A quid pro quo

В этот момент спокойствие растеряли и отец, и сын. В глазах Питера отражалось неверие и вспыхнувший огонек гнева, грозившийся превратится в пожар, Томас же взорвался сразу. Нет, он не кричал, не вскакивал с места, но Гамильтон кожей чувствовал, как ярость охватывает парня, а воздух застывает вокруг, сгущаясь. Посмотреть ему в глаза Алекс не осмелился. Слишком боялся того, что предстояло увидеть. - Миссис Джефферсон, расскажите, пожалуйста, что с вами произошло. - Попросила судья, игнорируя то, что по залу летают молнии. - Мы женаты с Питером уже двадцать пять лет, и большую часть времени мы - идеальная пара. Однако, все не так безоблачно. С тех пор, как мой муж стал главой банка, его жизнь заметно усложнилась, появилось больше обязанностей, ответственности. Через некоторое время он стал срывать злость на мне. Началось все с ссор из-за мелочей, криков, но скоро Питер стал поднимать на меня руку. - Подсудимый сжал кулаки, и охранники рядом с ним подобрались. Джейн, не упустившая это из виду, заметно вздрогнула и запнулась на середине фразы. На то, чтобы восстановить хладнокровие понадобилось время, но женщину никто не торопил. - В какой-то момент это явно вышло за рамки, но я даже не думала о том, чтобы уйти. Я любила своего мужа и убедила себя в том, что он - просто запутавшийся, потерянный человек, которому я могу и должна помочь. И если я должна страдать ради его здоровья - пусть будет так. - Она слабо улыбнулась, и Алекс подумал, что эта улыбка - проявление настоящей смелости. Джейн стояла с прямой спиной, рассказывая об аде на земле. - После рождения Томаса все прекратилось на некоторое время. Я решила, что теперь все будет хорошо, а про предыдущие годы мы забудем. Однако, через некоторое время все возобновилось. Питер стал изобретательнее, поскольку не хотел, чтобы сын увидел его таким, так что и синяков на моей коже стало меньше, ибо он научился бить меня, не оставляя следов. Следующие годы были как день сурка. Я родила еще двоих детей, была счастливой матерью и женой, отгораживаясь от явных проблем в своем браке, пока мне о них не напоминали. - Джейн не походила на ледяную статую как ее муж, она теребила полы пиджака, делала паузы, чтобы прогнать набегавшие слезы, но когда ее усталый голос снова начинал звенеть в зале после каждой остановки, сердце Гамильтона разрывалось. Томас же как завороженный смотрел на мать, задыхаясь от чувств. Ненависть, любовь, восхищение - все смешалось, оставляя его безмолвным. - Я забеременела в четвертый раз. Мы хотели дочь и были так счастливы, когда на узи наши желания оправдались. Питер на руках меня носил. Но, находясь на седьмом месяце беременности, я умудрилась вновь ему не угодить и оказалась избита. - Кудрявый закрыл лицо одной рукой, закусывая кожу на ладони. С ресниц Джейн наконец сорвались едва сдерживаемые слезы, когда она повернулась к беззвучно плачущему сыну. - Все обставили, как выкидыш. Врачи явно знали, что причина не в возрасте или моем теле, но говорить ничего не стали, я подозреваю, что муж заплатил им за молчание. - Что же ты сейчас об этом рассказываешь?! - Яростный возглас подсудимого прозвучал как гром. Его жена инстинктивно дернулась в сторону, защищая голову и живот, а охранники скрутили разбушевавшегося преступника. Наплевав на приличия, Томас подошел к матери и заключил ту в бережные объятия, поглаживая по спине и шепча что-то на ухо. - Последние двадцать с лишним лет тебя все устраивало! - Потому-что ты уже убил одного моего ребенка! - Джейн толкнула сына себе за спину, застав врасплох, а сама встала вперед, грудью защищая его. - Между тобой, Питер Джефферсон, и своими детьми, я выбираю детей. - В ее голосе звенел гнев, который она прятала внутри все эти годы. Злость, боль, обида и ненависть клокотали внутри, требуя выхода, но женщина лишь сжала кулаки, готовая доказывать виновность мужа до последнего. Она могла сколько угодно прощать свои страдания, но своих детей она в обиду не даст. "Жаль, мне понадобилось двадцать пять лет, труп ребенка и отчаянные крики Томаса и Рэндольфа, чтобы я наконец то отважилась встать на его пути" - с грустью и одновременно облегчением подумала женщина. - Ваша честь, прямых доказательств насилия нет... - Алекс не вытерпел и прервал поток абсурда из уст адвоката. - Есть два свидетеля насилия, а подсудимый практически признался в совершенном