Балерина

Мадина бежала, вставив в ухо наушник, и стянутые в растрёпанный хвост рыжие волосы ритмично подпрыгивали в такт. Каждый день, прерываясь лишь на зимний сезон, студенты с самого утра совершали пробежки вокруг школы. За маленькими при этом наблюдал преподаватель Физкультуры, тогда как, начиная с четвёртого класса, учащиеся должны были контролировать себя сами. На пробежку с их набора выползли Мадина с Варькой, Инга с Алиной и все трое мальчишек, Искандер и братья Витька с Митькой. В потоке остальных студентов они пытались поначалу держаться вместе, но вскоре начали отставать – первой Инга, потом Линка и Варька. Вскоре братья тоже сдались и остановились, синхронно опираясь ладонями в колени. Мадина и Искандер бежали почти на равных, но Дина видела, что парень начал уставать. – Фига ты шустрая, Мадюха, – делая приличные паузы между словами, с удивлением отметил Искандер. Мадина хихикнула; она была готова ускориться и бежать оставшееся расстояние спринтом. Впервые поняв пару недель назад, что больше не устаёт после физических нагрузок, как раньше, Дина сперва решила, что просто недостаточно упорно работает, и удвоила старания, но результат оставался прежним. А вот стрелка на весах наконец добралась до желаемой отметки «43». Мадина чувствовала себя счастливой – ещё два месяца назад она понимала, что не сдаст сессию по практике, и – что самое страшное – ничего не в силах изменить или исправить. А теперь – впереди выпускной спектакль, где Каринка должна была танцевать в Венгерском танце и адажио из «Жизели». Не главные партии, разумеется, они все распределены по выпускникам, но всё же. Никто ничего им пока не говорил напрямую, и студентки со старших курсов судачили по этому поводу в рекреации каждый вечер. Даже собственные приближающиеся экзамены не так волновали будущих балерин, как Великий и Ужасный выпускной спектакль. Мадина с удивлением отметила, что Искандер отстал, не остановившись, а просто замедлив темп, но сама не стала его ждать, а напротив, ускорилась. Впереди бежали длинноногие второкурсницы и о чём-то оживлённо трещали. Дина, пытаясь быть как можно незаметнее, пристроилась слегка позади. – … ногу потянула. Репетирует в бинтах. Я слышала, ей даже рекомендовали ходить на костылях, – донеслись до Мадины слова одной из девушек, с аккуратным светлым пучком. – А танцевать она будет? У неё вариация из «Трильби» в выпускном, – подсказала её собеседница с короткой стрижкой. – Это уж как Макарова с Родионовой решат. У нас все уже распределены, у третьего курса по две-три партии тоже. У перваков набор бездарный, их и в кордебалет стыдно брать. – Совсем малышню-то не будут ставить, – засомневалась короткостриженная, – кто там будет туры крутить в пятнадцать лет? – Так-то им уже по шестнадцать. Тем, кто на первый курс переходит… Помнишь, у них ещё была девчонка, играла Машу-принцессу в «Щелкунчике»? Которая с крыши сиганула. – Ага. Помню, Родионова тогда ходила злая, как чёрт. Боялась, что на академию обвинения посыпятся. – Ну так она бы потянула. – Ага, ради этого воскреснет, станцует, и опять на тот свет, – съязвила второкурсница, и обе рассмеялись. После этого разговор сошёл на какие-то бытовые темы, и Мадина слегка отстала, сделав вид, что остановилась передохнуть. Было обидно, что её даже не упомянули как претендентку на роль. Но, с другой стороны, откуда им знать? – О, догнал, – Искандер наверстал пропущенное расстояние, и они снова бежали рядом, – я хотел спросить насчёт праздников. Поедем? – Ну да, – равнодушно ответила Дина. Сейчас думать о поездке домой не хотелось совершенно. – Супер. Тогда уже пора билеты брать, когда у тебя будет свободное время? – Я скажу. … Вернувшись в общежитие, чтобы переодеться, принять душ и выпить крови, Мадина открыла ящик в поисках запасной ручки и наткнулась на белый конверт. Её шестнадцатый День Рождения надвигался, и подарок от Карины цеплял взгляд всё чаще. Порой, собираясь на встречу с Арманом, она давала себе