Mass Effect: Human Revolution

      — Открой рот.       — Н-но он такой липкий… Боюсь, я всё запачкаю!       — Открой. Рот.       — О-о-о-о… Ладно…       Мана распахнула рот и сомкнула губы вокруг кусочка слоеного теста, языком ощущая холодный металл вилки, которую медленно вытащила Бреа. Мана закрыла глаза, наслаждаясь сочетанием воздушной начинки, коржа, заварного крема и глазури. Ее рот наполнился вкусом ванили и сахара, а ее язык обволокло ароматами шоколада и рома. Мана едва могла держать себя в руках: она уже и не помнила, когда ела что-то настолько же вкусное, поскольку юстицары давали ей только обогащенную витаминами кашу, протеиновые батончики и воду. Она поежилась и издала протяжный стон, полный удовольствия.       — Эм… Может, будешь чуть потише? — спросил чуть смущенный Адам. — На нас посетители смотрят.       — Но эфо фак фку-у-у-у-усно! — с набитым ртом ответила Мана. Когда она откусила от мильфея, по ее подбородку побежала капля шоколадного соуса; Мана стерла ее пальцем, а затем медленно пососала и слизнула, причмокивая губами.       Дженсен никогда и никому в этом не признавался, но ему нравилось наблюдать, как едят красивые женщины — а Мана и Бреа были невероятно прекрасны. Турианец, сидевший за соседним столиком, похоже, разделял его мнение.       — Я о-отлучусь в туалет… — смущенно сказал он.       — Но ты только что там был! — заныла его подружка-азари.       Ресторан «Septième Ciel» на вкус Дженсена был чересчур помпезным, хоть и, к счастью, не таким безвкусным, как местечко Хвана. Поскольку заведение считалось четырехзвездочным, цены в нем были заоблачными: самым дешевым в меню было блюдо, состоящее из обжаренного на сковороде филе лосося, покрытого желе из маракуйи, и тушеных овощей примерно за 2500 кредитов. Бреа, в отличие от Дженсена, не сдерживалась и заказала себе сначала устрицы, затем — филе-миньон с салатом из рубленой мякоти улитки, а на десерт взяла французское ванильное мороженое. Мана… не могла решиться: цены ее ужаснули, а от красочных картинок с блюдами разбежались глаза. Бреа решила выбрать за нее — ромовую бабу, французские блинчики с начинкой из груш, вымоченных в коньяке, флан с водкой и малиновым соусом, а также мильфей по особому рецепту местного шефа. Дженсен заметил, что во всех десертах содержался алкоголь.       Они завели легкую беседу за аперитивом, и Мана с огромным удовольствием ответила на вопросы Бреа о протеанских искусстве, архитектуре и истории. У Адама не хватило духу рассказать ей, что на самом деле послужило причиной раскола, приведшего к концу 68-й эры, или кто был истинным создателем Хрустальной арки Аумана. Подобный разговор следовало проводить в другое время и в другом месте, когда он получше поймет, что вообще такое 68-я эра или где должна быть эта арка.       Мана выпила три бокала вермута, но, что странно, даже не запьянела.       Как только подали еду, Ману абсолютно парализовал роскошный вид блюд, из-за чего она даже засомневалась, можно ли их есть. «Они так хорошо приготовлены! Мне не хочется их портить!» — сказала она. Но Бреа и слышать ничего не хотела, отрезала кусочек мильфея и весьма настойчиво предложила Мане его съесть… вынудив Дженсена сосредоточить всё внимание на еде (которая, надо сказать, стоила своих денег). Но, несмотря на все усилия, двусмысленные фразы Бреа и стоны Маны постоянно его отвлекали.       — Думаю, Мана и сама поесть может, нет? — раздраженно сказал Адам, и Мана, осознав, что она может поглощать десерты в своем привычном бешеном темпе, с радостью последовала его совету. А чем больше Мана их ела, тем сильнее она пьянела, словно аперитивы наконец-то на нее подействовали… и чем больше она радовалась, тем сильнее это как-то влияло на атмосферу. Дженсен огляделся и заметил, что большая часть посетителей казалась… счастливее. Одни парочки шептали друг другу на уши разные нежности, другие, подражая Ае, шутливо кормили партнеров с ложечек.       — Как я и думала, — сказала Бреа, выдергивая Дженсена из мыслей. — Думаю, у нашей Маны интересный случай захари.       — Захари? Это какой-то диабет, свойственный азари? — спросил Дженсен.       — Это ближайший его аналог, пусть и осложнения не совсем такие. У азари, страдающей от захари, при превышении уровня сахара в крови значительно замедляется метаболизм. При критически высоких уровнях это может привести к коме или смерти.       Дженсен тут же отодвинул от Маны десерты — к ее (пьяному) огорчению.       — Оу… — проскулила она, как щенок.       — Это для твоего же блага, — сказал ей Дженсен. Бреа рассмеялась.       — Не волнуйся. Поскольку у Т’сони гиперактивный метаболизм, сейчас он попросту стал нормальным… что означает, что и пьянеет она, как простые смертные.       — Что ж, если ты не против, я не дам ей и дальше убивать себя сладким. Ты хотела, чтобы она напилась и рассказала о юстицарах? Так начинай: другого шанса уже не будет.       — Хорошо. Т’сони?       — Хм? — икнула Мана.       — Что такое эти… как ты их назвала, гесы?       — Гейсы?       — Я так и сказала.       — Нет, вы произнесли неправильно…       — Ну, допустим. Что это такое? Они как-то связаны со светящимися знаками на твоём лице?       — Я не… Я не знаю, что это конкретно. Это… нечто, что мне вложили в череп, имп — ик! — имплант, наверное, соединённый с кош… кож…       — Кожей? — подсказал Дженсен.       — Кожей! Да… Кожные… импланты, чтобы предупредить других юстицаров, что я думаю о чем-то нехорошем или делаю то, что не должна.       — Например? — спросила Бреа.       Мана постаралась процитировать гейсы, вбитые ей в череп, чтобы было непросто, учитывая ее пьяное состояние. Однако Адам и Бреа всё же получили полный список:

Ты не смеешь поднимать руку на юстицара. Ты не смеешь ослушаться юстицара. Ты не смеешь просить еды ни у кого, кроме юстицара. Ты не смеешь просить воды ни у кого, кроме юстицара. Ты не смеешь просить убежища ни у кого, кроме юстицара. Ты не смеешь просить одежду ни у кого, кроме юстицара. Если юстицар попросит тебя убить, ты убьешь. Если юстицар попросит тебя пожертвовать ради нее жизнью, ты пожертвуешь. Не рассказывай тайн. Не рисуй тайн. Не пиши тайн. Не твори скульптур о тайнах. Не пой о тайнах. Не называй тайное имя.

      — Мои правила довольно строги, но некоторым девочкам вложили даже построже.       — Что случится, если ты попытаешься нарушить эти правила? — спросила Бреа.       — Мне больно. Но если я придерживаюсь их, от импланта есть даже польза: мне не требуется спать так же много, как остальным, мой разум всегда активен — ик! — ну, почти всегда.       — А что это за «тайны»? — спросил Дженсен.       — Ну, сами гейсы, а также всё, что связано с орденом юстицаров.       — А тайное имя?       — Хм-м-м-м-м-м… Нет! Без понятия, что это. Наверное, о нем рассказывали другим ардатам.       — Ранее ты назвала себя ардат-самьяза, — сказала Бреа. — Я уже слышала об ардатах, но не смогла многого выведать о них у других азари.       — Это… Я, как вы знаете, больна. Когда кто-то касается меня… они теряют рассудок. Со старотессианского «самьяза» переводится как «вечная услада»… или «порочное наслаждение»? Не помню. Я знаю, что «ардат» переводится как «демон», хотя этим термином юстицары называют любую азари с мутацией.       Далее она объяснила, что обязанностью юстицаров является поиск и охрана (и, при необходимости, убийство) любых азари с генетическими отклонениями, из-за которых они не способны существовать в обществе. Для этой задачи юстицары разделены на несколько орденов: кустодии отвечают за охрану, заботу и отлов сбежавших ардатов, а каэдо выискивают их среди населения в целом. Сапиенты изучают различные типы мутаций и тщательно их протоколируют, давая каждой название на старотессианском. Даже Мана их всех не знала.       — Например, я знала девочку, которая была ардат-кушель. Она не могла чувствовать боль, лишь удовольствие. Благодаря этому она была, эм…       — Да?       — Она была очень полезна.       — Для чего? — спросила Бреа, но Мана пристыженно промолчала.       — Проституции, — сказал Дженсен, полагая, что девушка, не способная чувствовать боль, будет очень привлекательна для богатого скучающего садиста. — В которой берут много денег и не задают вопросов.       Мана опустила взгляд, подтверждая слова Дженсена: даже под алкоголем она не могла спокойно относиться к этой теме. Эри, может, и не чувствовала боли, но каждый раз она возвращалась избитая, с новыми шрамами и серьезными ушибами. В конце концов она перестала приносить пользу и просто сидела, глядя в пустоту…       — Они и тебя продавали? — спросил Дженсен.       — Иногда, — как только она произнесла это, атмосфера во всем ресторане резко изменилась: все казались… грустными, злыми и меланхоличными. Какая-то девочка заплакала. — Но… Это было не так плохо. Мне не требовалось вступать в связь… Они просто касались меня, и к ним возвращалась утраченная тяга к жизни.       Что не делает это нормальным, подумал Дженсен. Совсем не делает.       — Хм. Звучит логично, — сказала Бреа. — Мой… наниматель следит за тессианской экономикой, и он обнаружил, что юстицары вообще никак не финансируются, хоть легально, хоть как-то иначе. Поэтому понятно, почему юстицары принуждают работать подопечных, чтобы те производили товары на продажу или оказывали какие-то услуги. Но мне всё же казалось, что юстицары должны летать по пространству азари и искоренять зло, как какие-нибудь рыцари древних времён, — она искоса взглянула на Дженсена, к его большому удивлению и раздражению.       — Этим занимаются странствующие юстицары, — сказала трезвеющая Мана. — Они — лицо ордена, и об их подвигах ходит много историй, — она немного приободрилась. — Помню, в детстве я читала книгу об одной…       — Эти юстицары… — спросил Дженсен, понизив голос. — Они ходят в красной броне?       — Хм? О, да, в красной.       — С золотой окантовкой? А на лбу у них клипсы, похожие на корону?       — Да, да, именно так! Вы их уже встречали?       — Я прямо сейчас на такую смотрю.       На входе в ресторан стояла азари в лёгкой красной броне, а путь ей преграждал очень высокий и очень импозантный швейцар. Ее стальной взгляд был прикован к Мане, хотя сама она пыталась убедить мужчину пропустить ее.       — О, черт, — выругалась Бреа.       — О, нет. О, нет-нет-нет… — Мана постаралась не паниковать, но это не помогало. Скоро она услышит слова и вновь станет рабыней. Но ее страх прошел, когда Дженсен схватил ее за запястье.       — Нам нужно уходить, — спокойно сказал он. — Сейчас же.

