Ink Pearl

Новый Орлеан встретил их влажными, тяжелыми объятиями. Воздух здесь был сладким, насыщенным ароматом цветущего жасмина, жареного перца чили и подспудной, едва уловимой нотой деревянных балок, вечно отсыревающих в субтропической влажности. Звуки города накладывались друг на друга, создавая странную, завораживающую симфонию: отдалённые переливы трубы, смех из открытых дверей баров, ритмичный стук каблуков по брусчатке Французского квартала, радостные крики мальчишек, пинающих грязно-серый порванный футбольный мяч. После холодного серого Рендсбурга и стеклянного Бостона, это место казалось Раем на Земле. Отель, который удалось найти, оказался старинным пансионом с кружевными балконами. Воздух в вестибюле пах пылью, воском и сандалом, а лестницы скрипели лишь от собственного возраста. Хозяйка, пожилая креолка с проницательными большими глазами, как у сов, долго и безразлично разглядывала Бенди, словно видела насквозь, но все же взгляд её намного дольше держался на двух чашеголовых, словно в чём-то их заподозрив, но ничего не сказав. Наконец она протянула один ключ — тяжёлый, чугунный. Как оказалось, номер был на четырех человек — две спальни, в каждой по две койки. — Ваш номер на втором этаже, в конце коридора, — её голос был довольно простуженным. — Не шумите после полуночи. Духи старых домов не любят суеты. А вы похожи на людей, которые этих духов будут злить намеренно. Бенди лишь вежливо кивнул, избегая её взгляда и ничего не отвечая. Начинать диалог с внимыми старцами — себе дороже. Комнаты номера были маленькими, с низкими потолками и окнами, выходившими в узкий, тёмный внутренний дворик. Карта, разложенная на столе, показывала точку где-то в самом сердце Французского квартала, недалеко от очередной набережной. Вспоминая случившееся в заливе Уош, все уже заранее напряглись и подготовились к драке с очередным хранителем. В этот раз Чашки действительно вооружились во все зубы. — Здесь, — указал Бенди. Его палец в белой перчатке глухо постучал по карте. — Думаю, это в здании старого парфюмерного магазина. Закрыт тридцать лет назад, поэтому подходящее местечко для древней реликвии, похожей для простых людей на очередную безделушку. — Отправимся сейчас, или сначала завтрак? — Борис неловко улыбается брату, приложив руку к громко забурлившему животу. Бенди молча, будто самому себе, кивает, но в буфет с остальной командой не спускается. Кажется, слова Капа неделей раннее для него стали куда значимее, чем бездумное подстегивание. Борис от этого чувствовал себя неуютно. Кап же, вдруг, тоже чувствует себя слегка странно. Не то, чтобы это была совесть, ни в коем случае, просто…удивительно, что демон воспринял всё так радикально всерьёз. Кажется, им определенно стоит поговорить об этом вновь. Через ещё двадцать минут вся четвёрка, потрёпанная и невыспавшаяся, шла по шумным улочкам Французского квартала. Воздух звенел от перенасыщения жизнью, поэтому заброшенное здание на контрасте довольно выбивалось из этой атмосферы всеобщего счастья. Парфюмерный магазин предстал перед ними как блеклый призрак — огромное, обветшалое здание с облупившимся деревянным фасадом. Дверь была заколочена, но её неоднократно кто-то пытался выломать и, скорее всего, удачно, если в дереве было уже неприлично много кривых ржавых гвоздей. За доски принимаются чашеголовые, решив, что в этой команде они будут силой, Бен мозгом, а Борис самым важным человеком, который не позволит первым двум поссориться окончательно и поубивать друг друга. Баланс. После того, как удалось открыть дверь, заброшенное здание обдало своих гостей пыльной прохладой. Борису навеваются ужасные воспоминания первого его появления в особняке, от которых шерсть встаёт дыбом, а зрачки в ужасе сужаются. Бенди только непонимающе смотрит на брата, протискиваясь мимо него и фарфоровых, открывая карту. Тонкие брови вдруг сходятся у переносицы. Напряжение бьёт в висках фантомным пульсом. — Ничего не понимаю, — бормочет он, снова проходя мимо команды на улицу, глядя в карту. Оказываясь на солнце, его лицо мрачнеет сильнее, а трость нервно ударяет о брусчатку. И вот опять он, не отрываясь от бумаги, заходит внутрь. — Да что ж такое! Почему точка снова показывает на улицу? — аж рычит от непонимания демон. Он ненавидел чего-то не знать. — Как только я оказываюсь там, она снова перемещается внутрь магазина. — Что это может значить? — Борис обеспокоенно оглядывается. — Камень передвигается? — Магз