слово, что на этот раз точно спросит, почему Каринка решила покончить с собой. Что-то подсказывало, что вампир отлично знает. Но как только нога вставала на первую ступеньку к подъезду, желание сходило на нет. Что если у крови есть какой-то побочный эффект? Вдруг её нельзя пить больше месяца или двух? Может такое быть, что именно вампир виноват в самоубийстве Карины? Тем, что не рассказал подробностей и побочных эффектов своей помощи? Хотела бы Мадина об этом знать? Нет. Иначе пришлось бы выбирать между жизнью и балетом. Но разве это не синонимы? Вкус крови не стал лучше, даже несмотря на то, что Дина пила из термоса каждые сутки. Её всё ещё приходилось проталкивать в горло немыслимым волевым усилием, запрокинув голову и не пуская туда никаких мерзких образов, которые навевал сопутствующий запах. К счастью, в этот раз всё прошло легче – за стенкой хлопнула дверь, и от неожиданности Мадина-таки сглотнула кровь. Пришла Варька, почти на четверть часа позже самой Дины, и растянулась на кровати, бессмысленно глядя в потолок. – О, привет, – улыбнулась Мадина, и соседка что-то невнятно буркнула в ответ. Первые пробежки после зимнего сезона всегда давались нелегко. – Вали в душ, опоздаешь на класс, – предупредила Дина, присев на кровать и доставая косметичку. – Зато ты дофига бодрая, – подозрительно пробормотала Варвара, повернувшись на бок и оперевшись головой на руку, – колись, сократила где-то? – Нафига, всё равно никто не следит. Хочешь бегай, хочешь дрыхни на час подольше, – резонно возразила Дина, подводя глаза. – Знаешь, – начала соседка и сделала длинную паузу, видимо, пытаясь сформулировать, – ты какая-то… не такая. – Ммм? – взявшись за бальзам для губ, Мадина скосила на Варьку удивлённые глаза. – Ну… ты же не красилась раньше? И у тебя всё время щёки были такие красные-красные. А теперь всегда белые, даже после класса. – Пудра, называется. Советую, – отшутилась Дина. – А ещё это, – Варя ткнула Мадине за спину, на стену над кроватью, которая на протяжении всех пяти лет оставалась пустой, а теперь была обклеена плакатами и постерами. Правда, в отличие от той же Варьки, Дина не клеила афиш к балетным постановкам и фотографий любимых балерин. На её стене красовались «Интервью с вампиром», «Вкус ночи», «Впусти меня» и тому подобное. Однажды, пару недель назад, Мадина выбралась в город. Изначальной целью был магазин с балетными принадлежностями – протёрся купальник – но, уже выходя с покупками, Дина обнаружила по соседству место под названием «Vampire_Gothic» и завернула туда. И далеко не в последний раз. Она даже подружилась с продавцом, забавным худощавым парнем девятнадцати лет, изо всех сил строящим из себя крутого гота, и расспросила о стройке, надеясь по ходу дела узнать что-нибудь новенькое о своём самом полезном знакомстве среди нечисти. Продавец пересказал пару тупых баек о призраках и на этом исчерпал свою фантазию, но Мадина всё равно вышла довольная, почерпнув для себя пару десятков названий фильмов. Особенно понравившиеся впоследствии и перекочевали на стену в виде плакатов. – Я нашла себе хобби, что такого? – Да не, я не в упрёк… просто как-то… странно, – смутилась Варя. – Ладно, собирайся, – Мадина захлопнула пудреницу и сунула в карман рюкзака, – я пошла разминаться. В зал она пришла не первой – прогулявшие пробежку одноклассницы, Галя и Эля, решили наверстать у станка. – Привет, Динь-динь, – вполне жизнерадостно кивнула Галя, а Эля только вяло махнула рукой. Несмотря на вытянутую в вертикальный шпагат ногу, она умудрялась спать на ходу. – Кто сделал Химию? – поинтересовалась Дина, доставая пуанты, и разговор перешёл на неорганические соединения. К приходу Палки все были на месте, более-менее проснувшиеся и размявшиеся. Насчёт освободившегося места в «Трильби», которое обсуждали второкурсницы, она не сказала, сходу сделав знак пианистке и начав занятие. – … Не задирай ноги, Кравченко, это кабриоль, а не жете! Ноги! Собрать! Савченко, руки – самое