Горящий остов

Взгляд цепляется за небольшую родинку на тонкой щиколотке. При каждом шаге полоска кожи с ней как будто выглядывала из-под плотного ремешка сандалии. Они вышли на рассвете, не перекинувшись и парой слов, покинули деревню, когда первые робкие лучи утреннего солнца только показались из-за горизонта. До Храма было несколько дней пути, им надо было многое обсудить и обдумать. Как минимум составить хоть какое-то подобие плана, но вместо этого он следил за родинкой на её щиколотке. Каково это — просто быть рядом с любимой женщиной? Не пытаться заглушить близостью фантомные боли раненой души, а просто наслаждаться присутствием. Изучать эти дурацкие родинки: на щиколотке, у самого основания шеи и под лопаткой. Какого чёрта он вообще знает их расположение? И почему не может вспомнить ни одной на теле Сакуры? Она смело идёт вперёд, карабкаясь в гору, ведь так короче, тяжело вздыхает перед очередным препятствием, невесомым движением пальцев убирает выбившуюся из высокого хвоста прядь и ни разу не оборачивается. Гипнотизирует, притягивает, не прикладывая к этому никаких усилий. Интересно, рисовал ли местный «он» созвездие из родинок на её спине? Вёл ли аккуратно подушечкой указательного пальца по тонкой коже, пока не замыкал знакомый узор? Обращал ли внимание на такие мелочи? Или так же игнорировал, как он Сакуру? Довёл ли он её до этого ужасного решения своей надменностью и высокомерностью? Свёл с ума, пытал? Что могло толкнуть к подобному шагу? Рой вопросов в голове, примятая, мокрая от утренней росы трава под ногами и Хината с моном клана Учиха на походной куртке впереди. Он никак не может свести в одну линию свои мысли и действия. Слишком нетипичное поведение, Саске всё чаще делал ставку на трезвый расчёт и холодный ум, нежели интуицию и эмоции. Но кажется, эта реальность может именоваться миром кривых зеркал с эпицентром притяжения в лице госпожи Учиха. А как иначе объяснить всю нелогичность его действий каждый раз, как он оказывается рядом с ней? Саске бросил попытки оправдать себя притягиванием фактов и выдумкой сложных планов. Ему нужен свиток? Утверждение, что всё чаще звучит в его мыслях с вопросительной интонацией. Хината убила его. Это больше не фраза, выжженная калёным железом на коже, а едва видимые очертания букв на песке, что смываются с каждым приливом. Сделала ли она хоть что-либо, чтобы изменить его отношение к ней? «Чтобы твоё сердце вновь билось». Значит ли это, что она не желала его смерти? Или это очередной хитрый ход беспринципной лицемерки? Саске слишком глубоко закапывается в собственных размышлениях и не замечает крупный камень под ногами, так глупо запинается, теряя равновесие, но вовремя успевает сориентироваться и удержаться. Она оборачивается на звук полетевших вниз камней, и на секунду ему кажется, что он замечает искренний испуг в её широко распахнутых глазах. Тонкие пальцы, что сжимают лямку рюкзака, белеют от напряжения, но Хината явно старается не выдать настоящих эмоций на лице, мгновенно возвращая маску напускной холодности. «Я хотела бы не знать тебя». Ему кажется, что именно это она вновь хочет повторить, отворачиваясь от него. Слишком уверенный шаг, слишком громкий выдох. И как же ему хочется вернуться в то время, когда при встрече с Хинатой единственной мыслью было: как же всё-таки зовут эту Хьюга? Они ушли не так далеко от деревни, всего полчаса пути, поэтому звуковая волна от взрыва настигает их в пару минут и