A quid pro quo

Гамильтон сидел, бездумно пялясь на экран телевизора, когда услышал страдальческий стон из соседней комнаты. Подхватив бутылку минералки, которую приготовил только проснувшись, он вошел в комнату и протянул спасительный напиток Джефферсону, который лежал на боку, держась за раскалывающуюся голову. Кивком поблагодарив друга, виргинец приложился к бутылке, выпив половину. - Спасибо. Господи, я не помню половину вчерашнего дня. - Осмелюсь предположить, что мы вернулись домой, а потом ты безбожно бухал. - Сухо прокомментировал Гамильтон, прислонившись спиной к стене. - Мне кажется, у тебя проблемы с алкоголем. - У меня нет проблем с алкоголем. - Возразил кудрявый, садясь на постели. - Это именно то, что сказал бы человек, у которого проблемы с алкоголем. - Алекс не смотрел на друга, сфокусировав взгляд на комоде за его спиной. - О, нет, что я успел натворить? - Уловив нечто на его лице, простонал Джефферсон. - С чего ты взял, что что-то сделал? - Гамильтон по прежнему не встречался глазами с виргинцем. - Ты злишься. Причем злишься именно на меня, а это подразумевает, что я проебался. - Разложил по полочкам цепочку своих размышлений Томас. - Ты не сказал, куда направляешься, а потом пропал на целый день. Ты чуть не снес дверь, а когда я открыл твое тело было не в состоянии даже стоять, не то что прямо, а в принципе стоять. Мне пришлось тащить тебя сюда, потом снимать рубашку, чтобы ты ей себя ненароком не задушил во сне, казалось хрен бы с ним, так нет, ты начал размахивать руками и чуть не заехал мне по лицу несколько раз. На мое счастье - я хорошо уворачиваюсь. Как думаешь, это достаточные причины, чтобы злиться? - Всю эту тираду Алекс выпалил, отвернувшись к стене и притворившись, что рассматривает картину. Слезы больше не жгли глаза, как вчера, но вот дыра в груди по прежнему ныла, заставляя голос и руки дрожать, из-за чего парню и пришлось отвернуться и сложить их на груди. Проблему с голосом это, правда, не решило. - Больше ничего не случилось? - С сомнением протянул виргинец. - Тебе этого мало? - Зло спросил Александр. - У тебя глаза красные и лицо припухло. Ты плакал. - О, спасибо, что озвучил это. - Ведомый гневом и разочарованием, он обернулся, смотря прямо в глаза кудрявому. - Просто очередной кошмар, к которому ты, Джефферсон, не имеешь никакого отношения. - Выплюнул Гамильтон и твердым шагом направился к двери, чувствуя во рту металлический привкус сожаления. - Стой, Алекс, давай поговорим. - Томас вскочил с кровати, запутавшись в одеяле. - Не о чем. Хотя, стой. - Парень остановился и бросил напоследок. - Покупай билеты, уезжаем через три дня. Дел осталось немного, а с диском я разберусь уже в Нью-Йорке. - Александр... Но слушать, что хотел сказать Джефферсон, парень не стал, выходя за дверь комнаты, а потом и квартиры. Отказываясь думать о произошедшем и решив, что так будет легче, чем страдать от неразделенных чувств, он сделал то, что делал всегда - сбежал от проблем, прикрывшись необходимостью работать.

