Mass Effect: Human Revolution

      ККЕ «Ахеронт» — ангар с ванзерами       Неделю назад мичман Йоахим Дитрих Золлер, недавний выпускник программы «Роланд», получил отличные новости: его назначили в ударную группу ванзеров на борту «Ахеронта» — старого, но, тем не менее, легендарного и уважаемого корабля. Золлер слыхал, что экипажу судна удалось сорвать несколько заговоров Коалиции, планировавшей превратить тогдашнюю Холодную войну в открытую и всемирную. Друзья подтрунивали над ним — мол, на современных кораблях, типа «Аквитании», для него места не нашлось — но Золлер лишь довольно улыбался и отвечал, что его взяли в качестве стрелка в «Серебряные селезни».       «Серебряные селезни»! Даже стоя перед своим будущим ванзером, он едва в это верил. Его приняли в легендарный отряд, собранный из четырех лучших пилотов Европейского Союза… ни одного из которых он до сих пор в глаза не видел. По какой-то причине они словно избегали его. За прошедшие дни Золлеру было велено разве что явиться в медицинский отсек и показаться доктору-британцу по имени Юссуф Назир, чтобы проверить свою «совместимость». Совместимость с чем — ему не сказали.       Пройдя обследование и маясь со скуки, Золлер решил взобраться в кабину кастомного средне-легкого ванзера «Бивень» с характерным сенсорным навершием на голове. Из мощного в нем были разве что руки: одна из них держала снайперскую пушку «Рогач», а в другую был вмонтирован щит (фактически, огромный кусок металла, чтобы заслоняться от огня противника), благодаря чему она, по сути, оставалась свободной.       Справа от «Бивня» стоял бронированный тяжелый ванзер «Лиатак». На нем были установлены две ракетницы «Эгрет», щит и ударный стержень. Рядом с ним находился кастомный безголовый «Носорог» с инженерной станцией на спине. В обе его руки были встроены автоматические пушки «Буря», а ноги — поставлены на гусеничный ход.       Слева от «Бивня» стоял «Зенит-Галл III», вооруженный щитом, пулеметом «Кладбище IX», пусковой установкой для мини-ракет РАХ-9 и реактивными соплами. Он принадлежал Эльзе Деверо, командиру отряда. Золлер пришел в восторг: многие из недавних побед «Серебряных селезней» приписывались именно ей, а ее отчужденная натура и нежелание мелькать в СМИ создали ей образ женщины-загадки, непобедимого ангела смерти. Золлер с самого вступления в программу «Роланд» мечтал о том, как будет сражать с ней плечом к плечу, и скоро эта мечта должна была стать явью.       Золлер сел в кабину «Бивня» и запустил ОС ванзера. Что странно, всё управление было на финском… которого он совсем не понимал. Он попытался зайти в настройки и сменить язык на немецкий или испанский. Ничего у него не выходило, пока его не заметил темнокожий, невысокий и крепкий мужчина в очках, одетый в синюю униформу европейских космических сил. Он взобрался на пандус ванзера и заглянул в кабину, встав прямо перед Золлером.       Заметив мичманские звездочки у него на воротнике, Золлер понял, что по-хорошему надо было бы спросить разрешения сесть в ванзер. Он извинился и протянул руку.       — Hallo! Ich bin Fähnrich Joaquim Zoller…       — Прости, парень, шпрехаю только на инглише.       — Ах, да, конечно! — Золлер понадеялся, что его акцент не слишком заметен. — Меня зовут…       — Это я ухватил. Меня зови Эрмес, Эрмес Смит, — он пожал Золлеру руку. — Сапёр «Серебряных селезней».       — Я так рад наконец-то с кем-то из вас встретиться. Меня назначили в ваш отряд всего несколько дней назад, и я жажду побыть вашим стрелком!       Эрмес промолчал, и Золлер не смог понять, разозлился он или расстроился.       — Я что-то не так сказал?       — Нет, нет… А, к черту. Ничего же ведь уже не попишешь.       — Я не понимаю…       — Слушай, тебе вообще сказали, зачем ты здесь?       — Ваш отряд потерял стрелка. Лейтенанта Хяюхя, если я правильно помню.       — Именно, и ты сидишь на его месте.       — О! О, прошу прощения, я сейчас же вылезу!       — Не-не, сиди, где сидишь. Всё равно рано или поздно пришлось бы настроить шлем на твои мозговые волны. Можем как раз сейчас и начать.       Возясь с настройками ванзера, Эрмес объяснил, что «Серебряные селезни» до сих пор скорбят по Хяюхе, убитого не абы чем, а сосредоточенным потоком расплавленного металла. Кто такой выпустил — не разглашалось. Его смерть была до того внезапной и неожиданной, что никто не горел желанием встречать новичка.       — И за это, — продолжил Эрмес, — я бы хотел извиниться. Да, я не говорю от лица всех «Селезней», но что уж есть. Может, попозже мы как следует тебя встретим.       — В этом нет необходимости, — мрачно ответил Золлер. — Праздновать будем, когда я переживу первый боевой вылет.       Эрмес улыбнулся. Может, этот Золлер будет не таким уж невыносимым засранцем, как предсказывал Зид.       — Думаю, в этом мы с тобой сойдемся. Надо для начала задать жару Сарену с гетами.       — Сарену? С гетами? Я не понимаю…       Эрмес включил свой уни-инструмент.       — Да, давай-ка я включу тебе одну запись…

~[h+]~

      ККЕ «Ахеронт» — палуба техобслуживания       — Что, свежее мясо завезли? — с натянутой улыбкой спросил младший лейтенант Зид Таггарт. Крупный шотландец средних лет окинул парня взглядом и остался не очень-то впечатлен. Он напомнил себе, что надо дать мальцу шанс. Как-никак, Хяюхя тоже был неказист, но зато стрелял, как никто другой.       Эх, старый друг, я буду по тебе скучать.       — Да, это он, — сказал Эрмес. Золлер вытянулся по струнке и отдал честь старшему по званию.       — Мичман Йоахим Золлер прибыл на службу, сэр!       — Ауч! Бедная моя голова… Нам прислали крошку-фрица. Какая прелесть, — Зид лукавил: он прочел характеристики мичмана и знал, что Золлер хоть и рожден в Германии, но родители у него из Испании — точнее, из Каталонии. Отца Золлер потерял в совсем юном возрасте, и его мать спустя пять лет повторно вышла замуж — за немецкого предпринимателя. По-видимому, успешного, раз хватило денег отправить пасынка в Академию Тарсус. Молодого Золлера готовили к величию: ему дали лучшие генные модификации, какие только можно купить, лучшее образование и амбиции, выгравированные в душе. А еще он был талантлив. Обычно в «Серебряные селезни» не брали без как минимум несколько лет закалки в боях, но Золлер проявил такие результаты в программе «Роланд», что его взяли и без них.       Другими словами, Золлер был точной копией Эльзы, только с темными волосами. И с пенисом.       Зид вздохнул: от Эльзы поначалу было немало проблем, так что проходить через эту каторгу повторно он совсем не рвался.       — Ну, что ж, Эрмес. Чего ради ты привел сюда мальца? Нет, погоди, не отвечай, дай угадаю. Вы за птичкой Хяюхи.       — Именно, — ответил Эрмес. — Надо же подготовить его мозг к системе управления, иначе…       — Знаю, знаю… Вольно, мичман Золлер. Сейчас познакомим тебя с твоей судьбой…

