Горящий остов

Мальчишке напротив от силы пятнадцать, капли пота вперемешку с кровью из ссадины на скуле стекают к острой линии подбородка, а в огромных белёсых глазах, окутанных сеткой из напряжённых вен, явно читается разгорающаяся внутри ненависть. То чувство, с которым Саске знаком как никто другой, то чувство, что чуть не отправило его под откос, то чувство, которое уничтожает тебя до самого основания. Сам же Саске, казалось, избавился от него, но сейчас он был под влиянием не менее сильного, но доселе неизвестного ему — смятения. Он готов был встретить со свитком кого угодно, скорее всего, бывшего учителя или лучшего друга, но никак не команду юных и неопытных чунинов. Саске даже на секунду опешил от подобного и окончательно разуверился в тактических способностях руководства родной деревни. Неужели не нашлось никого лучше, чем эти трое? Саске смог бы отобрать у них злосчастный свиток в первые же пять минут, если бы не ставил перед собой цели сохранить их жизни и не рассекретить свою личность. Но будто и этого было мало, так ещё и этот Хьюга, явно скрывающий под протектором на лбу ту самую печать. Знает ли Хината этого мальчишку? Будет ли оплакивать его? Или ограничится поджатыми губами и потускневшим взглядом? Хотя, зная Хинату, Саске почти не сомневался. Поэтому всё, что оставалось Саске, это целиться меж жизненно важных органов и молиться всем богам, чтобы патрульный наряд или сидящие у него на хвосте АНБУ нашли раненых вовремя. Но расплата за его мягкотелость оказалась слишком высока. Пытаясь обойтись малой кровью, Саске так бездарно и глупо подставился под удар, что не мог винить в этом никого, кроме себя. И если потеря руки никогда не была для Саске трагедией, он быстро привык обходиться одной, с гордо поднятой головой отказавшись от «щедрого» предложения восстановить недостающую конечность, то вот лишаться второй не входило в его планы. Ему нужна была Хината, он понятия не имел, что ей скажет и как объяснит происходящее, но кто как не она должна знать, как избавить его от этой мучительной пульсирующей боли. Наверное, стоило рассказать ей всё с самого начала, но гордыня достаточно часто заглушала голос разума и отрезала ему пути отступления. Ему не впервой было находиться в, казалось бы, патовой ситуации, но только теперь он в полной мере прочувствовал накрывающее с головой чувство безысходности, ведь раньше ему просто нечего было терять. Сейчас же он с опаской пытался добраться до дома.

***

Мгновение единения кажется до умопомрачения длинным и нестерпимо коротким одновременно. Его чуть шершавая ладонь резко контрастирует с её гладкой кожей, но нет ничего приятнее этих прикосновений. Тревожность, нарастающая в её душе снежным комом с каждым днём его отсутствия дома, отступает на отрывистом вдохе, тает где-то в секундных перерывах между касаниями губ. Иной раз достаточно слова, чтобы разрушить выстраиваемое годами доверие, а бывает, молчание звучит громогласнее любой речи. Хината едва стоит на ногах, отпусти её сейчас Саске, обмякнет тряпичной куклой. Пальцы на ступнях ноют от нагрузки, но она не может вернуться на пятки, роста не хватит дотянуться до таких желанных губ. Но громкий и настойчивый стук в дверь всё равно выбивает почву из-под ног. Хината отступает на шаг и пытается разглядеть хоть что-то в чёрном омуте напротив, пока в затуманенном сознании вихрем проносятся мысли: неужели с Рю что-то случилось? Или Аюри-сан стало плохо в больнице? — Не открывай, — Саске перехватывает её руку за запястье и вновь притягивает вплотную к себе. — Но… Стук не смолкает, а Хината никак не может окончательно вернуться в реальность. Ощущение, что ещё немного и дверь просто сдастся под натиском, лишь распаляет общую нервозность. Хината пытается собраться и делает осторожный шаг назад, проскальзывает пяткой по мягкому ворсу ковра и увеличивает расстояние между ними. Рука вытягивается всё больше, и вместо крепкого хвата их ладоней остаются лишь переплетённые между собой пальцы. Одного пристального взгляда и двух шагов хватило, чтобы полностью разорвать телесный контакт. Только потеряв