главное! Руки вперёд! И – оп – поворот. Чувствуй поворот, вот он!.. Не бери руки снизу! Мадина! Дина внутренне выдохнула с облегчением. Если Макарова называла кого-то по имени, значит, замечание относилось к разряду «чтобы не расслаблялась». – Кравченко! Руки открой. Открой руки! Да сколько ж можно?! Все остановились, Кравченко делает пируэт ан дедан из четвёртой позиции. Пятиклассницы замерли на месте, кое-кто пытался отдышаться, опираясь на станок, кто-то следил за развитием событий. Варя с непроницаемым выражением лица вышла в центр и встала в плие. – Глубже плие!.. Бедро просело. Вверх тянись! Ещё! – Палка с силой опустила трость на пол. Это истеричное движение всегда гораздо больше говорило о её настроении, чем лицо и голос. Варька сделала пируэт, затем ещё и ещё. – Позор, – прошипела Макарова, – и это кандидатка на первый курс? Дура! Пошла за дверь! Варя поспешила покинуть зал. Спорить с Палкой было откровенно опасно, она могла и по спине за такое садануть своей тростью. – Встали, – сухо приказала преподша, когда дверь закрылась с той стороны. Когда затихли последние фортепьянные аккорды, и Макарова с пианисткой удалились, кто-то выразил общую атмосферу последних часов громким «Фу-у-у-х». Все рассмеялись, и обстановка слегка разрядилась. Вернулась подавленная Варька, и одноклассницы тут же устремились к ней, чтобы успокоить. Когда, вдоволь настрадавшись, Варя наконец соизволила собрать сумку и пойти переодеваться, Мадина и остальная группа поддержки в лице Гали, которой досталось на прошлом классе, и Эльки, которую Палка невзлюбила с первого взгляда за некрасиво торчащие уши, повторно вздохнули с облечением. В коридоре, уже у самой раздевалки, Дина поняла, что из пучка исчезла заколка, украшенная декоративной жемчужинкой. Заколка ей нравилась, да и вариантов, где искать, было немного, так что Мадина побежала обратно в репетиционный зал и вновь нос к носу столкнулась с Макаровой. – Не бегай по коридорам, Устимова, упадёшь, сломаешь что-нибудь, – не так злобно, как во время урока, но довольно строго отчитала её преподша. – Извините, – пискнула Мадина, – я тут потеряла кое-что. Протиснувшись в зал, она начала искать на полу свою заколку и очень быстро засекла в углу блеск. Довольная, Дина заправила украшение в волосы и повернулась, чтобы уйти. Макарова ещё стояла в дверях, разглядывая ученицу с задумчивым видом. – Сколько ты сейчас весишь, Устимова? – Сорок три, – не без гордости сообщила она. – Взялась за ум, – одобрительно кивнула Палка, – да и танцуешь уже лучше… Вставай-ка ты на следующем занятии в центр. – На Каринино место? – Мадина приоткрыла рот от изумления. Место лучшей ученицы пока так и пустовало, уже несколько месяцев. Набравшись храбрости, Дина решила ковать железо, – Марь Вячеславна, а я слышала, второкурсница, которая должна в выпускном танцевать вариацию из «Трильби» ногу подвернула? – Да, у Самохиной растяжение, – с досадой ответила Макарова, – будем думать, Устимова. Ты делаешь успехи, но ты непостоянная. Вчера толстая, сегодня приемлемая. Кто мне гарантирует, что к спектаклю ты не наберёшь снова свои пять килограмм? В общем, так. Если эту и следующую неделю будешь танцевать прилично, я приглашу Алевтину Михайловну. И если даст добро, начнём разучивать. Хотя, скажу тебе, на «Трильби» претендует ещё пара девочек. Так что чем раньше начнёшь репетировать, тем больше шансов. – Да, конечно! Спасибо! – просияла Мадина и осеклась, – а… праздники же? Я домой собиралась… у меня День Рождения. – Дело твоё, Устимова, – совершенно безразлично пожала плечами Палка, – езжай, конечно, раз собиралась. Тогда будем смотреть тебя после праздников, вероятно, самой последней и наименее подготовленной. – Да нет, – вяло отозвалась Мадина, – я останусь. Летом домой поеду, после экзаменов. – Разумный подход, – Макарова одобрительно, но скупо улыбнулась. *** – Искандер на меня так смотрел. Блин. Как будто я предательница какая-то, – буркнула Мадина. Сидя на полу