~[h+]~

      Истребитель «Эндимион» для стороннего наблюдателя был похож на помесь ястреба и осы: его двигатели выглядели как гладкие металлические надкрылья, защищающие прозрачные перепончатые крылья. Кроме того, его кабина напоминала голову, украшенную устрашающей широкой оптикой.       Проводя ладонью по гладкому серебристо-алмазному корпусу истребителя, молодой пилот чувствовал, будто прикасается к пережитку прошлого, хоть конкретно этого «Эндимиона» произвели каких-то десять лет назад. Для немцев это были не просто самолеты, и Золлер отлично помнил эту страницу их истории.       Ведь именно на Берлин напал первый лунарец-камикадзе, положивший начало Лунной войне 2082 года. Его «Эндимион» проделал долгий путь из колонии Селена и оставил после себя лишь разрушения и смерть. К счастью, у него был один недостаток: слишком легкий корпус. Одного удачного выстрела из полицейского ганшипа вполне хватило, чтобы подбить террориста и положить конец резне, которая могла привести к гибели миллионов людей.       Таким же нападениям подверглись города и других разрастающихся сверхдержав, а вскорости Луна потребовала их полной капитуляции. Армии должны были быть расформированы, а правительства — распущены, ведь теперь вся власть переходила к Совету Селены.       Земля не капитулировала. О, нет, своими требованиями Луна разбудила гиганта и вовлекла весь мир в новую космическую гонку.       Короче говоря, войну Луна проиграла. Все ее аэрокосмические наработки поделили ОКС и САСШ, что в итоге привело к колонизации Марса и, почти столетие спустя, обнаружению маяка. Европейцы же обыграли своих коллег, оставив себе схемы «Эндимионов», и девять десятилетий усовершенствовали их, дав Союзу значительное преимущество в космических боях. Увы, несмотря на все старания, «Эндимионы» всё же начали устаревать, уступая дорогу новейшим «Астреям» I уровня, более мощным и защищенным.       — Он прекрасен, — сказал Золлер. — Когда я на нем полечу?       — Раньше, чем думаешь, — ответил Эрмес. — Давай настроим управление на твои мозговые волны.       От Золлера для этого требовалось разве что надеть шлем и ждать. Эрмесу же предстоял сущий кошмар. Калибровка требовала неотрывного внимания: одна ошибка — и Золлер дорого за это заплатит.       А вот с Зидом можно было поболтать.       — Так это правда? — спросил Золлер.       — Что, малец?       — Что лейтенант Деверо станет Спектром? — Золлер едва сдерживал восторг. Зид жестом велел юному пилоту успокоиться.       — Она — кандидатка в Спектры. Кандидатка. Пока еще ничего не решено.       — Wunderbar! Она больше всех этого заслуживает! Совет сильно пожалеет, если выберет кого-то другого!       — Ей придется тягаться с Фростом и Кимом, а заодно с коммодором Яном.       — Пф! Ян — трус, прячущийся за спинами солдат. В нем нет ни капли героизма!       — Да, соглашусь. Ян — коммуняка-бюрократ с шеей по локти и ногами от ушей… но он умный, чертила, и, помяни мои слова, заслужил каждую из звездочек на погонах. Эльзе придется всю себя иголками истыкать, чтобы сравниться с ним…       — Истыкать иголками?       — Черт, ляпнул лишнего. Тебя посвятят в детали, как только начальство скинет твой новый уровень допуска… а до той поры, как говорил Шекспир: «А ты ни слова, Юм, и прикуси язык». Всё ясно?       — Насколько я помню, сэр, Шекспир писал: «Но только, Юм, держи язык; ни слова, кроме: тсс!»       Зид смерил его взглядом.       — …В смысле, так точно, сэр, — Золлер поежился в кресле пилота. — А когда мне удастся встретиться с лейтенантом Деверо? Я не видел ее нигде на корабле.       Зид удрученно опустил взгляд.       — Скоро, малец, очень скоро, — но на самом деле Зид не имел ни малейшего понятия.

