A quid pro quo

Прошло полтора месяца, весна постепенно захватывала территорию Нью-Йорка, растапливая снег, прогоняя ночь и пробуждая природу к жизни. Ниже пяти градусов температура уже не опускалась, с улиц исчезли остатки белого покрова, и сейчас в городе будто воцарилась поздняя осень: листья уже опали, почки лишь начинали набухать на ветках, а снега не было. Но все эти изменения пролетали мимо внимания Гамильтона. Он разрывался между учебой, работой, Марией, друзьями и помощью Томасу. Парень едва мог сказать, какое на дворе число. Загруженные дни хоть и выматывали, но еще не довели до состояния нервного срыва, так что Александр и не думал уменьшать нагрузку. Болезнь отступила, а больше его ничего не сдерживало. На данный момент Алекс шел с улыбкой на губах и руками за спиной. Пальцы зарывались в мягкую шерсть плюшевой собаки, ноги сами несли к нужной двери, а мозг представлял реакцию девушки. Недавно он узнал, что ей нравятся мягкие игрушки и сразу принял к сведению. За два месяца отношений они сблизились довольно сильно, и хотя парень не откровенничал с Марией так, как с друзьями, она с каждым днем становилась все ближе и роднее. Гамильтон привязался к ней, а влюбленность застилала глаза, так что он старался быть с ней каждую свободную минуту. Оказавшись у двери, он даже забыл постучать. Ее соседки все равно почти никогда не было, а саму Льюис Александр видел во всяком состоянии. Нет, в груди ничего не оборвалось, а руки не разжались в безвольном жесте. Сначала показалось, что он перепутал комнаты, что это однокурсница, живущая с ней, что это просто обезумевшая от желания парочка, завалившаяся в первое попавшееся помещение. Парень упорно отказывался верить, что его девушку трахает Джеймс Рейнольдс. Но Гамильтон всегда старался быть реалистом и давал волю фантазии только когда дело касалось его амбиций. В глубине души он подозревал, что всё может закончиться именно так. Тогда почему так больно сейчас стоять здесь и смотреть в такие знакомые карие глаза, подернутые повлокой желания, доставленного не им? Так же неожиданно, как боль, разлившаяся в груди, пришла ярость. - Я не мешаю? - Не повысив голос, но вложив в короткую банальную фразу всю желчь, бурлившую внутри спросил он, губы сами растянулись в оскале. - Александр! - Льиюс оттолкнула Джеймса в сторону, прикрываясь одеялом. - Привет, Мария. Было бы здорово, если бы ты хоть с хуя слезала, когда я вхожу. После всего, произошедшего между нами, должны присутствовать хоть какие-то зачатки уважения. Хотя да, у шлюх нет такого понятия. - Абсолютно спокойно произнес парень, глядя ей в глаза и пытаясь найти настоящее чувство вины, а не наигранное. - Какое уважение к оленю, Гамильтон? - Подал голос Рейнольдс, успевший натянуть штаны. - И не называй ее так. - А ты не вякай. Вот когда она твою фамилию носить будет, тогда и станешь защищать. - Отрезал Александр, снова обращая внимание на Люьис. - У этого есть какая-то причина или тебе просто нравится забавляться с людьми? - Алекс навис над ней, приподняв бровь, и девушка вздрогнула от проблеска обжигающей ярости и разочарования в ледяных глазах. - Я не буду отвечать на этот вопрос. - Прошептала она, неуверенная, что сможет справиться с голосом. - Потому-что я знаю ответ, да. А еще ты испугалась. Впрочем, это лирика, все это я итак знаю, так что ответь на один вопрос: когда я должен был узнать? Точно не сегодня. Ты не знала, что я приду, да и речь, похоже, не подготовила. - В конце года, на вечеринке по случаю вручения дипломов. - По прежнему шепотом ответила она, но не отводя взгляда. - Пять месяцев. Ну да, ты бы окончательно втерлась ко мне в доверие, и мне было бы гораздо больнее. Ты не хотела моего гнева, ты хотела видеть мою боль. - Он резко встал, фыркая. - К сожалению, план провалился. Парень размахнулся, притворяясь, что хочет нанести удар, но остановился в сантиметре от ее вскинутых в бесполезной защите рук. Кожа побледнела от страха, глаза заметались, в поисках поддержки от Джеймса, а все ее тело сжалось. Странно, но страх и беззащитность Марии не принесли ему удовлетворения, даже не успокоили пожар, бушующий внутри, а, наоборот, будто подлили масла в огонь. Не говоря ни слова, Алекс забрал плюшевую собаку и вылетел из комнаты, сдерживая злые слезы. Мысли метались от одной к другой, руки так и чесались, желая что-нибудь разбить, во рту чувствовался привкус желчи, температура будто правда поднялась, из-за чего он вылетел на улицу в одном свитере. Почувствовав холодный ветер, ударивший в лицо, парень остановился на мгновение, подумал, и вернулся обратно в здание общежития, на ходу вытаскивая кошелек. Ударив по двери в комнату Томаса, Гамильтон, даже секунду не подождав, долбанул снова. Уже