своей комнаты на шпагате, она изливала душу Варьке, закинув одну ногу на спинку кровати. Варвара лениво перебирала конспекты по Истории. Её дорожная сумка была уже собрана, и половина спальни выглядела чуть более прибранной, чем обычно. – Да забей. Все знают, он в Каринку влюблён был. – Ну неужели не ясно, что я бы пролетела однозначно, если бы не осталась репетировать на праздники? – раздражённо продолжила Дина, – я предлагала ему поехать в июле, после экзаменов. Но он в свою Астрахань собрался. – Я ж говорю, забей. Мальчишкам не понять, у них конкуренция и близко не такая, как среди девчонок. По-любому какая-нибудь партия, да достанется. Завибрировал телефон – включилась напоминалка, и Мадина пересела на кровать. Прошли ровно сутки с последнего глотка крови; можно было выдвигаться. – Что там у тебя? – с любопытством спросила Варька. Она уже с час ждала звонка от родителей, которые собирались приехать за ней на машине, и маялась от безделья, слоняясь по спальне, берясь за конспекты и тут же откладывая, и действуя Дине на нервы тем, что интересовалась буквально каждым её действием. – Напоминалка. – О чём? – О кое-чём. Так, я пошла, – Мадина взяла приготовленную сумку и накинула олимпийку. Погода наконец догнала календарь, и температура стояла по-настоящему майская, и только по утрам – а часы показывали половину восьмого – без рукавов было ещё прохладно. – Куда? – тут же спросила Варька, но, к счастью, у неё самой зазвонил мобильный, и соседка мгновенно забыла о вопросе. Воспользовавшись случаем, Мадина помахала Варе на прощанье, жестами показав что-то вроде «увидимся после праздников», и со спокойной совестью побежала в сторону стройки. Праздничные дни уже официально начались, и на ближайшую неделю общежитие опустело почти на девяносто процентов. В прошлые годы Дина ни разу не оставалась на майские в интернате, поэтому сейчас испытывала лёгкий дискомфорт, не слыша привычных звуков из-за каждой двери. И в то же время, встретив по пути вниз трёх девушек, судя по виду, с первого-второго курсов, ощутила к ним враждебность – наверняка это и есть те, кто будет рассматриваться на вариацию вместе с ней. Вокруг академии наворачивала круги одинокая фигурка какой-то младшеклассницы, и Мадина невольно остановилась у самого забора, мечтательно улыбнувшись. До стройки она добралась спустя минут пятнадцать, но тут же увидела, что, помимо неё, нашлись ещё желающие зависнуть в недостроенном доме. Несколько парней примерно её возраста или чуть старше с бутылками в руках и позвякивающим на каждом шагу пакетом целеустремлённо приближались к подъезду. Дина сглотнула, отступив за полосу первых деревьев и прижавшись щекой к шероховатой коре ближайшего ствола. Как только подростки – она насчитала пятерых – скрылись в темноте, сердце Мадины забилось с удвоенной силой, причём она сама не до конца понимала, от чего. Испугалась за подростков? Вот уж глупость. Тогда за вампира? Изнутри донёсся крик, сперва одиночный, затем общий, многоголосый. И нахлынувшее на Дину облегчение в момент, когда все четверо как ошпаренные вылетели, побросав бутылки и спотыкаясь на ровном месте, подсказало ответ на предыдущий вопрос. Дождавшись относительной тишины, Мадина перехватила сумку другой рукой и осторожно зашагала к цели. Один раз она коротко взвизгнула, когда, наступив на осколок бутылки, заставила стайку ворон на козырьке подъезда вспорхнуть и разлететься по сторонам. Но в остальном вокруг оставалось спокойно. Ступив на порог, Дина тихонько позвала: – Арман? – Приветствую, – донёсся привычный голос вампира, но из непривычного места. – Вы где? – удивилась Мадина, рассматривая тот угол, откуда доносился голос, – в шахте, что ли? – Ты не могла бы отвернуться? – не отвечая, попросил вампир, и Дина повернулась к двери лицом, пожав плечами. Спустя секунду её пробрала дрожь. Казалось бы, ничего не происходило, никаких звуков, характерных для желающего пройти по полу от одного места до другого, слышно не