~[h+]~

      ККЕ «Ахеронт» — переговорная       Сразу после калибровок «Серебряных селезней» вместе с 95-м полком «Звездных тигров» вызвали на инструктаж. Эльза Деверо на нем опять же не присутствовала, и это постоянство начало немного подбешивать Золлера. В итоге за трибуну встал капитан корабля, что тоже удивило мичмана. Проведение инструктажей всегда ложилось на летных офицеров ВКС.       — Messieurs, prenez vos places, — сказал капитан. Тьерри Сигаль, коммандер «Ахеронта», был французом лет шестидесяти самого невзрачного вида. Практически всю жизнь он прослужил на «Ахеронте», попав на его борт старшим офицером во время освобождения Шаньси. После той самой битвы он переключился на сражения исключительно с себе подобными. Коалиция тогда еще не объявила полномасштабную войну Европе, но планомерно к этому шла, и Сигалю было поручено срывать их замыслы, какими бы они ни были.       Так было до тех пор, пока командованию не пришла блестящая идея утереть нос Альянсу и Совету поимкой Сарена Артериуса, да еще и силами всего одного судна. Это, разумеется, окончилось катастрофой, из-за которой они лишились хорошего человека. И вскоре они могли лишиться второго, если она продолжит так же рьяно следовать приказу.       — Сегодня мы приветствуем нового члена экипажа, — продолжил капитан. — Мичман Йоахим Золлер займет место Фредерика Хяюхи в качестве стрелка «Серебряных селезней». Я ожидаю, что все вы будете относиться к нему, как и к Хяюхе: как к брату. Теперь, что касается вашего задания…       Капитан Сигаль запустил голографическую презентацию, которая началась с голубовато-белой сферы, представлявшей Новерию — планету, на орбите которой парил «Ахеронт».       — Основная цель «Серебряных селезней» очень проста. Отряд Альфа, состоящий из Таггарта и Золлера, сопроводит шаттл, который отправится с «Ахеронта» в точку 1: аркологию Досади на поверхности Новерии. Отряды «Звездных тигров» с Альфа по Гамма будут патрулировать территорию и следить за тем, чтобы никто не приближался к шаттлу. Пока вы не начали жаловаться…       Голограмма сменилась космической станцией в форме тороида, окруженного странными кораблями, напоминающими насекомых.       — Каких-то четыре дня назад геты напали на Вольную Гавань S9. С учетом того, как близко станция к Новерии, я хочу, чтобы каждый из вас был начеку. После нашей последней стычки с его роботами Сарен, вероятно, захочет отомстить. К менее насущным проблемам…       Голограмма сменилась двумя кораблями схожего дизайна. Один был больше и угловатее, а другой — меньше и изогнутее.       — Наши ИМРЕКи засекли на орбите Новерии ККС «Дюрандаль» и ККА «Нормандию». «Дюрандаль» связался с нами и сообщил, что они здесь по конфиденциальному делу ДАРПА. «Нормандия» же никак не ответила на наши запросы и находится в стелс-режиме. Из-за этого мы подозреваем, что судно находится под контролем РА.       Вокруг раздались сдавленные ругательства. Разведка Альянса ничего хорошего не сулила. Все это знали, даже Золлер.       — Детоубийцы сраные, — процедил Таггарт, даже не стараясь понизить голос. Он слишком хорошо знал, на что способны их агенты. — Давайте стрельнем по ним «Гелиосом»! «Нормандия» испарится, и никто ничего и не узнает.       Сигаль смерил Таггарта взглядом.       — Я узнаю. И, поскольку мы понятия не имеем, для чего здесь оба корабля, я приказываю только наблюдать за ними и открывать огонь исключительно ради самообороны. Всё ясно?       Собравшиеся хором согласились, и Сигаль продолжил:       — И последнее: «Селезни»-Альфа, как только вы сопроводите шаттл, вам приказано лететь в точку 2 и ждать дальнейших указаний от мичмана Смита. На этом всё. Вопросы?       Золлер поднял руку.       — Золлер?       — Кто будет на борту шаттла и что им нужно на Новерии?       — В шаттле будем я и доктор Назир, цель полета обсуждению не подлежит. Еще вопросы?

~[h+]~

      Сидя в открытой кабине «Эндимиона», Золлер ждал, пока техники проверят, надежно ли закрыт его скафандр — громоздкий и собранный из толстых полимеров и красных металлических пластин, мало чем отличающаяся от водолазного костюма двадцатого века. Доктор Назир стоял рядом с ними, следя, чтобы в системе оксигенации крови не возникало сбоев. Убедившись, что Золлер не потеряет сознание от большой перегрузки, бородатый сорокалетний арабо-британец вставил небольшой цилиндр в индукционный порт.       — Это, мой юный друг, сто миллилитров «Драйва», искусственного ноотропного ингибитора обратного захвата, разработанного специально для пилотов «Эндимионов». Один миллилитр может вдвое улучшить концентрацию, рефлексы и восприятие времени. Пять миллилитров улучшат их вдесятеро. Разумеется, пользоваться им разрешено только при крайней необходимости. Использование «Драйва» в личных целях карается несколькими днями в карцере.       Золлер невольно заерзал. Доктор описывал сущие чудеса, но…       — У «Драйва» есть побочки?       Назир кивнул.       — Поначалу — нет, а если расходовать его экономно, то зависимость от него никогда и не возникнет. Но в ином случае… — Назир пальцем задвинул очки к переносице. — Тебя ждет целый ворох проблем: сильная тревожность, анемия, нарушение сна, галлюцинации и эректильная дисфункция.       Мичман сглотнул.       — А что будет при… передозировке?       — Ну, ты когда-нибудь принимал микотоксин? Ну, знаешь, веселья ради?       — Конечно же, нет! Иначе бы меня никогда не допустили к военным ванзерам или «Эндимиону»!       — Я так и думал. Что ж, передозировка «Драйвом» в разы хуже. Поперву тебе будет хорошо, ведь нервы повреждены не так сильно, но затем на тебя сразу же свалятся тахикардия и аритмия. Если переживешь их, то готовься к психозу, потом — к убийственной ярости и к коме. Если каким-то чудом ты не станешь коматозником, то зрачки у тебя не будут сужаться еще несколько суток и… Ну, ты в целом понял, да?       — Да, сэр. Всё целиком не принимать.       — Да у тебя и не выйдет. Скафандр следит за расходом «Драйва». Тебе разрешено принимать по миллилитру каждые две минуты, но не больше десяти миллилитров каждые полчаса. Получить в нем передозировку… ну, невозможно.       — Тогда зачем же вы описывали мне все эти ужасы?!       Назир рассмеялся, похлопал его по плечу и оставил техников заниматься интерфейсным шлемом Золлера, который бы позволил ему управлять «Эндимионом».       Доктор дошел до шаттла и забрался внутрь. В кабине уже сидела атлетичная молодая француженка с короткими светлыми волосами, одетая в простой облегающий комбинезон, черное пальто и темные очки. Она зажгла сигарету, вдохнула дым и выдохнула. Затем она затушила сигарету в металлической трубке, снова зажгла ее и еще раз вдохнула дыма. Потом она вновь потушила ее, но не сдержалась и снова ее зажгла. Подобным она могла заниматься часами.       Назир просканировал ее и проверил сердечный ритм. 162 удара в минуту, бьется быстро, но без изменений. Что ж, хотя бы его стабилизатор работает исправно.       — Как мы себя сегодня чувствуем, лейтенант Деверо?       — Allez vous faire foutre, docteur, — выпалила она, но сразу же об этом пожалела. Она устало потерла переносицу и выдохнула сигаретный дым. — Merde! Простите. Не стоило этого говорить.       — Всё нормально, дорогая, — в любой другой день Назир бы, возможно, рассердился, но, учитывая всё, что случилось с ней за последнее время, решил проявить терпение. — Я встретился с новым пилотом. Мне сказали, что он жаждет увидеться с тобой.       — А я с ним видеться не хочу. Быстро же они нашли замену Фредерику, скажи?       — Но это ведь совсем не его вина.       — Мне плевать. Я всё ещё зла.       Назир кивнул. Фредерик и Эльза были близки. Не как любовники, но всё же. Насколько доктор слышал, у Эльзы всегда были напряженные отношения с родителями. Хоть те и дали ей лучшее образование, какое только могли позволить, подростком она была трудным, и даже программа «Роланд» не исправила ее ужасный характер. Фредерик стал ей кем-то вроде суррогатного отца и превратил ее в прекрасного солдата и героиню.