неверяще уставился на явно встревоженного владельца карты. Подобные сюрпризы были крайне подозрительны. Ведь не может быть такого, чтобы камень мог менять свою геолокацию в зависимости от нахождения карты. Возможно, дело было в самом магазине, словно в магните возле компаса — стрелка начинала сбиваться и ломаться. Бенди остановился перед дверью ещё раз, закрыв глаза. Он прислушивался к слишком резкой тишине. Звуки бьющихся сердец команды казались оглушительными, а прохладный бриз снаружи — настоящим завывавшим в щелях здания тайфуном. — Никого не слышу, — с трудом выдавил он, — камень никто не перемещает. Значит, он действительно где-то здесь. Команда понятливо кивнула. Чашеголовые смело двинулись вперёд на поиски, довольно быстро и эффективно осматривая все старые прогнившие витрины. Лакированные шкафчики с пустыми склянками бодро звенели при каждом резком рывке. Пыль резво вздымалась в воздух, оседая на плечах и головах тонкой пеленой. Борис внимательно исследовал подсобное помещение, обнюхивая подобие мастерской со старыми маслами, надёжно запечатанными в свои сосуды. Его брат брезгливо отодвигал старые стеллажи, исписанные граффити в поисках потайных проходов в торговом зале. Из подсобки донёсся резкий грохот, заставивший всех подскочить. Бен хватается руками за грудь, чувствуя, как тянущая боль расползается под рёбрами. Это означало только одно: — Чёрт возьми, Борис! Ты в порядке? — демон пытается как можно скорее добраться до стаффа, но Чашки оказываются быстрее, крикнув ему: «Он в порядке!». — Ты вроде малявка ещё, а весишь две тонны, что ли? — фыркает Кап, за шиворот поднимая волчонка с пола прямо на ноги. Борис, зашипев, трёт ободранную коленку и болезненно морщится. — Борис, ты… — Извини, Бенди! Да, я в норме. Просто пол под ногами провалился, — Борис указывает рукой на дырку, все ещё болезненно приподнимая правую ногу. Именно эту ногу он слегка ободрал в прошлый раз, встретившись с Хранителем. Что ж, видимо, он будет травмировать её до тех пор, пока совсем не уподобится своему хромому брату. — Эй, какого черта? — хмурится старший чашеголовый, посмотрев в дыру, оставленную волком. — А нормально ли, что под тонкой доской трава растёт и нет фундамента? — В теории — нормально, но отсутствие плиты перекрытия довольно подозрительно. — А я-то думаю, почему паркет пружинит и прогибается при каждом шаге. — Да, там буквально ничего нет, — Бенди хмыкнул и, присев на корточки, просунул руку в дыру, заметив сильный ветер. — Эй, помогите мне избавиться от досок. Кажется, там что-то есть. — Отойди, сейчас покажу мастер-класс, — Кап одним движением отталкивает неустойчивого демона в сторону и большим выстрелом лазера оставляет в паркете рваную обугленную дыру с ещё дымящимися краями. Большую настолько, чтобы смогла пролезть вся команда. — Хм, это было быстро, — довольно невпечатленно теперь уже Бенди отпихивает тростью Капхеда и прыгает в эту самую дыру первым. Выбора остаться снаружи и подождать, по очереди спускающейся на подозрительно тёплую и зелёную траву команде, никто не оставил. Воздух тут был прохладнее и свежее. Менее влажный и жаркий, чем снаружи здания. Сквозь доски сыплется пыль. Пару раз головы задевают торчащие деревяшки, запах сырой земли, холода и, неожиданно, сладкий аромат цветов отвлекает от посторонних мыслей. — Карта перестала сбоить и снова указывает на камень, — парирует впереди ползущий Бен, на что остальным остаётся лишь скрестить пальцы и нервно выдохнуть, ожидая очередной нападки какого-нибудь монстра. Как только они выползли из-под дома, сверху на них посмотрела лишь далекая луна, скрывавшая свой лик за темными облаками и дымчатыми верхушками синеющих деревьев. Поляна открылась необычно живописная, совсем не совпадающая климатом и даже цветовым тоном с жарким Новым Орлеаном. Окруженная мощными деревьями, точно стражей, на густо-зелёной траве пестрили всевозможные цветы, над которыми парили редкие, но очень яркие светлячки. Мягкий тёплый свет от них заменял отсутствующие звезды. — Но как это возможно?! Мы определенно точно не во Французском квартале! — Магмен тут же достаёт из сумки фотоаппарат, делая несколько снимков немного дрожащими от нетерпения все посмотреть руками. — Предполагаю, это пространственная аномалия или просто портал в другое место. Я сам таким часто пользуюсь. Только тут в качестве «пути» — травяной луг, — Бенди выглядел немного потерянным, проводя рукой от виска к подбородку, пытаясь собраться