***

Вернулся Алекс в семь вечера, успев связаться с еще парой человек и посидеть в местной библиотеке, отвлекаясь от безрадостных событий. Разумом он понимал, что Томас, по сути, ни в чем не виновен перед ним. Это жизнь, люди не всегда разделяют чувства друг друга, но это не делает их плохими. Эмоции, правда, не собирались прислушиваться к прописным истинам, и поэтому боль до сих пор пульсировала под кожей. Тихо затворив дверь, парень прошел дальше по коридору, заворачивая на кухню. Он планировал извиниться, но для этого требовалось переступить через себя, так что Гамильтон не удержался и выкроил еще пару минут на то, чтобы выпить стакан воды. Но вот закончился уже второй, а он так и стоял на кухне, не в силах даже сдвинуться с места. "Это будет максимально неловко. Может, все таки обойтись полуправдой? Извиниться за свое поведение утром, а об остальном умолчать? Да. Да, так и сделаю." - определившись, парень оттолкнулся от тумбочки и, не давая себе больше времени на сомнения, вошел в гостиную, где виргинец полулежал на диване, смотря какой-то сериал. - Привет. - Кудрявый сел прямо, из-за чего футболка опустилась вниз, скрывая полоску живота, и похлопал по месту рядом с собой. - Привет. - Александр слабо улыбнулся и опустился рядом. - Что, решим все как взрослые люди? - Я не против. - Хмыкнул Джефферсон, виновато и одновременно с теплотой глядя на друга. - Прости, что вел себя как придурок утром. Я просто... устал. Волновался, потому-что ты будто сквозь землю провалился, не отвечал на звонки. - Редко смущающийся Гамильтон внезапно перевел взгляд на свои руки, прерываясь на середине объяснения. - Не то, что бы ты не заслужил выговора, но я был слишком резок. - Я не звал ее. - Внезапно заявил Томас, сердце которого тоже билось где-то в районе горла, а Александр резко вскинул голову, не веря услышанному. - Я видел тебя, Алекс. Во время поцелуя я видел тебя, а потом в голове что-то помутилось, и передо мной оказалась она. Я оттолкнул ее и стал звать тебя. Ты не слышал? - С грустной улыбкой спросил виргинец. - Я... - Парень невольно сглотнул. - Ты сказал, что ничего не помнишь! - Не совладав с эмоциями, Гамильтон перешел в наступление, чтобы выиграть время на формулировку адекватного ответа. - Я сказал, что не помню половину того вечера, и это чистая правда. Например, я под пытками не вспомню, где именно пил, как добрался сюда, да и путь до кровати припоминаю довольно смутно, только особо витиеватые нецензурные обороты, которыми ты меня награждал. - Я ушел, когда ты позвал Марту. - Я ее не звал. - Хорошо, я подумал, что ты ее позвал. И ушел, потому-что не хотел растоптать твою хрупкую гордость. - Это единственная причина? - Усмехнулся Джефферсон, провокационно глядя на парня. - А что, недостаточно? - Инстинктивно защищался Алекс. - Хорошо, зайдём с другой стороны. - Кудрявый наклонил голову набок, из-за чего все кудряшки сбились в одну сторону. - Александр, ты пойдёшь со мной на свидание? - Свидание в смысле... Прямо свидание? - Руки так и чесались зарыться пальцами в эти темные пряди, но потом до парня дошел смысл сказанного. - Да. - Удержавшись от подколок, подтвердил Джефферсон. - Мы в середине очень важного дела, а ты хочешь прерваться на романтику? - "Зачем я отказываюсь? Я же хочу сказать да, почему, почему это так чертовски сложно?". - Послушай, во-первых, в одном ты сегодня был прав - ты устал. Во-вторых, мы улетаем послезавтра, а поскольку ты сам сказал, что диск проверишь в Нью-Йорке - завтрашний день свободен. Так что если твои волнения по поводу дела - единственное, что тебя останавливает, то проблема решаема. Но если я ошибся, и ты действительно не хочешь, а сейчас просто ищешь нелепые отговорки, то просто скажи напрямую. - Я не хочу. - Выпалил Александр, упорно уговаривая себя, что это правда и наблюдая за тем, как по лицу Томаса пробежала тень. - Прости, я... Я пойду спать. Вскочив с дивана, он метнулся в комнату, закрывая за собой дверь и запуская пальцы в волосы, оттянув пряди. Что это сейчас было?! Его чертово сердце трепетало, а губы сами растянулись в улыбке, когда Джефферсон