резко бьёт по ушам, на зарево, поднявшееся над Конохой вперемешку с пылью и обломками разрушенных зданий, с горы открывался один из лучших обзоров. На этот раз Хината не стала сдерживать эмоций и с шумом спустилась на несколько шагов вниз, будто с той точки можно было увидеть что-то другое. Вены вокруг глаз вздулись, а лицо вмиг стало напряжённым. Саске поравнялся с ней, не разделяя охватившего её волнения. Мало ли кто нападал на Коноху, тем более взрыв вполне мог быть просто бытовой аварией. — Саске, — она встречается с ним взглядом и старается справиться с дрожью в голосе, — нам надо вернуться. Приходится откинуть версию о бытовом характере взрыва, вряд ли она бы так нервничала из-за подобного. — Там Наруто, Сакура, АНБУ — справятся, — пыль постепенно опадает, но Саске не интересно продолжать эту беседу, поэтому он разворачивается и продолжает взбираться на гору. Где-то за спиной шумно дышит Хината, и вдалеке разносится какофония отголосков из деревни. Она перехватывает его запястье и заставляет обернуться. Саске нехотя переводит на неё взгляд, но Хината склонила голову, спрятавшись за завесой из плотных волос, и не поднимает на него глаз. — Не справятся, Саске, — хрипло, гулко, потерянно, будто этот звук издаёт кто-то за неё, — пожалуйста. Последнее слово выходит слишком жалобным, так некоторые молят оставить их в живых, она же наоборот уговаривает окунуться в пыл сражения. Он только хмыкает, его сердце всегда было глухо к подобного рода просьбам, тем более поиск свитка сейчас кажется ему более приоритетной задачей, чем очередное нападение какого-то психа. — Это Ооцуцуки, Саске, — она говорит так, будто это сможет его убедить. Но Саске и этот довод не кажется существенным, он аккуратно пытается высвободить запястье, но Хината лишь крепче впивается пальцами в кожу. — Где твоя вера в Наруто? Последнее предложение выходит слишком желчным и насмехающимся, поэтому он не удивляется, когда Хината наконец поднимает голову и встречается с ним взглядом. Её глаза полны слёз, а грудь поднимается в такт сбивчивому дыханию. — Ты… — она делает глубокий вдох, пытаясь собраться и, кажется, ещё мгновение и уже не в силах будет подавить нарастающую панику. — Ты… Саске готовится к очередной порции оскорблений или обвинений в трусости, но никак не к тому, что ему приходится услышать. — Ты не справился, — она отпускает его запястье и вновь роняет голову вниз, обхватывает собственные плечи, пытаясь унять дрожь, — ты не справился, Саске, они убили тебя… У неё фантастическая способность сбивать его с толку, Саске делает шаг назад, будто, если увеличить расстояние между ними, это что-то исправит. — А если они убили тебя, то и Наруто не… сможет, — каждое слово даётся ей с трудом, но Саске гораздо сложнее осмыслить услышанное, — пожалуйста, Саске… если ещё и Наруто… Она опадает на колени, словно кто-то лишил опоры тряпичную куклу, прячет лицо в ладонях, пока Саске пытается трезво оценить ситуацию. — Ты убила его. Он возвращает голосу привычный холод, а лицу беспристрастность. — Он погиб из-за меня, — впервые ему кажется, что он встречается лицом к лицу с настоящей Хинатой, — я не поверила ему, отвернулась от него, а он… Настоящая Хината предстаёт разбитой, израненной, разочаровавшейся, но не менее прекрасной, и от этого осознания Саске становится не по себе. — Я предательница, Саске, — она закусывает губу и отводит взгляд в сторону, — ты имеешь полное право не верить мне, но, пожалуйста, помоги