с мыслями. — Правда, такого раньше не встречал. — Тут так красиво, — Магмен крутится вокруг себя пару раз, с восхищением впитывая в память какую-то нереальную локацию, вызывавшую легкое ощущение лиминальности, а рядом стоящий волчонок любуется плывущими синими облаками на слишком тёмном небе, пока его брат, явно сосредоточенный на миссии, блуждал в поисках какого-либо условного обозначения скрытой шкатулки с артефактом. Капхед только сжал губы и сделал безразличный вид, словно его это совсем не впечатлило. — Ну поляна и поляна, что в ней особенного? Просто резко ночь наступила. — Хотя бы тот факт, что она находится под домом? — хмыкнул Борис, довольно правдоподобно сымитировав тон и язвительную манеру своего брата. Бенди на это только улыбается и тихо фыркает, отворачиваясь. Он убирает карту, присаживаясь у корней самого большого дерева, и с помощью трости немного ворошит землю, ища возможное место закопки. В других реалиях он выглядел бы как самый подозрительный…грибник. — Так значит, примерно таким образом ты избавился от Хранителя? — Кап подходит ближе, собираясь помогать разрывать влажную чёрную почву. Сам брезгует, поэтому надевает горчично-жёлтые перчатки из нейлона. Их наличие Бенди сопровождает поднятыми почти до уровня роста волос бровями. Что-что, а от чашки данного атрибута он совсем не ожидал. Тем более, что столь насыщенный цвет очень контрастировал с тёмным комплектом одежды. — Именно. Я отправил Хранителя в свой портал, — немного погодя отозвался демон с гордо вздернутым подбородком. Сесть у корней и притрагиваться к почве он не особо спешил, особенно когда увидел, что с этим грязным делом решил помочь новоиспеченный товарищ. — И чтобы из «входа» добраться до «выхода» ему пришлось пройти довольно длинный путь. Это дало нам время на побег, ведь из-за ограниченности сил, я смог переместить его меньше, чем на километр от нас. — А нас ты не можешь просто телепортировать от одного места нахождения камня к другому? — Во-первых, я не могу переносить сейчас больше, чем одного человека в день, а во-вторых, расстояние слишком большое. — Ясно, лузер, — фыркает Капхед и наконец-то достает из земли шкатулку с тускло-серым камнем и гравировкой «Desidia». Уныние. Прикасаться к камню Капхед не хочет. Он помнит, что испытал, держа в руках «Жадность». Впасть в чёртову депрессию из-за какого-то кристаллика, размером с грецкий орех, ну вот совершенно не хотелось. Поэтому он передаёт коробку, отряхнув её от грязи рукой в перчатке, её законному владельцу. В ответ доносится тихое, но искреннее «Danke». — И подумай ещё над тем, кто из нас больший лузер, — хмыкнул в ответ Бен и одним лишь толчком в плечо отправил Капхеда в куст. По-правде сказать, сделать это не составило труда — последний сидел на корточках с поднятыми пятками, из-за чего устойчивость была довольно ограничена. Сам же Бен, немного ускорившись, присоединяется к брату, севшему на мягкую природную подушку и лицезревшему аккуратные бутоны цветов. В воздухе помимо светлячков парили странные, словно люминисцентные пылинки. Вдруг из кустов раздался испуганный возглас. Команда тотчас же подскочила на помощь Капхеду, как-то не особо спешившему вылезать из них самостоятельно. — Что это за хрень?! — сорвался голос, и Кап начал отползать назад от сияющего полупрозрачного огонька с длинными вогнутыми рожками, чем-то напоминающими усы шелкопряда. Вдруг Бенди в голос рассмеялся. — А вот и «духи», которыми нас запугивала хозяйка отеля, — Бен продолжает улыбаться, замечая, как подобные существа пролетают рядом, любопытно рассматривая своих нежданных гостей. Маленькие создания — не больше кулака — похожие на рогатых парнокопытных — лошади, быки, яки и тому подобные. У некоторых из них задние конечности напоминали тонкие хвосты каких-то рыб. Никаких звуков те не издавали, лишь безмолвно пялились своими стеклянными глазенками. — Духи?! Какого чёрта? — Я же говорил, что у тебя какая-то разрушенная душа. Дух хочет присвоить себе твоё тело. — Скажи ему, что оно занято! — Как я ему что-либо скажу? Он от тебя не отстанет, пока своего не добьётся, — маленький «бык» кружит вокруг головы побледневшего мужчины и, наконец, останавливается, сев на его плечо. Капхед тотчас же пытается смахнуть его, но рука лишь проходит насквозь неосязаемого создания. Кончики пальцев покалывает от холода. — Успокойся, он безобиден. Просто игнорируй, он сам от тебя отстанет, — выдохнув с мягкими улыбками, вся команда