было. Зато Мадина чётко увидела, как впереди, падая поверх неё на световую дорожку от дверного проёма, появилась тень – сперва очень маленькая, даже если учесть, что тени всегда крупнее своих хозяев. Но она начала расти. Не так, как будто обладатель тени приближался, а именно увеличиваться вместе с ним. И обретать очертания. Дина шумно выдохнула и прижала руки ко рту, услышав – или, скорее, почувствовав, как тот, кому принадлежала тень, приблизился к ней. Её обдало запахом – не тухлятины, как от термоса с кровью, а будто бы застоявшейся воды. Болота. Дина нахмурилась и повела головой, но тут же ощутила, что волосам что-то мешает. Зацепились за ворот кофты? Или же?.. По шее сзади прошлись пальцы – ледяные и мокрые, так что вниз по спине стекла противная капля. И всё исчезло в один момент. Голос вампира раздался из ставшего привычным подвала. – Балерину всегда можно узнать по осанке. Мадина приняла это как разрешение повернуться и первым делом стянула олимпийку, поводя плечами. – А как вы напугали тех гопников? – спросила она, достав коврик для разминки и расстилая на ступенях. – Просто вышел. Поверь, во все времена этого было достаточно. – Да вы по ходу страшный, как Фредди Крюгер, – хмыкнула Дина, разминая стопы и разогревая мышцы. Для приготовленной партии требовалась хотя бы минимальная разминка, поэтому, надев принесённый комбинезон, она принялась производить привычные движения. – Ну, знаешь, как говорят – реальность всегда страшнее. Мадина начала делать наклоны и в какой-то момент повернулась в сторону шахты. Та со своим обычным безразличием взирала пустым провалом, но кое-что было не так, как всегда. У самого края начиналась и тут же обрывалась широкая красная полоса. Создавалось ощущение, что шахта высунула свой красный язык. Не став заострять внимания, Дина быстро размялась, сняла комбинезон и надела приготовленную юбку-шопенку. – Что же это будет? – явно заинтригованный, протянул вампир. Мадина улыбнулась. – Финал первого акта «Дон Кихота», партия Китри. Она выхватила из сумки приготовленный веер и начала танец. Роль была сложной – столько прыжков, туров и комплексных элементов не требовала, кажется, больше ни одна из партий. Но Мадина уже уяснила, что техника здесь не важна – важно нечто другое. И этому другому она отдавалась целиком и полностью, танцевала, забывая всё на свете, взмахивая юбками, флиртуя с невидимым партнёром, вспоминая всё, что знала об этой героине, и на ходу решая, как будет она вести себя в той или иной ситуации. Где-то импровизировала, чуть дольше, чем нужно делая пассы веером, где-то увлеклась пируэтами. В мыслях звучала испанская музыка, щедро сдобренная специфическим стуком кастаньет. В какой-то момент движения стали резче, острее, решительнее. Она и вовсе закрыла глаза, чтобы не отвлекаться на когнитивный диссонанс. Финальная серия фуэте заставила Дину открыть глаза, но не выйти из образа. Она резко и чётко отстукивала ритм пальцами, вращаясь, вращаясь и вращаясь положенные девятнадцать раз – и остановилась буквально в шаге от распахнутой пасти отсутствующего лифта. Мадина отшатнулась и, тяжело дыша, вернулась к лестнице, опираясь на перила. Молчание длилось несколько минут, и после этого вампир произнёс: – Я даже на секунду пожалел, что ты не упала в шахту и не разбилась. – Что? – слабо пискнула Дина, и на глазах выступили слёзы обиды. Но тут он продолжил: – Уйти на таком пике своего таланта дано не каждому. Ты была самой искренней из всех, кого я видел в этой партии. – Правда? – счастливо выдохнула Мадина, присев на свой коврик, и тут же поспешила поделиться новостями, – меня будут рассматривать на вариацию из «Трильби» в выпускном спектакле. Там будут многие представители театров. Выступать в выпускном с сольной партией – это огромный шанс. – Ничуть не сомневаюсь, что ты этого достойна. Буду с нетерпением ждать твоего нового танца, Дина. Мадина улыбнулась; она не видела точно, но чувствовала, что её глаза сияют от счастья.