~[h+]~

      Самаре не хотелось быть здесь, но кодекс не знал отговорок.       Став странствующим юстицаром, она поклялась исполнять законы общества азари, защищать невиновных и карать виновных. Также она поклялась жить по кодексу, и самая важная из его сутр велела ей преследовать ардатов, отлавливать их или убивать, если они окажутся слишком опасны. Самару это вполне устраивало: Моринт, ардат-якши и безжалостная серийная убийца, была единственной причиной, по которой она вступила в орден. Последние три века она гналась за этим чудовищем, следуя по следу из тел, который вел ее по всему пространству азари до этой планеты.       К несчастью, именно здесь след затерялся. Когда матриарх Этита позвала ее в бар «Вечность», чтобы обсудить тайну, Самара незамедлительно отправилась туда, полная надежды. Наверняка опальный матриарх присматривалась к чужакам и вынюхала следы Моринт. Иначе зачем бы она позвала ее в бар, излюбленное охотничье угодье Моринт?       Самара с удивлением узнала, что Этита работала там барменом. Тем не менее, она цитировала мантры Внутреннего Круга, доказывая, что ее сочли достойной высших тайн азари и что она может говорить о них, не боясь мгновенной казни. Что удивило Самару еще больше, так то, что, согласно Этите, по Иллиуму свободно разгуливала еще одна ардат — самьяза. Такое было впервые: за всю службу странствующим юстицаром Самару ни разу не вызывали на поимку других вариантов ардат. Обычно с подобными справлялись кустодии и каэдо, которым редко требовалась помощь таких, как она.       Этита настаивала, что эту ардат никто из ордена не сопровождал, и предоставила юстицару детальное ее описание и нынешнее местонахождение. По всей видимости, у бармена была своя небольшая сеть информаторов по всему городу, которые отследили мутанта до ресторана в человеческом отеле. Когда Самара спросила, как Этита поняла, что девочка — ардат, да еще и беглая с гейсами, бармен ушла от ответа, и Самара предположила, что она лжет и просто хочет руками юстицара устроить некую вендетту. Она сообщила матриарху, что приложит все усилия, чтобы поймать девочку, но не убить ее. Похоже, это Этиту вполне устроило.       — Просто верни это мелкое чудовище туда, где ей самое место, — горько сказала она, глядя на фотографию девы азари со смесью печали и гнева.       Поэтому странствующий юстицар Самара приехала на девяностый этаж «Septième Ciel». В паре шагов от лифта ее остановил темноволосый человек с забавным кудрявым клочком волос над губой.       — У вас зарезервировано? — спросил он с каким-то странным акцентом, словно английский был для него неродным.       — Нет, — ответила она. — Я кое-кого ищу.       — Как и мы все, — усмехнулся швейцар. — Мадам, если у вас не зарезервирован столик, я не смогу вас пропустить.       — Я — юстицар.       — Ah bon? И о чем это должно мне сказать?       Самаре говорили, что порода людей, к которой принадлежал этот экземпляр — французы — склонна уступать перед угрозой насилия, поэтому она попыталась пригрозить ему. Вот только она не знала, что Роберт Сен-Жермен до того, как заняться ресторанным бизнесом, служил в Иностранном легионе, в Алжирских Пустошах и на острове Хафман и не был впечатлен ни ее угрозами, ни безвкусно выставленным декольте (о чем он с превеликим удовольствием ей сообщил). Самара лишь вздохнула и коснулась его, и он застыл на месте, погрузившись в Стазис как минимум на десять минут. Вполне хватит, чтобы активировать гейсы на девочке и уйти.       Когда Самара зашла в зал, ее цель уже уводил за руку высокий человеческий мужчина в темно-синем плаще, за которым шла женщина с золотыми волосами. Странно. Прикосновение к самьязе никак на него не влияло. Неужели она укротила свои силы? Или же она сделала этих людей своими невольниками? Впрочем, спросить она успеет и позже, а если люди будут мешать, Самара попросту их убьет. Лучше пусть погибнут сейчас, чем останутся рабами навечно.       Ускорив шаг, она проследовала за ними на кухню; когда она распахнула двери, то увидела шефа — высокого стареющего блондина, распластавшегося на полу, пока су-шефы пытались привести его в чувство.       — Гордон? Гордон! Очнись! — молил один из них. — Ох, это плохо.       — Да не тряси ты его! — сказал второй. — Тот чел ему сильно врезал…       — Кто это сделал? — властно спросила Самара, уверенная, что это дело рук невольников. — Куда они пошли?       — К пожарной лестнице! — ответила азари-официантка, сразу понявшая, кто перед ней. — Поймайте их!       Самара разбежалась и вышибла дверь, ведущую к пожарной лестнице. Она услышала внизу шаги — цокот каблуков по асфальту. Прислушавшись и поняв, что ей не вторит стук ботинок, она мгновенно осознала, что женщина с золотыми волосами пытается ее отвлечь. Еще Самара знала, что любой, кто попытался бы ускользнуть от нее, начал бы искать транспортное средство, и что по закону на крыше каждого небоскреба на Иллиуме должна находиться парковка аэрокаров.       Следуя за инстинктами, Самара взбежала наверх и, услышав шипение закрывающейся двери, поняла, что оказалась права.

~[h+]~

      — Дженсен, — передала Бреа, — не думаю, что она купилась. Я слышу, как она идет наверх!       — Черт! А я не могу найти ничего с ручным управлением. Сраные Х3М!       — Прячься! В аэрокаре от неё всё равно не сбежать — у юстицаров хватит сил, чтобы остановить его даже в полете.       Дверь на пожарную лестницу с грохотом распахнулась, и на крышу вышла юстицар. Дженсен схватил Ману за руку и спрятался за одним из многих одинаковых на вид аэрокаров. Затем он активировал Сверхзрение, чтобы следить за азари, и увидел, что она сминает биотикой двери к лифту и пожарной лестнице, отрезая им пути отхода. Технически, Дженсен бы без проблем пробил их, но без шума дело бы не обошлось.       Целую минуту Дженсен и Мана играли с юстицаром в кошки-мышки, пока она медленно обходила парковку, всматриваясь в каждую тень и вслушиваясь в каждый звук, скрытый за завываниями ветра. Спустя какое-то время она сказала:       — Я знаю, что ты здесь.       Мана всхлипнула, начав паниковать, но Дженсен приставил палец к губам, призывая её к молчанию.       — Я знаю, что ты напугана, — продолжила юстицар. — Я знаю, что ты жаждешь свободы. Но ты должна понять, что монастырь — не тюрьма, а твой дом, единственный дом, где тебе всегда рады. Как скоро твоя тёмная натура вновь проявит себя, и ты кого-нибудь убьешь? Как скоро все, кто тебя окружают, поймут, насколько ты опасна, и убьют тебя из страха? Не бойся меня, ибо я отведу тебя домой и сберегу ото всех бед.       Когда Мана не ответила, юстицар продолжила поиски, вскрывая биотикой аэрокары и проверяя, нет ли кого внутри. На парковке стояли сотни Х3М, но она медленно и методично просматривала один за другим. Спустя дюжину разломанных машин она обратилась к Дженсену.       — Человек. Она соблазнила тебя? Она умоляла тебя о помощи, плакала раненым зверем и называла мой орден сворой злобных варренов, алчущих её крови? Такое случалось и раньше… но всё не так, как кажется. Я — не приспешница империи зла. Она не невинная барышня в беде, а ты не герой. Воззови. К. Своему. Рассудку. Позволь мне вернуть её туда, где ей самое место, пока она не уничтожила всё, что тебе дорого.       Дженсен попытался связаться с Хейном и запросить помощи, но услышал в ответ лишь электрический треск.       — Бреа? Нам скоро будет не за чем прятаться!       — Мне нужно оживить лифт, чтобы открыть дверь. В момент это не произойдет! Отвлеки её, придумай что-нибудь!