возвращается к поляне, решив продолжить этот небольшой привал и насладиться неожиданно приятной ночью среди знойного городского дня. Капхед, побоявшись оставаться с этими аморфными сущностями наедине, тоже решил не отставать. Магз вернулся к начатому. Сделал несколько снимков деревьев — пепельных, великих стражей этого кружащего голову места. Фотографии цветов с разных ракурсов казались куда унылее, чем в жизни. Освещение не позволяло в должной мере передать блеск конденсата росы на бархатных лепестках. Не обошлось и без фотографий своих новых приятелей. Борис плетёт венок, радостно виляя хвостом, когда его брат вдруг делает похвальный комментарий. Сам же последний прикрыл глаза, почти полностью утонув в зелёном одеяле и неге усталости. Ползающие по его рогам светлячки, кажется, совсем его не волновали. Капхед с недовольным лицом настороженно оглядывается, когда приставучий дух вдруг куда-то исчезает. Эти огоньки прячутся в бутонах, подсвечивая их, точно плафоны небольших светильников. Фотография получается невероятная. Но всё в этом мире не вечно. Даже самые прекрасные сны однажды заканчиваются. В отель возвращаться никто не торопился, но неизбежность, как всегда, взяла своё. Задремавшего демона, расслабившегося на тёплой и мягкой траве, растормошили. Лениво открыв глаза, он только зевнул, прежде чем подняться. Венок, который Борис так старательно плёл всё это время, был торжественно водружён на голову брата. Демон дёрнулся, явно намереваясь протестовать, но, встретив умоляющий взгляд, лишь вздохнул и покорился судьбе. Венок смотрелся на его рогах нелепо, но выбросить его при волчонке было бы настоящим преступлением, и Бен, прекрасно это понимая, смирился с участью ходить украшенным до самого отеля. Однако стоило компании сделать несколько шагов в сторону того места, где они, по идее, должны были выбраться из этого подпольного эдема, как возникла совершенно неожиданная, но от того не менее критическая проблема: — А кто-нибудь знает обратную дорогу? — голос Магмена прозвучал неловко и встревоженно. Повисла пауза. Борис, только что довольно вилявший хвостом, замер, прижав уши к голове и озираясь по сторонам с выражением, не предвещавшим ничего хорошего. Кап, на секунду отвлёкшийся от созерцания фотографий, поднял голову и уставился на брата с таким видом, будто тот только что сообщил о конце света. — В смысле — «кто-нибудь знает»? — переспросил он, а в голосе зазвучали привычные агрессивные нотки, за которыми, впрочем, угадывалась довольно очевидная тревога. — В прямом, — вздохнул Магз, обводя рукой поляну, — здесь всё такое одинаковое. Борис, чей нюх обычно был надёжнее любых карт, виновато потупился: — Запах цветов всё перебивает. — А ты что скажешь, гений? — аж рявкнул старший чашеголовый на абсолютно расслабленного демона. — А что ты хочешь от меня услышать? Капхед уже открыл рот, чтобы выдать очередную порцию праведного гнева, но вдруг замер, заметив, что Бенди, всё это время молча стоявший чуть поодаль, вдруг улыбнулся чему-то своему, внутреннему, что явно забавляло его куда больше, чем сложившаяся ситуация. — Ты что, ржёшь? — не выдержал Капхед. — Мы, между прочим, застряли, а он улыбается. — Успокойся, — тепло и снисходительно. Кажется, несколько минут сна явно подняли ему настроение. — Мы не застряли. Сами деревья немного поменяли свое положение. Суть не изменилась. Он опёрся на трость и, осмотрелся внимательнее. — Там, — наконец сказал он, указывая в сторону, где деревья росли чуть гуще, и куда светлячки не приближались. — Думаю, нам туда. Если я ошибся, значит просто пойдём на север. Борис достаёт из рюкзака компас, запоминая направление. Команда двинулась за ним. И через несколько минут, действительно, в просвете между стволами показался знакомая деревянная ниша, под которой снова пришлось ползти на корячках. Подозрительно долго шли они ползком, пытаясь найти пролом в полу, откуда тянуло сыростью, пылью и старым маслом. Но деревянный пол тянулся всё дальше и дальше — слишком нереально для небольшого парфюмерного магазинчика. Чашки зажгли на пальцах искрящие голубые огоньки, освещая уютную тихую тьму. От усталости колени и поясницы ныли, Бенди делал несколько остановок, замирая, держась за колено и переводя дыхание. Ползти для него было сложнее раз в сто, чем просто идти на своих двоих. На трость опоры нет, сейчас она и сумка выполняли роль лишнего груза. «Я, вроде, немного вздремнул, но сил совершенно нет», — думает