Горящий остов

— И долго он будет тут ошиваться? — сестра запрыгивает на подоконник, поджимая под себя ноги, и откидывает тонкую ткань занавески. Хината хмурится, и сама хотела бы знать ответ на этот вопрос. Неделю как она сказала «да» в кабинете Хокаге, неделю как вся деревня стоит на ушах и неделю как она не выходит из дома, курсируя лишь от кухни до собственной комнаты и тренируясь в закрытом дворе. Но даже сквозь дощатый забор и крепкие стены дома до неё волнами доходит людское возмущение. Никто не заботится о её чувствах, рассуждая лишь о степени недопустимости принятого решения. Для всех она — предатель. Та, что посмела разбить сердце всеобщему любимцу. Та, что предала подругу. Та, что пошла против деревни, встав на сторону бывшего отступника. Отец с только ему присущей выдержкой и спокойствием принял удар на себя, отплатив за все годы угнетения её чувств. Он распорядился готовиться к свадьбе и улаживал формальности. Хината чувствовала себя в этой ситуации товаром, который отец старался повыгоднее продать, но впервые в жизни была совершенно не против. Иногда по ночам, не отдавая себе отчёт в собственных действиях, она будто не специально, но забывала закрыть окно. И с разочарованием просыпалась с утра, не обнаруживая и следа присутствия в комнате Саске. Он пришёл в первый раз к их дому в тот самый день, после встречи с Хокаге, вновь поздоровался с отцом, попросил позвать её. Но Хината отказала, как отказывала потом каждый следующий день. — Хината сейчас плохо себя чувствует, Учиха-сан, — отстранённо отвечал тогда отец, — и не сможет с Вами поговорить. Просто она сама не могла разобраться в собственных чувствах, будто, если она поговорит с ним тет-а-тет, всё сразу перестанет быть эфемерным и происходящим где-то там, а вмиг станет объёмным и вновь безжалостно ранит чувства. Она прячется за лестничным пролётом и подслушивает их разговор, словно ей снова двенадцать и такая «слежка» оправдана ситуацией. Будто он не чувствует её присутствия и не посмеётся над ней при встрече. — Хорошо, Хиаши-сама, — он тщательно подчёркивает суффикс, — тогда я приду завтра, — его голос становится на пару тонов громче, — и буду приходить каждый день до тех пор, пока Хината не почувствует себя лучше, — он заканчивает предложение так, будто разговаривает вовсе и не с отцом, а с ней напрямую, говорит чётко, чтобы она точно услышала. Спасибо отцу, он не задаёт лишних вопросов, каждый вечер повторяет одно и то же предложение и лишь пару раз пригласил его войти, чтобы обсудить вопросы касаемо будущего торжества. Они беседовали с отцом в его кабинете, но Хината запиралась в своей комнате, вновь ссылаясь на плохое самочувствие, и отсчитывала секунды, когда Саске покинет их дом. И вот снова Саске стоит, прислонясь спиной к забору, пока Хината давит порыв подойти к окну, чтобы взглянуть на него, а Ханаби, нимало не смутившись, жуёт яблоко, сидя на подоконнике, и буравит бывшего отступника взглядом. — Не понимаю я тебя, сестричка, — Ханаби смачно кусает и продолжает говорить с набитым ртом, — ты соглашаешься выйти за него замуж, но отказываешь разговаривать, в чём логика? У Хинаты нет ответа на этот вопрос, и она лишь продолжает орудовать спицами, пытаясь унять нарастающее в груди напряжение. — Ты вроде собиралась погулять? — Хината жалостливо смотрит на сестру, тихо надеясь, что та вскоре оставит её одну. — Я Конохамару жду, раз отца два дня не будет, то и гулять можно до-поз-дна… — надежды Хинаты на спокойный вечер рушатся. — Вы, наверное, с Саске опять через окно общаетесь? — Ханаби задирает занавеску, что, судя по всему, ей мешала, и теперь Хинате нужно всего лишь привстать, чтобы увидеть нужный участок дороги. — Окно?.. — Хината давит импульс, посланный к ногам, и только усилие воли помогает остаться на месте. — Ой, да брось ты, — сестра снова вперивается взглядом в фигуру на улице, — раза четыре он к тебе так точно приходил, мне-то хоть не ври, а? Руки останавливаются, а разум сбивается со счёта петель. Хината пытается вспомнить каждую встречу с Саске в этой комнате, но память подводит, затуманенная нахлынувшим чувством стыда. — Ну, один раз он тебя пьяную с ваших посиделок притащил, еще года два назад, — Ханаби разворачивается спиной к оконному стеклу и откладывает яблоко в сторону, загибая пальцы. — Я была не пьяная, — хмурится Хината и тоже убирает спицы подальше. — Ох, сестричка, — Ханаби заливисто смеётся и откидывает густую чёлку с глаз, — шпион из тебя никакой, так палиться. Хината вновь кусает