…

      — Ты могла погибнуть! — крикнул доктор.       — Чего ни сделаешь ради любимых, — вяло простонала она, пока капельница накачивала ее лекарством.

…

      В шаттл забрался капитан Сигаль, положил дипломат в отсек под сиденьем и пошутил:       — Мадемуазель, на этом рейсе не курят.       Эльза даже не глядя показала ему средний палец: ей сейчас было не до шуток. Ей хотелось курить. Только это сохраняло рассудок.       Любой другой капитан бросил бы ее в карцер, какой бы сильной ни была ее передозировка «Драйвом». Но если Фредерик Эльзе был кем-то вроде отца, то Тьерри — веселым дядюшкой, всегда готовым баловать любимую племяшку. Капитан сел и пристегнул ремень.       — Мы вылетим вместе с «Эндимионами», как только «Звездные тигры» выпустят «Рафали». Обещаю, это будет совсем скоро.       — Пф… Мы могли высадиться прямо на вершину Досади. Да и насрать: я состарюсь и сдохну, пока заполню все их бумажки.       — Не волнуйся: я взял всё, чтобы их умаслить, как любят говорить наши англоговорящие друзья.

~[h+]~

      В Досади наступило утро, и Донне Морган (более известной как Ая Бреа) пришла пора собираться на работу. Она проснулась в пять (по местному времени), быстро приняла душ и позавтракала, после чего потратила почти два часа на макияж, прическу и подбор одежды. На волосы ушло больше всего времени: ей захотелось вплести в косу нитку жемчуга, но на подобное требовалось немало терпения и кропотливой работы. К тому времени, как она закончила и надела форму, Адам уже проснулся и приступил к утренним процедурам, которые заняли около получаса.       — Мне только что позвонили, — сказала она, когда он начал готовить завтрак для Касуми и Жутеня. — Шаттл ЕС в сопровождении двух суперистребителей «Эндимион» только что запросил разрешение на посадку.       — Понятно. Думаешь, на борту Деверо?       — Я знаю, что она там.       — Тогда нам пора выдвигаться.       — Погоди.       Она подошла к нему, схватила за подбородок и рассмотрела со всех сторон, как вынутое из запасников музея произведение искусства.       — Эм… — Дженсен не понимал, как на такое реагировать. Ее прикосновения были резкими, но деликатными. — Я, конечно, польщен, но…       — Тихо, — приказала она.       Лишь благодаря биокосметике и ее умелым рукам Дженсен стал загорелым блондином лет двадцати пяти. Она убила часы бесценного времени, только чтобы его лицо не распознала ни один ВИ из всей обширной сети камер Среднего Досади. Она наращивала и обесцвечивала ему волосы, заполняла его измождённые щеки, маскировала шестиугольную вмятину на коже под обычный шрам и убирала эти дурацкие вмонтированные линзы. Она потеряла всякий сон, думая, как бы Дженсен не повредил созданную ей искусственную кожу во время очередного геройства.       Но пока что всё выглядело нормально. Она пригладила ему бороду и провела ладонью по волосам, после чего застегнула на нем рубашку на все пуговицы. Теперь всё было идеально.       — Ты пока что никуда не идешь, — сказала она.       — Почему?       — Потому что я хочу, чтобы ты подготовился. Скорее всего, мне не сообщат, в какую клинику отправят Деверо. Охранять ее будут по наивысшему разряду, так что твоей группе поддержки лучше бы подумать, как к ней пробиться. Я в свою очередь задержу Деверо, — она улыбнулась. — Я вполне готова к тому, что она попытается подкупить меня, чтобы не заполнять документы, но это светит ей тюрьмой. Так что у вас будет часа два максимум, пока Сколар не придет ей на выручку.       — Это если он знает о ее прилете.       — О, он знает. У него повсюду шпионы, и я могу назвать их по именам.       — И почему же ты ничего с ними не сделаешь?       — Потому что тогда Сколар отдаст меня на растерзание Лену. Мне пора. Используй время с умом.       — Не волнуйся, использую.       Ая надела длинную куртку, взяла сумочку (с кастомным пистолетом внутри) и хотела было покинуть апартаменты, как вдруг остановилась на пороге.       — И скажи Гото и «Хэнку», чтобы держались подальше от моего нижнего белья. Как и весь остальной твой зоопарк.       — А что насчет меня?       Бреа ничего не сказала и закрыла за собой дверь, но Дженсену показалось, что он заметил ее ухмылку.       — Хм. Даже не попрощалась, — заметила Касуми, отключая приложение для камуфляжа и выходя из тени. — Как грубо.       Ее рыжий парик сильно растрепался, а одежда была смята так, будто она в ней и спала.       — И ее нижнее белье меня совсе-е-е-ем не интересует, — продолжила она, вытащив из кармана полупрозрачные черные трусики со сложной вышивкой из черных цветов и виноградных лоз. — Да меня от одного взгляда на них чесотка берет! Серьезно, кто будет такое носить, кроме стриптизерш и проституток?       — Положи, где взяла, — со вздохом велел Дженсен. — Я готовлю завтрак. Они могут покрыться жиром от бекона.       — Я только что придумала отличный пранк. Он начинается с жира от бекона и кончается сворой собак, — Касуми улыбнулась, как кошка.       — Тебе хочется вновь послушать ее визги?       Бреа и впрямь кричала на них, причем по множеству причин. На Касуми — за то, что взломала входную дверь, на Дребина — за то, что обезвредил ловушки (в число которых, что пугающе, входила стеклянная перегородка, пронизанная сеткой из взрывных мононитей), на Тали и Жутеня — за то, что взломали ее компьютер.       Но на Дженсена она кричала больше всех. По-видимому, она организовала несколько мест, где они могли бы переночевать, не привлекая лишнего внимания, и куда бы им доставили всё необходимое оборудования. Но Дженсен решил на всё это наплевать, вздумав подыграть очередной неуместной шутке Хейна.       Однако и Хейн, и Дженсен отлично понимали, что делали.