эту связь, Хината смогла глубоко вдохнуть и, чуть замявшись, всё-таки побежать к входной двери. Наруто так и завис с кулаком в воздухе, явно уже потерявший надежду попасть внутрь дома, но Хината быстро переключила его внимание на себя, негромко кашлянув. — Ну наконец-то! — шумно выдохнул друг и бесцеремонно вошёл в дом. — А то так долго открываешь, что я хотел дверь выбивать. — Не стоило, Наруто-кун, — Хината осторожно прикрывает дверь за его спиной и ищет глазами мужа. — Что-то случилось? — Свиток украли, Саске пропал, отряд из трёх человек в больнице, со дня на день нападут Ооцуцки, — Наруто разминает шею и щурит глаза, буквально источая накопившуюся усталость и раздражение. — Ничего не забыл? — Саске выходит из тени, и, кажется, Наруто совсем не удивлён его появлению. — Теперь хоть одной проблемой меньше, — ухмыляется Наруто и с шумом падает в кресло. Хината силится хоть что-то прочитать на лице мужа, но он снова обращается в глыбу и будто вмиг возвращает на лицо беспристрастную маску. Весь накопленный опыт подсказывал, что иного от мужа ждать не стоит, Саске не так часто открывался ей по-настоящему, обнажая истинные эмоции, но и не закрывался за семью печатями ни в её обществе, ни в присутствии Наруто. Теперь же его взгляд полностью заледенел. — Где был? — друг откидывается на спинку кресла, будто ожидает то ли длинного и подробного доклада, то ли приятной сказки на ночь под шум трескающих поленьев в камине. Саске не сводит с Наруто взгляда, будь в помещении чуть темней, Хината наверняка увидела бы искры, исходящие от него. — А твои шпионы разве не рассказали? — Хината прикусывает губы и оборачивается к Наруто, что лишь напряжённо сводит брови на переносице. — Я думал, ты успел ознакомиться с их поминутным отчётом. Шпионы? Хината не может поверить собственным ушам и лишь сжимает подол платья в неосознанной попытке успокоиться. Разве Наруто может отправить кого-то следить за Саске? Разве Саске может позволить кому-то следить? — Я был против, но старейшины настояли, — теперь наступает очередь Наруто злиться то ли на себя, то ли на вездесущих стариков, — и этот отчёт, между прочим, не в твою пользу! Так что потрудись рассказать, что ты делал рядом с отрядом, иначе приду не я, а с десяток Анбу! Саске лишь ведёт бровью, а у Хинаты перехватывает дыхание. Брошенное обвинение кажется таким смехотворным, что лишь усилие воли останавливает её от приступа истерического хохота. Она прячет лицо в собственных ладонях, и впервые с того момента, как Наруто переступил порог их дома, оба парня оборачиваются в её сторону, будто только сейчас обнаружив, что они не одни в помещении. Отряд, тот самый отряд Рю. Заплаканная Аюри-сан и буквально вырванный с того света мальчишка, да ещё двое его товарищей. Хината не питала иллюзий насчёт прошлого своего мужа, человека, что лишал жизней не только шиноби в бою, но ведь это было именно в прошлом? Она не могла себе представить, как та ладонь, что ещё десять минут назад скользила по её пояснице, могла сжимать рукоять катаны, занося лезвие над испуганным Рю. Факты один за другим выстраиваются в чёткую последовательность: свиток, нападение и муж, что каким-то случайным образом оказался рядом. А случайным ли? Сердце сжимается, а черепная коробка, кажется, вот-вот взорвётся от незаданного вопроса. Неужели Саске и вправду напал на отряд Рю?.. Ноги сами несут её вперёд, запинаясь друг о друга, но Хината больше не может бездействовать. Ощущение, что её будто полоснули ножом по внутренностям, не даёт возможности даже сделать вдох. Ей до невозможности хочется откинуть отросшую чёлку с лица мужа, заглянуть не только в чёрный омут, но и расходящуюся кругами рябь, может быть, на мгновение посмотреть на мир его глазами. Хината даже не чувствует его сердцебиения под своими ладонями, что касаются его походного плаща. Слишком много слоёв одежды. Или он научился контролировать даже ритм собственного сердца? Она так старалась его изучить, найти закономерности в малейшей мимике и отточенных движениях, но главное, что следовало понять за годы, проведенные рядом: отсутствие