занося руку в третий раз, он вовремя остановился, потому-что в коридор выглянул часто моргающий Джефферсон. - Серьезно, десять часов, а ты уже спишь? - Саркастично протянул парень и тут же, не давая собеседнику и слова вставить, продолжил. - Ладно, меня не касается. На, держи двадцать долларов. - И, всучив купюру в руки Тома, Александр развернулся и направился к своей комнате. Герк сегодня как раз планировал совершить налет на ближайший магазин со спиртным, и Алекс обнаружил его крепко спящим в обнимку с пустой бутылкой из под колы, а на полу стояли еще две полные. Взяв свой рюкзак и закинув туда "колу", Гамильтон вновь покинул здание, еще и собаку с собой захватив. Сидя на неприметной скамейке, Александр держал в руках пластиковую бутылку, периодически отпивая. Эмоции, бушевавшие внутри, постепенно заменялись чувством тепла, которое дарил алкоголь, тело расслаблялось, так что он сделал еще три больших глотка, краем сознания отмечая, что выпил уже половину. - Алекс, тебя в детстве роняли, скажи пожалуйста? - Парень даже не вздрогнул, услышав знакомый голос за спиной. Джефферсон сел рядом и попытался отобрать его способ терапии, что, к неудовольствию Гамильтона, у него получилось довольно быстро. - Ок, можешь не отвечать, я понимаю, что после выпитого мысли немного путаются. Но блять, ты же таблетки пьешь, тебе бухать нельзя. Мозги твои где? - Хватит. - Прорычал Александр, сжигая Томаса взглядом. - А ты перестань вести себя, как будто конец света произошел! Я понимаю, что ты злишься, но ты же себе хуже делаешь. Ей уже похуй. - Еще скажи: "Ну я же говорил". - Съязвил Алекс, шмыгнув носом, но списав это на холод. - А ты так и ждешь этого да, чтобы ссору начать. Есть другие способы спустить пар. - И какие же? - Поговорить. - Искренне, без сарказма предложил Джефферсон, и тут Гамильтон окончательно расклеился. - Сука. - Прошептал он, пряча лицо в ладонях. - Я ведь знал. Я прекрасно знал, чем это может обернуться, но полез в эту бездну. Вот это самое хреновое - мне в этом некого винить, кроме как самого себя. - Не меняет того факта, что она шлюха, а еще ты говоришь так, будто родился веке в девятнадцатом. - Ебать тебя не должно, как я говорю. И да, я не отрицал, что она мразь. - Сквозь пелену слез усмехнулся Алекс и перевел взгляд на виргинца. - Ты у меня бутылку отобрал, чтобы самому бухать? - С негодованием спросил он. - Ты слышишь вообще, что я тебе говорю? Я бутылку отобрал, чтобы ты прям здесь не отъехал. Еще припадок стукнет. - Заворчал Джефферсон. - Хотя, твои слова тоже имеют долю правды. - Пить в одиночестве - это алкоголизм. - - Просветил приятеля парень. - Кто бы говорил. - Повисла неловкая тишина, во время которой Алекс пытался взять себя в руки, что ему даже удалось. - Может, зайдём обратно? Ты же задубеешь. - Ты так заботишься обо мне? - Согретый алкоголем, Гамильтон даже холода не чувствовал. Зато он очень отчетливо ощущал вновь поднявшую голову злость, которая разгоралась с новой силой, стоило вспомнить о существовании Марии. Парень встал, чуть пошатнувшись, и подошел к ближайшему дереву, хмуро уставившись на него. В следующий момент Джефферсон вздрогнул из-за резкого движения на периферии зрения, а потом раздался глухой звук удара, затем еще и еще, и еще. Выругавшись, кудрявый поднялся со скамейки и перехватил запястье коротышки в тот момент, когда он вновь стал заносить руку. - Александр, хватит. - Они стояли так близко, что волосы Гамильтона двигались в такт дыханию Томаса. - Твой способ вымещения гнева довольно эффективен, но желательно себя не калечить во время терапии. - Ты прав. - Прикрыв глаза, парень стал глубоко дышать в надежде, что это поможет. Костяшки тупо ныли, а на коже начинали проступать царапины. - Можешь отпустить, я успокоился. - Его руку немедленно выпустили из захвата, и Алекс развернулся, чтобы стоять к виргинцу лицом. Тот, в свою очередь, сделал шаг назад, увеличивая дистанцию до приемлемой. - Просто тебя бить не хотелось, вот я и выбрал дерево. - Сначала дотянись. - Привычно подколол его Томас, и оба усмехнулись, правда улыбка Гамильтона казалась немного хищной. - Думаю, я не один раз демонстрировал, что дотянуться, так или иначе, у меня получится. - К сожалению, вынужден согласиться. До сих пор помню, как ты ударил меня по колену моей же тростью, а потом заехал по лицу. - Ты был невежлив. - Я просто сказал, что ты не прав, и ты действительно был не прав. - Ты сказал это без уважения в глазах. - Алекс отошел к скамейке и повертел в руках игрушку, решая, что с ней делать. - Держи. - Что? - Недоуменно спросил Джефферсон, хлопая ресницами. - Делаю тебе подарок. - Сбагриваешь лишнее напоминание о неудаче. - Ну, если тебе так удобнее, то пожалуйста. Как по мне, мысль