им, — Хината ведёт головой в сторону деревни, туда, откуда доносится шум разворачивающейся битвы, — а я расскажу всё, что знаю… «Любила» Ох, как же его выбил из равновесия её вкрадчивый шёпот тогда на крыльце, он, конечно, не ждал, что Хината встретит его с распростёртыми объятиями, да и возвращался не за этим, по крайней мере не признавался себе в этом. Но его Эго было буквально раздавлено этим «любила», тогда он подумал, что речь о Наруто, теперь же... Теперь всё представлялось иначе. — Тогда почему ты отправляешь туда меня? — он опускается рядом с ней, осторожно касается пальцами подбородка, стирает с побелевших щёк дорожки от слёз и наконец-то готов узнать правду. Хината теряется, пытается сфокусироваться на его лице, но пелена перед глазами мешает, Саске же терпеливо ждёт ответа, не обращая внимания на всю ту шумовую завесу, что идёт от деревни. — Я прошу пойти со мной, — она накрывает его ладонь своей и шумно сглатывает скопившийся в горле ком, — и скорее погибну сама, чем позволю причинить тебе вред. Она склоняется к нему, упираясь лбом в его растрепавшуюся чёлку, и только после этих слов выравнивает дыхание, будто наконец избавившись от тяжёлой ноши. Хината Хьюга. Тень, синоним неоправдавшихся надежд, разочарование семьи, навязчивая девчонка, убийца, плохая жена. Хината Хьюга, та, что сделала невозможное. Голову разрывает от мыслей, что одна за одной наконец выстраивают логичную цепочку последних трёх месяцев жизни, но он не успевает ни за одной из них, пытаясь выхватить главное. Самое страшное — это быть одиноким, когда вокруг так много людей. Ещё страшнее ощущать, что из многих не хватает кого-то конкретного. Сегодня Саске осознал, что теперь ещё один человек навсегда поселился не только в его голове. — Ты будешь ждать меня здесь, — он ещё крепче сжимает пальцы на её подбородке и ведёт кончиком носа по мягкой щеке, пытаясь наконец разорвать этот приятный до боли контакт. Он поднимается на ноги, и, кажется, только в этот момент Хината осмысливает его слова. — Что?.. — она подскакивает вслед за ним, и только сейчас он замечает, что Хината разодрала колени в кровь. Что же с ней случится, пусти он её на поле битвы? — Трупов там и без тебя достаточно, — слишком резко, но они и так потратили слишком много времени, — ты остаёшься здесь. Безапелляционный тон, привычная холодность, твёрдый шаг и парочка тузов в рукаве. Он совершенно не изменился внешне, и ни один жест не выдаст бушующего пожара внутри, что, кажется, скоро оставит от него лишь горящий остов.

***

Когда-то он был бы рад, увидев родную деревню такой. Обломки на месте когда-то красивых богатых домов, повсеместные крики о помощи и воздух настолько тяжёлый от пыли и взвеси, что каждый вздох даётся с трудом. Нападающий, кажется, даже не запыхался, в отличие от друга, что упирается ладонями в колени и явно пользуется секундной передышкой, чтобы хоть как-то восстановиться, когда противник отвлекается на внезапно появившегося Саске. — Учиха… Вопрос ли? Утверждение? Но что-то подсказывает, с этим противником у них особые счёты. — Удивительно… — нападающий плавно планирует, не обращая внимания на продолжающиеся атаки, и спускается на землю неподалеку от Саске. Сам Саске не торопится сокращать дистанцию, пытаясь выстроить хоть какую-то стратегию будущего боя. — Что ж… — нападающий вытягивает правую руку вперёд ладонью вверх и над кожей загорается огненный шар, — значит пора закончить начатое.

