саске обладал фантастическим свойством не только рвать её сердце на клочья, но будто забираться под кожу, нажимая на самые больные точки. — А твой?! — Хината срывается, пусть и понижая голос, стараясь не разбудить родных. Но терпеть всё это больше не в силах. Она подскакивает с кровати, пытаясь быть с ним наравне, но роста всё равно недостаточно. Саске на секунду теряется, задерживаясь взглядом на сжатых в маленькие кулачки ладонях. — Я… — Саске кашляет, пытаясь прочистить горло. Хината словно открыла дамбу брошенной фразой и позволила накопившимся чувствам и запрятанной боли вырваться наружу. — Ты готов был позволить мне умереть, лишь бы свиток не достался Хатори! — она упирается тонкими пальчиком в его грудь. — Ты бросил меня одну перед Советом! — слёзы уже стекали где-то по шее, а угольный взгляд напротив не изменился. — Ты оттолкнул меня! Позволил влюбиться Наруто! Ты, ты, ты… — она тычет пальцем в одну точку на его груди, с каждым разом продавливая ткань всё глубже и глубже. — Это сделка, — он перехватывает её за запястье, отводя руку в сторону, — я просто предлагаю помощь, — Хината непонимающе смотрит расфокусированным из-за скопившихся слёз взглядом, — считай это услугой. — Я не п-понимаю, — она отступает назад, пытаясь сфокусироваться, — ты?.. — Пять лет, — он скрещивает ноги и наконец отпускает её запястье, — вполне достаточный срок, чтобы всё улеглось, — чуть кашляет, возвращая голосу ровный тон, — после пяти лет разведёмся, ты останешься свободной и с крышей над головой… — А ты? — ей трудно поверить в услышанное, словно это очередной дурацкий сон. — В чём твоя… выгода?.. — последнее слово даётся с трудом, и обида расползается по телу. — После пяти лет ты расскажешь мне то, что сказал монах. Она готова поклясться: пол под её ногами в тот же момент провалился. А иначе как объяснить, что она не могла больше ровно стоять? Завалилась на кровать, зажимая рот ладонью. Дикий, первобытный крик застрял где-то в районе горла, разрывая её изнутри. Воздуха катастрофически не хватало, словно её кинули в глубокое озеро с огромным камнем, привязанным к ногам. Хината просто шла ко дну, не в силах сказать и слова и сделать вдоха. Значит, чутьё не подвело? И она снова всего лишь пешка в чьей-то игре? «Не будь его жертвой», — набатом отдаёт в голове. — Уходи, — она шепчет, утирая влажные дорожки, паутиной покрывшие щёки. — Хината, — он делает шаг навстречу, но она не зря всю свою жизнь училась сражаться, тело принимает клановую стойку, и пусть шансы выиграть его в честном бою стремятся к нулю, просто так она больше не сдастся. Вряд ли Саске испугался возможного боя, скорее принял её за сумасшедшую, что готова сражаться в собственной спальне, но ещё секунда и о его присутствии в комнате не напоминало ровным счётом ничего. Она откинулась на кровать и закрыла глаза, с упоением подумав, как хорошо было бы не просыпаться.

***

— Мы больше не можем отказываться от встречи с Хокаге, Хината, — идеально сидящее кимоно на плечах приковывало взгляд, — Хатаке не верит моим словам, поэтому ты сама должна сказать ему. — Да, отец, — она мнётся с ноги на ногу и вновь перебирает пальцами, пытаясь успокоиться. — Я не знаю, что он тебе скажет, — отец явно нервничал, но вида старался не подавать, — но ты должна быть непреклонна и просто озвучить принятое тобой решение. Отец положил руку ей на плечо, и на секунду становится легче, ровно до тех пор, пока дверь в кабинет не открывается и взгляд не цепляется за знакомую фигуру у стола Хокаге. — Просто скажи, — шепчет на ухо отец и помогает сделать несколько небольших, но таких тяжелых шагов в кабинет. — Добрый день, Хиаши-сама, — Какаши старается говорить как можно мягче, — Хината. — Добрый день, Хокаге-сама, — отец кланяется и переводит строгий взгляд белёсых глаз левее, — Учиха-сан. — Добрый день, — шепчет Хината и старается не встречаться с ним взглядом. Но Саске все равно приковывает её внимание, когда складывается в поклоне: — Добрый день, Хиаши-сама. Ей кажется, что это Конохамару принял обличие Саске или кто-то другой из юных шиноби решил поиздеваться над ней, иначе как объяснить такое поведение. — Хината, — её имя, вылетевшее из его уст, ласкает слух, но она обещала себе больше не обманываться им, не сворачивать с пути. — Думаю, не надо объяснять, для чего мы здесь собрались, — Какаши берёт инициативу на себя и пытается аккуратно подвести к единственно важному вопросу. — Хокаге-сама, моя дочь уже не раз отказывала Учиха-сану, поэтому, по-моему, не стоит тратить на это Ваше бесценное время, — отец же старается закончить происходящий фарс как можно быстрее. Хината кожей чувствует накаляющуюся атмосферу, и единственное, что ей сейчас хочется — это просто сбежать, оставить этих троих мериться своим воспитанием, статью и эго. Но не находиться с ним в одной комнате. Она так надеялась, что начнёт ненавидеть его после всего сказанного, но, к сожалению, рана лишь кровоточила всё больше. — Да, мы уже слышали это из Ваших уст, Хиаши-сама, — чуть строже продолжает Хатаке тоном не терпящим возражений, — но хотелось бы услышать решение самой Хинаты. — Я… — Хината собирается с силами, пытаясь справиться с волнением, и было бы большой удачей сказать заготовленную речь без лишних пауз и заикания. — Хватит уже мучить мою дочь, Хокаге-сама, — отец неверно истолковывает её заминку, — Вашими усилиями она уже и так настрадалась, да и что ей может дать этот юнец? — он обращается к Саске, и Хината чувствует исходящую от отца ярость. — Что он знает о счастливой семье? Что сможет дать ей? Кроме своей запятнанной фамилии и грязного прошлого?! Дыхание перехватывает, а внутри будто взорвали осколочную бомбу, Хината впивается взглядом в Саске, их опыта общения достаточно, чтобы понять, будь на месте отца кто-либо другой, Саске уже приставил бы острое лезвие катаны к его шее. Но он остаётся неподвижным, кажется, даже не шевелится, не сводя взгляда со старшего Хьюга. — Хиаши, — ошарашенно произносит Хатаке, явно озадаченный таким поворотом беседы, и переводит тревожный взгляд на своего ученика. — Я согласна, — громко и чётко произносит Хината и сама пугается собственного голоса. Ей становится до горечи в горле обидно за Саске, за всю ту грязь, что выливается на него. И она вмиг забывает все свои обиды. Просто сейчас она не может иначе. — Что? — в один голос произносят отец и Какаши. Повисшая тишина давит на барабанные перепонки и кажется звонче самого громкого колокола. Все взгляды обращены на неё, и она уверена, что охраняющие Какаши АНБУ тоже с интересом наблюдают из своей засады за происходящим. Но сейчас она может смотреть только на него, на сжатый кулак, сведённую челюсть, пульсирующую вену на шее. Каких неимоверных усилий ему, наверное, стоило сдержаться. — Я согласна, — повторяет она, не думая, чем это всё обернется.