о подарке все же приятнее. - Что ж, тогда спасибо. - Рассмеялся виргинец, все таки забрав собаку. - Не представляю, правда, что я буду делать с мягкой игрушкой. - Это уже твои проблемы. - Пожал плечами Гамильтон, улыбаясь уголками губ. - Пошли внутрь. Назад они направились в тишине. Александр старался абстрагироваться от ситуации и придумать способ выпустить злость и боль, копившиеся внутри, но не находил ни одного подходящего варианта. Оставалось только ждать, пока само пройдет. - С руками что собираешься делать? - Парень бросил взгляд на сжатые кулаки. Кожа на костяшках была содрана, на контрасте с белым цветом выделялись красные царапины, кое-где были синяки. - Не критичные повреждения, но было бы неплохо обработать. К сожалению, аптечки у меня нет. - Тогда идем ко мне. Не слушая вялых возражений, кудрявый утянул приятеля в свою комнату, закрыв за собой дверь. Пока Алекс мыл руки, сквозь зубы шипя от боли, парень достал перекись, мазь от повреждений и все остальное, необходимое для оказания первой помощи. - Будет больно. - Да знаю я, не впервой все таки. - Проворчал Гамильтон, сморщившись, когда на костяшки полилась перекись, но не издав ни звука. Когда Джефферсон потянулся к бинтам, он изумленно изогнул брови. - Бинты, серьезно? Ладно тебе, мне же не руку оторвало. - Ну, раз не хочешь, то не надо. Только теперь придется сидеть и ждать, пока мазь не высохнет. - И сколько это? - А хрен знает. - Пожал плечами виргинец, завалившись на кровать. - Александр. - М? - Отозвался парень, удобнее устраиваясь в кресле. - Откуда эпилепсия? Врожденное? - Сердце ухнуло вниз, в сознании промелькнули смазанные картинки, так что он покачал головой, пытаясь отогнать воспоминания, а кудрявый принял это за ответ. - Тогда из-за чего все началось? - Я не настроен на откровенные разговоры. - Резче, чем хотелось, ответил Гамильтон. - Прости. - Он вздохнул. - Знаешь, меня только что кинула девушка, которой я рассказал то, что всегда держал в тайне. Я не могу так быстро довериться другому человеку, тем более тому, с кем беспрерывно пререкался больше трех лет. - Да ладно тебе, никаких обид. К тому же, я тебя понимаю. - Хмыкнул Томас. - Понимаешь? - Александр замер, перестав бестолково обводить взглядом комнату. - Да. - Повисла тишина, во время которой Алекс сверлил собеседника взглядом, жажда услышать подробности, но не настаивая. В конце концов, это было бы нечестно. - Ну, раз тебе так интересно, то расскажу. Была у меня девушка Марта, мы стали хорошо общаться в старших классах, а спустя полгода начали встречаться. Я души в ней не чаял. Свидания, конфетно-букетный период, быстро бьющееся сердце - все как по книжке. Потом я поступил сюда, а она в другой универ, но тоже в Нью-Йорке, переехали вместе. Виделись гораздо реже, зато воссоединения были бурные. Так прошло еще два года, а потом я решил устроить ей сюрприз, приехал в общежитие с дорогущим колье, открыл дверь ее комнаты, а продолжение истории ты угадаешь. Украшение, кстати, я до сих пор храню. Не смог его выбросить или сплавить кому-то. - Четыре года? - Ошарашенно переспросил Гамильтон, получив в ответ кивок. - И когда это началось? - По слухам, спустя полгода после нашего переезда. - Голос Джефферсона звучал абсолютно безразлично, но в уголках глаз собрались слезы, которые он тут же прогнал. - Ты до сих пор ее любишь? - Тихо спросил Александр, не удержавшись. Стоило оставить виргинца в покое и не бередить старые раны, но вопрос сам сорвался с губ. - Не знаю. Единственное, что могу сказать - у меня никого в плане отношений после нее не было. Одноразовый перепих, секс без обязательств - да, но я не влюблялся. И кстати да, я рассказываю тебе это не для того, чтобы сказать: "Вот, есть проблемы похуже твоей, так что завались и перестань ныть". Я пытаюсь сказать, что ты не один. - Томас перехватил бегающий взгляд Гамильтона и постарался ободряюще улыбнуться. - Когда мы перестали быть двумя упертыми баранами, которые друг друга не слышат? - Алекс не повышал голос, словно боясь, что разрушит хрупкий мост, протянувшийся между ними. - Честно? Не знаю. Я до сих пор иногда хочу съездить тебе по роже, но держусь. Это можно назвать дружбой? - Ну, это определенно прогресс. - Хмыкнул парень. - К тому же, у меня тоже возникает такое желание. - Хочешь устроим ночные посиделки, обсуждая то, как трудно найти девушку, прошлый футбольный матч, или что там еще обсуждают типичные мужские компании. У нас даже бутылка есть. - Мне же нельзя пить. - Гамильтон сложил руки на груди, откидываясь на стуле. Напряжение, охватившее его во время рассказа виргинца, отпустило, и он снова расслабленно парировал словам Джефферсона. - Рад, что в тебе проснулась сознательность. Тогда будем пить чай.