~[h+]~

      Самара окружила себя Барьером и, услышав за спиной шум, вытащила пистолет «Аколит» и развернулась, целясь в голову высокого человеческого мужчины. Он поднимал руки, а ардат рядом с ним не было. Сбежала? Не важно. Он знает, где она. Убедить его проводить ее к ней будет просто.       — Оставайся на месте, — приказала она.       — Я просто хочу поговорить, — сказал он.       — Значит, к тебе вернулся рассудок? — спросила она, не опуская оружия.       — Если под этим ты подразумеваешь, что я решил ее выдать, то ответ — нет.       Самара ожидала такой ответ. Многие обезумевшие от любви юноши были готовы умереть ради Моринт, ради чувства, на которое она была не способна. Но этот человек не был молод и не выглядел обезумевшим… Но он касался самьязы. У него должны были начаться галлюцинации. Вместо этого его взгляд, казалось, выискивал в ней слабости — не в ее броне или Барьере, а в ее психике.       — Что ты такое? — спросила она.       — Человек, насколько я знаю, — ответил он.       — Нет. Ты не обычный человек. Металлические глаза выдают твою истинную природу. Ты синтетик.       — Значит, по большей части человек.       — Тогда тобой движет логика. Я прошу вновь: позволь мне забрать девочку туда, где ей место. Она… ужасно больна, и болезнь вынуждает ее… совращать и убивать. Она представляет опасность для всех, включая себя. Неужели мы должны оставить ее на свободе и рисковать смертями и разрушениями? Ответ — нет. По той же причине мы держим в карантине заражённых, а в тюрьме — преступников; мы не должны позволять таким, как она, разгуливать на свободе. Отведи меня к ней. Чем дольше она вкушает свободу, тем труднее будет ее сдержать.       Человек нахмурился.       — Эти доводы строятся на двух основаниях: во-первых, что о ней могут позаботиться только в ваших монастырях, и, во-вторых, что наказание должно опережать преступление. Считай меня безумцем, но мы, люди, привыкли верить в презумпцию невиновности.       — Как и азари.       — И всё же ты хочешь отправить ее в тюрьму по той лишь причине, что она может случайно кого-то убить?       — Да.       — Ее будут судить?       — Нет.       — Не очень-то похоже на справедливость.       Самара понимала, к чему он клонит. Самым священным для азари было право изъявлять свое мнение, отстаивать свою позицию… но орден юстицаров не был похож на обычное общество азари. Это был совершенно другой мир, со своими законами и доводами.       И со своими богами.       — Справедливость здесь не применима, — сказала Самара. — Она больна. Ради всеобщего блага мы не можем рисковать.       — И поэтому она должна навечно отправиться в заключение.       Самара обрадовалась: он наконец-то понял.       — Вот только Т’сони не сбегала из монастыря. Ее юстицары-надзиратели погибли несколько дней назад на отдаленной планете Калестон. Когда я нашел ее, она была совсем одна и на пороге смерти. Раз она так больна и так опасна, зачем орден решил вывезти ее в далёкий инопланетный мир?       — Девочка солгала тебе: мой орден не позволяет подопечным покидать монастыри.       — Ой ли? Похоже, они готовы сделать исключение, когда на кону стоят прометеанские руины и артефакты или когда можно заработать деньги на проституции!       Странствующий юстициар усомнилась в первом утверждении, но не могла отрицать долю правды во втором. Хоть она и не была свидетельницей актов священной проституции, имевших место в монастырях, ей доносили, что определенные богатые азари платили немалые деньги, чтобы принять в них участие. Но участницы — хоть ардаты, хоть нет — вызывались добровольно, а кустодии следили, чтобы они не пострадали от мутаций, которые бы сделали «слияние» опасным… Тем не менее, откуда-то же брались деньги на поддержание как монастырей, так и самого ордена.       Но она не станет оправдываться этим. Тайны следовало хранить, особенно от посторонних.       — Ты даже этого не отрицаешь, — горько сказал человек. — Признай: если Мана отправится с тобой, то ее вернут туда, где над ней будут до конца жизни издеваться, как физически, так и сексуально, не дав ей ни оправдаться, ни предстать перед судом. Это — преступление. Но кто же в нем на самом деле виновен? Я, что позволю этому случиться? Ты, поспособствовав этому? Или истинные преступники — твои хозяева?       Самара едва сдерживала праведный гнев, и ее палец был готов в любой момент нажать на спусковой крючок.       — Не подвергай сомнению честность ордена или кодекса. У тебя нет на то права.       — Осуждать коррумпированный свод законов — это обязанность, а не право! Теперь я взываю к твоему рассудку! Мана — не угроза! Она не желает вредить кому-либо, а ее состояние более чем стабильно! Либо предоставь доказательства того, что она на самом деле кого-то убила, либо признай, что ее возвращение пойдет на пользу лишь кучке богатых сутенеров, которые смогут заработать больше денег… А ты на такое не пойдешь, я знаю. Оставь ее в покое. В мире есть чудовища и похуже.       Моринт. О, да, в мире были чудовища и похуже, и Моринт определенно была одной из них. Каждая минута, что она тратила на этот разговор, каждый день, который уйдет у кустодиев, чтобы прибыть сюда и забрать Ману, — это еще один шанс для Моринт организовать побег. Самаре стоило проигнорировать Этиту, проигнорировать Т’сони и продолжить охоту.       Но кодекс был кодексом, даже если ее сестры по ордену не уважали его столь сильно, как она, ни по букве, ни по духу… и поэтому она не допустит, чтобы ардат осталась на свободе.       — Да, есть, но…       Позади Самары раздался лязг металла, разрезаемого уни-клинком. Она обернулась к лифту и увидела человеческую женщину с золотыми волосами, которая вскрывала смятые двери, пока ардат бежала к ней. Ее провели: мужчина лишь выигрывал для них время, а она, как дура, попалась на его удочку. Она нажала на спусковой крючок, и следом случилось несколько вещей.       Сначала киборг увернулся от пули; его тело отклонилось в тот же миг, как Самара выстрелила. Затем он пропал и появился прямо перед ней, уже занеся кулак. Его рука была объята молниями; вокруг нее искривлялся поток воздуха. Его удар был сродни пушечному выстрелу: он пробил ее Барьер и врезался в ее лицо.       А потом всё поглотила тьма.

~[h+]~

      — Надо было дать мне её прикончить, — сказала Бреа, сидя со скрещенными руками на пассажирском сиденье аэрокара. Дженсен, сидевший на водительском (в теории) сиденье, и слушать её не хотел.       — Она не представляла угрозы. И, может, сменим тему? Я и так не в восторге от того, что врезал ей после того, как призвал её к рассудку.       — К рассудку? — насмешливо повторила Ая. — Дженсен, она фактически азари-храмовник, истово преданная делу. Если ты думал, что пара фраз каким-то образом отвратят её от убеждений и идеологии, которой её обрабатывали годами, то ты жестоко ошибся… Чудо, что тебе удалось подобраться к ней на расстояние удара, но затем… — она вздохнула. — Ты решил вернуться и ввести ей дозу панацелина.       — Смешанного со снотворным. Я не идиот.       — Это не важно. Она рано или поздно очнется и доложит обо всем начальству, а юстицары это просто так не оставят.       — О-она… права, — сказала с заднего сиденья Мана. — Но я рада, что дело не кончилось трагично. М-может… Может, разумнее было бы отдать меня ей?       — Нет, — сказал Дженсен. — Что сделано, то сделано. Нам нужно вернуть тебя на борт «Дюрандаля» и вывезти из пространства азари.       Дженсен попытался связаться с Нейлом, но он не отвечал. Затем он позвонил Аки, после — Грею, за ним — остальным «Всевидящим», но отозвался лишь Рейн.       — Дженсен? Я пытался связаться с Хейном…       — Но так и не вышло, знаю, у меня тоже. Я еду на Арену. Полагаю, он ещё там.       — Мы с Лелией и Фёдором как раз туда направляемся.       — Погоди, мне звонят, — Дженсен переключил частоты. — Дженсен на связи.       — Дженсен? Это Жутень. Я на Арене вместе с Зевом, Тали, Ланчбоксом и Дребином. Мы пытались присоединиться к нашим, но пара каких-то наёмников из КАТ6 послала нас гулять. Они сказали, что Арена закрыта на ремонт.       — Такого быть не может. Я совсем недавно созванивался с Гаррусом, и Арена была доверху забита.       — Как-то подозрительно, согласись? Но страннее всего то, что когда я пытался связаться с Хейном, чтобы узнать, что происходит, у меня заглох сигнал, однако чем дальше я отходил от Арены, тем меньше помех слышал. Мы просканировали, что могли, и выяснили, что Арена накрыта пузырем глушителя малого радиуса Снег-6. Полагаю, наёмники как-то с этим связаны.       Дженсен выругался под нос.       — Этого ещё не хватало… Ладно, ничего не делай, Рейн уже в пути, а мы с Бреа будем у вас менее чем через пять минут.       — Эм, хорошо, но Зев решил разведать обстановку. Я бы связался с ним, но…       — Но он попал в зону глушения, ясно. Что ж, пока он только разведывает, ничего страшного случиться не должно. Может, так мы узнаем, что за чертовщина тут творится.

~[h+]~

      Когда аэрокар приземлился на некотором расстоянии от основного входа на Арену, Дженсен и Ая вышли из салона и увидели, что Зев и остальная часть экипажа «Дюрандаля» сгрудились вокруг робота-мула Дребина.       — Снаружи стоят двенадцать вооружённых наёмников, разделённых на четыре группы, — объяснял Зев. — Одна группа стоит у входа и отгоняет потенциальных зрителей и игроков. Ещё две патрулируют парковку, а последняя охраняет глушитель на крыше. Аварийные выходы заварены и обложены фугасными минами.       — Судя по описаниям Зева, — добавил Рейн, — каждая группа состоит из Десантника, экипированного для ближнего боя, Стража с уни-щитом и Диверсанта — иначе говоря, боевого инженера.       — Эти КАТ6, — спросил Дженсен. — Кто они? Что им здесь нужно? Они охотятся за Хейном?       — КАТ6 — довольно новая группировка наёмников, — объяснила Бреа. — Они назвались в честь «шестой категории» — термина, которым военные Альянса называют уволенных с позором солдат. Почти у каждого из них есть какие-то проблемы с наркотиками или судимость.       — Ещё они испытывают сильные финансовые трудности: год назад они потеряли тяжёлый фрегат, — сказал Дребин. — Они отчаянно нуждаются в деньгах. Полагаю, они пришли ограбить Арену — за призы с неё на чёрном рынке можно выручить миллиарды кредитов.       — Может, тогда стоит вызвать полицию? — предложила Лелиа, убедившись, что Мане и Фёдору в аэрокаре ничего не угрожает.       — Фу, нет, только не мусоров! — с отвращением заскулил Ланчбокс.       — Эй, следи за языком, — сказал Дженсен, строго глянув на парня, и тот сразу же закрыл рот. Дребин покачал головой.       — Полиция на Иллиуме — не более чем фикция. Она состоит из бюрократов, а не бойцов, и они, вероятнее всего, поверят КАТ6 на слово, а нам выпишут штраф за ложный вызов.       — А в Нос Астре балом правят деньги, — добавила Бреа. — Даже если полиция среагирует, как надо, они начнут переговоры. Правительство Нос Астры уверено, что купить можно кого угодно, поэтому они попросту заплатят КАТ6, чтобы те свалили. Если же КАТ6 откажутся сотрудничать, полиция наймет ЧВК, чтобы зачистить здание. И склонятся они с большой вероятностью либо к «Затмению», либо к «Синим светилам».       — Которые не будут следить, по кому палят. Или считать погибших заложников, — сказал Зев.       — Меньше всего мне нужна кровавая баня. Я пойду туда и выясню, что происходит, — сказал Адам.       — Да ты шутишь, — поразилась Бреа.       — Один? — Тали покачала головой. — Нет! Там могут быть сотни наёмников! Арена огромна!       — Я бывал и в худших ситуациях. Но мне не помешала бы электронная поддержка. Не хотелось бы идти вслепую.       — Тогда нужно что-то сделать с глушилкой на крыше, — сказал Жутень. — Мы с Ланчбоксом могли бы перенастроить ее под себя, а если в наши руки попадут их шлемы, то мы сможем подключиться к их зашифрованному сигналу и выяснить, что они замышляют.       — Антенны на крыше подключены к локальной сети Арены, — добавила Тали. — Если получится шунтировать провода, мы получим доступ к ее системе безопасности.       — И оттуда я смогу попасть внутрь, — заключил Дженсен. — Значит, начинаем с крыши.