реакций само по себе громогласнее любых слов. Чёткая линия скул, напряжённый взгляд и губы, вытянутые в тонкую полоску. Его не сломают ни на каком допросе, не победят в честном бою, не заставят сделать что-либо помимо воли. Немой вопрос застывает в её взгляде, она боится придать своим мыслям форму и не уверена в ответе. Он чуть щурит глаз, и кажется, что сводит челюсть до хруста. Время превращается в какую-то вязкую субстанцию и будто меняет свой ход. А как иначе объяснить затянувшуюся паузу? Хината сжимает ладонями ткань его плаща и старательно пытается сдержать скопившиеся в уголках глаз слёзы. Сама себя ругает за слабость и никак не может заставить отступить. Саске подобно статуе никак не реагирует на её попытки вызвать у него хоть какую-то реакцию, поэтому его ладонь на её затылке и резкий рывок на себя кажутся плодом разбушевавшейся фантазии. Но горячее дыхание на её шее заставляет убедиться в реальности происходящего. — Верь мне, — он шепчет всего два слова, пока Хината пытается сморгнуть пелену с глаз, — это удача, а не проклятье, помнишь? Ей безумно хочется взглянуть на него, но крепкий хват не оставляет ей свободы движений, лишь вкрадчивый голос и такой родной запах ветивера. Хинате приходится напомнить себе о необходимости дышать, в боку колет от нарастающего напряжения, а в голове стелется туман, мешающий трезво взглянуть на вырисовывающуюся картину происходящего. Любовь к Наруто Хината считала благословением, несмотря на всё, через что пришлось ей пройти на этом пути. Он был для неё той целью и мечтой, ради которой она не раз поднималась и вновь возвращалась на нужную дорогу. Но чувства к Саске… мысли об этом каждый раз возвращали её к воспоминаниям о крае обрыва. «Я бы прыгнула за тобой, Саске, это удача, а не проклятье, если есть человек, готовый прыгнуть вослед». Собственные слова эхом проносятся в голове, сметая любое подобие тумана, словно порывистый ветер. Хината на секунду прикрывает глаза и резко вырывается из объятий мужа, к общему удивлению всех присутствующих. — Наруто, — она одним движением оборачивается лицом к другу, — уже поздно, и я прошу тебя не злоупотреблять нашим гостеприимством. Друг теряется, явно ожидавший всё, что угодно, от Саске, но никак не мягкого противления Хинаты. — Думаю, все вопросы и отчёты подождут до завтра, а сейчас все слишком устали и на взводе, чтобы что-то обсуждать, — она продолжает стоять на своём и откидывается чуть назад, упираясь спиной на грудь Саске. Наруто явно борется с желанием поспорить, сопротивляется под напором Хинаты, всё-таки мягкий кулак не просто так является главной техникой клана Хьюга. — А я так не думаю, Хината, — с нажимом и буквально по слогам проговаривает Наруто, поднимаясь с кресла и делает размашистый шаг вперёд, — Саске и так под постоянным подозрением у старейшин, не надо давать им лишних поводов усомниться в нём. Резкая перемена в друге сбивает Хинату, буквально заставляет сжаться все внутренности от нарастающего напряжения, но Саске позади неё подобен глыбе и не даёт ей окончательно обмякнуть. Она больше не в силах бороться с подступившими слезами и практически роняет свою голову вниз, упираясь подбородком ровно в аккуратную ямочку меж ключиц. Капли дрожат на кончиках ресниц, будто не решаясь покинуть свою хозяйку, и цепляются до последнего, пока гравитация не разрывает эту связь. Кажется, в комнате так тихо, что все окружающие слышат, как бешено бьётся её сердце и как хрустит ткань под тяжестью сжимающих её пальцев. — Е-е-ес-если, — детский изъян возвращается как всегда не вовремя, но Хината просто не может больше молчать, — если, — она прочищает горло и шумно сглатывает в бессмысленной попытке избавиться от нарастающего в горле кома, — если после всего, через что прошёл Саске, — она вздёргивает голову и упирается расфокусированным взглядом в друга, что сейчас видится ей скорее как ярко-оранжевое пятно, — мы прошли, чтобы доказать этим старейшинам его преданность, у них остались хоть какие-то сомнения, то и в этом разговоре нет никакого смысла, Наруто! Она пытается сделать шаг вперёд, но запинается