Бен с недовольством поправляя упавший на глаза венок. Истощение одолевало его, хотя это было одно из самых простых нахождений камня. Первая треть уже собрана, если так и пойдёт, то он почти уверен, что продержится до нахождения «Жемчужины». Безусловно, с контрактом она не поможет, но зато даст шанс встретиться с человеком, который сможет облегчить боль. — Дай сюда, — забирает из его рук мешающие предметы Кап. Бен молча выражает благодарность за облегчение своей ноши, пока они не найдут выход. Выбраться они смогли только через двадцать минут бесконечных скитаний, когда у них затекло всё, что только могло. Выход из портала стал настоящим облегчением. Бенди, сжав зубы сильнее, оперся о возвращенную ему трость, и вскоре уже показывал путь обратно к отелю. Боль была замаскирована привычной отстраненностью от команды. Солнце стояло уже высоко, заливая весь квартал золотистым светом. Воздух, тяжёлый и влажный, пах кофе, жареными пончиками и речной водой. Бенди, прихрамывая, брёл впереди, и венок на его голове покачивался в такт шагам, привлекая недоумённые взгляды редких прохожих. Борис семенил рядом, довольно помахивая хвостом. Сзади, переругиваясь вполголоса, брели чашеголовые, сверля взглядом дыры в узкой спине, облаченной в уже пыльный жилет, покрытый редкими травинками. Вечер был свободен в выборе времяпрепровождения, но коллективным разумом принято решение просто отдыхать в отеле. Придя в отель, все зашли в номер и разошлись по комнатам — Борис и Бенди в одну, чашеголовые в соседнюю. Договорились встретиться через час в общей гостиной, чтобы обсудить дальнейшие планы. Бенди, едва переступив порог, рухнул на кровать не раздеваясь, только бросив трость рядом и прикрыв глаза. Борис, понимая состояние брата, тихо вышел, пообещав принести чего-нибудь выпить немного позже. Бен буркнул ему в спину только что-то вроде «покрепче». В гостиной уже расположился Магмен, разложивший на столе свои проявившиеся фотографии и с восторгом перебиравший их. Борис присел рядом, и они тихо переговаривались, рассматривая снимки поляны, цветов и светлячков. Капхед, неожиданно для всех, где-то задержался. Ещё минут через двадцать он появился в дверях с двумя блюдцами в руках. На одном стояла небольшая чашка с дымящимся чёрным кофе, на втором лежало печенье — явно не отельная еда, а что-то принесённое из кондитерской через дорогу, которую Магмен заприметил на пути к отелю. — Это чего? — удивился Борис, глядя на поднос. — Ты решил устроить чаепитие? — Не твоего ума дело, малявка, — проворчал себе под нос Капхед, но без привычной резкости. Лёгкое смущение он тщетно пытался скрыть за грубостью. Он прошёл мимо них, даже не взглянув на фотографии, и направился прямо к двери не своей спальни. Постучал — коротко, два раза — и, не дожидаясь ответа, приоткрыл дверь. Бенди, сидевший на кровати в окружении бумажных квот, уставился на незваного гостя с привычным подозрением. В полумраке комнаты его глаза блеснули доходчивым раздражением: «Я тебя слушаю, но лучше бы ты ушёл». — Was? — спросил он без особого энтузиазма, готовясь к очередной перепалке. Но сил у того на лишний трепет явно не было. Капхед, вместо того чтобы огрызнуться, молча поставил принесенную посуду на тумбочку рядом с кроватью. На поверхности чашки блестел свет одинокой лампы, а печенье пахло так по-домашнему, что даже Бенди, равнодушный к человеческой еде, невольно повёл носом. Такое случалось нечасто. Впрочем, даже из-за приятного запаха он есть это не станет. — Тебе, — выдавил Капхед, глядя куда-то в сторону. — Кофе. Нормальный, не та бурда, что в автомате в холле. Бенди медленно перевёл взгляд с кофе на Капхеда и обратно. На его лице отражалась целая гамма чувств — от искреннего недоумения до подозрения, граничащего с паранойей. — Ты принёс кофе, — медленно проговорил он, абсолютно неверяще, — и печенье? Мне? Есть какой-то повод? — Ну да, — Капхед дёрнул плечом, наконец позволив себе взглянуть на него. — А что такого-то? Подумаешь. Ты ж всё равно кофе постоянно пьёшь. И вообще, не обязательно это жрать. Просто… ну, знак внимания, что ли. Типа, мы не враги больше, парень, если ты так почему-то думает. Или что. Не знаю. Захотел — принёс. Проблемы? Повисла пауза. Бенди смотрел на него так, будто видел впервые, и вдруг с ухмылкой фыркнул. Почему-то такая реакция его ужасно позабавила. — Проблем нет, — наконец ответил он, взяв в руки напиток. — Но спасибо, Капхед. — Да ладно, — буркнул последний, уже