Набело

      Дождь не стих и к ночи, напротив, только усилился, лихорадочно молотя в стекла. Ким осознал это, лишь когда перелистнул страницу с эпилогом, добежал глазами до последней точки и смог, наконец, выдохнуть. На секунду ему показалось, что он не дышал во время всего процесса чтения вовсе, таким странным ощущением отозвалось возвращение в реальность. Осторожно, словно опасаясь что при резком движении книга взорвется, он сомкнул глянцевую обложку, сжал в ее сердцевине все триста с лишним страниц и, поднеся книгу к лицу, уткнулся в сжатые листы лбом. Они пахли типографией и сухими листьями. Мысли, скачущие в голове во время чтения, запнулись и замолчали, не в силах и дальше генерировать сумасшедшие догадки, одна безумней другой. Как? Почему? Каким образом? Почему никто не узнал и не сказал об этой книге раньше, не предупредил до того как..? У Второго капитана не было ответов совершенно, и он не знал, радоваться ли, что согласился прочесть этот роман, или злиться. Глубоко за ребрами болело, и так сильно, что было трудно дышать: история главного героя сдвинула и подняла на поверхность все самые острые подводные камни, и теперь они резали душу по живому. Норн, наверное, и не помнил, насколько там всё… Он-то давно читал, да и не взглянешь на себя со стороны, не увидишь всего. А ему, стороннему наблюдателю и читателю, все более чем очевидно.       Где-то внизу хлопнула дверь, и Ким резко выпрямился, прислушиваясь. Норн вернулся? А который час, кстати? Сколько он просидел за чтением?       Второй зашарил взглядом по стенам, разыскивая часы. В таком кабинете, как этот, просто обязаны быть красивые старинные часы на стене, и непременно чтоб в тяжелой витой оправе. К сожалению, поиски ничего не дали, и Ким вновь прислушался. Точно Норн вернулся, или ему показалось? Так и не определившись — звукоизоляция в доме была очень хорошая, он с некоторым трудом выбрался из кресла и отчаянно потянулся, с хрустом разминая затекшие конечности. Немного поколебавшись, все же сунул книгу под мышку (лишней руки, увы, нет, не фиксианцы), подхватил со стола давно опустевший кофейник, чашку, и, плечом оттолкнув дверь, выскользнул в коридор.       Норн действительно вернулся, о чем наглядно свидетельствовал бежевый плащ Третьего, бликующий мокрой тканью в полосах света, протянувшихся вдоль коридора из-за приоткрытой кухонной двери. Ким не успел наподдать этой самой двери коленом — она открылась первой, изнутри, явив его взгляду уставшего, но определенно довольного друга.       — Как раз хотел чайник ставить, думал, ты уже спишь и налил воды на одного. Хорошо, не успел включить.       Ким боком проскользнул мимо Норна на кухню, и машинально выцепив взглядом электронный циферблат над столом, поразился: половина первого ночи! Это где ж Норна носило в такой поздний час?       — Проходил один сложный и длинный тест в местной поликлинике, — словно прочитав его мысли, ответил Третий, забирая у друга чашку и кофейник и отправляя их в мойку. — На отложенную агрессию.       — Это что еще такое? — настороженно пробурчал Ким, осторожно присаживаясь за стол. Норн, тем временем, долил воды в чайник и достал из шкафчика две чашки: тонкое синее стекло, каждая вместит в себя ровно столько чая, чтобы успеть выпить его до того как он начнет остывать, теряя вкус.       — Это чтобы выяснить, не случится ли со мной сломов вроде нынешних твоих приступов. То есть, проявляющихся через время, когда сознание начинает чувствовать себя в безопасности. Только это не о самоощущении, а об эмпатической системе — не закапсулировала ли она где-то часть пережитой дряни и не вскроется ли эта дрянь в самый неподходящий момент. Ну… это если в очень общих словах.       Ким усмехнулся, горько и понимающе.       — Это ты после сегодняшнего моего приступа решил пройти? Чтобы мы потом не свалились вдвоем и не валялись тут в виде беспомощных эмбрионов?       — Нет, конечно, — Норн с видом заправского алхимика принялся смешивать свою фирменную заварку, вкус и аромат которой Ким любил, пожалуй, лишь чуть меньше, чем запах и вкус кофе. — Это мне было назначено сразу по возвращению на Фикс, просто время должно было пройти, чтобы результат оказался точным. Извини, что не предупредил, не хотел, чтобы ты изводился здесь целый день, пока меня там гонять будут. Забежал вот только в обед, узнать, как дела. И хорошо, что забежал.       Чайник закипел, о чем не преминул оповестить протяжным свистом. Норн залил заварку кипятком и прикрыл ее крышкой — настояться.       — Тест показал, что все в порядке, никаких сюрпризов в ближайшее время быть не должно. Да и в более отдаленной перспективе — тоже. Так что я жутко вымотался, но доволен. Думал, все будет гораздо хуже.       Он поставил чайные принадлежности на поднос, добавил к ним вазу со сладостями и перенес все это богатство на обеденный стол. Ким молча следил за его перемещениями. Норн опустился по другую сторону столешницы и внимательно взглянул на друга.       — Ты какой-то подавленный. Это… из-за той книги, да?       Второй кивнул и выложил тяжелый том на стол, — с момента прихода на кухню так и держал его под рукой.       — Я прочитал, — коротко проинформировал он.       — И? — осторожно спросил Норн, взяв с подноса заварник. — Что скажешь?       