о собственные ноги, будто все её чувства сбились с настроек и простейшие движения даются с трудом. — Хината, — Саске осторожно зовёт её по имени и пытается удержать, сжимая в ладони тонкое запястье. Но она не готова больше сдерживаться, будто все эти бессонные ночи, проведённые бок о бок с тревогой за собственного мужа, что где-то там сражался с многочисленными врагами, замаливая грехи прошлого, разом дали о себе знать. Просто Хинату вмиг пронзило осознание, что это никогда не закончится, ему всегда будут припоминать каждое из совершенных злодеяний, забывая о собственных руках, по локоть замаранных кровью невинных. Даже если Наруто будет горой стоять за своего друга, всегда найдутся те, что захотят использовать последнего из Учиха в своих целях, угрожая очередным заключением. А чего можно ожидать, если даже он отвернётся от друга и поверит в его виновность? Как долго они смогут протянуть? Как долго смогут закрывать на всё это глаза? Когда его отпустят? Позволят жить так, как хочется, а не так, как угодно кому-то «сверху»? — Ты, — она с силой вырывает руку и делает ещё один шаг вперёд, — как ты можешь не верить ему? Даже допустить мысль, что он напал на своих же? — её голос дрожит, ломается на каждом слове, будто вторит телу, которое едва не содрогается под напором нахлынувших эмоций. — В том отряде был Рю, мальчишка, что рос на моих глазах, Саске никогда бы не посмел причинить ему боль! — Хината сама не заметила, как оказалась совсем вплотную к Наруто, упираясь подушечкой пальца в его растянутую футболку. — Хватит делать из него монстра… Хината неосознанно задирает голову, пытаясь посмотреть ему прямо в глаза, но даже так едва ли дотягивается, лишь мажет взглядом по сжатым губам. Его скулы напряжены, словно он с силой стиснул челюсть, лишь бы не проронить ни слова, и Хината явственно ощущает чужое биение под своей ладонью. Его сердце задаёт такой же бешеный ритм, как и её, а на голубых радужках отражается её лицо, лицо заплаканной и истерзанной месяцами ожидания девушки. Наруто обхватывает широкой ладонью её талию и притягивает к себе. Из лёгких будто выбили весь кислород, и Хината не может сделать даже поверхностного вдоха, просто хватая губами воздух. Наруто пышет энергией, согревающим жаром, и в его объятиях разом становится как-то спокойнее, он словно пытается забрать всё её негодование и накопившуюся обиду. И самой Хинате становится стыдно до кончиков пальцев, она не должна была так злиться, выходить из себя и выговаривать ему всё это. Ведь, в конце концов, Наруто единственный, кто всегда вставал на их сторону, несмотря ни на что. Ей хочется извиниться, увидеть в его взгляде понимание, но они слишком близко, и вместо того, чтобы просто поднять голову, она случайно задевает искусанными губами шею и ощущает, как вмиг напрягаются все мышцы друга и как кадык прокатывается по горлу. Воспоминания об их первом поцелуе некстати всплывают в голове, а громкий кашель за спиной заставляет отпрянуть от Наруто, уже позабыв о причине их ссоры. — Мы и правда устали, — Наруто чешет затылок и стыдливо прячет взгляд где-то меж полок с книгами на западной стене, — жду тебя завтра в резиденции, теме. Вместе разберёмся, да? Хината переводит испуганный взгляд на мужа, но тот и вида не подаёт, будто даже подобное не может вывести его из состояния душевного равновесия. Он нехотя кивает другу и всем своим видом показывает, что больше не намерен вести беседы. Наруто спешно направляется к выходу, огибая Хинату по максимально отдалённой траектории. Стоит хлопнуть входной двери, как Хината будто отмирает, оборачиваясь к мужу: — Саске, я… — Я сегодня сплю здесь, — он перебивает её, не дав договорить, и взглядом указывает на диван. Хината хмурится, пытается понять хоть что-то своим уже уставшим за сегодня разумом. — Но… — Тебе тоже пора спать, — заканчивает за неё предложение тоном, не терпящим возражений. Она, понурив плечи, идёт к лестнице, решая, что разберётся с этим завтра, ведь на сегодня с неё достаточно выяснений отношений. Ничего же страшного не случится, если они поговорят о случившемся завтра?..