~[h+]~

      Как только они определились с планом, Дребин начал вытаскивать из грузового ящика Мула различное легкое снаряжение — то, что ему не удалось перепродать. Поскольку Дженсену требовалось как-то взобраться на крышу и очистить путь для Ланчбокса и Жутеня, он подошел первым.       — Мне потребуется веревка как минимум на двадцать пять метров. Полагаю, такой у тебя не найдется?       — Знаешь, когда я буду рассказывать внукам о том, как впервые поговорил с печально известным Адамом Дженсеном, мне придется городить отсебятину, потому что детишки вряд ли оценят реплики в духе «эй, веревки на двадцать пять метров не найдется?»       — Если у тебя ее нет…       — Вообще-то есть. Могу предложить катушку высокопрочной веревки на шестьдесят метров примерно за 2000 кредитов, — ответил он. — Еще у меня есть несколько аккумуляторных батарей по 5000 и пара светошумовых гранат по той же цене, если тебе они интересны.       Дженсен на миг потерял дар речи.       — Ты… Ты серьезно предлагаешь их у тебя купить? Я как бы твоего босса спасти пытаюсь.       — Мы предполагаем, что его нужно спасать. А, может, это лишь очередной его розыгрыш. Дженсен, я — бизнесмен и уже достаточно проявил свою щедрость. Вот, например, выдал Тали «Катану» I уровня с глушителем. Если у тебя нет денег, я всегда готов обменяться.       Дженсен заплатил 7000 кредитов за батареи для шокера и веревку.       — И ты собираешься отсиживаться здесь?       — А я, по-твоему, похож на бойца?       Он был очень даже похож, но Дженсен понимал, что омары ни за что не выдадут свои секреты. Но он знал способ на них повлиять…       — У меня есть вот такой пистолет, — сказал он, протягивая ему изящное гладкое оружие, которое он забрал у юстицара. Дребин присвистнул через динамик, оценивающе осмотрел его со всех сторон, а затем глянул в прицел.       — «Аколит» IV уровня. Такой стоит не меньше полумиллиона кредитов.       — Думаю, полмиллиона кредитов вполне хватит, чтобы нанять омара на одно дело.       — Дженсен, я всего лишь торговец. Ну ты что же, не знаешь нас, омаров? Мы хуже волусов, когда дело доходит до капитализма. Да и драться не умеем нихрена.       — Возможно, так и есть. Но у тебя механические руки и ноги. Я слышал, как сработали твои стабилизаторы прицеливания и отдачи, стоило тебе взять в руки этот пистолет. Торговцам такое оборудование не требуется. К тому же, у тебя на голове и руках дюжины царапин от пуль и несколько пулевых ранений, заделанных уни-гелем. Так что ты не только экипирован для боев… ты в них закален.       Омар вздохнул, а затем из его маски раздался смех.       — Хейн говорил, что ты проницательный ублюдок. Ладно, я весь твой. Мне не впервой проявлять жестокость за деньги… А ты уверен, что хочешь, чтобы я тащился за тобой? Мне казалось, что ты такой волк-одиночка.       — Обычно — да, но я понятия не имею, что там, а поскольку Рейн без брони, мне нужно, чтобы кто-то прикрывал мне спину. «Кем-то» будешь ты за этот пистолет. Договорились?       — Хорошо. Почему бы и нет? Моим приводам в любом случае не помешало бы размяться.

~[h+]~

      Когда Дженсен заключил сделку, к нему подошел Жутень.       — Дженсен, — сказал он. — Если собираешься как-либо избавиться от этих наемников, то перед этим пробей брешь в их системе связи. В ином случае вся Арена узнает, что ты внутри…       — Прости, в каком смысле «пробей брешь»?       — А Хейн тебе не рассказывал? Я, Тали и он поработали над твоим пакетом радиоэлектронной борьбы, пока ты спал. Ты можешь сканировать окружение в поисках беспроводных сигналов, и, стоит тебе найти электронное устройство, ты можешь попытаться удаленно его взломать. Поскольку большинство ЧВК пользуются беспроводными системами командования и управления, вероятно, будет неплохо обмануть их перед нападением.       — А как же глушитель?       — Тебе он не помеха. Снег-6 работает не так, как Снежная слепота: он глушит диапазон частот, а не все сразу; как только ты подберешься достаточно близко, твой сканер найдет чистую частоту, которой они координируют перемещения.       — Спасибо… Но я не знаю, как этим пользоваться.       — Может, воспользуешься своей протеанской техномагией и сразу обучишься?       — Муди, это не так работает.       — Что ж, это проблема… Хм, раз ты пока не умеешь ей пользоваться, можешь взять с собой на крышу Тали. Она может проникнуть в твой имплант и использовать его против них.       — Мне не хотелось бы подвергать неподготовленных гражданских потенциальной опасности.       — Ну, ты либо идешь вслепую и разворошишь осиное гнездо, либо пользуешься тем, что дают. Кроме того, у ее костюма щиты получше будут, чем у твоего модного плаща.       Адаму было тошно это признавать, но хакер говорил разумно.       — Ладно.

~[h+]~

      Только Адам хотел поговорить с Тали’Зорой, как к нему подошел Рейн.       — Должен предупредить: невидимость может не сработать.       — Почему?       — У этих КАТ6 шлемы «Сталкер», это дешевая версия «Кошмара» десантников САСШ. Их оптика настроена на электромагнитный спектр.       — Значит, если я использую Стеклощит, то для них буду сродни бегающей новогодней елки?       — Не совсем: если ты пробежишь более чем в восьми метрах от них, они не смогут тебя увидеть.       — Я не планировал задействовать Стеклощит, но спасибо за совет.       — Пожалуйста… и, Дженсен?       — Да?       — Постарайся спасти мой отряд, ладно?       — Я… этого и хочу.       — Да, да, конечно, я просто… Порой я о них волнуюсь. Я знаю, что у нас репутация непобедимых, но дело в том, что без нашего снаряжения мы так же уязвимы, как и простые смертные.

~[h+]~

      Когда Дженсен сказал Тали, что она ему нужна, у нее сердце подскочило к горлу. Конечно, он подразумевал, что еще не освоился с системой «Брешь», которую она, Хейн и Жутень запрограммировали ему в голову, и потому ему нужно, чтобы она с ее помощью вывела из строя командный интерфейс охранников на крыше, но она всё равно была рада помочь. Как-никак, и Хейн, и Грей не дали ей отправиться на Калестон, поскольку не были уверены, способна ли она постоять за себя. Она заявляла, что кварианцы как следует обучаются самообороне перед тем, как отправиться в паломничество, и что лучше них бойцов с гетами не найти, но Грей заметил, что Тали совсем недавно взяли в плен обычные бандиты, и именно Дженсену пришлось ее спасать.       Тали на это возразила, что часами спасалась от клонов-солдат Сарена и даже смогла убить нескольких, пока та проклятущая ящерица не укусила ее за ногу… но они оставались непреклонны. А теперь Адам давал ей шанс проявить себя перед командой.       Но затем ее сердце ушло в пятки, когда Адам сказал, что собирается взобраться по стене, чтобы попасть на крышу, обойдя тем самым охранников на пожарной лестнице, и что ей придется висеть на нем до самого верха.       — Держись крепче, Зора, — велел он, и она обхватила его руками за шею. Адам нашел неплохой выступ в неровной кирпичной стене, и Тали испугалась.       — М-м-м-может Мана просто нас туда поднимет? Ну, знаешь, биотикой?       — Она сказала, что недостаточно ей владеет, чтобы поднять кого-то на двадцать пять метров… по крайней мере, не поломав никому костей.       — О. О, ладно… Дженсен?       — Да? — сказал он, с легкостью поднимаясь вместе с Тали.       — Я упоминала, что кварианцы боятся высоты? — это был хорошо известный факт: поскольку кварианцы большую часть жизни проводили с крышей над головами и крепким стальным полом под ногами, вид неба или ущелий зачастую вызывал у них панику. Тали готовилась рано или поздно столкнуться с этим, но не ожидала, что ей придется куда-то взбираться.       — Что ж, тогда не смотри вниз, — сказал Дженсен, продолжая взбираться на крышу.       — Лучше я закрою глаза и помолюсь, — сказала она, крепче обхватывая его за шею.       — Только тихо, иначе нас услышат.

~[h+]~

      Дженсен, как выяснилось, умел поразительно быстро взбираться по стенам, и вскоре он уже перелез через край крыши и помог Тали вновь оказаться на твердой поверхности. Они спрятались от КАТ6 за огромным кондиционером — одним из дюжин, равномерно расставленных по крыше. Скрытно перебираясь из укрытия в укрытие, они подобрались к трем наемникам достаточно близко, чтобы начать удаленно взламывать их шлемы. Убедившись, что их не видят, Тали настроила уни-инструмент, подсоединила его к разъему на шее Дженсена и запустила программу «Брешь», пока сам Адам включил Сверхзрение, чтобы следить за наемниками и по возможности слушать, что они говорят.

ПОИСК АКТИВНЫХ ЧАСТОТ…

      — Эй, ребят, у вас нет нехорошего предчувствия насчет Тумса? — спросил Страж.       — Неа. Пусть себе мстит, а мы займемся более прибыльными делишками, — ответил Диверсант, следя за глушилкой.       — В этом-то и дело. Я боюсь, что ему этого будет мало — в смысле, ученые, разъебавшие ему мозги, все подохли! Мы должны были еще год назад переключиться на другие дела, но он совсем поехал на охоте за этим призраком.