…

      — Бреа считает тебя кем-то вроде пешки, — сказал Хейн. — Она думает, что способна управлять всем миром из своего крошечного замка, полного дорогих вещиц. Тебе придется напомнить ей, что мы на такое не подписывались.       — Какая тебе разница, что она думает? — спросил Дженсен, выходя в искусственную атмосферу Среднего Досади. — Мы скрываемся от властей. Если придем к ней, это вызовет подозрения.       — Тем лучше. Она попаникует, но зато возьмется за ум. Мне не нравится, как она обращается со своими связными. Ее «наниматель» ковал из нее идеального командира, пока не понял, что перегнул палку. Он отправил ее в Сад Баламб на Тарсусе, надеясь, что там она смягчится, но вместо этого она превратилась в невыносимую зазнайку.       — Ты словно… разочарован в ней, — сказал Дженсен, хоть и понимал, что подобрал неверное слово. Хейн выглядел скорее опечаленным… но его эмоции всегда было сложно разобрать, особенно в крошечном окошке видео-чата.       — Я разочарован в ее нанимателе. Он должен был думать, что творит, — Хейн вздохнул. — Адам, используй любую возможность вызвать у нее улыбку. Или злость. Ей жизненно необходимо живое общение, а не бесконечные чаты и цепочки электронных писем.

…

      — Думаю, она больше оценит масло, — с намеком на улыбку сказал Адам, указывая на холодильник. — Ну, знаешь, чтобы ничего не чесалось.

~[h+]~

      За завтраком Дженсен, Касуми и Жутень поболтали о пустяках, но, не успел Дженсен придумать, как бы перевести разговор в более серьезное русло, как воровка спросила:       — Так эта ваша Пауэр Гёрл тоже клон или что?       Их пораженное молчание говорило лучше всяких слов.       — Не понимаю, о чем ты, — солгал Дженсен.       — Я тоже, — добавил Жутень.       — Ребят, ребят, всё норм. В смысле, я ж вижу, что она как минимум модифицированная. Во-первых, у нее идеально симметричное лицо: она пытается скрыть это, делая косую челку, но всё становится очевидно, когда она убирает волосы, чтобы нанести макияж. Во-вторых, вот эти две ее сестрички… — Касуми приподняла свою грудь, заметно проигрывавшую бюсту Бреа в размерах. — Подпрыгивают-то они, как настоящие, но слишком уж хорошо держат форму даже без лифа.       — Погоди, как ты… — спросил Дженсен, но на него быстро снизошло озарение. — Ты за ней шпионила.       — Пф, ну естественно! — она задорно улыбнулась Дженсену. — В смысле… вау! В плане… Ого! Ты бы не стал? С твоей-то невидимостью?       — Нет! — возразил Адам. Касуми прищурилась, как сытая кошка.       — Ага.       — А я бы стал! — встрял Жутень. — Но меня больше заинтриговало то, как это удалось тебе.       — Ну, Хэнк, если тебя и впрямь так зовут…       — Не так, но опустим это.       — Я… довольно гибкая, когда дело доходит, до, эм… акробатики.       Жутень расплылся в фирменной улыбке. Адам откашлялся.       — Так, давайте уже сменим тему.       — А я бы еще послушал, — заметил Жутень. Адам его проигнорировал.       — «Морган» хочет, чтобы мы запаслись оборудованием для миссии.       — Ага, под названием «выследи француженку», — Касуми закатила глаза. — Балдеж.       — Ты в деле? — спросил Жутень.       — О, без вопросов. Мне за это поставили годовой запас «мыла»… да и Морган популярно объяснила мне, что к чему, — она сделала особый упор на последней фразе. Морган непрозрачно намекнула, что в случае отказа Касуми найдут мертвой где-нибудь в канаве. — А еще это шанс разжиться хорошеньким хабаром. Я знаю парочку саларианцев, которые выложат немало нюйен за наработки «Европы Геномикс».       — Что ж, приятно слышать, — Дженсен кивнул. — Какие у кого идеи?       Касуми почесала затылок.       — Ну… Вы слышали о Кене Ругере?       — Да, — ответил Дженсен. — Ты звонила ему из того клуба. Какая-то работа, как ты сказала, «вышла боком».       — В общем, помимо воровства я еще люблю побегать по снам и выцеплять зарождающиеся бродячие кошмары, чтобы очередным пользователям «Аркадии» удалось отдохнуть без помех. Старому-доброму Кену нравилось посылать меня на такие задания. Платил он достаточно, да и заскучать не удавалось.       — Бродячие кошмары?       — Как-нибудь потом объясню. Короче, Кен Ругер всегда на говно исходил из-за этих крипто-чипов, которые дают 24-часовой доступ к «Аркадии». Говорил, что они слишком опасны. Так что вместо них он использовал Ловец снов.       — Я один раз им пользовался… Но это же же целая кушетка со сканерами. Много куда ее не возьмешь.       — Знаю-знаю, дай закончить: в последний раз он сказал, что вот-вот получит новенький мини-Ловец, который, без шуток, поместится в карман. С его помощью, а также с моей уни-перчаткой и имплантами, я могла бы внедриться в «Аркадию» и вытянуть важную информацию прямо из голов работников клиники, а не искать подсказки, удачно оставленные на каком-нибудь планшете.       — Хм, даже не знаю…       — Поверь мне, эта штучка стоит потраченного времени.       — Это если Ругер пожелает с ней расстаться.       Касуми смущенно поморщилась.       — Я типа как надеялась, что ты с этим поможешь. Ну, знаешь, пойдешь со мной к нему, весь такой грозный и могучий…       — Я над этим подумаю, — Дженсен повернулся к Жутеню. — А у тебя какие предложения?       — Хм… — задумался хакер. — Сначала мне надо проверить, что там у Кайли, — он доел последнюю полоску бекона и вытер руки салфеткой с санитайзером. — Она как раз изучает, что за «оборудование» нам достала Морган.       — Ладно, но не задерживайся.       — Разумеется, — Жутень пошел было к кварианке, но вдруг остановился и развернулся. — О! 893 просил передать, чтобы ты к нему поднялся. Он что-то говорил про большие пушки.       — Я к нему загляну, только посуду помою.