***

- Томас, дорогой мой. - Елейным голоском протянул Александр, поворачиваясь к собеседнику с бумагами в зубах. - Ты хоть иногда документы проверял? - Сквозь зубы процедил коротышка, устанавливая зрительный контакт. - Можешь не отвечать, по глазам вижу, что нет. А надо было. Ты, черт возьми, подозревал, что адвокат может оказаться подсадной уткой, и все равно не удосужился поинтересоваться, что он там пишет! - Гамильтон всплеснул руками, поднимаясь со стула и нависая над сидящим на кровати Джефферсоном. - Александр, давай ты успокоишься и объяснишь, что нашел. - Настороженно попросил виргинец, чувствуя, как каждая мышца в теле напрягается, а ладони холодеют. - Мы проебались. С самого начала. - Внезапно растеряв весь запал, заявил Алекс, сжимая руками виски. - Твой адвокат обвиняет крупнейшего конкурента твоего отца в посредничестве, а этого быть не может. Я проверил все два раза, суммы астрономические, это не просто клевета, это прямое обвинение Bank of America в особо крупном мошенничестве и спекуляциях. - Меня бы закрыли на всю жизнь, если бы это прозвучало в зале суда. - Севшим голосом ответил виргинец, пробежавшись взглядом по строчкам, а потом его глаза внезапно расширились от страха, воздух застрял на половине пути. - Он знает. - Кудрявый вскочил с места, начиная метаться по комнате и ероша волосы. - Он все знает. - Адреналин побежал по венам, грудь сдавили железные тиски, а воздух будто одним разом откачали от легких. - Он ее уничтожит. Он всех уничтожит. - В полной беспомощности он посмотрел на Гамильтона, пытаясь найти в нем спасение. - Томас, хей, не впадай в панику. Да, Питер знает, и я не понимаю, про кого ты говоришь, но если он не тронул их с самого начала, то и сейчас ничего не изменится. - Алекс подошел вплотную и положил руки на плечи парня. - Твой отец не догадывается, что мы его раскрыли. Нужно лишь придумать новый план, и мне кажется, что на его неведении можно сыграть. - Как? - В глубине души зародилась надежда, что еще не все потеряно, но Джефферсон не спешил хвататься за соломинку. Потом будет слишком больно, если она сломается. - Я надеюсь, что ты хороший актер, потому-что это нам понадобится. - По прежнему сжимая ладонями плечи Томаса начал Александр. - Из-за чего ты судишься с отцом? Я уверен, есть еще причины помимо того, что он паршивый руководитель. - Кудрявый молчал, поджав губы и размышляя, что он может рассказать, а что стоит оставить в тайне. Доверяться Гамильтону было странно, но ведь один раз он уже это сделал. - Томас, пожалуйста, я должен знать. - Он избивал маму. На братьев или меня руку не поднимал, но психологическим давлением не гнушался. Питер Джефферсон в принципе отвратительный человек и семьянин тоже. Он убил мою сестру. - Парень остолбенел от шока, приоткрыв рот в изумлении. - Да, ты не ослышался. Моя мать была беременна, когда ему что-то взбрело в голову, и этот человек, как он сам выразился, "выбил из нее всю дурь". Не знаю, что она такого сделала, чтобы не угодить ему, но в то время мама была на шестом месяце. Выкидыш, больница и диагностированное после этого бесплодие. - На последнем слове голос сорвался, но глаза остались сухими. - Мой вариант тебе не понравится, но он самый действенный. - Сразу предупредил Александр. - В чем он заключается? - Слушай...