предложил свидание, он не мог поверить своему счастью, пока тот говорил! "Почему я сказал нет? Давай, мозг, найди хоть одну адекватную причину!". И, как ни странно, причина нашлась. В голове промелькнули сцена измены Марии, все "девушки на ночь", которые у него были, и логическая цепочка наконец выстроилась в голове. Все отношения, за исключением одного-двух случаев, ни к чему не вели. У него никогда, как у того же Томаса, не было партнера, с которым он был бы связан общими воспоминаниями, годами и настолько сильными чувствами, что ему пришлось бы два года оправляться от расставания. А хотелось бы. Гамильтон осознал, что хочет серьезных, как бы по старчески это не звучало, здоровых отношений, которые приведут к логическому завершению в плане образования семьи. Он хотел того, кто единственный будет знать о причинах его эпилепсии, о его прошлом, увидит его и полюбит в любом состоянии, с кем можно будет разговаривать ни о чем и обо всем. Того, с кем можно будет молчать. "А теперь иди и объяснись. Хватит вести себя как шестнадцатилетний школьник". - Ты мне нравишься. В романтическом плане нравишься. - Дверь за его спиной захлопнулась слишком громко, и он вздрогнул. - Но я не хочу еще одни отношения, которые закончатся через пару месяцев. Я хочу чего-то большего, чего-то серьезного. Ты уверен, что твое влечение не результат обычной благодарности? Такое часто случается, благодарность и жалость легко перепутать с влюбленностью. - Я уверен. - Твердо ответил Джефферсон и тоже встал. - Если бы мне нужен был кто-то на ночь, я бы не пошел к тебе. Кстати, ты совсем не заметил сходства между собой и тем официантом? - Виргинец прислонился к стене, стоя едва ли в тридцати сантиметрах от Алекса. - Я не знаю, Александр, чем все обернется. И ты не знаешь. Никто, черт возьми, не знает. Но ты мне слишком дорог, чтобы воспользоваться и бросить, и действую я вовсе не из чувства благодарности. Хотя сначала я спихивал все как раз на него. - Между ними повисла тишина, но в ней не было напряжения. Умиротворения, правда, тоже. - Так что? Прогуляемся завтра? - Да. - Кивнул Гамильтон, улыбаясь. На сердце стало чуть легче, хоть оно и колотилось от нервов. - Да? Или тебе надо еще подумать? - Томас убрал выбившуюся прядь с медным отливом за ухо парня, задержав руку на его шее на пару мгновений дольше, чем положено. - Мой ответ окончательный. - Невольно сглотнул Алекс. - И одно условие - если мы пытаемся строить отношения, ты не спишь ни с кем другим. Я, соответственно, тоже. - Спим только вместе? - Игриво уточнил Джефферсон, приподняв брови, а Гамильтон прыснул от смеха. - Заслужи сначала. - Он хлопнул виргинца по плечу, а потом направился на кухню. От всех переживаний сегодняшнего дня даже у него разыгрался аппетит.

***

- Хорошо, и куда мы идем? - Увидишь. - Никак не кололся Томас, заставляя Алекса закатывать глаза. Они, тем временем, подошли к загадочному пункту назначения. - Парк развлечений. - Констатировал факт Александр. - Да. Был когда-нибудь в таких? - Парни купили билеты и прошли внутрь, минуя разноцветные ворота. - Нет, не довелось. - Усмехнулся Гамильтон, оглядываясь по сторонам. - Что ж, тогда перед тобой открывается целый новый мир! - Воскликнул виргинец, разводя руки в стороны и широко улыбаясь. - Пойдем на башню? - Веди меня. - Пожал плечами парень, коротко рассмеявшись. - Как часто ты здесь бывал? - Раза четыре точно. Два раза по случаю дней рождения Питера и Рэндольфа и пару раз со старыми друзьями, но это давно было. - О счастливых временах Джефферсон говорил неизменно с нежностью и теплотой. - В Нью-Йорке я тоже так и не выбрался. - Здорово. - Они подошли к аттракциону. - Это та самая хрень, когда тебя поднимают, мучают неизвестностью, а потом бросают в бездну? - Именно. - Улыбка с оттенком мазохизма сменилась на притворно-серьезный вид. - Не бойся, я буду рядом. - Играя рокового соблазнителя, Томас наклонился к уху Александра, а потом оба рассмеялись. Парни заняли места, а смотритель прошелся по кругу, закрепляя защиту. Гамильтон почувствовал, как его придавило к металлическому сиденью, и в груди начало