ЧАСТОТА 053.1 АКТИВНА — ПОИСК ИСТОЧНИКА…

      — Этот призрак взорвал наш фрегат, — заметил Десантник. — Или ты об этом забыл?       — Да забудешь тут. Но, чел, это же всего лишь аппаратура. Мы всегда можем купить новую. Черт, надеюсь, хранилище Арены отобьет ее потерю, но Тумс… Не знаю, мне кажется, он найдет себе новую одержимость, и нас за собой утащит.       — Да и похер, лишь бы платили, — сказал Диверсант.       — Да и похер, лишь бы убивать кого-нибудь, — сказал Десантник. Страж вздохнул.       — Вот почему я должен работать один.

ИСТОЧНИК НАЙДЕН. ПОДСОЕДИНЕНИЕ. ОТОБРАЖЕНИЕ.

      АР-интерфейс Адама внезапно подсветил трех наемников, над которыми появились белые круглые значки. Дженсен внимательно следил за тем, что делала Тали: сначала она взломала их файрволлы, затем запустила нескольких червей в командное ПО, чтобы они передали ложную информацию их командиру, и разорвала их связь.       — Теперь они могут запрашивать подмогу весь день напролет, — пробормотала Тали. — Но никто не при…       Патрульный дрон, парящий кусок схем и уни-геля, собранный в форме двузубого лезвия, завернул за угол и заметил Тали. Он попытался предупредить хозяина, громко запищав. Тренировки Тали дали о себе знать, и она уничтожила дрон выстрелом из дробовика с глушителем.       — Эй! Там кто-то есть! — крикнул Диверсант. — Двое нарушителей! Они вооружены!       Страж, спрятавшись за уни-щитом, выстрелил из крупнокалиберного пистолета, заряженного зажигательными снарядами, удерживая Адама и Тали на месте, пока Десантник с дробовиком пробирался к ним с фланга. Тали пыталась отогнать его залпами из дробовика, но он шел напролом. Его щиты выдерживали ее выстрелы, а зим в крови лишал его страха. Даже когда электрический разряд Перегрузки рассек его щит, он продолжал бежать, намереваясь расстрелять их обоих.       Адам отреагировал первым и врезал Десантнику в челюсть.       — Какого?! — крикнул Диверсант. — Гарри вырубили, но его показатели в норме! Они взломали наши шлемы!       — Тумс! У нас проблема! — крикнул в микрофон Страж, но не получил ответа. — Черт! Шон, запускай дрон! Предупреди парней снаружи! Может потребоваться подкрепление!       За это время Адам добрался до Стража. Схватив его со спины, он бросил его с такой силой, что разбил наемнику спину о бетон.       Диверсант поднял в воздух дрон и вскоре уже в ужасе наблюдал, как он рассыпался от очередной Перегрузки. Не успел он выстрелить, как Адам вырвал у него из рук M-99 «Саблю», а затем ударил его прикладом винтовки в шлем.       На всё ушло менее пятнадцати секунд.

~[h+]~

      Пока остальная команда работала над глушителем сигналов и использовала оборудование Диверсанта для прослушки переговоров КАТ6, Дженсен, Дребин, Бреа и Тали (которая сменила «Катану» I уровня на «Баронг» III уровня, который был у Десантника) зашли в здание через вход на крыше. Кварианка сказала, что сеть смарт-камер работает отдельно от локальной сети и что ей нужно попасть в основную комнату охраны, чтобы подключиться к ней. С этой целью они отправились на девятый этаж; по пути им пришлось миновать пару патрулей, и, поскольку Адам не был уверен, что Тали сможет передвигаться так же незаметно, как Дребин и Бреа, он всю дорогу вел ее за руку.       Не то чтобы она была против. Но ее постоянно волновало, что их заметят: ее темный пластиковый герметичный костюм, украшенный длинными полосами декоративной фиолетовой ткани, резко контрастировал с бежевыми стенами и белой плиткой. Но, опять же, остальные тоже были не в камуфляже, и их это не волновало.       В комнате охраны, взломав «Брешью» шлемы двух солдат, поставленных там, Дребин и Адам одновременно и бесшумно расправились с двумя Десантниками, а Бреа вырубила Диверсанта, следящего за системами безопасности, не дав ему даже пискнуть.       Пока Дребин надевал на наемников уни-наручники и забирал их оружие, Тали начала работать над смарт-камерами, чтобы они не замечали нарушителей. Дженсен проверил пульс Десантников и убедился, что они не очнутся еще несколько часов.       — О, нет… Тут, должно быть, сотня наемников, — сказала Тали, просматривая мониторы.       — Девяносто два, если точнее, — поправила ее Бреа, нажимая кнопки на тактильном интерфейсе на посту и быстро просматривая записи с камер. — Тридцать два охраняют арену, десять выставлены в вестибюле, а остальные патрулируют залы.       — Почему же зрители не сбегут? — спросила Тали. — Их же тысячи, они могут попросту смести наемников и вырваться отсюда!       — Страх — отличный способ держать людей под контролем, — ответила Бреа. — И особенно — страх смерти.       — И всё ради того, чтобы ограбить хранилище, полное призов…       — Очень, очень ценных призов.       — И каков план? — спросил Дребин.       — Можем отправить записи в полицию: на такое им придется отреагировать, — предложила Бреа.       — Тогда они пришлют «Затмение», и на наших руках будет кровь заложников, — возразил Адам. — Прибегнем к этому в крайнем случае.       — Если собираемся разобраться с ними сами, то нужно будет учесть вот что, — Бреа включила несколько определенных записей. — Первое: похоже, твой напарник и сержант Праудфут заперты в раздевалке бойцов, а Витор и сержант Флемминг находятся вместе с остальными заложниками в вестибюле, рядом с автоматом с попкорном. Их нужно будет спасти. Второе: в сети есть два блэкаута, — она указала на голографическую карту шестого и третьего этажей. — Здесь и здесь.       — И?       — Я не нашла на записях ни доктора Росс, ни Хейна. Полагаю, они сбежали и спрятались, по пути отключив камеры в надежде, что их не найдут. Кому-то придется проверить оба блэкаута. И, третье: хранилище.       — Мы можем посетить его первым, — предложил Дребин. — В нем должны быть всевозможные полезные штучки, а заодно фугасные снаряды, которые симулируют взрывы на арене. Я мог бы с их помощью установить повсюду ловушки, и как только наемники всполошатся… — он сжал и разжал ладонь, имитируя взрыв. — Бам.       — Хранилище еще стоит посетить из-за этого, — Бреа включила запись из восьмиугольной ямы. В ней находилось всего пять людей: три наемника КАТ6, Грей и двухметровый мужчина, одетый в тяжелую силовую броню, усиленную танковыми пластинами и с эмблемой КАТ6 (шестеркой с кошачьим глазом), нарисованной на левом наплечнике. Лицо у этого мужчины было желтушного цвета, и сам он выглядел изможденным и больным, что резко контрастировало с его ростом и устрашающим видом.       Дребин присвистнул.       — Да, Дженсен, такого ударом по голове не свалишь.       — Я могу очень даже сильно ударить… но, да, я вижу, о чем ты. О чем он говорит с Греем? Они держатся вполне дружелюбно, несмотря на обстановку.       — Понятия не имею, — сказала Бреа. — У смарт-камер нет микрофонов. Короче говоря, план таков. Я остаюсь здесь и вместе с Зорой координирую ваши перемещения. Дженсен, ты проверишь блэкаут на третьем этаже, Дребин, ты — на шестом. Выдвигайтесь.       — Эй! Кто поставил тебя за главную? — возмутилась Тали.       — Раз уж я единственная смыслю в проведении скрытных операций, я и поставила.       Тали хотелось поспорить, но Дженсен и Дребин уже ушли. Видимо, они были совсем не прочь слушаться ее приказов.       Краем глаза она заметила на одной из камер картонную коробку, идущую на двух ногах. Когда же она повернулась к экрану, там ничего не было. Наверное, показалось, подумала она. Может, антитоксин вызвал галлюцинации..

~[h+]~

      — Бреа — Дженсену, — передала Ая по открытой Жутенями частоте. — Блэкаут по ту сторону здания. Направляйся к технической галерее под потолком боевой зоны — так ты минуешь большую часть патрулей, охраняющих помещения, соединенные с той стороной.       — Понял, — ответил Дженсен. — Иду к галерее.       Пока Дженсен крался по галерее, он заметил четырёх вооружённых наёмников — женщин, судя по телосложению — одетых в лёгкую броню и сканирующих толпу, собравшуюся под ними, через прицелы снайперских винтовок. В этой зоне не было камер, поэтому Бреа их не увидела.       — Дженсен — Бреа, наёмников девяносто шесть. Я заметил четырёх снайперов на галереях.       — Теперь понятно, почему их главарь каждые полминуты смотрит вверх… Не дерись с ними и направляйся к цели.       — Понял.       — Рейн — Дженсену, Бреа прислала мне скрины с главарём. Я вполне уверен, что на нём модифицированная тяжёлая силовая броня Коалиции М-33б «Куа-фу». Это китайский ответ на американского «Носорога» Т-50. Она старая, но оснащена толстыми полимерными мышечными волокнами. Я бы не советовал сходиться с ним в рукопашной. Ты проиграешь.       Дженсен опустил взгляд и посмотрел на Грея и лидера наёмников, которые о чем-то беседовали. Дженсен попытался подслушать их разговор, но они сидели где-то в 26 метрах под ним, и шум системы вентиляции заслушал их голоса.       — Дашь совет, как с ним справиться? — беззвучным шепотом передал Дженсен.       — С такой-то бронёй? Тебе понадобится мощная взрывчатка.       — Или снайперская винтовка… У него лицевая пластина открыта.       — Его лицо прекрасно защищено. У «Куа-фу» сумасшедшие щиты: они подключены напрямую к микроядерному реактору, так что тут даже нет конденсаторов, которые можно было бы разрядить или отсоединить. Если у тебя нет гранаты со Снежной слепотой или фазовых снарядов, то ты на нем и вмятины не оставишь.       — А почему бы не всё вместе? — спросила Тали. — Эм, в смысле, Тали — Дженсену? Я только что просмотрела список доступного снаряжения в хранилище. У них имеется несколько крупнокалиберных снайперских винтовок «Кризе».       — И? — спросил Дженсен.       — «Кризе» стреляет разрывными снарядами, — пояснил Дребин. — Твой дружок Вакариан такую берет, целится, а потом — бум! И нет главаря.       — Или, — предложил Рейн, — мы можем его окружить и палить по нему из автоматического оружия. Батареи «Куа-фу» не бесконечны, а постоянно срабатывающие щиты перегреют их. Под непрерывным огнем ему придется отключить щиты, чтобы остудить их.       — Я об этом подумаю. Дженсен, конец связи.