Ким шумно втянул воздух и навалился на край стола. Наверное, из-за позднего часа и дневного приступа, еще недавно бурлящие эмоции заметно поутихли, оставив только тяжелую всепоглощающую усталость.       — Что скажу, что скажу… Норн, твой отец точно не имел отношения к Институту Времени?       — Точно, — ничуть не удивившись, ответил Третий. — Уж поверь, даже если бы он был тайным хроноагентом, я бы об этом узнал. Когда получил платиновую звезду — точно бы узнал, она же открывает все архивы, мне бы и просить не пришлось, выдали бы полное досье на руки, по собственной инициативе. Нет, он не был ни хроноагентом, ни сотрудником какой-либо иной спецслужбы. Домосед и писатель, вот его самое точное описание. Который, тем не менее, видел сотни миров своим внутренним зрением.       — Тогда я ничего не понимаю, — Ким вздохнул и тяжело покачал головой. — Там не просто «встречаются отсылки», как ты сказал, там главный герой романа — твоя точная копия. Разве что за исключением внешности. Так мало того, я бы списал это на то, что твой отец взял за прототип кого-нибудь из родственников, а ты взял да и уродился на него похожим по темпераменту, но ведь даже привычки, даже… даже судьба! Это-то как можно объяснить? Даром предвидения? Почему тогда никто не предупредил тебя, не сказал заранее?!       Последние слова Ким практически прокричал, и понимая, что эмоции снова берут верх и у него уже сдают нервы, вцепился в поставленную перед ним чашку, как в спасательный круг. Норн придвинул себе свою и опустил взгляд, сосредоточенно размешивая тающий кусочек сахара.       — Значит, всё и вправду так, как мне запомнилось. Прости, что тебе пришлось читать все это, я не думал, что оно будет настолько… Я сам перечитывать побоялся, испугался, что накроет собственной памятью. А тебя вот заставил, поступил, как последний трус…       Ким мигом остыл. Он физически не мог выносить, когда Норн ругал себя. Кто угодно, но только не Третий, не после того, что ему пришлось пережить, не в последнюю очередь, из-за халатности и слабости собственных друзей.       Второй шумно и сердито отхлебнул чая, чтобы скрыть неловкость, и тут же оттолкнул чашку обратно на стол — кипяток.       — Все нормально, — буркнул он, отведя взгляд. — Не наговаривай на себя всякие глупости. Я понимаю, что ты читал давно и многое уже забыл. Мне, в любом случае, было интересно узнать про существование подобной книги. Возможно, оно просто так совпало с реальными событиями, что совпадение вышло почти идеальное. Ведь случаются же иногда такие совпадения. Где-то, с кем-то. Так почему бы и не с нами?       Норн перегнулся через стол и, подцепив книгу за край обложки, подтянул том к себе. Буквально на секунду задержал взгляд на витом названии, а после открыл роман и перелистнул хрустящие страницы наугад.       — Возможно, это стало моим самоисполняющимся пророчеством, — задумчиво сказал он, хаотично прыгая взглядом по строчкам. — Я прочел ее, будучи подростком, был поражен до глубины души, тем более, что это была еще и память о покойном отце. Вот подсознание и запомнило сюжет и личность главного героя. И сделало их моей персональной жизненной программой на многие годы. Возможно такое?       Ким тоже перевел взгляд на книгу и пожал плечами.       — Не могу тебе ответить. Думаю, и никто не сможет. Возможно, ты действительно подсознательно подражал Руллу, возможно даже, полет за пределы галактики выбрал, ориентируясь на память о сюжете. Но как быть с остальным? Это уже чужая злая воля, никакая книга не смогла бы ее запрограммировать, как и повлиять на чужие решения. Да и не все там… совпадает.       — Да, — очень спокойно подтвердил Норн, бездумно переворачивая страницы сразу по нескольку десятков. — Кого-то, вроде Крыса, в книге нет.       Ким зло повел челюстью вбок, и она отчаянно хрустнула.       — Я о том, что ты выжил. А Рулл — нет. И, знаешь…       Второй наклонился вперед, сократив расстояние между ними настолько, насколько позволяла столешница.       — Это — самое главное. А знаешь, почему так получилось? Потому что ты лучше всех книжных героев, вместе взятых. Сильнее, чище и смелее. И никакие пророчества, истинные или самоисполняющиеся, никогда не смогут этого изменить. А теперь извини, я спать.       Он не стал допивать чай — и так предыдущим глотком ошпарил рот. Напоследок лишь выцепил из горки сладостей мармеладку, закинул ее на язык и, махнув другу на прощание, вышел из кухни. Хотелось как можно скорее оказаться в своей спальне, где, в уютном свете ночника (спать в темноте Ким после плена физически не мог) он смог бы отодвинуть горькое «а если бы», назойливо жужжащее в мозгу. Ничего не «если бы». Книга — это просто книга, и он сам только что сказал Норну, что повлиять на чужие злые деяния она была не в состоянии. Тем более, что там, на страницах, все закончилось куда как печальнее, чем у них. И это, пусть немного, но утешало. Значит, они и вправду оказались сильнее и удачливее, значит, есть еще, куда двигаться.       — А это — главное, — вслух закончил их общую эмоцию Норн, так и оставшийся сидеть на кухне. Немного поколебавшись, он все же открыл «За краем звездного моря» на первой странице, налил себе еще чаю и с комфортом устроился в углу стола.       Ким одолел эти триста страниц, так почему он не сможет? Времени до утра еще много.