преступлении. Можем допросить врачей, которые обследовали миссис Джефферсон, если их, конечно, тоже не уволили. Хотя за такую халатность следовало бы. - Судья призвала к порядку, Джейн увела охрана, еле оторвав Томаса от нее, и все снова заняли свои места. Дальше свои показания дал Рэндольф. Истощенные эмоциональной сценой, оба Джефферсона внешне почти никак не отреагировали. Питер только кинул полный ненависти взгляд, пока кудрявый молча смотрел перед собой, пытаясь сохранить остатки достоинства и не расплакаться перед лицом суда. Александр сидел рядом и попытался положить ладонь на колено парня, но заработал испепеляющий взгляд. "Верно. Я заставил всю его семью пройти через личный кошмар" - Гамильтон отвернулся, сосредоточив свое внимание на судье, которая готовилась вынести решение. - Некоторые аспекты дела требуют дополнительного расследования. - Парень сначала не поверил слетевшим с губ женщины словам. - Третье заседание... - Ваша честь, я протестую. - Гамильтон вскочил на ноги. - Протест отклонен. - Окатила его холодным взглядом судья. - Третье заседание будет проведено в понедельник, подсудимого, до этого времени, заключить под стражу. - Питера увели, его адвокат ушел следом, а Джефферсон и Алекс покинули зал последними, ошарашенные происходящим. - Второе заседание будет последним, говоришь? - Дрожащим от злости голосом спросил виргинец. - Мы справимся? - Томас. - Гамильтон повернулся лицом к парню и поднял руки в воздух, в тщетных попытках прогнать ненависть из его глаз. - Справились! - Окончательно слетел с катушек кудрявый. - У тебя была одна задача. - Сдавленным голосом прошипел он, а Алекс сжался, ощущая каждое слово как удар плетью. - Томас. - Проблеял он, уже ни на что не надеясь. - Я двадцать три года Томас! - Взревел Джефферсон. - Давай хотя бы выйдем из здания суда. - Молил Александр, заметив семью виргинца в стороне. Джейн, Рэндольф и Питер изумленно смотрели на парней. - Я все объясню. - Объяснишь? - Разум отключился, передав бразды правления эмоциям. - Да что тут объяснять, Гамильтон? - Звучание собственной фамилии из уст кудрявого больно резало уши. - Ты хотел выиграть дело - ты выиграл его. Суд допросит кого надо, и дело в шляпе. - Парень хлопнул в ладоши и развел руки в стороны. - Молодец. Держи звездочку. Задание выполнено, только какой ценой? - Алекс повесил голову, больше не в силах смотреть собеседнику в глаза. - Поздравляю. - Выплюнул Томас и обошел его, направляясь к семье. Александра словно придавил к полу огромный камень, лежащий на плечах. Стыд и боль жгли изнутри. "Карьерист без души. Гнался за высотами, не обращая внимания на то, как твое безразличие ранит близких тебе людей" - строчки из последнего послания Эдварда эхом резонировали внутри, полосуя внутренние органы. "Но это ведь не так. Я просто пытался, как лучше..." - попытался парень возразить самому себе, но этот робкий протест потерялся среди какофонии воспоминаний и обвинений. Он тонул в этом море и даже не мог позвать на помощь. Потому-что где-то в глубине души, как бы он это не отрицал, Алекс был уверен, что заслужил. Он знал, что повлекут за собой его действия. Всегда знал, даже когда уезжал в Нью-Йорк, оставляя старого друга за спиной. "Как лучше... Но что если какая-то часть меня руководствовалась вовсе не этим? Я мог выиграть по другому, но результат был бы не тем. Что если я действительно просто хотел вписать свое имя в историю, засадить Питера Джефферсона за решетку, а не обезопасить Томаса?" - мысль была слишком мерзкой, чтобы поверить в это. Пытаясь убежать от самого себя, Гамильтон двинулся с места, пошатываясь, обхватив трясущиеся плечи руками. Покинув стены здания, он дрожащими пальцами выудил телефон и набрал до боли знакомый номер, с ужасом ожидая ответа. Что он скажет друзьям? Что предал того, кого говорил, что любит? Они станут смотреть на него как на последнего мудака? Приятели прощали парню многое, чего греха таить, он сам прощал себе многое. Мало что могло заставить Александра Гамильтона усомниться в себе, но сегодня он впервые познал муки самоненависти. - Алло, Джон? - Друг с первого слова уловил непривычные нотки в его голосе и поинтересовался, что произошло. - Я могу переночевать у вас пару дней? Мы с Томасом... Поругались. - Произнести слово "расстались" было выше его сил. - Ты у суда? - Гамильтон утвердительно промычал. - Сейчас приеду.