~[h+]~

      — Дженсен — Бреа, я в зоне блэкаута, — сказал Дженсен, забравшись в вентиляционную шахту и просканировав помещение Сверхзрением. — Я насчитал три команды — шесть Десантников, трёх Диверсантов — которые кого-то ищут.       — Бреа — Дженсену, Муди влез в их частоту. Они ищут темноволосого европейца, который… врезал одному из их солдат по яйцам, хихикнул и сбежал.       — …Хейн.       — Скорее всего. Ты видишь его своим Сверхзрением?       — Нет. Думаю, он проскочил мимо них.       — Такого быть не может. Если здесь его нет, то где же он прячется? Твоему Сверхзрению может что-нибудь помешать?       — Ну, к примеру, электронное экранирование…       Дженсен услышал, как кто-то из солдат крикнул:       — Эй! Отряд 3 увидел, как кто-то зашел в серверную!       — Идем! — живо откликнулся другой.       — Вот тебе и ответ, Дженсен, — передала Бреа. — Следуй за ними и проследи, чтобы они его не нашли. Сможешь сам справиться с Брешью?       — Да, думаю, я ухватил суть.

~[h+]~

      — Вы двое оставайтесь здесь и следите за дверью, — сказал Десантник. — Остальные — за мной.       — Только осторожно, — сказал Диверсант. — Серверная экранированная, вам ее не просканировать. Придется полагаться на свои глаза.       — Понял.       Десантник вместе с еще шестью наемниками вошел в темную комнату. Пол покрывал охлаждающий туман, исходящий из сотен темных компьютерных башен, предназначенных для создания, анимации и имитации бойцов и окружения на потеху публике.       — Рассредоточиться и обыскать каждый угол, — приказал он.       Наемники КАТ6 медленно прошлись по серверной, разгоняя шагами туман. Десантник шел по самому крайнему левому ряду и так бы и продолжил путь, если бы его нога не задела что-то, что должен был подсветить АР-интерфейс, но не стал. Проклятый глючный софт.       — Ох ты.       — Что? — откликнулся один из его напарников.       — Ничего. Нашел картонную коробку. Наверное, с запасными частями. Идем дальше.       Как только он повернулся к ней спиной, в глубине его сознания промелькнула одна мысль, которую он спустя три шага всё же озвучил:       — Эй, погодите-ка… Никто больше не пользуется картонными коробками!       Десантник отбросил коробку и обнаружил… что под ней ничего нет. Облегченно выдохнув, он не заметил, как ему за спину подкрался Хейн.       — Я пользуюсь.

~[h+]~

      Хейн схватил солдата за запястье, вырвав оружие у него из рук, а затем схватил его в удушающий захват. Наемник пытался вырваться, но Хейн держал его железной хваткой.       — Сюрприз! — рассмеялся он. Два других солдата сразу же наставили на него пушки, а третий, Десантник с дробовиком, попытался зайти Хейну за спину. Он не открывал огонь лишь по той причине, что стоял слишком далеко, а щиты его товарища по отряду приняли бы на себя выстрел.       — Отпусти его! — крикнул Диверсант, пододвигаясь к Хейну со штурмовой винтовкой «Аргус» со штыком на стволе.       — Это он? — спросил другой Диверсант.       — А ты как думаешь?!       — Ух… Парни, это точно он! — прохрипел пойманный наемник. — Я даже не услышал, как он подкрался! Наверное, он успел перекрасить волосы!       — Отпусти его, Армитаж! — повторил Диверсант.       — Боюсь, вы ошиблись, — ответил Хейн. — Но, что ж, если настаиваете!       Хейн бросил своего заложника в Десантника (который только что зашел в мертвую зону щита), столкнув их с друг с другом и повалив на пол. Быстро отшагнув, он схватил Диверсанта за руку и вывернул ее, заставив его повалиться на другого и палить из пистолета во все стороны. Второй Диверсант пытался увернуться, но не смог удержаться на ногах, когда на него навалилось тело напарника, и Хейну хватило этого мгновения, чтобы вырвать его штурмовую винтовку и воткнуть ему штык в пах. Как только наемник с воем свалился на пол, Хейн включил уни-инструмент, чтобы разблокировать винтовку.       Тем временем упавший Десантник смог подняться, но не успел он выстрелить, как Хейн развернулся, выбил штыком его дробовик и врезал ему прикладом в грудь. Его бывший заложник попытался уйти в укрытие, но тут уни-инструмент Хейна пикнул, и полковник прострелил наемнику колени.       Третий Диверсант, решивший, что застанет Хейна врасплох своим короткоствольным пистолетом, завернул за угол. Но Хейн был к нему готов: он спрятался за компьютерной башней и, дождавшись момента, схватил его за руку, державшую пистолет, притянул к себе и, толкнув в плечо, повалил на пол.       Не успел Хейн его прикончить, как появился еще один Диверсант с пистолетом-пулеметом, и Хейн, развернувшись, выбил оружие штыком, одновременно ударив наемника в лицо с разворота. Наемник упал на колени, и Хейн врезал ему по голове, отправляя того в кому.       Диверсант, которого Хейн не успел прикончить, только-только успел встать, но Хейн вновь развернулся, обхватил его коленом за шею и бросил на пол, душа его, пока наемник не потерял сознание.       Заметив еще одного Десантника (да сколько же еще здесь этих идиотов, подумал Хейн), Хейн выстрелил в него из «Аргуса» и спрятался, пока наемник трясся в предсмертных судорогах.       Оставшийся наемник испуганно рыскал по комнате в поисках Хейна и таки его нашел, но старый солдат уже его ждал. Он выбил штыком его оружие, потом просунул штурмовую винтовку под мышкой наемника, используя ствол оружия в качестве рычага, вывернул ему руку и завел ее за спину, превратив наемника в живой щит и орудийную установку. Поскольку одна рука у Хейна осталась свободна, он выхватил из плаща электрошоковый нож и приставил его лезвие к шее наемника, чтобы тот не рыпался.       — Нагнись, — сказал Хейн, таща на себя винтовку и чуть не ломая наемнику руку.       — Аргх! Господи Иисусе!       Хейн хмыкнул.       — Не совсем. Я сказал: нагнись. Я хочу расстрелять твоих друзей, пока они еще будут в дверях.       — Аргх, ладно! Но ты зря тратишь время, Армитаж! Мои друзья снаружи уже вызвали подкрепление! Скоро Тумс пришлет целый отряд Стражей по твою душу!       — Я на это рассчитываю, — сказал Хейн, разворачивая наемника к двери. — Я собирался отточить свои броски. Думаю, я успею убить троих, прежде чем мои — в смысле, твои щиты истощатся.       — Это если я тебе не помешаю!       — Помешаешь — и я тебе глотку вскрою.       Пару секунд Хейн и наемник ждали, когда дверь откроется, и из нее посыпятся новые солдаты КАТ6. Увы, их ждал один лишь Диверсант, который вскоре свалился на пол, а за ним из темноты вышел Адам Дженсен.       — А, — сказал Хейн, подбросил нож и ударил наемника по затылку наэлектризованным навершием. — Слава богу, ты пришел. Помоги мне обездвижить этих идиотов. Только быстро: у Росс и Вернера время на исходе.

~[h+]~

      Страж простонал, когда Медик нанес ему панацелин на раненую руку. Из-за разорванных плечевых мышц и сломанного локтя он теперь не сможет сражаться как минимум неделю.       — Вот жеж срань, — пожаловался он.       — Поверить не могу, что тебя одолела такая малышка, — заметил Медик.       — Эта малышка провернула на мне что-то из айкидо, когда я попытался ее схватить! Эй, ты! — крикнул он Диверсанту, который прятался от турели «Тотема», установленной в конце коридора. — Она еще не разрядилась?       Диверсант поднял еще одного дрона-разрушителя, но, стоило ему завернуть за угол, как «Тотема» выстрелила в него из электролазера. Разбитый картридж уни-геля упал на пол к двум ракетам, ЭМИ-гранате и банке содовой.       — Нет, — ответил Диверсант. Остальные восемь солдат простонали. На посту охраны видели, как здесь пробегали блондин в зеленом плаще и азиатка в форме ВКС САСШ. Они не были на сто процентов уверены, что это Армитаж, а азиатка и ее «Тотема» не давали им и шага к туалету сделать, что вызывало сомнения — а точно ли там тот самый человек, который нанес им ужасный удар?       — Так давайте бросимся все сразу! — предложил Десантник, думая о мести. — Всех-то она нас не убьет!       — Если ты такой самоубийца — давай, мудень, беги, — возразил другой.       — Дайте я кое-что попробую! — снайпер высунулась из укрытия и попыталась попасть между пластин уни-брони, закрывавшей основные части «Тотемы». Увы, ее ждал лишь электрический шок и лазерный луч, прошедший через глаз. К счастью, в мозг он не попал, но ее можно было списывать со счетов. Диверсант оттащил ее в укрытие, надеясь оказать первую помощь и хоть как-то ее спасти.       — Черт! Отряд Дельта — посту охраны, охрана, отвечайте! — передал Страж.

~[h+]~

      — Пост охраны — Дельте, — ответил Жутень по взломанной гарнитуре, стараясь не захихикать. — Какие у вас проблемы?       — Проблемы? Проблемы, блядь, в том, что вы до сих пор не нашли способ обойти ебучую «Тотему»! — крикнул наемник КАТ6.       — Извините, но другого пути в женский туалет нет. Придется закидывать ее дронами, пока она не разрядится или у нее линза не деформируется.       — Проклятье! Дельта, конец связи.