губы, понимая, как глупо подтвердила теорию сестры. Теперь уже больше нет смысла отнекиваться и препираться. — Ну-у-у-у вот, второй раз перед вашей этой миссией, — Ханаби вся морщится и загибает ещё один палец, — там, где вы все чуть не убились и заодно следующую войну не развязали, идиоты… М-да, тут есть от чего поморщиться, и Хината стыдливо отводит взгляд, эти воспоминания она так старалась запрятать в самые далёкие глубины памяти, что даже упоминание вскользь больно кололо в груди. — Потом приходил с пакетом каким-то, — сестра упирается взглядом в потолок, прижимая указательный палец к губам, и слишком уж долго тянет паузу. — Там что было хоть? Подарок? — Нитки, — она бросает недовольный взгляд в сторону спиц, и желание выставить болтливую сестру за дверь загорается лампочкой над головой. — Ахахах, — её смех отдаёт эхом от стен, — он ещё сказанул тогда что-то такое… такое, я потом всю ночь хохотала, это ж надо, сколько пафоса в человеке! Ксо, что ж было-то… Хината, в отличие от сестры, не разделяет её весёлого настроения и прекрасно помнит брошенную фразу. — Я хотел бы не знать тебя, — она склоняет голову, изучая колени, и кажется, ещё чуть и разревётся, пока склизкий ком собирается в горле. — Точно! — Ханаби резко спрыгивает с подоконника, с шумом опускаясь на пол. — Я хотел бы не знать тебя! — Сестра прикладывает ко лбу ладонь тыльной стороной максимально картинно и постановочно, гнусавя голос и выгибая спину. — Нет бы ещё тогда прямо сказать: Я люблю тебя, Хината! Бросай Наруто, давай будем вместе! — Ханаби падает перед ней на одно колено, продолжая кривляться. — Не-е-е-ет, это не для него, — она перехватывает ладонь Хинаты, сжимая пальцами, — надо максимально пафосно уйти в закат! Шок парализует Хинату с головы. Сначала отказывает голос, пропадая в глубинах, потом руки безвольно обвисают вдоль тела, выскальзывая из захвата сестры, потом сникают плечи, и вся её спина в мгновение горбится. Со стороны кажется, что она пытается максимально сжаться, будто под прессом. — Он… — лепечет одними губами Хината, — он не… — Сестрёнка, ну хватит уже быть такой наивной, а? — Ханаби опускается рядом с ней на кровать и приобнимает за плечи. — Не знаю, что он тебе там ещё болтает во время ваших встреч, но вряд ли бы Учиха из раза в раз возвращался сюда просто так. Хината глотает слёзы, что впервые за долгое время наконец-то приносят такое необходимое облегчение. — Вот глупыха, — тепло улыбается сестра и проводит рукой по её волосам, — напридумывала себе невесть что уже, наверное, да? — Ханаби прижимает её к себе покрепче и переходит на шёпот. — Если он тебе не… мил, это одно дело, конечно; а если мил, то хватит уже себя терзать, — она прикладывается губами к её макушке. — Ему ведь тоже тяжело, понимаешь? Она так долго бродила в темноте собственных чувств, что слова сестры пролились на неё полуденным светом. Хината всё ещё не понимала, что ждёт её дальше, но теперь стало хотя бы чуть легче. Звук с треском ломающегося забора привлёк внимание обеих девушек, что в секунду оказались у окна, но Ханаби оказалась расторопнее и высунулась в проём, пока Хината вставала на цыпочки, чтобы разобрать хоть что-то за головой сестры. — Сарутоби! — Ханаби орёт, что есть мочи. — Ты чё творишь?! Потрёпанное сердце Хинаты не выдерживает нагрузки, в глазах темнеет, пока она отталкивает сестру в бок и на ходу успевает хоть как-то сосредоточиться. Спрыгивает сначала на крышу под окном, следующим прыжком оказываясь уже во дворе. Видимо, она подрастеряла хватку, потому как пятки противно ноют от жесткого приземления, но это последнее, что её сейчас волнует. Конохамару остервенело бьёт Саске по лицу, пока тот не оказывает и малейшего сопротивления, безучастно наблюдая за движениями кулаков Сарутоби. — Конохамару! — пытается его окликнуть Хината, но тот словно и не замечает её «эффектного» появления. — Защищайся, — орёт взбесившийся юноша и со всей силы бьёт в солнечное сплетение Учиха, — это должен быть бой, а не избиение! Лицо Саске решительно ничего не выражает, под глазом наливается фиолетовым цветом синяк, а изо рта тонкой струйкой льётся кровь. Она не понимает, что происходит, но руки вцепляются в напряжённый бицепс Конохамару и тянут его назад. Сарутоби не сразу осознаёт, кто пытается прервать их схватку, и с размаха бьёт ногой в её щиколотку. Потеряв опору, Хината выпускает его из захвата и заваливается вбок, не в силах восстановить равновесие и удержаться на своих двоих. Мелкий гравий, раскиданный по двору, не