***

- Oh mon Dieu. - Прошептал Лафайет, выслушав укороченную версию произошедшего. Алекс не стал посвящать друзей в детали, не желая усугублять свое предательство, но Жильбер наверняка знал всю подоплеку. - Держи. - Коротко заключил Герк, поставив перед ним непочатую бутылку виски. - Я не буду. - Голос звучал тускло и совсем неубедительно. - Алкоголь только хуже все сделает. - Парни подозрительно переглянулись, но комментировать не стали, и Маллиган убрал бутылку обратно. - Спасибо, что разрешили остаться. - Для тебя комната всегда готова. - Улыбнулся Лоуренс, потрепав приятеля по плечу. - Я уверен, все будет в порядке. Вы помиритесь. - Александр знал, что Джон говорит то, что должен сказать, но в душе всколыхнулась волна глухого раздражения. Парень, правда, почти тут же успокоился. - Да. Наверное, помиримся. - Не желая спорить о метафорических вещах, согласился Алекс. - Вы же не против, что я пойду спать прямо сейчас? - Я дам тебе одежду. - Предложил Лоуренс и направился вслед за другом.

***

Проснулся он в четыре утра, чувствуя себя до отвратительного бодро. Тело так и рвалось творить великие дела, в то время как клочки души еле трепыхались на ветру. В груди пульсировала боль, которую не получалось заглушить никак. Казалось, даже во сне он ворочался чаще обычного именно из-за яда, курсирующего по кровеносной системе. Лелея надежду, Гамильтон проверил телефон. Там не было ни одного пропущенного. Опустив босые ноги на ковер, парень встал и прошел к окну. На улице стояла удушливая жара, и стоило распахнуть его, как дыхание перехватило от пахнувшей в лицо волны. Вот теперь его тело пребывало в том же состоянии, что и внутренний мир. Не хватало воздуха, кожа горела, а конечности двигались с гораздо меньшим рвением. "Нужно закрыть окно" - подумал Александр, но даже не пошевелился. "Надо поговорить с Томасом. Он успокоится и хотя бы выслушает меня. Может, мы и расстанемся, но хотя бы цивилизованно" - мысль о том, что они разойдутся до сих пор ощущалась как удар под дых. "Я ведь думал, что после всего мы никогда не будем врагами снова. Но вот мы здесь" - всхлип вырвался из горла, и Гамильтон сполз по стене. "Это было лучшее время в моей жизни. В моих руках было все. Как можно было умудриться все потерять?" - слезы жгли глаза, но не проливались. Горе копилось внутри, распирая. - Алекс? - Дверь в комнату приоткрылась, на ковер упала полоска света. - Алекс! - Приглушенно воскликнул Джон и сел рядом. - Ты хотел защитить его. - Друг обхватил плечи парня, силясь успокоить. - Ты сделал правильный выбор. Ты руководствовался безопасностью любимого человека, а не своими корыстными целями. Ты не монстр. - Я разрушаю все, следуя своим амбициям. Я никогда не просчитываю последствия, просто иду по головам. - Шептал он, глядя в глаза Лоуренса. - Ты не спускал курок. - Спокойно возразил друг. - Я сделал все, чтобы Эдвард взял этот пистолет. - Это не твоя вина. - Отчаянно доказывал Джон, видя, что его уговоры не имеют смысла. - Боль пройдет, и ты увидишь. Сейчас тебе тяжело, но все можно преодолеть. Горюй по другу, прожужжи нам все уши про свою потерянную любовь, с которой вы сойдетесь вновь, но не смей взваливать весь этот балласт на свою спину. Ты не убийца. И Джефферсон тебя поймет, просто дай ему время успокоиться и посмотреть на ситуацию с другой стороны. - Ты не понимаешь. - Я не понимаю. - Согласился Лоуренс. - Но я, как сторонний наблюдатель, вижу, что ты не злодей, не бесчувственная сволочь. Если бы ты был таким, то сейчас бы не ел себя поедом. Ты бы торжествовал. Упивался своим превосходством. Но скажи, ты чувствуешь нечто подобное? - Гамильтон медленно покачал головой. - Тебе стыдно, тебе больно. Твое сердце разбито. Не так выглядят бездушные люди, которые идут по головам. - Спасибо. - Просипел Алекс, рвано выдыхая. Он не был до конца убежден словами Джона, но груз ответственности будто стал чуть легче. Возможно, он даже сможет подняться на ноги.