пятясь к двери. Он уже взялся за ручку, когда голос Бенди остановил его: — Кап. Тот обернулся. — Ты ведь понимаешь, — тихо сказал демон, — что подкупить меня печеньем не получится? Я не знаю, что происходит и кто ты такой, но я что-то чувствую. Пока не понимаю, что конкретно, но что-то происходит. Капхед усмехнулся — но не зло, а как-то устало. — Да знаю я. Не для того принёс. Просто… — он помялся, — мы теперь в одной команде, да? И если ты с голодухи не сдохнешь и нас всех не сожрёшь, то, может, и нормально всё будет? Не хотелось бы портить отношения ещё сильнее хотя бы ради наших сдружившихся младших. Хоть ты и жутко бесишь. Но я пытаюсь, окей? Дверь за ним закрылась, оставив Бенди одного в полном недоумении. Он конечно знал, что не понимает людей, но сейчас оставался в полном замешательстве. Спустя пару мгновений всё же сделал осторожный глоток и аж поперхнулся. «Он туда виски налил?!» — горло обжег неожиданный алкоголь, а не температура уже остывающего напитка. Но демон на это скованно улыбнулся, решив не отказываться от неожиданного сюрприза. Он лишь достал из своей сумки уже заполненные рабочие бумаги, которые должен будет передать через пару минут «Судьбе», после чего снова сядет за работу. Отдохнуть явно не получится. Кофе пришёлся как нельзя кстати. Бенди посмотрел на дверь, за которой только что скрылся этот странный парень, и покачал головой. Мир определённо сошёл с ума. Или он, если действительно собирается терять свою настороженнось только из-за одного дружелюбного жеста. В гостиной Борис и Магмен встретили вернувшегося Капхеда такими сияющими взглядами, что тот не выдержал и зарычал: — А ну закрыли рты! Тут нечего обсуждать. «Этот» собирается всю ночь со своими бумажками работать, без кофе и виски он точно не протянет. — Конечно-конечно, — примирительно поднял руки Борис, но его хвост выдавал его с головой, радостно виляя. — Мы ничего и не говорим. Спасибо, что угостил его. — Молчите лучше, — рявкнул, плюхаясь на диван и делая вид, что его ужасно интересуют фотографии, разложенные на столе. Но краем глаза он всё же покосился на дверь номера. Кап не хотел совершать никаких «добрых жестов», ему всегда это было чуждо, но он понимал, что если будет бездействовать, то отношения с этим демоном будут и дальше ухудшаться. А хуже чем сейчас, когда этот калека начал что-то подозревать, уже быть не может. Капхед решил через силу действовать, пытаясь мелкими шажками завязать хотя бы доверительные отношения, не говоря уже о дружбе с этим упрямым холодным куском чернил.

Вечер в компании младших прошёл довольно тихо и спокойно — те лишь играли в уно, сидя на теплом деревянном пакете, и ужинали купленными в кафе сендвичами. Бен из комнаты в тот вечер так и не вышел. Уже поздно ночью, лёжа в своей постели, Капхед подумал, что стоит менять свой подход к демону, чтобы получить его доверие. Как минимум, держать колкости и агрессию при себе, как уже один раз ему напрямую и сказал этот парень. Тревожные мысли не покидали его, их было слишком много. Настолько, что из реальности они перетекли в самое сознание.

***

Тьма была абсолютной, плотной, осязаемой. Капхед стоял посреди этого «нигде», чувствуя, как холод пробирается сквозь кожу, просачивается в трещины на руке, оставленные Хранителем, добирается до самого нутра. Он не видел стен, не ощущал пола под ногами, но каким-то шестым чувством понимал — это коробка. Герметичная, непроницаемая, из которой нет выхода. Вдалеке — там, где тьма казалась чуть менее густой — стоял Бенди. Его фигура вырисовывалась слабым, призрачным силуэтом — трость, узкие плечи, знакомый абрис рогов. Он стоял там неподвижно, рот растянулся в широкой белозубой улыбке, каких Капхед никогда ещё не замечал за этим сдержанным парнем. Капхед открыл рот, чтобы окликнуть его, спросить, что происходит, где они, почему здесь так чертовски холодно, но слова застряли в горле, превратившись в ком ледяной слюны, который он с трудом проглотил. А затем голос раздался прямо за спиной: — Неужели ты и вправду полагаешь, — голос Бенди звучал приглушённо, почти ласково, но от этой ласки кровь стыла в жилах. Сам он напротив был не подвижен, улыбка не дрогнула, но речь, сладкая и липкая, продолжала звучать из-за спины, — что несколько вынужденных добрых дел способна обелить все твои грехи? Что можно, совершив пару благородных жестов напоказ, переписать прошлое? Холодное прикосновение — пальцы, или что-то, что их заменяло, — скользнуло