***

Саске в сотый раз поворачивался на другой бок в попытке провалиться в тёмную бездну мира снов, но именно сегодня ночью его разум отказывался засыпать, то ли из-за ноющей боли в плече, то ли из-за будоражащих мыслей о свитке, то ли из-за бушующей ревности, что заботливо подсовывала такие раздражающие картинки. Пытаясь отвлечься от всплывающих перед глазами силуэтов лучшего друга и жены в объятиях друг друга, Саске вспоминал всё, что ему было известно о свитке на данный момент. Он не зря под надуманным предлогом задержался в резиденции Дайме и успел получить такую необходимую информацию, которой, правда, всё равно не хватало. Но чутьё его не подвело, советник Хатори явно вёл свою игру, науськивая наследника против собственного отца. Этот Хатори не был настолько умён, чтобы плести подобного рода интриги, а вот Хэйдзё за годы при дворе оброс нужными знаниями и связями, чтобы попытаться обмануть не только главу, но и его нерадивого, да ещё и глупого сына. Сложившаяся ситуация, с одной стороны, была на руку Саске, с другой, лишь запутывала ещё больше. Неужели советник надеялся сделать Хатори марионеткой в своих руках и стать тем самым правителем из тени? И как им в этом поможет свиток? Свергнуть законного Дайме? Так не проще ли подстроить его случайную во всех смыслах смерть? На мысленной карте оставалось ещё так много белых пятен, но то, что стало точно ясно, Хэйдзё твёрдо уверен, что Хината знает секрет свитка, поэтому, стоит Саске отдать им артефакт, как этого сразу станет мало, и обещание, данное Хатори, потеряет всякий смысл, её не оставят в покое. Имя жены разом вызвало ненавистное воспоминание. Рука друга на талии Хинаты, её хрупкое тельце в его объятиях, её губы на его шее и испуг в глазах обоих. Люди, не испытывающие друг к другу никаких чувств, не должны так реагировать. Ещё больше сбивало с толку, что Наруто не нужна была Хината. Она для него скорее как незакрытый гештальт, открытая рана, что никак не может зарасти. Саске считал, что, узнав правду, почему Хината позволила себе уйти от него, Наруто успокоится, в голове друга всё должно будет встать на свои места, он сможет отпустить её и оставить все эти псевдочувства не более чем просто воспоминанием. Если бы Наруто честно себе признался, он бы понял, что Хината не та, за кого ему стоит цепляться, ведь его первая влюблённость никуда не делась. Но друг слишком упёрт, чтобы трезво взглянуть на вещи, а Саске слишком ревнив, чтобы не придать произошедшему значения. Особенно вспоминая, как Хината вмиг успокоилась, стоило Наруто просто её обнять, Саске больно кольнуло осознание, что он такого влияния на неё не имел и, как бы ни старался, всё равно не дотягивал до её вымышленной планки. Даже в такой ситуации она решила, что он не сможет сам себя защитить и бросилась обвинять Наруто в предвзятости; все сказанные ею слова были подобны отравленному кунаю, направленному в самое сердце. Жив ли тот парнишка? И сможет ли она принять правду? Ведь Саске направлялся домой с твёрдой уверенностью, что ему просто необходимо открыться ей. Особенно после того, что ему стало известно в резиденции Хатори. Как бы ни хотелось в этом признаваться, но казалось, Хината единственная, кто сможет помочь ему разобраться с чёртовым свитком. Монах явно дал ей подсказку перед собственной смертью. Но он просто не понимал, как получить от неё необходимую информацию, не после всего сегодня услышанного и увиденного.