~[h+]~

      Проползая по вентиляционным шахтам, Дребин услышал солдат, пытавшихся прорваться в туалет. В отличие от того, что сообщил Жутень, туда действительно можно было попасть иным путем, и Тали направила маршрут напрямую ему в автокарту.       — Еще пара метров и… вы на месте, — сказала она.       Дребин выбил решетку и спрыгнул вниз, но получил удар сиденьем унитаза по лицу. То лишь безвредно отскочило от его титановой оболочки.       — О! О, боже! — воскликнула Аки, поняв, кто перед ней, и опуская самодельное оружие. — Простите пожалуйста! Я думала, вы один из них!       — Ничего страшного. Я слышал, ваша «Тотема» им житья не дает.       — Ну, это ненадолго — я не зарядила аккумулятор ее ядра, а он был всего на шестидесяти процентах. Его даже на час не хватит.       — Что ж, тогда давайте отведем… Эм… — Дребин заметил блондина в кожаном плаще, беззаботно сопящего на полу. — А это кто такой и почему он спит, как младенец?       — Это… Это — Конрад Вернер, мой давний друг. Эти наемники гонятся за ним, и он вбил себе в голову, что если он сдастся им, то они отпустят остальных заложников, поэтому я… немного запаниковала и вколола ему транквилизатор.       — Всё не совсем так. В местном хранилище спрятано целое состояние. Заложников будут держать на тот случай, если явятся копы, а они не успеют погрузить хабар…       — Я ему так и сказала! Но… Ну, всё не так просто: главарь этих наемников объявил, что он будет убивать заложников каждый час, пока он не сдастся ему.       — Что ж, хреново, тогда стоило его сдать.       Аки взъярилась.       — Я… Я не могла принять такое решение за него! И вообще, там были взрывы, и выстрелы, и крики, и меня чуть горилла не сцапала! И если бы Хейн не отвлек их внимание, я бы даже не успела установить турель! Мной двигал адреналин, а не рассудок, ясно?!       Дребин примирительно вскинул руки, сопротивляясь желанию пошутить, что адреналин в итоге запер ее в туалете.       — Ладно, ладно!.. Если честно, когда мы просматривали камеры, мы не заметили убитых гражданских. Похоже, главаря наемников отвлекли.       — Правда? — обрадовалась Аки. — Что ж, это… хорошо.       Дребин разумно рассудил, что упоминать, что именно Грей его отвлек, не стоит.       — Есть предположения, почему банда наемников хочет кокнуть вашего друга?       — Нет… Придется спросить его.       — Тогда можете его разбудить? Бреа мне всё ухо об этом прожужжала.

~[h+]~

      Когда Грея привели к лидеру наемников, он не ждал пощады. Ему удалось убить пятерых уни-клинком, прежде чем попасть к ним в плен, и когда приклад автомата ударил его в голову, он не ожидал, что очнется. Но он был жив и смотрел на старого друга. Тот выглядел больным и монструозным в броне Коалиции, но это был несомненно он… Грей всегда бы узнал этот голос, этот призрак Акузе.       — Тумс…       — Капитан! — лидер схватил его под мышки и поднял, как ребенка. — Черт, вот так встреча! Рад снова видеть вас, сэр!       — Я думал… Я думал, что ты погиб. Тот молотильщик…       — Оказывается, молотильщики не сразу переваривают всё, что сожрали, особенно когда сожранное покрыто парой миллиметров керамики. Но не будем об этом… Как наш отряд?       — Рейн, Нейл и Джейн… в порядке. Они до сих пор на службе.       — Гейнсборо?       — Ушла… Ее в прошлом году выпустили из госпиталя ветеранов. Теперь заправляет цветочным магазином в Нью-Йорке вместе с родителями.       — Цветочки, хах, — Тумс холодно, рвано просипел. — Цветочки, да… Это хорошо. Хорошо… А что Винсент?       — Он… Его больше нет с нами.       Тумс спал с лица.       — А Клэр?       — Ее тоже нет.       — А Барт, а…       — Их всех нет, Пакстон. Остались только мы.       — Я… Я как-то надеялся, что нас осталось побольше пяти…       — Шести, Тумс. Шести. Ты еще жив.       — Правда?! — Тумс горько рассмеялся. — Не… Я умер еще тогда, вместе с остальными.       Они вспомнили старые-добрые деньки, деньки до Акузы и молотильщиков, деньки до Марса, когда они были вынуждены творить ужасные вещи с ужасными людьми. Тогда «Всевидящие» боролись на острове Хафман, освобождая его от прокси-сил Коалиции. То были хорошие времена, когда репутация «Всевидящих» достигла своего пика, и они стали элитным подразделением Корпуса морской пехоты, которое бросали на тайные операции, требующие как скрытности, так и чрезвычайной огневой мощи. Их тренировали лучшие из лучших; они получали лучшее оборудование и фантастическую оплату.       Тумс и Грей вспомнили старых знакомых, давным-давно погребенных под красными песками и кислотной грязью. Они поговорили о дерзкой Клэр, об одержимом желании Тиффани всё вокруг бить, о Винсенте и Харте, мрачно отсиживавшихся по углам.       Каждый образ, каждое имя они чтили минутами общения — минутами, за которые Тумс не убивал невинных гражданских.       А когда имена подошли к концу, Тумс задался вопросом, что ему теперь делать.       — Так, о чем бишь я?       — Тумс, я должен знать… — сказал Грей, стараясь не слишком явно оттягивать неизбежное кровопролитие. — Зачем ты все это делаешь?       — Моя добыча насмехалась надо мной, — угрожающе ответил Тумс. — Он решил, что сможет скрыться от меня в толпе… решил, что так я не смогу его достать, решил, что я зассу запачкать руки. Он не знает, на что я способен. Не знает, над чем я работал последние шесть лет…       — Тумс, мне необходим контекст. Начни с… Начни с начала, ладно?       — Да-да, хорошо. Что ж, когда я который день купался в кислоте, какие-то люди вскрыли молотильщика и выловили меня. Я думал, что наконец-то спасен, понимаешь? Что дни, когда я кричал в шлеме, подошли к концу… но нет. Эти люди были не десантниками, не космопехами, даже не гражданскими, ищущими чего-то пожрать. Эти люди… работали на Альянс. И хотели сделать меня подопытной крысой. То, что я выжил, показалось им чудом, и они хотели узнать, сколько еще я выдержу.       Тумс пустился в описания зверств, которые он был вынужден терпеть в течение нескольких месяцев. Ученые Альянса вскрывали его, пока он находился в сознании, вводили ему в кровь яд молотильщика и творили с его разумом ужасные вещи, лишая его сна и испытывая на нем различные звуковые импульсы. Они заражали его вирусами, затем лечили, и так снова и снова, просто чтобы узнать, сколько он выдержит. При первой же возможности Тумс сбежал.       — И с тех пор я собираю вокруг себя таких же. Тех, кто точит зуб на Альянс. «Шестая категория»? В девяносто процентах случаев это херня собачья, просто повод, чтобы избавиться от солдат, которые не согласны быть болванчиками. С тех пор я каждый раз перед сном повторяю двенадцать имен. Имен тех, кто наблюдал за мной, тыкал, резал и исследовал, насмехался и издевался. Двенадцать имен, как молитву: Докинз, Мерсер, Фонтейн, Шен, Уилсон, Уэллс, Суреш, Карвер, Лиланд, Портер, Уортингтон, Тененбаум.       Он на миг ушел в себя, с восторгом вспоминая, как они кричали, умоляя о пощаде, пока он обрекал их на мучения. О, он заставил их страдать…       — Я собрал армию наемников и выследил каждого из этих… мясников. Никто не мог стоять у нас на пути — ни «Затмение», ни «Синие светила». Было неважно, какую охрану они себе купили. Было неважно, в каком краю галактики свили себе гнезда. Нас было не остановить… пока мы не добрались до Тененбаум, и тогда они послали лучшего агента, чтобы ее спасти.       — Кого? — спросил Грей.       — Джейка Армитажа. Тененбаум была у нас в руках, но он проник на наш корабль и взорвал его. Попутно убив нашего единственного биотика!

~[h+]~

      — Да я просто чихнул! — возмутился Вернер. — И так вышло, что попутно ударился с кем-то головой, и этим кем-то оказался биотик. Он упал в основание ядра и попытался взмыть на биотике, но она срезонировала с системой сдерживания тёмной энергии в машинном отделении, что вызвало дестабилизацию световой гармоники варп-поля, что привело к структурному сбою в камере ядра, что привело к каскадному сбою в самом ядре, что привело к множественным искривлениям времени, которые разорвали корабль на части!       Аки покачала головой.       — Стоп, давай помедленнее и с самого начала: как ты оказался на борту фрегата наёмников?       Конрад глубоко вздохнул.       — Ладно, в общем, дело было около года назад. Я находился на лунной базе Онтарома. Ну, знаешь, которую построили для проекта стабилизации орбиты ее спутника? Так вот, я подыскивал себе новую миссию, когда со мной связалась эта женщина. Один из моих Джонсонов направил её ко мне, решив, что я смогу защитить её от неких плохих людей, которые её преследовали. В общем, я пришёл на место встречи, а её нет. И она так и не появилась! Мне себя так жалко стало, потому что мне давненько не попадалось хороших миссий, так что я решил утолить печали в баре. И там ко мне подошёл такой славный парень, который искал спеца по сверхсветовым двигателям. Я сказал, что у меня степень по физике тёмной энергии, и он предложил мне прокатиться на его корабле. Видимо, он решил, что я — инженер, потому что мне велели явиться в машинное отделение.

~[h+]~

      — Этот мудак затесался в экипаж моего корабля, — продолжил Тумс. — Сначала он саботировал наш правый синтезный двигатель…

~[h+]~

      — Я говорил им, что не умею работать с клетками гелия-3! — заявил Вернер. — Но они не слушали!

~[h+]~

      — Затем он сбросил все наши пайки в глубокий космос, вынудив нас сесть на ближайшую планету…

~[h+]~

      — Я говорил им, что ни разу не чинил консоль грузового отсека! Я едва с макросами в уни-инструменте справляюсь, не то что с починкой электроники!

~[h+]~

      — А затем он под шумок подпортил сверхсветовой двигатель, чтобы создать варп-поле, из-за которого взорвался наш правый синтезный двигатель! Дьявольский ход! Нам повезло, что мы остались живы!

~[h+]~

      — Если бы я не свёл к минимуму вихри тёмной энергии, никто бы даже до спасательных капсул добежать не успел! Если бы они не установили такой дешёвый синтезный двигатель, я бы смог спасти и весь корабль!

~[h+]~

      — А потом… Из того, что рассказывали мои солдаты, он улизнул вместе с Тененбаум в спасательной капсуле, и больше я её не видел.