~[h+]~

      Наверху, рядом со спальней, находилась комнатушка, которую Бреа, к удивлению Дженсена, превратила в небольшой склад оружия. Он был не таким, как на «Дюрандале», но, тем не менее, в нем стоял очень дорогой на вид уни-верстак, за которым медитировал Дребин. На верстаке лежали три аккуратно разобранных и разложенных по кучкам пушки.       — Дребин? — спросил Дженсен, переступив порог. — Что ты делаешь?       — Я? Пытаюсь понять, как Бреа собрала свой пистолет.       — Мне он показался совершенно нормальным.       — И это в корне неверно, — Дребин поднял пустой ствол дробовика и повертел его в руках. — Насколько могу судить, она взяла блок боеприпасов и конденсаторы от «Ятагана», спусковой механизм и криогенный модуль от «Метели», а также ствольный блок и транквилизаторные снаряды от «Уитворта»… — он показал Дженсену форму для тяжелого пистолета «Коготь». — И запихнула всю эту хуйню в дробовик на минималках, который стреляет очередями по три замораживающих транквилизаторных снаряда на средней дистанции. Я сейчас не шучу.       Адам присвистнул.       — Ничего… себе.       — Да, вот именно. Конечно же, при этом она выбросила более чем рабочее оружие. Какое расточительство.       — К слову об оружии: «Хэнк» говорил, что ты хотел обсудить какие-то пушки.       — Да. Арсенал Бреа неплох; весь он собран из нелегального оружия, который вполне годится для перестрелок со шпаной или даже контрактниками СОК, но после нашей стычки с ЗОРГом я решил, что нам стоит разжиться тем, что завалит даже робота.       — Думаешь, клинику будет охранять такой же ЗОРГ?       — Может, да, а, может, нет. У «Мантикоры» есть неплохие роботы… но меня беспокоит, что в последнее время они начали закупать гуманоидов «Армадина».       — Гуманоидов? Типа ЛОКИ?       — Не сравнивай с этим хламом от «Хане-Кедар». Во-первых, армадиновские «Копли» не взрываются, если выстрелить им в голову. Во-вторых, их резервуары ОВО и центральные процессоры довольно малы и отлично защищены броней. Конечности у них работают на резервной гидравлике, суставных серводвигателях и бакигеле. Чтобы остановить такого, придется буквально превратить его в решето.       — А иначе?       — А иначе вот что, — Дребин включил запись на уни-инструменте: вырезку из новостей, в которой рассказывалось о нападении шайки пиратов. Где-то год назад они хотели взять в плен какую-то важную шишку из «Армадина», которую охраняли два «Копля». Роботы двигались, как солдаты спецназа, механически точно и безжалостно рассчитывая каждый удар. Когда одному из пиратов, батарианцу, посчастливилось уничтожить пистолет-пулемет «Копли», робот превратился в обезумевшую гориллу. Он бросился на батарианца и разодрал его на части, заботливо скрытые квадратиками цензуры. Оставшиеся пираты попытались расстрелять его из пулеметов, но практически все пули попросту срикошетили от его брони.       Крогану из шайки удалось отстрелить роботу ноги, но, пока оружие остывало, безногий робот подполз к крогану. Второй «Копли», стреляя по-мозамбикски, отвлекал крогана, пока безногий не…       — О, боже, — Адам отвел взгляд.       — У их создателя явно не всё хорошо с головой, — продолжил омар. — «Копли» не остановятся, пока не уничтожат тебя, или ты — их.       — Ладно. И что ты порекомендуешь?       — Что ж, я предусмотрительно связался со знакомыми из Среднего Досади и заказал для тебя нечто особенное. P90 PDW, стреляющий разрывными снарядами с вольфрамовыми поражающими элементами. Выстрелить из него на любом расстоянии — это всё равно, что выстрелить в упор из бронебойного дробовика. Он разнесет этих роботов в два счета.       Дженсену показалось, что Дребин не столько предлагает, сколько продает ему это оружие, и пока что не видел, в чем его прелесть.       — А что, в обычный пистолет-пулемет нельзя зарядить вольфрамовый боекомплект?       Дребин покачал головой.       — Хм… Повреждения роботу он, возможно, нанесет, но перегреется от непрерывной стрельбы. А с учетом того, что боезапас у тебя будет ограничен, я бы порекомендовал взять то, что разит наповал.       — Ладно… И что от меня требуется?       — Ну, дело в том, что мой знакомый не выходит на связь.       — Думаешь, его поймали копы?       — Если верить «Морган» — нет. Я считаю, что это «Мантикора». Мне бы хотелось, чтобы мы направились в его убежище, забрали товар и смылись, пока нас не опередили.       — Сначала мне нужно обсудить остальные варианты.       — Как угодно, Дженсен, но лучше поторопись. Тут ситуация, когда часики реально тикают.       — Я учту. А ты сам смог бы смастерить что-нибудь такое, что могло бы уничтожить робота?       — …Мог бы, но за это придется выложить кругленькую сумму.       — Ладно-ладно. Я подумаю… А этот твой знакомый — тоже омар?       — Не, лунарец. Многие думают, что эти тощие стручки даже пистолет поднять побоятся, но это не так. Тощие стручки о-бо-жа-ют пушки, которые делают «бум».       — Ясно. Но мне казалось, что и на Новерии есть Коллектив омаров?       — Я тоже такое слышал, но можешь не спрашивать: я не знаю, где они, — Дребин постучал по металлическому виску. — Сам посуди: не пущу же я тебя к конкурентам.