***

Хинате казалось, что она не спала вовсе, будто только прикрыла веки на секунду, но, судя по часам и ярко светящему солнцу, проспала она не меньше десяти часов. Тяжесть вчерашнего вечера никуда не ушла и вновь накрыла бетонной плитой, стоило ей просто открыть глаза. Чудовищное чувство стыда перед Наруто за такую детскую истерику и неимоверная вина, пожирающая её изнутри перед Саске. Он не заслужил подобного, она не должна была позволять Наруто такого, а уж тем более себе. Хината корила себя не за сам жест, ведь и друзья могут обниматься, а за чувства, что всколыхнулись и вызвали подобную реакцию. Для неё клятвы, сказанные в день свадьбы, не были пустым звуком, а потому такое поведение казалось совершенно неприемлемым. Твёрдо решив объясниться, она наспех натянула домашнее платье и, услышав шум посуды на кухне, рванула вниз. Саске стоял, облокотившись на кухонный остров, и изучал ту самую полку, что до сих пор стояла пустой, Хината никак не могла заставить себя заполнить её многочисленными баночками с приправами. — Повесила? — риторический вопрос, повисший в воздухе, сбил её с мысли, и заготовленная речь застряла где-то в районе горла. — Наруто помог, — сказала она без доли подтекста и тут же осеклась, заметив, как его плечи буквально ухнули вниз на самом первом слове. Лучшие друзья, вечные соперники. Она могла бы с претензией в голосе высказать ему, что он сам отправил его разбираться с этой полкой, вместо того чтобы потратить десять минут своего времени, но женская интуиция подсказывала, что имя друга лучше пока не произносить в его присутствии. — Я был в резиденции, — он всё также говорил, стоя к ней спиной, придавая ещё большую отчуждённость их разговору, — тот, кто похитил свиток, ищет тебя, считает, что тебе что-то известно. Хината тяжело вздохнула и потупила взгляд, словно он даже спиной мог считывать её ложь. — Но… я ничего не знаю про свиток, — она схватилась за кружево, которым был обшит подол платья, и начала перебирать его узор пальцами. Шум в ушах заглушает его шаги, поэтому она вздрагивает, когда Саске осторожно поддевает её пальцами за подбородок, буквально заставляя взглянуть в его глаза. — Хината, — его голос звучит твёрже и настойчивее. Она вся теряется, не зная, куда пристроить собственные руки, не говоря уже о взгляде, закусывает губу, зубы сдирают едва запёкшуюся ранку, и во рту сразу разносится солоноватый привкус крови. Саске вглядывается в её лицо, и кажется, ещё чуть, и её расшатанная нервная система окончательно сдастся. На удивление, он не давит, не заставляет признаться, лишь смеживает веки и делает глубокий вдох. Хината как зачарованная смотрит на ровную линию его скул, гладко выбритые щеки и чуть алые губы. Ответит ли он сейчас на поцелуй или оттолкнёт? Простил или даже не заметил? Саске распахивает глаза, и Хината на секунду будто забывает, как дышать, да так, что хочется закашляться от отсутствия кислорода. — Хината, — он ведёт ладонью по её щеке, и она вся притягивается к нему словно к магниту, — что ты знаешь о свитке? Всё её естество противится, но слова будто прорываются из самого нутра, несмотря на все ментальные противодействия. — Н-ничего, — одно-единственное слово даётся с неимоверным трудом, а Саске, словно и не ожидал другого ответа, чуть ухмыляется. Муж ведёт ладонью ниже, плавно скользя по изгибу шеи и вызывая мурашки по всей линии роста волос. Отчего-то каждое его движение кажется ей усиленным во сто крат. Или так действует долгая разлука? Он поддевает пальцами кромку платья у линии декольте, задевая подушечками чувствительную кожу груди. Тихий стон срывается с её губ, а он, будто только этого и добивался, с силой тянет ткань на себя до рвущихся ниток, с трудом удерживающих пуговицу. — Жаль… — он говорит ей в шею, покрывая нежную кожу невесомыми поцелуями. Хината уже не понимает, где находится, на собственной ли кухне? Вся растворяется в нахлынувших ощущениях. Саске подхватывает её за талию и разворачивает спиной к кухонному острову, но край столешницы недолго упирается в её поясницу, ещё мгновение, и он усаживает её на отполированную поверхность, уравняв разницу в росте. Ей больше не нужно вытягивать шею и вставать на носочки, чтобы дотянуться до его губ, а ему — горбиться в плечах. Хината опускает ладони на его плечи и с жаром целует. Казалось бы, именно сейчас её должно отпустить это гнетущее чувство