~[h+]~

      — Я в панике искал спасательную капсулу, как вдруг запнулся, упал и о! Прикиньте! Тененбаум оказалась на этом же корабле! Вот так совпадение! В общем, я запнулся, упал и ударился головой, а Тененбаум меня нашла и втащила в ближайшую спасательную капсулу. Мы врезались в планету, на орбите которой мы каким-то образом оказались. Я высунул голову из капсулы и увидел до самого горизонта одну лишь воду. Затем Тененбаум втащила меня обратно и, эм… — Конрад расплылся в глупой, но счастливой улыбке. — Она сказала, что рада, что осталась жива. И что я с лихвой окупил её траты.       Аки скрестила руки и смерила его взглядом.       — Ага.       — А потом нас нашло рыболовное судно, полное фьер!

~[h+]~

      — Аппаратура на семь миллионов платины, Грей! Это ничто, ничто в сравнении с лишением меня последнего куска мести! Весь прошлый год я отслеживал его и смог загнать в угол одного из этих так называемых «Джонсонов», которых он использует в качестве шпионов, и тот выдал мне номер его счета. Я проследил его покупки по всему Траверсу, даже по системам Термина, но так и не смог поймать! А затем я решил сыграть на его жадности. Я разместил вакансию на сайте в экстранете, где он подыскивает работу, и выдумал какую-то хуйню про сбычу красного песка. Он взялся за работу, но так и не отчитался!       Грей поморщился, понимая, кто такой этот «Джейк Армитаж».       — Правда? Даже, эм, не представляю, почему.       — Он почуял, что это ловушка, вот почему! Но ему хватило наглости остаться на планете и открыто заявиться сюда! Я понял, что это мой шанс настичь его, и ухватился за него! И к чёрту последствия!

~[h+]~

      — Мне кто-нибудь объяснит всю эту ересь с бегунами, миссиями и Джонсонами? — спросил Дребин.       — О! — воскликнул Конрад. — Ну, видите ли…

~[h+]~

      — Так… Дай-ка мне это осознать, — сказал Дженсен. — Хочешь сказать, Конрад втянул в свои ролевые игрища все системы Термина и, сам того не ведая, создал сеть наёмников-фрилансеров?       — Ну, из того, что мне удалось собрать воедино… — Хейн улыбнулся. — Угу, именно так. Так что видишь, Дженсен, это всё его вина. Не моя. Вот так.       — Я… Я просто…       — Вообрази, как удивлена я, — передала Бреа. — После всего, что я слышала, я ожидала, что Джейк Армитаж будет фигурой повнушительнее, чем какой-то… неуклюжий учёный в плаще с дурацкими накладками на плечах.       — Просто… Что?!       — Ладно, отвлеклись и хватит. Дребин только что доложил, что Вернера и Росс через вентиляцию не протащить. Он забаррикадировал дверь, но стоит турели Росс разрядиться, как солдаты прорвутся к ним.       — Эм… Ладно, мы с Хейном выдвинемся туда.

~[h+]~

      Хейн и Дженсен выглянули за угол, оценивая обстановку. Восемь солдат (не считая павшего снайпера) терпеливо ждали в укрытии, пока Диверсант направлял дронов в зону обстрела «Тотемы», надеясь мало-помалу ее измотать. Пока план работал: электролазер турели становился значительно слабее.       Пока Дженсен брешировал шлемы наёмников, он пытался придумать, как бы их побыстрее и потише ликвидировать. Памятуя о словах Рейна, он не решался подобраться к ним под Стеклощитом. Десантники увидят его и расстреляют из дробовиков — которые, как он заметил, были заряжены зажигательными снарядами. Не лучшая идея сражаться с такими в ближнем бою.       — Черт, жаль, у меня нет боеприпасов для «Тайфуна», — пробормотал Дженсен. — Я бы выбежал и снес их всех разом. К слову, для чего ты заткнул мои импланты серебряными пластинами?       — О, я ничего не затыкал, я поставил их вместо имплантов, — ответил Хейн.       — Ты… Ты что?!       — Ш-ш-ш! Не так громко!       — Зачем ты их убрал?       — Да ты ими совсем не пользовался! У тебя в руках были полости, мёртвый груз! Структурная слабость!       — Мать твою, Хейн, что еще ты…       — Потом, потом! Сейчас нам нужно разобраться с толпой плохих парней.       — Ладно, — Дженсен закончил брешировать последних солдат. — Есть идеи? Нужно разобраться с ними быстро: у них есть зажигательные снаряды, и если у них будет шанс выстрелить, нам конец.       — Ну, коробка у меня еще с собой…       — В последний раз говорю — я туда с тобой не полезу… И чего ради ты её с собой таскаешь?       Хейн расплылся в улыбке.       — Это незаменимый тактический инструмент! Большинство охранных ВИ не знают, что делать с коробкой на двух ногах! А еще это идеальная ловушка — всем так и хочется заглянуть внутрь!       — Ага, вот только эти солдаты, по-моему, достаточно умны, чтобы расстрелять медленно крадущуюся к ним коробку.       — Хм… Стоп, на них тактические шлемы Альянса С6, так? Могу предложить одну идейку… — он включил уни-инструмент. — Мисс Зора? У вас есть доступ к освещению?

~[h+]~

      Отряд наемников готовился штурмовать женский туалет. Аккумулятор «Тотемы» должен был вот-вот разрядиться, и скоро они смогут как следует отомстить тому, кто установил турель. Может, у них даже выйдет наконец-то поймать Армитажа и отомстить ему за потерю «Возмездия».       Вдруг вокруг погас свет, и пока командир отряда приказывал солдатам переключиться на ночное видение, посреди них возникла картонная коробка. Наемники сгрудились вокруг нее, удивленно разглядывая.       — Это… Это коробка, — сказал кто-то из Диверсантов.       — Охуеть, Шерлок! — сказал Страж, командир отряда. — Ну, что в ней?       — Взрывчатых веществ не нахожу, — сказал Диверсант, сканируя коробку уни-инструментом, но тот не мог мог проникнуть сквозь картонную оболочку. — Но…       — Тогда открывай!       — Ладно, ладно… О! Бесплатная пушка!       Диверсант поднял штурмовую винтовку «Аргус», не зная, что, стоит ее активировать, как она начнет перегреваться. Это вызвало взрыв снаряда, загруженного в мини-гранатомет, и яркая вспышка отключила оптику наемников.       Те, кто не потерял сознание от взрыва, в панике схватились за шлемы, чтобы открыть лицевые пластины, и к тому времени, как хотя бы одному удалось это сделать, Адам и Хейн успели вырубить семерых. Оставшийся открыл огонь из пистолета-пулемета, надеясь хотя бы во вспышках увидеть нападающих. Но единственным, что удалось ему разглядеть, было лицо скалящегося безумца с огромными круглыми черными глазами; затем ему сломало руку, и его тело с грохотом упало на пол.

~[h+]~

      — Включайте свет, мисс Зора… Будьте так добры? — сказал Хейн, снимая очки.       Зажегся теплый свет, и Хейн оценил свои труды. Он успел убить трех наемников, пока Дженсен быстро разобрался с пятью. На них он надел уни-наручники, после чего осмотрел, можно ли что забрать из оружия. Из полезного нашелся только «Душитель» — модифицированный «Палач», разработанный для стелс-операций. Дженсену он подходил идеально, если убивать всё же придется.       — Знаешь, — сказал Хейн, складывая коробку и убирая её в плащ. — Тебе вполне хватит сил на ещё пару пистолетов.       — Да, но будет трудновато подкрадываться к кому-то с целым арсеналом на спине. Сколько аугментаций не ставь, обуза есть обуза… К слову, что ещё ты со мной сделал?       — Ну, улучшил твои модули взлома, о чем ты уже знаешь. Убрав твой «Тайфун», я заменил его ядрами нулевого элемента. Это гораздо полезнее. Потенциально.       — Ядрами нулевого элемента? Ты решил, что я волшебным образом стану биотиком? — сказав это, Дженсен осознал, что Хейн преуспел: в схватке с юстицаром Дженсен ощутил, что его масса стала равной нулю, благодаря чему он мгновенно приблизился к ней и завершил драку до ее начала. Ядра нулевого элемента определенно объясняли, как такое произошло.       — Вообще говоря, да, хотя я подозреваю, что нам потребуется эксперт по биотике, чтобы помочь тебе их использовать. Еще я полностью заменил все твои миомерные волокна УН-кабелями, извлеченными из скафандра одного из трех храмовников, которых ты с «Всевидящими» победил в Нижнем городе, хотя мне пришлось уменьшить электрическую выходную мощность твоих конечностей, чтобы ты не выносил всё живое с одного удара. Кстати: пересмотри свой рацион. Еще я модифицировал твои суставы с помощью материалов, не создающих трения, и бакигеля, чтобы они могли выдерживать дополнительный стресс. И, наконец… Я демонтировал твои дурацкие, попросту идиотские клинки.       — Эй, они мне нужны!       — Пф! Как бы впечатляюще они ни выглядели, то, что их разместили внутри твоих рук, вызвало всевозможные структурные проблемы, которые привели к тому, что изогнутые фазированные титановые стержни сломались, когда ты молотил тот ванзер. Прямой, более толстый стержень из того же материала выдержал бы нагрузку… и я, между прочим, исправил эту ошибку, так что бей, сколько влезет! И кроме того, я поместил тебе в руки меньшие версии «Фанданго», — он провел по предплечью от локтя до запястья. — Они незаметны, как и твоя нанокерамика, и теперь при тебе всегда будут высокочастотные лезвия, сделанные из программируемого материала, при вдвое меньшем весе!       Дженсен едва сдерживал гнев.       — Ты не имел права!       — Знаю, — самодовольно улыбнулся Хейн. — Поэтому мне такое право дал Вакариан.       Это застало Дженсена врасплох.       — Что?..       — Ты находился в коме. Согласия на какие-либо операции ты дать не мог, так что по закону я должен был спросить его с твоего ближайшего родственника. Поскольку таковых у тебя нет, я обратился к наилучшему варианту: твоему напарнику. И стоило мне сказать, что я могу либо сделать тебя лучше, быстрее и сильнее, либо бросить умирать, как думаешь, что он выбрал? Если к кому и предъявлять претензии, то только к нему, когда выберемся отсюда. А сейчас доктор Росс ждет, когда мы ее спасем. Идем?