~[h+]~

      — Ого. Я будто проснулся рождественским утром, — сказал Жутень.       Хоть Тали и не понимала, о чем он, она явственно видела его радость. В комнате лежало множество распакованного ей компьютерного оборудования, в том числе и «Гибсон» пятидесятой модели. Стоило собрать этот суперкомпьютер размером с холодильник, как он мог за день создать симуляцию фолдинга декстро-белков.       Я могла бы прямо сейчас отослать его во Флотилию, подумала она. Я могла бы преподнести его Даро’Зен, и она приняла бы меня на «Морех». Но позволит ли это отец? Не знаю.       Она окинула взглядом остальные вещи. GX1 от «Ямахи». «Феникс» от «Синтона». Модем TR-707. Модульный маршрутизатор от «Сёрдж». Всё было произведено людьми, и Тали пришлось залезть в экстранет, чтобы узнать, хороши ли они. Если верить отзывам, лучшего им было и не найти.       — …и обнаружил, что носки у меня полны угля, — добавил Жутень, разочарованно вздыхая.       — Не понимаю, о чем ты.       — Да ты только глянь на весь этот хлам.       — Ну, не скажи. Сканирование показало, что оборудование цело и работает, а в отзывах все пищат от восторга.       — Знаю я, что пишут в отзывах. Обычным юзерам этот мусор вполне сгодится, но ни один уважающий себя хакер не станет марать о него руки, — Жутень потер глаза. — Жаль, что Ланчбокс не с нами. Он бы и из говна и палок чудо сотворил.       — Хм… Интересно, чем он сейчас занят?       — Хех, вероятно, шпионит за Маной, выжидая, когда она, наконец, сбросит кожу и предстанет пред ним в виде Ктулху.       — …Я не поняла ни слова.       — Знаю, и мне очень жаль. Напомни скинуть тебе пару книг, — Жутень посмотрел на разложенное оборудование и попытался придумать, как поступить, но…       — Я могла бы попробовать собрать что-то, что больше тебе подойдет… — предложила Тали, прерывая поток его мыслей.       — Знаю, Фиалка, ты ведь девочка умная, но ты же ни с чем подобным раньше не работала, верно? У тебя получится сделать из этого барахла нормальную станцию, которая поместится в фургон, да еще и меньше, чем за три часа?       — Да, — она поморщилась. — Ну, где-то за четыре-пять часов.       — Похоже, мне всё же понадобится помощь Дженсена.       — С чем? — спросил у него из-за спины Дженсен.       — Ба! — Жутеню вмиг стало, ну, жутко. — Иисусе, я даже не услышал, как ты зашел!       — …Да, извини, привык. В общем, с чем нужна моя помощь?       — Что ж, оборудование-то нам прислали, но проблема в том, что в небольшую машину оно не влезет.       — А при чем здесь машина?       — Дженсен, позволь тебе кое-что объяснить: когда надо что-то хакнуть в аркологии ВТО, ни в коем случае нельзя сидеть на одном месте, а не то куснут за жопу. Если мы не хотим, чтобы «Мантикора» начала барабанить нам в дверь, нужно постоянно менять точки входа в систему — то есть, постоянно переезжать с места на место.       — Хм. Так вот почему штаб-квартира у вас была в полуприцепе.       — Зришь в корень. Но, к счастью для тебя, лучший компьютер у меня всегда с собой.       — Так в чем проблема-то?       — Блин! Ты должен был спросить, что за компьютер и где он!       Адам вздохнул и скрестил руки.       — Ладно, что это за компьютер и где он?       Жутень постучал по лбу.       — Вот тут. Конечно, чтобы он заработал, потребуется нормальная киберстанция. Я связался с одним чуваком в Маленьком Тайбэе, и он согласился расстаться с оно-сендаевской «Матрицей» III уровня вместе с гарнитурой за каких-то три тысячи платины. Но…       — Дай угадаю: он перестал выходить на связь?       — Что? Не, я ему просто не доверяю. Он по шею повязан с местной тайской мафией. Скорее всего, он решил меня опрокинуть, чтобы покрыть долги. Или набил станцию драже, из-за которых у меня мозг сгорит. В общем, мне нужно, чтобы ты проверил, не ловушка ли это и, возможно, проанализировать чувака твоим КАСИ.       — Звучит достаточно просто. Ты уверен, что эта «Матрица» того стоит?       — Лучше этой киберстанции уже несколько лет ничего не выходило, отвечаю.       — Тали, а ты что думаешь?       — Не знаю, что это за «киберстанция», — она показала пальцами кавычки. — Но я раньше собирала обычные станции, и меня ни разу не поймали. Впрочем, обстоятельства были совсем другие…       — «Дюрандаль» прямо над нами, на орбите; разве Хейн и Ланчбокс не смогут вам помочь?       Тали и Жутень пришли в ужас и в унисон закричали:       — Не-е-е-е-е, не-не-не-не. Очень плохая идея.       — «Дюрандалю» придется послать крайне мощный сигнал, чтобы пробиться через атмосферу и помехи беспроводного трафика Досади, — объяснила Тали.       — Разве его нельзя зашифровать?       — Да какая разница! Стоит «Дюрандалю» послать такой мощный сигнал, как его сразу же засекут и заблокируют.       — А если дело примет худший оборот, «Европа Геномикс» пошлет дронов-убийц, устранить источник сигнала.       Адам нахмурился: ситуация становилась всё сложнее.       — Хм… Я подумаю.       — Коне-ечно, не торопи-ись, — сказал Жутень, постукивая по наручным часам. — Времени-то навалом.