***

- Мистер Гамильтон? - Услышать по телефону незнакомый голос с утра пораньше явно не являлось хорошей новостью, особенно в свете последних событий. - Я вас слушаю. - Включив профессиональный тон, отозвался Алекс. "Может, кому-то нужны мои услуги" - всей душой надеялся он, ожидая продолжения. - Принято решение о прекращении уголовного дела Питера Джефферсона. - Сухим голосом оповестила девушка на другом конце. - По какой причине? - Горло вмиг пересохло, из-за чего слова больно царапали его. - Смерть подсудимого. Питер Джефферсон скончался от инфаркта в следственном изоляторе. - Что говорила девушка дальше, парень попросту не слышал. Казалось, пора научиться принимать удары судьбы во всеоружии, но каждый раз Гамильтон впадал в прострацию, входя в стадию отрицания. - Томас! - Вскрикнул он, подрываясь на ноги.

***

Квартира встретила его тишиной. Стучаться Александр не стал, подозревая, что ему не ответят, так что сразу открыл дверь своим ключом. Стоило пройти чуть дальше коридора, как в нос ударил стойкий запах алкоголя, так что захотелось закрыть нос рукавом, но парень удержался. Это было странно. Так пах только коньяк отвратительного качества, но Джефферсон был гурманом в этом плане, так что не стал бы давиться дешевым пойлом. - Убирайся. - Грозный рык и развалившийся на диване в окружении нескольких пустых бутылок виргинец повергли в шок. - Томас. - Ошарашенно позвал Алекс. - Тебя со вчерашнего дня заклинило? - Вскинулся кудрявый. - Я же сказал, пошел вон. Можешь забрать свои вещи. - Парень закашлялся, а потом его стошнило прямо на ковер, который они вместе выбирали в мебельном. Гамильтон бросился вперед, придерживая пряди виргинца. - Не смей. - Его вяло оттолкнули но не из-за недостатка энтузиазма, а из-за усталости. - Ты не в себе. Я знаю, что ты злишься, но представь что я - Мэддисон к примеру и просто прими помощь. - Суровым тоном приказал Александр и предпринял попытку вновь подойти ближе. - Не делай и шага в моем направлении! - Джефферсон даже умудрился встать, почти не шатаясь. - И не пытайся заговорить мне зубы. Не настолько я пьян. Хотя... Я же верил тебе. Ты возводил дворцы из своих красивых фраз, заставил поверить. Мы справимся. Хорошо, Томас, я не буду вмешивать твою семью. - Передразнил виргинец. - Я хотел защитить тебя. - Попытался достучаться до него Алекс. - Ты одержим только своим достоянием. - С грустной усмешкой ответил кудрявый. - Словно Икар, который хотел летать. Молодец. Ты летаешь, Александр, ты выполнил то, что хотел. Ты ведь согласился представлять меня в суде только из-за перспектив. Сам так говорил. Мог просто подготовить доказательства и передать дела другому, как хотел в начале. - Я согласился, потому-что хотел помочь. Хотел быть твоим другом. - Хватит! - В приступе ярости Томас сбил вазу с тремя завявшими розами, правда тут же зашипел, баюкая руку. - Мой отец мертв! Если хотел выразить свои соболезнования - то не надо! - После этой фразы кудрявый словно потерял весь запал и опустился на пол. - Уходи. Иди туда, где ночевал. Я не хочу тебя видеть. Желание подойти и утешить причиняло почти физическую боль. Если бы Алекс сейчас подошел, то еще больше усугубил бы ситуацию, приведя Джефферсона в бешенство. И хотя Томас никогда не ударил бы его, аура ненависти и скорби, исходившая от него, резала не хуже ножа, так что Александр, вопреки зову сердца, сделал несколько шагов назад, подходя к выходу из комнаты. - Позвони хотя бы родным. - Предпринял он последнюю попытку помочь. - Мы расстались, Гамильтон. Давать мне советы больше не твоя забота. Парень автоматически кивнул и вышел из квартиры. Сердце обливалось кровью. Произнесенная вслух фраза о расставании сделала все реальным, и теперь Алекс уже не мог так просто сказать себе, что все утрясется. Том потерял отца, а его не было рядом. Инфаркт старший Джефферсон наверняка заработал из-за переживаний последних дней, в частности из-за рассказа жены. Слова Томаса тоже больно ранили, заставляя сердце обливаться кровью. По улицам парень шел не глядя, так что сперва даже не обратил внимания на легкий флер бензина. Это Нью-Йорк, центр города, конечно, здесь может пахнуть бензином. Правда, когда в нос ударил еще и запах крови, Гамильтона пригвоздило к земле. Почти забытое чувство. Эпилептическая аура, его персональный бич - запах бензина с нотками крови. "Я не принимал лекарства. Я почти два месяца не пил таблетки" - пронестись паническая мысль. Не отдавая отчета в своих действиях, Александр бросился к ближайшему прохожему, но не успел. Тело скрутили судороги, выворачивая конечности. Ясное небо над головой было последней запоминающейся картиной перед погружением в пучину страданий.