по шее Капхеда, и он почувствовал, как кожа под этой невидимой рукой покрывается сетью мелких, противных мурашек. Дыхание, лишённое тепла, коснулось его затылка. — Ты, верно, думаешь, что время лечит и искупает? Что страдания, пережитые тобой и твоим братом, достаточная плата за содеянное? — голос становился всё тише, но от этого лишь отчётливее, проникая прямо в мозг. — Как быстро ты переобулся, парень. Как ловко сменил тактику, прикидываясь едва ли не союзником. Но запомни раз и навсегда: у преступлений нет срока давности. Они — клеймо, выжженное на самой сути твоего никчёмного существования. Капхед дёрнулся, пытаясь вырваться из ледяного захвата, но тело не слушалось, будто примороженное к месту. Агрессия, его единственное и вечное оружие, вскипела в груди, придав сил хотя бы для одного ответа. — Я так не думаю, придурок! — рявкнул он, ненавидя себя за то, как жалко прозвучал его голос в этой пустоте. — С чего ты, мать твою, взял, что я вообще нуждаюсь в каком-то там искуплении?! Что ты знаешь обо мне? Ничего! — О, я знаю достаточно, — усмехнулся голос. Глаза Бена, стоящего вдалеке, слегка сощурились. Улыбка стала острее, но зубы при разговоре не размыкались. — Ты ведь не был таким раньше, верно? Обстоятельства, да? Они вынудили тебя на все те мерзости, что ты совершил. Дьявол виноват, этот старый интриган, подставил бедного маленького Капхеда, заставил плясать под свою дудку, — голос стал вкрадчивым, сочащимся ядом сочувствия, словно он надул губы. — Но ты же знаешь правду, не так ли? В глубине души, виноват во всём именно ты. Ты, и никто другой. — Это неправда! — крикнул Капхед, и его крик эхом разнёсся по чёрной коробке, множась, усиливаясь, превращаясь в сотни обвиняющих голосов. — Я… я не выбирал этого! — Хах, правда? — тон Бенди стал задумчивым, почти скучающим. — Неужели? А что насчёт твоего братца, Магмена? Как думаешь, долго он протянет, когда Дьявол, которому ты так «случайно» помогал, наконец доберётся до вас обоих? Представляешь его крики? Этот тонкий, жалобный вой, когда когти начинают раздирать оболочку, слой за слоем, добираясь до живой плоти? От представления этого даже у меня бегут мурашки, бр-р, — он тихонько посмеялся. — А ведь ты мог всё изменить. Мог дать отпор. Вместо этого ты позорно сбежал, поджав хвост, как последний трус. С каждым словом фигура вдалеке становилась всё ближе, хотя тот не двигался с места. Или это сам чашеголовый приближался к ней, скользя по невидимому склону? Он не мог понять. Пространство двигалось, искажалось? — Что бы ты ни делал теперь, кем бы ни прикидывался, ты останешься виновен в смерти стольких людей. Ты сам стал монстром, Капхед. Таким же, каких ненавидел всю жизнь. А знаешь, что самое смешное? — сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Ты даже не был вынужден. Ты просто испугался. И это трусливое решение теперь аукнется не только тебе и твоему брату, но и всему этому грёбаному человечеству. Если Дьявол получит «Жемчужину» — а он получит, с такими-то пособниками, — то устроит такое веселье, что ваши земные войны покажутся детскими играми в песочнице. Фигура Бенди теперь была совсем близко. И она менялась. Вытягивалась, росла, теряла человеческие очертания. Из-за её спины донёсся крик — пронзительный, полный боли и ужаса, до дрожи знакомый. Магмен. Пол под ногами Капхеда резко накренился, и он почувствовал, как ноги предательски скользят по гладкой, невидимой поверхности. Он пытался уцепиться, вцепиться ногтями в тьму, но фарфоровые пальцы не находили опоры, только царапали пустоту, оставляя на ней призрачные следы. Тело скользило прямо к тому, что раньше было Бенди. А теперь это был уже не он. Перед Капхедом, распахнувшись во всю черноту этой бесконечной коробки, стоял его худший страх. Жёлтые глаза, горящие ненасытным голодом, с вертикальными зрачками, сузившимися в щёлочки, смотрели прямо в душу, выворачивая её наизнанку. Пасть — огромная, бесконечная, полная жёлтых зубов, распахнулась в ехидной, торжествующей улыбке. Дьявол. Настоящий. Не тот лощёный владелец казино, что крутил ими как марионетками, а его истинный облик. Это был Зверь. Капхед скрёб по полу, раздирая кожу в кровь, цепляясь за несуществующие выступы, но падение было неизбежно. Он летел прямо в эту пасть, предчувствуя нарастающий жар и боль. — Сломать тебя не составит труда, — прошелестел голос, заполняя собой всё сущее. И тьма сомкнулась над ним, поглощая последний крик, застывший на губах.