***

Тонкая струйка бордового, почти чёрного цвета плавно стекает по напряжённому лбу, прилипая к спутанной чёлке. Но Хината не может позволить себе и секунды промедления, смахивает исцарапанной ладонью кровь, только больше размазывая её по лицу, но ей всё равно, главное, чтобы ничего не мешало обзору. Один из нападающих явно с усилием сражается с Сакурой и Наруто, что пытаются оттеснить его от жилых кварталов. И при других обстоятельствах она бы не задумываясь рванула к друзьям, принимая все атаки на себя. Сейчас же Хината с силой отталкивается от каменной глыбы, бывшей ещё час назад стеной чьего-то дома, и ловко запрыгивает на чудом уцелевшую крышу соседнего магазинчика. «Тогда почему ты отправляешь туда меня?» Ей понадобилось время, чтобы осознать: это не её Саске. Этот Саске не обрабатывал её раны, сидя на холодном полу, и не защищал от Хатори, не он держал её за руку на обдуваемом всеми ветрами обрыве. Но этот Саске без лишних вопросов ушёл сражаться с врагом, лишившим жизни её Саске. Страшно, больно, горько. В пальцах раздражающая колющая боль, а ведь она ещё даже не нашла его. Но где-то там впереди ярким огнём горит его чакра, и только это успокаивает заходящееся сердце. Она не готова задаваться вопросами, что подтолкнуло его к такому выбору и что стало мотивацией. Вряд ли ему было достаточно одной лишь её просьбы. Глубокий выдох и очередное препятствие впереди. Паника, хаос, крики и полнейшая разруха. К хорошему привыкают быстро, так и жители Конохи за время правления Наруто успели забыть, что такое настоящее нападение. Ступни проскальзывают по пыльной крошке, а удерживать равновесие, не сбавляя скорости, становится всё сложнее. Хината всё время отвлекается на раздающиеся со всех сторон взрывы, где-то не выдерживают коммуникации, где-то АНБУ пытаются отыскать выживших под завалами. Но силуэт Саске уже виднеется вдалеке, на фоне происходящей разрухи он со своей идеальной выправкой и отточенными движениями кажется ещё более совершенным, будто выпадающим из картинки этого мира. Луч яркого света ослепляет её на какие-то доли секунды, но этого достаточно, чтобы дезориентировать. Ноги по инерции продолжают движение, и Хината с грохотом проваливается меж двух разрушенных домов, теряя опору. Удар приходится на спину, выбивая весь воздух из лёгких, так дети падают в детстве с не вовремя сломавшейся ветки. Во рту ощущается солёный привкус крови, а в ушах шумит от напряжения. Она пытается отдышаться и повернуться хотя бы набок, когда её буквально вытягивает из переулка и тянет вверх неведомая сила. Шею будто обвивают невидимые путы, но стоит чуть приглядеться, и взору предстаёт сгусток чакры, сжимающий её за горло подобно сильной руке. Хината бьёт ногами по воздуху и пытается хоть как-то сориентироваться. — Давно пора было от тебя избавиться. Она щурится и наконец может проследить, кому принадлежит эта «рука». Ооцуцуки ухмыляется, планируя в воздухе, пока Хината остервенело пытается высвободиться из крепкого хвата. — Зря ты её сюда привёл, Саске. Издёвка в холодном голосе звучит всё отчетливее, а Хината боится встретиться взглядом с Саске. «Трупов там и без тебя достаточно». Видимо, недостаточно, Саске. Она бежала к нему со всех ног, жаждала спасти, уберечь, а вместо этого так глупо попалась в ловушку. Хината хотела вымотать нападавшего, лишить преимущества, подготовить для финальной атаки Саске. Но планы пали прахом. Её не волновала собственная судьба, но она не могла позволить себе подвести и этого Саске. Он должен жить. Хотя бы он. Поэтому Хината расслабляется, опускает руки, что держали её на весу, впиваясь в ладонь нападающего. Позволяет ему усилить хват, практически лишив её воздуха. Буквально обмякает, безвольным тельцем повиснув над когда-то оживлённой площадью. Теперь приходит время Ооцуцуки удивляться, он, вероятно, рассчитывал, что Хината будет сопротивляться до конца. Будет отвлекающим фактором для Саске, только вот он не учёл, что это не тот Саске. Этому Саске точно так же всё равно на её жизнь, как и ей самой. Ооцуцуки усиливает поток чакры в едва осязаемую руку, видимо, жаждет поскорее разобраться с ней. Её глазам достаточно информации, и она изо всех сил бьёт в одну единственную точку ребром напряжённой ладони. Хват на шее на секунду ослабевает, и Хината летит вниз прямо на развороченные каменные обломки с кое-где торчащими железными остатками