~[h+]~

      Дженсен решил сначала помочь Касуми — ее умение вычленять информацию прямо из снов казалась наиболее полезной… хоть и немного пугающей. Он взял напрокат аэрокар — серую «Страду» от «СидМоторс» с четырьми сиденьями и способную передвигаться по магнитным дорогам Среднего Досади. В целях конспирации он заказал ее к месту в сотне метров от здания, где проживала Бреа.       — Погоди, — сказал Дженсен, прежде чем завести машину. Пробив брешь в навигационной системе, он сделал так, чтобы «Страда» передавала неточные данные об их маршруте в городскую навигационную сеть. Он не хотел, чтобы их отследили, даже несмотря на вживленный чип, создавший ему абсолютно новую личность.       — Приветствую, мистер Яцумото, — радостно сообщил ВИ машины. Дженсен простонал.       — Что? — спросила Касуми.       — Похоже, Жутень решил надо мной подшутить. Глянь на меня. Какой из меня японец?       — Просто говори с австралийским акцентом, и всё пучком.       Дженсен поднял машину в воздух.       — Не понял, — растерянно сказал он.       — Ах, да, ты же пропустил культурную революцию Нео-Коб… — Дженсен не стал уточнять. — Что ж, сейчас на Земле немало светловолосых европейцев с японскими именами и фамилиями. Почему, думаешь, никого не удивляет, что я зовусь Касуми Гото?       Дженсен окинул ее взглядом. Сегодня она была в новом образе: с темно-синими волосами, в джинсах, белой рубашке и черной кожаной куртке.       — Ну, ты смутно… похожа на азиатку…       Гото фыркнула.       — Ага, если прищуриться и голову наклонить. Слушай, просто попробуй привыкнуть. Если будешь так остро реагировать на выдуманное имя, люди заметят это куда быстрее, чем его несоответствие внешности.       — Ладно, постараюсь.       Дженсен увидел свободное место на магнитной дороге и сел на нее, чтобы вновь испытать знакомые ощущения. Да, сейчас он просто парил над землей, но это так сильно напоминало ему старые времена, когда не было никаких двигателей на эффекте массы. Дженсен глубоко вздохнул и расслабился. Было так приятно хоть раз не бояться, что столкнешься с кем-то в воздухе.       Кроме того, так он экономил топливо и заряд аэрокара.       — Значит… Пауэр Гёрл? — спросил он, намекая на разговор за завтраком.       — Что? — Касуми пожала плечами и улыбнулась. — Она похожа на Пауэр Гёрл.       — В чьей рисовке?       — Наверное… — Касуми с вызовом посмотрела на Дженсена. — Аманды Коннер.       — Нет, Коннер рисовала ее, как типичную героиню комиксов. Я бы сказал, что у нее больше от Чудо-Женщины.       — Хм… Плечи у нее действительно мощные. И характером похожа. Да, в ней определенно больше от Чудо-Женщины. Но! — Касуми хлопнула Дженсена по плечу. — Чел! Ты понял, что за ерунду я несу! Ты — нерд!       — Эй, я вырос на комиксах DC. Тут уж я должен удивляться, что ты о них знаешь. Всё-таки они совсем не из твоего времени.       Касуми смутилась и слегка погрустнела.       — А, ну… Тот, кто программировал мою память, был одержим комиксами преколлапсных времен. Иногда он загружал в меня личность девочки-нерда, чтобы я его развлекала.       — Прости, не хотел задеть старые раны.       — Старые раны? Те мгновения, что я проводила с Кейдзи, были лучшими в моей жизни. Но спасибо.       — А этот южноафриканец… Чего хотел он? Зачем он тебя так модифицировал?       — Да если бы я знала. Но, если подумать, ему нужен был агент, способный… ну, на всё и сразу. К тому же, за украденные воспоминания платят куда больше, чем за картины и украшения. К чему монетизировать данные, когда можно монетизировать умения?       — Это какие же?       Касуми начала загибать пальцы:       — Я разбираюсь в компьютерах, электронике, ориентировании на местности, взломе замков, медицине, взрывчатке, пистолетах, автоматах, тяжелом оружии…       — А плавать ты умеешь?       — Пф, плавать мне было особо негде. Я предпочитаю более полезные навыки. Например, умение водить машину, — сказала она с каким-то обвинением в голосе.       — Что, прости?       — Мы только что проехали горизонтальную магнитную дорогу, которая должна была направить нас к земле.       — Черт… Честно говоря, я понятия не имею, как ими пользоваться. Я больше привык к системе Цитадели.       — Давай я поведу.       Дженсен отпустил руль, и он переехал к пассажирскому сиденью. Касуми, взяв на себя управление, замедлилась рядом с несколькими горизонтальными рельсами. Магниты подсоединились к системе «Страды» и бережно перенесли ее на другую полосу, которая шла к наземному уровню Среднего Досади… который, к удивлению Дженсена, парил вверх тормашками. Магниты «Страды» удерживали машину, не давая ей упасть.       — Всё, можешь рулить сам.       — Спасибо… Я всё хотел спросить: ты буквально крадешь воспоминания? В голове у людей ничего не остается?       — Я «краду» их так же, как пиратят музыку или фильмы. Но, да, я могу заставить людей о чем-то забыть… на небольшой срок.       — Это как?       — Если хочешь стереть память безвозвратно, потребуется убить нейроны. Я же поступаю иначе… Ты когда-нибудь просыпался со странной мыслью, что король Бельгии задолжал тебе двести долларов, хоть ты никогда его и не встречал, а в Бельгии вообще-то в ходу евро?       — Да, пару раз бывало.       — Именно это я и творю: заменяю воспоминание полусонным бредом… но он не вечен. Рано или поздно, если мозг не поражен болезнью, настоящие воспоминания восстановятся сами. Чем детальнее бред, тем охотнее его принимает жертва и тем дольше с ним живет.       — Как ты придумываешь, какие детали подсунуть? На понимание характера и склада ума одного человека должны уйти целые дни…       — Нет-нет-нет, ты сейчас рассуждаешь, как 3D-моддер… Вернемся к аналогии со снами. Ты когда-нибудь принимал мелатонин? Или, к примеру, пытался не уснуть, но потом на миг закрывал глаза и вдруг оказывался в месте, где никогда не бывал, или рядом с человеком, которого никогда не встречал?       — …Да, бывало.       — Вспомни, насколько безумно ясно ты видел лицо этого человека. У твоего разума должны были уйти часы на создание настолько детального образа, но тебе потребовалось мгновение, чтобы представить его волосы, цвет глаз, рост, комплекцию и всё остальное. Мое оборудование позволяет подключиться к этой способности и за минуты создавать целый мир!       Дженсен опустил взгляд на прозрачный пол «Страды». Через него он видел игровую площадку на самом верху парящего здания. Он задумался, есть ли у играющих на ней детей чипы и может ли кто-то залезть в их мысли и воспоминания, чтобы понять, какие мультфильмы, музыка или игрушки им нравятся.       Или даже указывать им, что любить и что делать.       Красная голограмма. Дженсен остановил машину, и рядом с ними замер автобус, окруженный голографическими рекламами. Самая большая из них зазывала в «Аркадию» — прекрасная несуществующая женщина произносила губами: «Загляни в мой мир», пока слоган проносился белыми буквами по ее лицу.       Зеленая голограмма. Можно ехать.       — Ты всё это так чудесно описываешь, но… эти технологии меня пугают. Когда у тебя есть шанс полностью переписать личность человека, пусть и на короткий срок… кто-то обязательно начнет этим злоупотреблять. А если человека можно изменить навсегда… в каком же мире мы останемся, если за деньги можно будет изменить кого угодно?       — Да, это страшно. Если тебе от этого полегчает, ложные воспоминания приживутся только при хирургическом воздействии на мозг. Личность изменится исключительно после многочасовой операции и целого коктейля лекарств. Это слишком сложно и чересчур дорого.       — Или же… для этого нужен лишь чип, — Дженсен покачал головой, стараясь не думать о том ужасе, в который должно превратиться Досади. — Мы уже приехали?       — Хм? Да, только сверни здесь налево.

~[h+]~

      «Страда» проехала над группкой играющих детей, за которыми наблюдали родители. Один из них начал напевать под нос, и к нему вскоре присоединился второй, потом третий и четвертый, пока все они не запели в унисон:       — Лондонский мост падает, падает, падает…