лучшее покрытие для приземления, но Хината чувствует крепкий хват на талии. Она даже не успела заметить, как Саске в секунду оказался за её спиной и успел перехватить прежде, чем она встретилась бы носом с землёй. — Хината?.. — потерянно произносит Конохамару, и его радужка потихоньку приобретает привычный оттенок заместо налитых кровью глазниц. — Ты чё учудил?! — Ханаби несётся к ним со стороны дома, видимо, она не последовала её примеру и решила выйти через дверь. — Я… — Сарутоби тупит взгляд и закрывается. — Ты с каких пор на людей нападаешь? — Ханаби продолжает отчитывать его и закатывает глаза, заметив огромную дыру в заборе. — Отец нас убьёт… Хината пытается восстановить дыхание и не сразу понимает, что опирается головой на плечо Саске, пока он всё ещё держит её за талию, и, только когда она замечает алую струйку, что бежит по его шее, осознание пробивает до мурашек. — Тебе надо в больницу, — она аккуратно убирает чёлку с его глаз, чтобы оценить масштаб бедствия, и с неудовольствием отмечает, что и с другой стороны есть пара ссадин. — Заживёт, — Саске говорит сквозь зубы и хмурится, явно сдерживая болевой порыв. — И что же вы тут устроили, а? — Ханаби переключается на Саске и ждёт ответа. — Говорили, — бесцветно продолжает Саске, чуть покачиваясь, Хината бы не заметила этого движения, если бы не касалась его вплотную. — Я просто спросил, как можно быть такой гнидой, — Конохамару вновь закипает, стоит ему только взглянуть на Саске. Хината следит за взглядом юноши, что скользит по ладони Саске, опоясывающей её, потом мажет по её испуганному лицу и останавливается на лице Учиха. Она не умеет читать мысли, но чутье подсказывает: Конохамару расстроен, что не успел нанести ему ещё пару ударов. — Повторюсь: откуда мне знать? Громкий вздох вырывается из её груди, стоит заметить, как вены на шее Сарутоби вздулись, а расслабленные ладони снова сжались в кулаки. — Эй! — Ханаби заслоняет собой Саске и машет ладонями перед лицом юноши. — А ну давай-ка пустим твою неуёмную энергию в полезное русло! — Она указывает рукой на выбитые доски. — Если отец вернётся и увидит это, нам всем не поздоровится! Хината готова расцеловать сестру, но сейчас есть дела поважнее, поэтому она спешно вырывается из объятий Саске и хватает его за руку. Метры до крыльца дома кажутся вечностью, но она боится ускорять темп, не до конца понимая, в каком состоянии сейчас Саске. Только закрыв дверь своей комнаты и плотно задёрнув шторы, она может сделать вдох. Почему-то кажется, что здесь они в безопасности. Саске откидывается головой на стену и шумно выдыхает. Хината мажет по нему рассеянным взглядом: спутанные волосы у лица со следами запёкшейся крови, ссадины на бледной коже, проявляющиеся кровоподтёки. Она ныряет в ванную комнату, забывая включить свет, и набирает таз с водой, хватая на бегу стопку чистых полотенец. Шум воды успокаивает, и бешеный ритм сердца начинает замедляться, в отличие от мыслей, что кавалькадой сменяют друг друга. Что между ними произошло? Почему спокойный Конохамару напал на Саске? Почему Саске не защищался? Какая-то особая техника? Странно, но со стороны казалось, что происходящее не более чем обычная драка. Хината возвращается в комнату, и сомнение мерзким червяком забирается под кожу, её встречает пустая комната, и она готова выронить этот таз прямо себе под ноги. — Кх-кх, — он кашляет в углу комнаты, прижавшись к стене. Она опускается рядом с ним, окуная полотенце в тёплую воду, и легонько касается травмированной кожи, пытаясь максимально осторожно убрать налипшую грязь и остатки крови с ран. — Тц, — шипит Саске, и Хината отпрянула от него, испугавшись, что причинила ещё большую боль. — Надо в больницу, Саске, — она поднимается с колен и пытается оправить смятую юбку, — там смогут помочь и… — Сядь, — он тянет её за руку, и ей ничего не остается, как повиноваться. Смотреть на его идеальное истерзанное лицо выше всяких сил, синяк под глазом расцветает, меняя оттенки каждые несколько минут, тогда как ссадина на скуле затягивается коркой. — Почему? — шепчет Хината одними губами, вкладывая в одно простое слово миллион смыслов, и Саске поворачивается к ней, склонив голову вправо. — Потому что сам сделал бы то же самое. Хината всхлипывает, стараясь незаметно стереть влажные дорожки с лица. Но разве от его взгляда может что-то укрыться? — Подрался с Конохамару? — она пытается пошутить, чтобы разрядить обстановку и хоть на секунду сбавить нарастающее в комнате напряжение. — Отомстил за друга.