в груди, но ощущение, будто что-то не так, никак её не покидало, не давало расслабиться. Он осторожно целует её в самый уголок губ, так по-детски наивно и тут же компенсирует это лёгким укусом у основания шеи, сжимает податливую кожу бедра пальцами и тихо шепчет на ухо: — Что сказал монах, Хината, — его тон становится жёстче, несмотря на все ласки и поцелуи. Она окончательно теряется, не понимая его резких переходов, и давит в себе нарастающее желание, не позволяющее ей трезво оценивать ситуацию. — Я же сказала, ах, — она снова прикусывает губу на выдохе, пока Саске с силой тянет её платье вниз, оголяя грудь. Он прижимается к ней так сильно, что кажется, будто между ними не осталось и миллиметра свободного пространства, а Хината обхватывает его обеими ногами, не давая отодвинутся. — Скажи, — это уже не просьба — приказ, отчего-то Хината видит перед собой Саске, но не ощущает рядом его присутствия. Перед глазами всплывает смутная картинка: монах, что спокоен, как всегда, Хината, её бешено колотящееся сердце и спутанные чувства, шум водопада, что заглушает даже мысли. Монах открывает рот, но Хината слышит лишь собственный голос: — В летних сумерках, когда опустилась тьма, Я знаю: где-то на небе есть приют для Скитающейся луны. Ей кажется, что это сказала и не она вовсе, будто кто-то вскрыл её черепную коробку и заставил транслировать свои воспоминания. Дальше появляется Хатори, но что-то не позволяет ей двигаться дальше, будто раз за разом возвращая к монаху и его словам: — В летних сумерках, когда опустилась тьма, Я знаю: где-то на небе есть приют для Скитающейся луны. Ты заберёшь свиток и сохранишь его вдали от недостойных. Недостойных. А что, если она сама недостойна? Боль от этой сцены расходится по телу с эпицентром в солнечном сплетении. Зачем она видит это раз за разом? Осознание прошибает будто разрядом тока, усилием воли и на остатках адреналина Хината осипшим голосом проговаривает одно единственное слово: — Бьякуган! И взгляд сразу устремляется в фигуру напротив, подтверждая её опасения. Хината с силой отталкивает от себя Саске, целясь в плечо, и мысленно благодарит Рю за сообразительность. — Ты… — она спрыгивает со столешницы и наспех натягивает порванное платье, — вот ради чего всё было?.. — Хината, — Саске хмурится, крепко смеживает веки и опирается на ближайшую стену. — Всё это время... — она не может поверить в происходящее и прячет лицо в ладонях, глубокий вдох не помогает, пока всё тело содрогается, — из-за свитка? А я… — кажется, ещё чуть, и ноги не выдержат её собственного веса, — я думала, ты… какая я дура! Она просто не может смотреть в его сторону, но, как бы ни старалась, взгляд всё равно возвращается к его фигуре. — Как я могла тебе поверить, — она оседает на пол и только вовремя выставленные вперёд руки не дают корпусу распластаться тут же на плитке, — как я могла такое наговорить Наруто… — Это всё, что тебя волнует? — кажется, Саске оправился быстрее, чем она, по крайней мере, его фирменная ухмылка уже красовалась на его лице, пока Хината едва могла поднять на него застланный слезами взгляд. — Наруто? — Ты обманул его! — Хината пытается кричать, но сил хватает лишь на сорванный шёпот, — меня, всю деревню! Твоё плечо, это ведь Рю, я знаю! Ты предатель! Она сыплет обвинениями, будто выплевывая из-за себя слово за словом, но ему словно нет до них дела. Кажется, что разрастающаяся внутри чёрная дыра начинает поглощать её саму. — Не думал, что услышу это от тебя, — впервые за весь сегодняшний день ей кажется, что перед ней её Саске, но от этого не становится легче. Хината молчит, не в силах подобрать слов. Будь её воля, она бы плюнула ему прямо в лицо, тем более что он подошёл к ней вплотную, вновь лишив безопасной дистанции. — Мне нужна твоя помощь, — услышь она эти слова раньше, её счастью не было бы предела, но сейчас они казались не более чем издёвкой. Она прикусила губу, лишь бы и слова больше не выдать ему, хватит с неё его копаний в её воспоминаниях. — Значит всё-таки не прыгнешь вослед? Кажется, он и вправду ждёт её ответа, но Хината ведёт головой из стороны в сторону, крепко смежив веки, чтобы больше не видеть его лица. Как бы внутри её ни съедало разочарование, сердце всё равно отказывалось верить. Он заставляет её открыть глаза, и её взору предстаёт его ухмылка, ещё секунда, и всё вокруг тонет в миллионе оттенков чёрного.