***

Капхед вынырнул из бездны кошмара с таким резким, судорожным вздохом, будто задержвл дыхание как минимум на час. Его тело, покрытое холодной, липкой испариной, поднялось на локтях, а палец правой руки уже светился искрящимся огнём, готовым в любую секунду превратиться в смертоносный заряд. Глаза, расширенные от ужаса, шарили по темноте номера в поисках угрозы, пока не наткнулись на знакомый силуэт в дверном проёме. — Воу-воу, полегче, Herr Капхед, — раздался спокойный, чуть насмешливый голос Бенди, и демон выставил перед собой раскрытые ладони в самом что ни на есть мирном жесте. Его трость, лишённая привычной опоры, покачивалась на локте, словно маятник. Широко раскрытые глаза демона с преувеличенным испугом смотрели на направленный на него светящийся палец. — Это всего лишь я. Не соизволите ли убрать сие орудие массового поражения, пока оно не натворило бед? Капхед моргнул, прогоняя остатки кошмара, и голубой огонь на его пальце послушно погас, оставив после себя лишь лёгкое покалывание в кончиках. Он с шумом выдохнул, чувствуя, как сердце всё ещё колотится где-то в горле. — Какого хрена ты тут забыл?! — рявкнул он, но тут же вспомнил, что дал самому себе обещание слегка сдерживаться. И тем более они теперь квиты — он ведь тоже будил парня таким образом на днях. Бенди бесшумно прикрыл за собой дверь и сделал пару шагов вперёд, позволяя лунному свету, сочившемуся сквозь неплотно задёрнутые шторы, упасть на его лицо. В этом призрачном освещении его черты казались особенно острыми, почти хищными, но голос оставался ровным и каким-то… убаюкивающим, что ли. Но глаза были пугающими. — Ты скулил во сне, как побитая собака, — просто сказал он, пожимая плечами. — Было бы в высшей степени эгоистично с моей стороны проигнорировать столь красноречивый призыв и не проверить, всё ли в порядке с твоей "фарфоровой задницей". Борис и Магмен ушли на ночной сеанс «Мстителей: Финал». Не знал, что твой брат так любит Marvel, что готов среди ночи сорваться на первый предпоказ. Капхед провёл ладонями по лицу. — Блять, — только и выдохнул он, растирая пальцами виски, словно пытаясь стереть воспоминания о только что пережитом ужасе. — Плохой сон? — участливо поинтересовался Бенди, в глазах того возникло любопытство и насмешка. — Кошмар, — коротко бросил Капхед, не глядя на него. — Если тебе так интересно. — О, я искренне рад это слышать, — неожиданно заявил демон, и на его губах расцвела ехидная улыбка, которую Капхед уже успел возненавидеть. — Чего? — Капхед уставился на него с искренним недоумением. — А что снилось, если не секрет? Кап открыл рот, чтобы послать его куда подальше, но вместо этого выпалил первое, что пришло в голову, руководствуясь всё ещё не остывшим после кошмара инстинктом самозащиты: «Мамка твоя». И тут же осёкся. Слова повисли в воздухе, тяжёлые и неловкие. Капхед вдруг с ужасающей ясностью осознал, какую именно мать он только что упомянул всуе. Лилит. Мёртвая Лилит. — Э-э-э… я… — промямлил он, чувствуя себя последним идиотом. В общем-то, идиотом он и являлся. — Я не то хотел… Но Бенди лишь фыркнул. Коротко, почти беззвучно. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах заплясали черти. — Тебе крупно повезло, мой дорогой Капхед, — прошептал вкрадчиво демон, поправляя жилетку и причёску. В жесте чувствовалась лёгкая неловкость и размышления над дальнейшим ответом. — Потому что этой ночью мне снился твой отец, — он подмигнул — абсолютно омерзительно, с таким видом, будто только что сообщил нечто невероятно остроумное, и бесшумно выскользнул за дверь, оставив после себя лишь злость и возмущенное «Эй! Придурок!». Капхед остался один. В темноте. С колотящимся сердцем и странным, незнакомым чувством, которое он с трудом опознал как… стыд? Перед кем? Перед демоном, который только что отпустил шутку про мёртвого отца в ответ на его собственный промах про мёртвую мать? Они явно друг друга стоят. Он откинулся на подушку, уставившись в потолок. Бенди прежде был холоден и отстранён, особенно после того совместного просмотра фильма, когда они сидели рядом, но словно в разных вселенных. А сейчас он, кажется, снова пытался вписаться в их странный, вынужденный коллектив. Пытался по-своему, конечно, криво, неуклюже, но определенно пытался. Или просто дразнил его. Что было более вероятно. Капхед закрыл глаза. Спать больше не хотелось. Хотелось думать. И это было, пожалуй, страшнее пережитого кошмара.