зарождаться то самое пьянящее чувство страха, смешанного с нервным ожиданием и приятным возбуждением. Спустя некоторое время аттракцион начал подниматься, и послышались первые вскрики особо впечатлительных пассажиров. Нервозно улыбаясь, Алекс прищурил глаза, рассматривая открывающуюся все больше и больше панораму города, абсолютно такого же, как все города Америки, но чем-то отличающегося. Возможно, здесь было меньше небоскребов и гораздо больше деревьев, что резко контрастировало с пейзажем Нью-Йорка, а возможно, кудрявый заразил его своей любовью к этому месту. - Александр! - Парень повернулся к сидящему рядом Томасу, насколько это позволяла защита. - Забыл сказать, пару месяцев назад эта хрень обвалилась, вот, недавно починили. - Сердце пропустило удар, несмотря на то, что Гамильтон по тону парня догадался, что это шутка. - Так что если сдохнем... - Хорошее признание в любви, Джефферсон. - Съязвил Алекс, перебивая собеседника. - Оригинальное. Он хотел продолжить мысль, но тут аттракцион полетел вниз. Органы подскочили вверх, а с губ сорвался короткий вскрик, который парень, впрочем, почти сразу подавил, в какой-то мере даже наслаждаясь чувством свободного падения и адреналином, заменившим кровь. Томас же не издал ни звука, только инстинктивно крепче схватился за крепления, прижимавшие его к сиденью, испытывая те же самые эмоции, что и все вокруг. Уши заложило от какофонии голосов вокруг, и они с Гамильтон успели быстро переглянуться, находя отражение возбужденного веселья в глазах друг друга, прежде чем состоянии невесомости исчезло и они снова не оказались на твердой земле. - Это было здорово. - С до сих пор не утихшим волнением в голосе заявил Александр. - Видел бы ты свое лицо, когда я сказал о поломке. - Съязвил Джефферсон, внутренне ликуя, что затея пришлась парню по душе. - Ой, я знал, что ты пиздишь. Тебе стоит поработать над актерским мастерством. - Алекс шутливо пихнул его в плечо, умудрившись при этом споткнуться, но Томас среагировал, обхватив его за плечи. Тонкие рукава рубашки Гамильтона не остановили легкий разряд электричества, пробежавший между ними. Остаток дня парни провели испытывая свой вестибулярный аппарат, смеясь, пока не переставало хватать воздуха, и мимолетно прикасаясь друг к другу, чтобы еще раз почувствовать тот самый воображаемый разряд. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в цвета от оранжевого до нежно-розового, а парочка не опробовала еще только один аттракцион - колесо обозрения, которое по негласному договору оставили напоследок. В кабине они расположились рядом, хоть места и было на несколько человек, переплетая пальцы рук. - А я еще помню, как ты психовал, когда я сказал ребятам, что у нас медовый месяц. - Усмехаясь, произнес Джефферсон, косясь на Алекса, любовавшегося видом заката. - Первое свидание и медовый месяц - разные вещи. - Съязвил Гамильтон, поворачиваясь к собеседнику. Садящееся солнце играли последними лучами на его волосах, выделяя медный отлив и бледность кожи. - Спасибо, что разъяснил. - Виргинец хотел произнести это язвительным тоном, но на середине предложения дыхание перехватило, и его план с треском провалился. На пару мгновений повисла тишина, а парни так и смотрели друг на друга, не отводя взгляда. Решившись, Томас начал медленно склоняться к губам Александра, в то время как тот подался навстречу. А в следующий момент его лицо озарила поистине шутовская улыбка, и он вскинул руку, прикладывая указательный палец к мягким губам виргинца. - Вообще-то, я не целуюсь на первых свиданиях. - Выделываясь, произнес он, мысленно истерически смеясь с выражения лица кудрявого. - Алекс, какого... - Я сказал нет, уважай мои желания. - Продолжал портить момент Гамильтон, уже даже не пытаясь сохранить серьезное выражение лица. Честно, он сам не мог объяснить, почему, ибо губы горели, жаждали прикосновения, но парень лишь устроил голову на плече Томаса, наблюдая за солнцем. - Красивый закат, да? - Ага. - До сих пор пытаясь понять логику Александра, ответил Джефферсон, кладя руку на плечи парня и автоматически притягивая ближе к себе.