былого укрепления. Это ощущение падения ей знакомо, она не собирается сдаваться, хочет сгруппироваться и вернуться на поле боя, но уже с другой тактикой, ведь не может бросить Саске, ведь должна выполнить своё обещание и сделать всё, чтобы он выжил, а Ооцуцуки были повержены. Когда-то она точно так же летела вниз с водопада вслед за смертельно раненым монахом, что произнёс слова, навсегда запавшие в её голову. Тогда её подхватил Наруто, и это казалось таким правильным, верным. Она ведь так ждала его. Но чувство некой неудовлетворённости никуда не девалось. Так бывает, когда подбрасываешь монетку, чтобы принять решение меж двух, казалось бы, равноценных вариантов, но каково же разочарование, если монетка падает не той стороной. Орёл или решка, белое или чёрное, желаемое и действительное. Удача или проклятье? Он притягивает её к себе, и всё тело трепещет от исходящего от него тепла. — Ты должна была ждать на горе. Ей кажется, или она слышит в его голосе раздражение? Саске мягко опускается на землю, будто это не в его ступни впиваются острые камни. Отпускает её с рук под раскатистый смех нападающего. Хината заваливается на бок, теряя равновесие. Прижимается головой к плечу Саске и только сейчас замечает ссадины на его лице и сбитое дыхание. Лоб нахмурен, а скулы напряжены. Он снова достаёт катану из ножен, и оружие едва заметно дрожит, вторит за ослабленной ладонью. Как она посмела просить его об этом? Это не его мир, не его деревня и не его борьба. У него свои цели и своя жизнь, а она вновь пошла на поводу у собственного эгоизма. Ведь он не просто так пришёл в её мир. Вероятно, этот свиток ему нужен для его мира. Там Саске ждёт Сакура и льёт слёзы точно так же, как и Хината. Чем её страдания и боль лучше? Разве она заслуживает ещё одного шанса? Она не уберегла свою любовь, а теперь пытается утянуть за собой чужую. Отвращение к самой себе захлестывает её с головой. Как можно было быть такой слепой? Ведь он вернулся не к ней. Саске вернулся за свитком. Осознание проходится по каждой клеточке её тела, будто заставляя проснуться. Электрическим током пробивает позвонок за позвонком. Хината осторожно поднимается на носочки, пока Ооцуцуки отвлекается на атакующих его АНБУ, и прижимается искусанными, обветренными губами к тонкой ссадине на скуле Саске. Он теряется, не понимает её неожиданного порыва и отвлекается. Самое то, что нужно ей сейчас, чтобы выхватить катану из его ладони и с силой оттолкнуться от камня. — Я люблю… — она пружинит об остатки стены и вычисляет лучшую траекторию атаки Ооцуцуки, — Саске, — проговаривает одними губами, отворачиваясь от непонимающего парня. Один из АНБУ безвольно опадает оземь, и Хината клянёт себя, что её промедление стоило чьей-то жизни, но, если она правильно оценила ситуацию, сейчас будет достаточно одного прицельного удара. Ооцуцуки задержался на крыше, и это играет ей только на руку. — Надоедливые мухи, — ворчит нападающий, отбиваясь от очередного АНБУ. Хината даже не пытается прятаться, хитростью его не взять, а счёт идёт на секунды, надо успеть, пока Саске вновь не подставит себя под удар. Ей кажется, что земля под ногами горит, слишком быстрый бег, кажется, ещё чуть, и она просто воспарит над землей. Грубый замах, но точность здесь не самое главное. Лезвие приходится аккурат по основанию шеи противника, но не движется дальше. Ухмылка на лице Ооцуцуки сменяется на звериный оскал, и Хината не сразу понимает, что заставляет его так надрывно хохотать. Она опускает глаза вниз, и, кажется, только в этот момент до мозга доходят сигналы всех нервных окончаний, которые буквально разрывает от боли. Он вонзил ей в живот осколок стекла и с невиданным до этого рвением прокручивал его, наслаждаясь истошным криком, вырвавшимся откуда-то из глубин её травмированного тела. Хината выпустила катану из рук, и та с гулким звуком упала на пол. Но ведь именно этого она и хотела? Подобраться поближе и застать врасплох? Поэтому, превозмогая непрекращающуюся боль, Хината стала наносить удары по телу противника, буквально не давая ему и секунды на передышку. Минуты казались вечностью, но в этот же момент её с силой оттолкнули, и она, больше не в силах оставаться на ногах, сползла по стене наземь, оставляя за собой кровавый след на камне. — Хината, — раз за разом говорил голос откуда-то из глубин, но она уже не слышала ничего, погружаясь во тьму.